Боги тоже влюбляются (гет)

Тень слишком близко подобралась к Мэнди, её когти едва не сомкнулись на ней. Я не мог позволить этому случиться снова. Конечно, и кулон Улля, и энергетика любви Стивена, и моя защитная магия все это удержало Тель от нападения. Но я не мог так рисковать Мэнди, ведь неизвестно, чем завершится следующая атака. Эгрегор должен быть уничтожен. Я должен быть уверен, что эти слова будут расшифрованы и произнесены как можно скорее.

—Итак, на чем ты остановилась? — я перевел взгляд с окна, за которым сгущались зимние сумерки на экран ноутбука Мэнди. Мой земной образ, Райан была безупречно расслаблен, но внутри меня все было натянуто, как тетива.

— Ты говорила, осталось пять или шесть самых сложных слов?

Мэнди с энтузиазмом закивала, ее светлые локоны качнулись.

—Да! И они совершенно не поддаются. Вот, смотри, — Она прказала пальцем на записи глифов, выведенных в блокноте и на такие же записи, оцифрованные на мониторе.

—Они принадлежат языку Эланов, и я уже перепробовала все, используя индоевропейские корни, от греческого до древнегерманского, но... ничего. Будто они не отсюда, не из этого мира лингвистики. Конечно, это исследование не имеет значения для моей учебы, это именно моя инициатива. Но так интересно узнать, правильно ли я двигаюсь в понимании этого языка...

Я наклонился ближе, намеренно вдыхая запах ее шампуня, тюльпанов, печенья, которое она приготовила утром — запах человеческой жизни, которую я пытался спасти, как самую большую ценность. Внутри меня все похолодело от предвкушения и беспокойства, сплетаясь в острый узел в груди. Это слова заклятия. Последние, которые запустят механизм уничтожения того, что охотится за ней. Это не просто древний язык, моя дорогая. Это язык силы. Слова, которые были записаны в костях миров.

—Мэнди, ты мыслишь... слишком прямолинейно, — я погладил ее по волосам, и она на секунду зажмурилась от удовольствия.

— Ты смотришь на слова с точки зрения лингвистики и семантики человеческого мира, с точки зрения индоевропейской семьи языков. А что если этот язык старше? Что если он лежит в основе того, что ты считаешь древнейшим?

Я почувствовал, как она напряглась, ее брови нахмурились.

—Ты о чем?

—Я говорю о том, чтобы пойти дальше. Глубже, чем твои университетские учебники, исследования ... скажем так, до самых первых народов. Тех, кто говорил до того, как люди разделились на континентах. Если бы ты смотрела на них как на формулу, а не как на слова, что бы ты увидела?

Я немного отодвинулся от ноутбука,чтобы дать ей пространство.

—Попробуй взглянуть на них с точки зрения... вибрации. Не значения, а звука, который должен быть произнесен.

Мэнди задумалась.

—Ты о прото-мировом языковом фонде? О гипотезе, что все языки произошли от одного, который был... ну, почти как математическая формула? Это же на грани с космической лингвистикой, Райан, почти псевдонаука!

Я усмехнулся, касаясь её руки, ища успокаивающего контакта.

—Почти. Но вспомни статьи профессора Варбурга, которые я тебе показывал. Он предполагал, что самые древние слоговые структуры были вибрационными приказами, а не описанием. Я просто предлагаю взглянуть на эти глифы как на графическое представление звука, который должен был выбить этот приказ. Как будто ты смотришь на осциллограмму, а не на слово. Это то, что всплыло, когда я работал над своим игровым миром... там много выдуманных древних языков, приходится читать всякую чушь, чтобы сделать их убедительными. И я подумал, вдруг это сработает для твоей головоломки.

Мэнди всматривалась в экран, обдумывая мои слова. Я знал, что мы почти у цели. Моя помощь — легкий толчок в нужную сторону, основанный на тысячелетиях знакомства с такими "древними" языками, которые для меня были всего лишь детским лепетом первых смертных.

Она вернулась к глифам.

—Хорошо... хорошо, я вижу твою логику. Если это не "Имя", а "Звук", который даёт импульс, приказ к действию...

Она попробовала несколько комбинаций глифов, сосредоточенно шепча их.

—Ох, Райан, кажется, у меня получается! Конечно, немного странно, выходит вроде бы: изгнать, запечатать... В этом есть что-то от шумерского, но в то же время оно резонирует с... чем-то. Я не знаю! Но оно подходит!

* * *

...Мэнди потянулась и легла рядом со мной на диван, прислонившись головой к моему плечу. Я обнял её. Я не чувствовал усталости, но чувствовал ограничение своей магии — неготовность самого языка дать нам следующую часть заклятия. Когда я дал Мэнди эту подсказку, я тоже сосредоточился на глифах, пропуская их вибрацию через свою собственное сознание, пытаясь "прочитать" формулу напрямую. И тут я наткнулся на ледяную стену.Невозможно.Это заклятие. Оно не просто ожидает активации; похоже, оно сопротивляется. Возможно, я ощутил противодействие не самой структуры заклятия, а эгрегора, пытавшегося запечатать значение последних, самых главных слов?

