Кукловод (джен)

Света приехала к Чиро вечером, пока солнце ещё не скрылось за крышами Палермо, но по улицам поползли тени. В руках она держала пакет с продуктами — хлеб, сыр, бутылку вина и бананы. Он просил не приходить с пустыми руками, но она поняла это буквально.

Поднимаясь по лестнице его девятиэтажки, она услышала шаги выше. На площадке перед его дверью стоял человек в белой маске с чёрными ломаными линиями. Серый костюм, розовый галстук. Неподвижный, как статуя.

— Чиро, это ты? — спросила она, сердце заколотилось.

— С днём всех мёртвых! — прозвучал голос, знакомо-чужой. — Ой… то есть сладость или гадость?

— Не шути так, — сказала Света, проходя мимо него. — Да, Хэллоуин, но это…

— Да, понимаю, шутка не в ту тусовку, — сказал Кукловод голосом Чиро, разворачивая голову через левое плечо. Его глаза за маской были холодны. — Но ведь, это не шутка.

Зрачки Светы раскрылись. Она моментально выхватила пистолет из кобуры и направила на него. Кукловод резко побежал наверх, по лестнице, ступеньки грохотали под его шагами. Она рванула следом, сердце билось в висках. Они пробежали несколько пролётов, вырвались на крышу.

— А ну стоять! — крикнула Света, переводя дыхание.

Кукловод остановился у самого края. Медленно поднял обе руки, будто принимал вызов.

— Я не просто так сказал про день всех мёртвых, — произнёс он. — Как там поживает твой напарник?

— Ты ещё и издеваешься? — прошипела Света, пистолет дрожал в её руке. — Я тебя сейчас пристрелю!

— Чем? — Кукловод резко обернулся, опустив руки, и указал на неё пальцем. — Бананом?

Света посмотрела на пистолет — но вместо него в руке был банан. Она отшатнулась, лихорадочно осмотрелась. Кобура пуста. Оружие исчезло. Кукловод стоял в нескольких метрах, невозмутимый.

— Как ты это сделал?! — выкрикнула она.

— Я здесь, чтобы договориться, — сказал он, делая шаг вперёд.

— Договориться? — заорала Света. — Ты убил Даньери! Ты убил Пентануччо! — Её голос сорвался. Она замахнулась и кинула в него банан.

Кукловод чуть повернул голову — банан пролетел мимо, перевесился через край крыши и упал вниз. Секунду спустя раздались автомобильные гудки, визг тормозов, звон металла.

Кукловод подошёл к краю, посмотрел вниз.

— Ух ты, похоже премия «Злодей дня» сегодня не на мне, — заметил он без тени смеха.

— Что ты хотел? — спросила Света, стараясь говорить ровно.

— Понимаешь, — начал он, подходя к ней, медленно обходя по кругу, — я стремлюсь сделать мир лучше. И наша игра придаёт мне смысл. Добавляет перчинки. Но есть тот, кто... скажу прямо — отвлекает меня. Если ты поможешь мне убрать его, мы сможем сосредоточиться друг на друге.

— Речь о том, кто прижал твой картель недавно? — спросила Света.

— Браво, отличная осведомлённость, напарник, — Кукловод похлопал в ладоши, маска с ломаными линиями казалась живой в лунном свете. — Его наёмники займут весь город. Они возьмут его военным способом, а потом и всю Сицилию. ВСЮ МОЮ СИЦИЛИЮ! — заорал он, и его голос эхом ударил по стенам домов. — Мы с тобой не можем допустить этого.

— Я тебе не напарник. И с чего мне помогать тебе?

— Потому что ты даже не знаешь, против кого мы имеем дело, — ответил он. — И если мы не объединим силы, нас обоих сметут. Враг моего врага — мой друг. Не слышала пословицы? — Дополнил он. — О, и ещё потому, что ты хочешь вернуть своего высокорослого блондинчика.

— Даньери?! — Глаза Светы расширились. Кулаки сжались до боли.

— Да, — насмешливо протянул Кукловод. — А что, твой новый парень заревнует?

— Света? — раздался голос сзади.

Она резко обернулась. У выхода на крышу стоял Чиро. В обычной одежде. Без маски. Без страха.

— С кем ты разговариваешь?

— С ним! — выкрикнула она. — С ЭТИМ УРОДОМ В БЕЛОЙ МАСКЕ!

— С кем? — Чиро подошёл ближе, оглядывая крышу. — Здесь никого нет.

— Если можно, я предпочитаю «Призрак Сицилии», — раздалось с края крыши.

Чиро вздрогнул. Света повернулась — Кукловод стоял спиной к пропасти, руки развёл в стороны.

