Гарри Поттер и тайны рода Блэк (джен)

— Здравствуй, Гарри, мой мальчик, — раздался знакомый голос с портрета. — Я всё думал, когда же ты меня навестишь.

Гарри, хоть и ожидал, что бывший директор заговорит с ним, всё же вздрогнул. Альбус Дамблдор выглядел на своём портрете как живой.

— Моё почтение, директор.

— Как твои дела? — участливо спросил Дамблдор. — Как тебе живётся в новом мире, который ты спас? Финеас Найджелус мне немного рассказал о тебе. Я очень за тебя рад.

— Мои дела, директор, очень интересны и разнообразны, — собравшись с духом, ответил Гарри. Волнение в душе улеглось, и на первый план вышли тайны, которые, возможно, сейчас будут раскрыты. — Обещаю, что если вам интересно, я всё расскажу подробно, но не сейчас. Сейчас меня интересует только один момент. От него зависит очень многое.

— Я весь внимание, мой мальчик.

Дамблдор сложил длинные пальцы, и его взгляд стал острым и сосредоточенным.

— Дело в том, что я нашёл в лесу воскрешающий камень, — выдохнул Гарри. Ему самому не верилось, что он произносит эти слова.

— Отлично, Гарри! — Портрет старого учителя заметно оживился. Как будто он услышал то, что давно ждал. — Ты истинный искатель Даров, а кроме того, ты ведь потомок Певереллов. Камень по праву принадлежит тебе, ты можешь его использовать. Я расскажу тебе всё что знаю. Но сначала поясни, в чем суть дела.

— Мы нашли Регулуса Блэка, брата Сириуса, — выпалил Гарри, ему с трудом удалось скрыть волнение в голосе. — Он много лет пролежал в каком-то зачарованном пузыре на дне озера мертвецов, с того момента, как подменил крестраж Реддла. Тело его цело и невридимо. Колдомедик сказал, что он жив, что его сердце бьётся, но очень слабо. Он как будто на пороге смерти. И что если вернуть его в сознание обычными заклинаниями, он гарантированно погибнет.

В кабинете воцарилась тишина. Дамблдор смотрел поверх своих очков-половинок, и казалось, он видел не Гарри, а далёкое прошлое, полное таких же трудных решений.

— И ты хочешь вернуть его к жизни с помощью воскрешающего камня?

— Если это возможно, то да. Просто я не очень понимаю, как работает камень.

— Рассказывай дальше, и думаю, я смогу помочь.

— Я применил этот камень за несколько минут до того, как вышел на встречу собственной смерти. Только тогда снитч открылся. Я трижды повернул камень на ладони, и тут появились призраки тех, кто мне дорог больше всего на свете: мамы, папы, Сириуса и Люпина. Они сказали мне, чтобы я не боялся идти вперёд, что они поддерживают меня, что они меня любят и гордятся мной. Я счастлив был их увидеть, это придало мне сил и помогло выйти к Воландеморту, навстречу собственной смерти. А дальше вы знаете.

— И что здесь тебе кажется странным?

— Мне кажется, это не совсем то, что я ищу.

— Гарри, дело в том, что то, что когда ты увидел призраков — это не единственное свойство камня. Кадмус Певерелл создал этот волшебный артефакт из вещества, которого уже не существует на свете, чтобы возвращать к жизни тех, кто на пороге смерти. Например, от долгой болезни, травмы или проклятия. Если человек на последнем издыхании, если хоть капля магической силы осталась в теле, камень ему поможет вернуться к жизни. Камень — это активатор магической энергии в самом глубоком слое магического ядра волшебника. Если поддержать его таким образом, вырвать из лап смерти, потом можно помочь другими методами — зельями, лекарствами, заклинаниями. Этот вопрос долго изучался многими учёными и великими чародеями. Одним из таких был легендарный Мерлин. У него было несколько учеников, которые изучали ту или иную серьёзную тему. Я много времени посвятил этим исследованиям ещё когда сам был студентом Хогвартса и понял, что те артефакты, которые со временем стали основой для легенды о трёх братьях и дарах Смерти, создали могущественные волшебники Певерелл. Их интересовали не только эти вещи, но и многие другие. Я точно знаю, что тот же Кадмус изучал магию времени, которую в своё время исследовал Амбозо Диколарио, ученик Мерлина. Ведь магия смерти тесно связана со временем. Но главное изобретение Кадмуса Певерелла — это тот самый камень, который способен активировать самую суть магического ядра и вернуть человека к жизни, даже если тот почти мёртв, если этот человек волшебник, конечно. На маглов он не действует.