Даже для меня, Асгардского Трикстера, было проблематично пытаться взломать эту защиту быстро.Я почувствовал, как меня клонит в сон,сила эгрегора оказалась активно сопротивляющейся — словно магический барьер, сотканный из чистой инертности и направленной воли. Каждый виток моей магии, каждая тонкая ментальная нить, которую я пытался внедрить в структуру защиты, встречала упругое, ответное давление. Сопротивление барьера эгрегора действовало как низкочастотный шум в моем разуме, постепенно стирая остроту моего сосредоточения. Я задремал, совершенно спокойный, чувствуя ровное дыхание Мэнди рядом. Она была под моей защитой. Ещё немного усилий, и мы откроем последнюю дверь в расшифровке заклятия.

* * *

Я сорвался со сна. Не проснулся, а был выброшен из краткого забвения. Это был не тревожный звонок и не дурной сон. Это был холодный удар первозданного льда прямо в центр моей Асагардской искры, чистый, парализующий испуг, словно в мою грудь вонзили и провернули древнюю йотунскую иглу. Знак Хель! То, о чём она говорила, её подарок, сигнал опасности. Моя боль была физической, но источник ее был магическим. Это был немой вопль силы, которую Я, Локи, плел вокруг Мэнди — резкий, металлический звон на грани разрушения. Моя защита трещала, и аура кулона Улля тоже не выдерживала, я чувствовал это со всей ужасающей ясностью.

Я резко сел. Мои глаза искали Мэнди в комнате, но её не было рядом. Вышла? Сама? Черт, только не это!

—Мэнди? — позвал я. Голос звучал сухо, как песок.

Я бросился в коридор, в ванную, на кухню. Нет. Подбежал к лестнице, ведущей на второй этаж

—Мэнди!!

Затем догадался схватить лежащий на кухонном столе телефон. Так и есть, она оставила сообщение:

"Ушла в тот маленький магазинчик за углом. Не стала будить, ты так мило спал! Скоро буду. Люблю. М."

Обжигающий, ледяной поток паники захлестнул меня. Она одна, и Тень рядом! В этот самый момент Я почувствовал это: не просто брешь, а абсолютный прорыв в защите. Я набрал ее номер, пальцы дрожали от избытка пробудившейся, сдерживаемой силы. Гудок, гудок... Давай, детка, отвечай!

Паралельно я пытался увидеть Мэнди в своём ментальном поле зрения, но от сильного волнения картинка сбивалась.

—Привет, Райан! Ты уже проснулся?— Ее голос был слишком легким, слишком человеческим, но сквозь его беззаботность я уловил — как охотник улавливает запах зверя — вязкий, нездоровый, приторный шепот. Приближение Тени.

—Где ты?! Беги скорее домой!! — Мой голос разорвал тишину квартиры.

—Ого, ты что, проголодался? —

Мэнди беззаботно рассмеялась.

—Момент, сейчас оплачу товар и прийду.

—Немедленно, Мэнди! Сейчас же!

Я выпустил трубку. Не бросил — выпустил, словно она обожгла мне руку. Не было времени на лифт или лестницу. Моя интуиция кричала. Воздух вокруг меня искривился, зашипел, наполнился озоном и ледяным дыханием. Секунда. Не больше. Секунда, чтобы прорвать плотину и прикоснуться к древней, морозной Силе, что была одной их частей моего истинного Я. Холод изначальной, бесформенной бездны, холодной как Гиннунгагап, хлынул через мои вены, не просто плавя — разрывая человеческий образ. Это был не чужой холод, но мой собственный, глубокий, йотунский. В зеркальном отражении промелькнуло не лицо, а калейдоскоп распадающейся реальности: высокий, змеящийся силуэт, обрамленный изумрудом и золотистым, жидким, переливающимся светом магии.

Мои волосы вспыхнули огненно-рыжим нимбом, а глаза стали двумя колодцами зеленого, обманчивого пламени. Мир вывернулся. Не было движения, не было полета. Только резкий, ослепляющий провал в реальности, болезненный и мгновенный, как удар кузнечного молота, который перековывает сталь. Это был не портал, а разрыв в ткани бытия, созданный чистой, концентрированной волей. В следующую секунду я возник в арках между домами, в трех метрах от Мэнди.

Она уже вышла из магазинчика и стояла у витрины, держа в руках пакет, а над ней парила Тень. Не аморфное пятно из ее снов. Это была концентрированная, пульсирующая воронка агрессивной тьмы. Она была настолько плотной, что активно поглощала свет, делая асфальт под собой чернее угля. Она не имела глаз, но я знал, что она видит и сейчас нападёт.

—Мэнди, БЕГИ! — Мой голос был холодным, яростным рыком, от которого в витринах магазинов дрогнуло стекло.

Она обернулась. Её глаза расширились. Не от ужаса перед Тенью, потому что она ещё не видела её физически, а от шока при виде меня. Мой человеческий облик не устоял: ледяные, резкие линии йотуна бились под тонкой, тающей кожей Райана, и это зрелище было слишком тяжёлым и пугающим для человеческого разума.

—Райан?! Что... что с тобой?