— Хэй! Если захочешь, я буду завтра на Хэллоуине в центре. Поиграем в прятки? — сказал Кукловод, разводя руки в стороны. — О, и отличный бросок! Я бы сказал — трёхочковый, — произнёс он, целя в неё пальцем, как пистолетом. Затем сделал шаг назад — и упал спиной назад, полностью расслабленно, словно и правда Призрак Сицилии.

— НЕТ! — Света бросилась к краю, Чиро едва успел схватить её за руку.

Внизу на перекрёстке столкнулись три машины. Кругом визжали сирены. Люди выбегали из домов. Скорые уже окружили место аварии.

— Что здесь произошло? — Чиро схватил её за плечи и начал шептать. — СВЕТА, ПОСМОТРИ НА МЕНЯ! ТУТ НИКОГО НЕТ!

— Что? — Она смотрела на него, дрожа. — Он только что был здесь! Он разговаривал с нами!

— Я услышал шорох и голос на лестнице, — сказал Чиро тихо. — Выглянул в глазок — видел, как ты бежишь вверх. Открыл дверь, споткнулся об пакет с продуктами. Поднялся сюда — и увидел только тебя. На крыше. Одну. Ты разговаривала сама с собой.

— Я не могла... — прошептала Света. — Это невозможно.

— Я знаю, ты его ненавидишь, — сказал Чиро. — Но он был здесь? Реально? Или внутри тебя?

— Чиро, я не смогу остаться у тебя сегодня, — сказала она, глядя вниз, на хаос. — Лучше поеду домой. Прости.

— Всё хорошо, — ответил он, глядя ей в глаза. — Давай хотя бы отойдём от края. Здесь девять этажей.

— Но он был здесь, — повторила она. — Я видела его.

— Просто поверь мне, — Чиро положил ладонь ей на щёку. — Здесь никого не было.

— В этом районе крыши не часто убирают, — сказала Света, приседая на корточки. — Отойди, здесь много пыли.

Чиро отступил. Она начала водить пальцами по полу, исследуя следы. На грязном бетоне — только её ботинки и его туфли.

— На пыли нет следов, кроме моей обуви и твоих каблуков, — прошептала она. — Ни одной другой пары.

Глаза её раскрылись. Она резко встала и обняла Чиро, сжимая его так, будто боялась, что он исчезнет.

— Чиро, я не знаю, что происходит...

— Останься со мной, отдохни, — сказал он. — Хотя бы на час.

— Я должна ехать, — ответила она, отстраняясь. Поцеловала его в губы. — Кое-что изменилось.

— Что случилось?

— Я... не могу пока сказать.

— Ладно, — сказал Чиро, глядя, как она идёт к выходу. — Только будь осторожна.

Когда дверь на лестницу закрылась, он остался один. Он подошёл к краю крыши и посмотрел вниз, туда, где стояли машины и улыбнулся.

Вечер в Палермо опустился тяжело, будто небо решило лечь на землю. Улицы, ещё днём наполненные смехом детей и запахом жареных каштанов, теперь были пустыми, только изредка мелькали силуэты прохожих, спешащих домой до полуночи. На фасадах домов остались следы Хэллоуина — поломанные тыквы, рваные паутины, обрывки плакатов с надписями «Сладость или гадость». Кто-то стёр одно слово — и осталось: «Гадость». По набережной гулял ветер, приносивший с моря сырость и лёгкий привкус соли. Рыбаки не выходили — говорили, что вода сегодня слишком тихая, как перед бурей. В окнах домов горел свет, но шторы были плотно закрыты. Где-то в центре играла музыка — старая итальянская песня, которую раньше пели на праздниках. Но никто не танцевал. Только одна женщина, стоя у лавочки, слушала, пока её ребёнок спал на руках. Она не знала, что по соседнему переулку, где недавно похитили Жанну, сейчас медленно движется машина без фар. На площади Санта-Мария, где утром торговали цветами, теперь собралась небольшая группа людей. Они не кричали, не требовали правды. Просто стояли. Свечи в их руках мерцали, отражаясь в лужах после вечернего дождя. Фотографии — Пентануччо, Даньери, Майкла — лежали на асфальте, прикрытые камнями. Никто не знал, кто их положил. Воздух был плотным, как будто город держал в себе выдох. Ни полицейских, ни журналистов. Только люди. И страх, который уже не называли вслух. Где-то далеко, за пределами города, загорелся огонь — то ли склад, то ли заброшенная фабрика. Дым поднимался в небо, чёрный, густой, и на миг казалось, что он принимает форму маски с ломаными линиями. Но потом ветер развеял его, и ничего не осталось.