В волшебном мире смерть — не всегда полный и бесповоротный конец. Существуют… отсрочки и отголоски. Некромант может поднять тело и управлять им, но это будет лишь послушная оболочка, лишённая воли и разума. Привидения — это отпечатки душ, застрявшие в нашем мире, но они привязаны к месту и требуют магической подпитки. Волшебный портрет хранит манеры и память оригинала, позволяя вести диалог, но это лишь искусная копия сознания. Особые артефакты могут захватывать или заключать в себе души, давая власть над ними, но не возвращая к истинной жизни.

Камень Кадмуса Певерелла работает иначе. Он не воскрешает мёртвых. Он позволяет на краткий миг призвать не призрак и не тень, а ясный образ того, кого ты больше всего любил и потерял. Это утешение для живых, возможность проститься или получить совет, но не возвращение.

— Поэтому я видел призраки родителей?

— Да, поэтому. У каждого в сердце живут те, кто дороже всех на свете. Камень улавливает эти образы в поле волшебника и может их вызвать на короткое время в этот мир. Но главное предназначение камня не в этом.

— В чём же тогда?

— Сейчас поясню. Как ты помнишь, тебе нужно было выйти навстречу Тому и подставить себя под его смертельный удар. Этим он убил бы тот крестраж, который жил в тебе. От той авады, которую он в тебя выпустил, ты и сам мог умереть, если бы не камень. Ваша кровная связь могла бы обеспечить жизнь твоему телу, но вряд ли душе. Воскрешающий камень, Гарри, перехватил твою душу на пороге смерти — вот в чём его главный секрет. Именно он сохранил тебе жизнь, разум и магическую силу в прежнем виде, он ведь находился в активированном состоянии и работал по своему прямому назначению. От сильного удара у тебя случилась остановка сердца — насколько я знаю, у маглов это называется «клиническая смерть» — и твоя душа ненадолго попала в Междуцарствие Жизни и Смерти, где мы с тобой и встретились. Я ждал тебя там, долго ждал, мне непременно было нужно сообщить тебе важную информацию, без которой ты бы не смог победить. При моей жизни я не успел рассказать тебе всё, что связано с камнем. Я собирался это сделать после того как мы добудем крестраж на острове. Я думал, мы вернёмся в мой кабинет, я восстановлю силы с помощью слёз феникса, а потом расскажу про камень и про всё что думаю о поисках остальных крестражей, и конечно, как их уничтожить. Но вышло так, что пожиратели захватили замок и Снейпу пришлось убить меня до того, как я всё успел тебе рассказать. И ты остался буквально ни с чем. Через некоторое время Северус Снейп стал директором Хогвартса и я мог общаться с ним с помощью одного артефакта. Это была моя единственная связь с тобой. Я собирался и дальше передавать тебе сведения через Северуса. Он бы объяснил тебе, что моё убийство в его исполнении — это часть нашего плана, и возможно, крестражи были бы найдены и уничтожены раньше. Но ты после моей смерти ни разу не общался с Северусом, а потом и вовсе ушёл из Хогвартса. Этого я не предполагал. Случилось очень неприятное — я больше не мог передавать тебе информацию. А Северус тоже не мог ни искать тебя, ни связываться с тобой каким-то образом — ведь это могло стать известно другим пожирателям и Воландеморту. Мы изворачивались как могли. Портрет Финеаса Найджелуса оказал нам в этом огромную услугу. Воистину, Гермионе пришла в голову одна из самых лучших идей, когда она решила взять его портрет в ваше путешествие.

Гарри не знал, что сказать. Казалось невероятным, что на все вопросы, которые терзали его в течение года, он получает исчерпывающие ответы. Хоть для раскрытия тайн уже было поздно, тем не менее, в данный момент важно было то, что пришло понимание всего, что происходило в течение нескольких лет. Гарри долго ходил по кабинету, осознавая услышанное.

— Вот оно что… - едва слышно сказал Гарри, — значит, вы просто не успели осуществить ваш план? Вы не успели мне многое сказать? А я так злился на вас… думал, вы специально усложняете мне задачу или не задумываетесь, насколько мне будет сложно без вас… Простите меня, директор... Простите за каждую мысль по этому поводу. Я не знал...

— Конечно, Гарри, я даже не думал на тебя злиться, — с теплотой в голосе ответил Дамблдор. — Я боялся, что это ты меня не простишь. Главное, что ты смог тогда вернуться. Когда мы встретились с тобой в междуцарствии, времени было очень немного и та информация, которой я с тобой тогда поделился, не была исчерпывающей. На тот момент самое главное было — это твоя победа, и я очень рад, что всё удалось.

— Да, тогда вы ответили на многие вопросы, директор. После победы я много думал обо всём, что происходило, и многое понял.

— Я был уверен, что когда победа будет в твоих руках, ты придёшь к моему портрету и я всё тебе объясню, что не успел тогда, хотя бы и постфактум.

Гарри помолчал. Он, казалось бы, услышал то, что нужно и на сердце стало спокойно. Но теперь наступил момент прояснить некоторые детали.

— Вы сказали про какой-то артефакт, который связывал вас со Снейпом после вашей смерти.

— Да, Гарри, этот артефакт сохранил часть моей души и позволил общаться почти так же, как с живым.

Услышав такое, Гарри остолбенел.

— Это как? Вы создали крестраж? Не может быть!

— Нет-нет, что ты! Этот артефакт называется Оремус. У меня осталось воспоминание об этом. Я бы хотел, чтобы ты его посмотрел прямо сейчас, тогда тебе всё станет понятно. Омут памяти по-прежнему стоит в шкафу, а фиал с воспоминанием рядом в шкатулке.

— Хорошо, конечно, посмотрю.

Гарри вынул из шкафчика омут памяти, вылил из фиала жемчужную субстанцию и погрузился в воспоминание.

**31 августа 1996 года**

Заглянув в омут памяти, Гарри обнаружил, что находится в кабинете Дамблдора, но в другой его части, и сам кабинет выглядел иначе: стол, за которым сидел директор, вновь был уставлен причудливыми приборами, а на высокой жёрдочке под потолком сидел феникс Фоукс. Дамблдор сосредоточенно разглядывал содержимое небольшого резного ларца.

Часы на стене пробили десять ударов. Из камина кабинета директора, отряхиваясь от пепла, вышел Северус Снейп.

— Северус, добрый вечер. Проходите, располагайтесь. У меня важные новости.

Снейп сделал несколько бесшумных шагов вперёд, его тень, длинная и изломанная, заплясала на книжных стеллажах.

— Директор, — его голос прозвучал сухо, без эмоций, лишь с лёгким оттенком усталости, — почему так поздно? Я как раз готовился ко сну.

— Простите, но это не может ждать.

Тень недовольства скользнула по лицу Снейпа, но он лишь молча кивнул, принимая негласный приказ.

— Тогда я весь внимание, — произнёс он, останавливаясь перед массивным столом.

— Взгляните.

Дамблдор развернул ларец к Северусу. Гарри тоже подошёл поближе, чтобы было видно. Внутри, на бархатной подушке, лежало простое, но изящное ожерелье. Кулоном служил не драгоценный камень, а небольшой, матово-серебристый диск, испещрённый рунами, которые слабо светились изнутри собственным, холодным светом.

— Я, наконец, закончил работу с кое-каким артефактом. — сказал Дамблдор, и в его голосе прозвучала смесь усталости и торжественности. — Он называется Оремус. Он позволяет сохранить часть души после смерти волшебника и через него другой волшебник может контактировать с разумом умершего.

Снейп медленно поднял взгляд от ожерелья к лицу Дамблдора. Его собственное лицо оставалось непроницаемой маской, но в глубине чёрных глаз вспыхнула искра интереса.

— Похоже на крестраж, — констатировал он без эмоций.

— Похоже только тем, что в Оремусе заключена часть души волшебника. Механизм сбережения этой части противоположен сути крестража. Здесь отдача души идет от умирающего, добровольно и не навечно. Не ради бессмертия, а для… продолжения диалога.

— Удивительно... — пробормотал Снейп, в его голосе чувствовалось неподдельное удивление. — Вы это придумали сами?

— Конечно, нет. Я использовал разработку одного из учеников Мерлина. Это обнаружилось в семье Блэк, как известно, этот род всегда охотился за магическими артефактами. Когда Сириус в прошлом году открыл свой дом для ордена Феникса, я попросил разрешение посетить их семейную библиотеку, она поистине легендарна. Я искал сведения о дарах смерти и крестражах, но нашел сведения об оремусе. Лорды Блэк использовали Оремус, чтобы управлять делами семьи после окончания земной жизни — долгожителями они, увы, не были. Последним, кто им пользовался, был Орион Блэк, отец Сириуса. Судя по всему, он передал его своей супруге Вальбурге перед смертью. А после её смерти оремус остался свободен. С разрешения Сириуса я забрал его для изучения. Сириус не возражал, он понятия не имел, как он работает. Я долго изучал этот вопрос и наконец нашел решение.

— И как же он работает?

— Как ни странно, для того, чтоб он заработал, нужно умереть. — тихо сказал Дамблдор. — Этим он отличается от крестража. В момент смерти от тела отделяется душа. Оремус — это ловушка души. Если её активировать рядом с умирающим, несколько секунд хватит на то, чтобы часть души была захвачена этим артефактом. После того как основная часть души попадут в междуцарствие — а для расщепленной души возможно попасть только туда — тот, кто посвящён в тайну работы этого артефакта, может общаться с душой умершего, и не просто общаться, а именно контактировать с его разумом, как будто с живым волшебником. Общение практически полноценное.

В кабинете повисла тяжёлая тишина. Даже потрескивание поленьев в камине звучало приглушённо.

— Это открывает… значительные возможности, — наконец произнёс Снейп, и в его голосе впервые зазвучало нечто, кроме холодного анализа. Что-то вроде горькой надежды.

— В этом все и дело, Северус. — Дамблдор вздохнул, и этот вздох выдавал неподдельную, глубокую усталость. —Теперь я спокойно могу уйти в иной мир, не переживая, что мои тайны умрут со мной и я многого не успею передать Гарри.

Лицо Снейпа застыло, будто высеченное из тёмного камня.

— Не понимаю вас, профессор. Вы собираетесь… умереть?— его голос был ровным, но в самом его вопросе прозвучала трещина.

— Да, мой мальчик. — ответил Дамблдор просто и безжалостно. — То проклятие, что я навлёк на себя, прикоснувшись к кольцу Гонтов… оно не остановлено. Оно лишь временно удержано в части моего тела, — он слегка приподнял свою чёрную, обугленную кисть. — Оно медленно, но верно делает своё дело. Тут Том постарался на славу, что сказать... Вряд ли я проживу больше одного года, и уверен, меня ждёт далеко нелёгкая смерть.

— Но я же остановил действие проклятия в тот день!— вырвалось у Снейпа, и в его обычно бесстрастном тоне прозвучало почти отчаяние. — Зелье на основе слёз феникса…

— Вы прекрасно поработали, Северус. Вы остановили действие проклятия, заперли его в одну руку и помогли мне зельем из слёз феникса. Но это не решило проблему полностью. Скоро мне придётся покинуть этот мир, а оремус это то, что сделает мою смерть не напрасной. И в этом мне никак не обойтись без вашей помощи.

Снейп замер. Весь его вид выдавал внутреннюю бурю. Но когда он заговорил снова, голос его был низким, хрипловатым и полным ледяной решимости.

— Говорите, что нужно делать.

— Вам нужно сделать так, чтобы спустя некоторое время Воландеморту понадобилась моя смерть. Я уверен, он давно мечтает, чтобы я покинул этот мир. В течение года это, к сожалению, и так случится. Но я же хочу сделать так, чтобы не умереть раньше времени и успеть обучить Гарри. Вы будете убеждать Воландеморта, что пока моя жизнь ему нужнее, чем смерть, а потом вы же и вложите в его голову мысль, что мне пора на тот свет. И главное, чтоб эта смерть была от вашей руки. Но ни в коем случае не от авады, ибо это убивает мгновенно, а мне нужно время, чтоб артефакт успел захватить часть души и активироваться — я буду держать его при себе. Таким образом, после моей смерти вы получите в свои руки Оремус и мы с вами будем общаться дальше.

— Вы понимаете, о чём просите, Дамблдор? — срывающимся голосом произнёс Снейп.

— Мой мальчик, я прекрасно понимаю, как жутко это звучит, но к сожалению, это единственный возможный вариант. Как вы помните, моя задача сделать так, чтоб Воландеморт исчез с лица земли. Это не получится сделать, пока не будут уничтожены все его крестражи.

— Крестражи? — Снейп ахнул, и в его изумлении было нечто большее, чем просто удивление. Это было потрясение человека, осознавшего истинные масштабы бездны. — Вы думаете, их… несколько?

— Да, их совершенно точно больше одного, — подтвердил Дамблдор. — Это неслыханно, ведь магическая история не знала такого, что кто-то расщепил свою душу более чем на две части. Труд Герпиуса Омерзительного пролил свет на эту тему, его я тоже нашёл в библиотеке Блэк. Именно из этого манускрипта я понял, что Воландеморт сделал себе крестраж. Но кое-какие соображения говорят в пользу того, что Том преуспел больше Герпиуса и других, кто выбрал этот путь к бессмертию.

— Воландеморт говорил, что раздвинул границы магии до немыслимых пределов.

— Да, создание более чем одного крестража, безусловно, можно считать таковым. Он сделал несколько крестражей. Два из них уже уничтожены.

— Что это были за предметы?

— Первый из разрушенных крестражей это личный дневник Тома Реддла, который он вёл, учась в Хогвартсе. Он хранился у Люциуса Малфоя и с его подачи попал в руки детей четыре года назад. Как вы помните, это чуть не уничтожило Хогвартс. Второй… — Дамблдор мельком взглянул на свою почерневшую руку, — это фамильное кольцо Гонтов. Я искал сведения о родителях Реддла и выяснил, что по матери он потомок рода Гонт, а те в свою очередь были потомками самого Салазара Слизерина, через одну из его дочерей. Отсюда их дар змееустов. Я нашёл место, где жили последние из Гонтов, там в развалинах дома и хранилось кольцо.

— А остальные? Сколько их вообще? И что они из себя представляют?

— Теперь вы понимаете масштаб задачи, Северус. Нам нужно понять, сколько их, что это за предметы, найти и уничтожить их. Моей жизни уже на это не хватит. Это дело я поручу Вам и Гарри. Вы будете делать свою часть работы, а Гарри, когда будет готов, сделает свою. От истинного пророчества отклониться не удастся.

— Как же у него это получится? — в голосе Снейпа вновь прорвалась едва сдерживаемая ярость. —  Ведь он ничего не знает и у него нет какой-то особенной магии, чтобы справиться с такими вещами, а обучение может занять много лет.

— Пока у меня нет чёткого плана, но я постоянно об этом думаю. Нужно найти крестражи или хотя бы понять, что это за предметы и где их искать. И конечно, подготовить Гарри, пока я жив. И вы окажете в этом неоценимую помощь.

— Не знаю, на что вы надеетесь, возлагая такую задачу на плохо обученного подростка,— прошипел Снейп. — но тут вам, как всегда, виднее.

Голос Дамблдора смягчился, в нём зазвучала та самая непоколебимая вера.

— Поверьте, Северус, у Гарри огромный потенциал, а ещё у него есть замечательные верные друзья, всегда готовые следовать за ним и помогать ему. Если же ещё добавить вашу помощь, то лично я верю в успех всей затеи. И прошу вас тоже в это поверить и внести свой вклад в победу над Томом Реддлом.

Снейп долго молчал, уставившись в темноту за окном. Вся его фигура выражала тяжесть невыносимого бремени. Когда он наконец заговорил, его слова прозвучали как приговор самому себе — окончательный и бесповоротный.

— Хорошо, профессор. Я сделаю всё что смогу. Я давал клятву. Клятву защищать мальчика… и помогать вам покончить с Тёмным Лордом. Я отомщу за смерть Лили. Всё равно в моей жизни нет и не было ничего другого...

Дамблдор смотрел на него, и в его ярко-голубых глазах отразилась бездна печали, благодарности и немыслимой цены, которую приходилось платить.

— Воистину, любовь и верность это величайшие ценности в человеческом мире, — прошептал он. — Спасибо вам, Северус.

* * *

Гарри вынырнул из омута памяти и долго был в смятении. Воспоминание Снейпа, как они договаривались об убийстве Дамблдора, значительно отличалось, видимо, он его подкорректировал. Дамблдор дал ему время переварить информацию, а затем продолжил рассказывать дальше.

— Профессор Снейп сделал так, что я умер не сразу после нашего с ним столкновения. Северус убил меня не авадой, а скинул с башни невербальным заклинанием. Та авада, которую видели все, была пущена мимо, никто этого не заметил. Ему пришлось сбросить меня с высоты и причинить жуткие травмы моему телу, но если бы он использовал аваду, активировать оремус бы невозможно. Умер я от падения на землю. Это дало крошечный запас времени, чтобы не умереть мгновенно и часть моей души была сохранена оремусом. Через него Снейп общался со мной на протяжении всего года, до твоей победы. Он поместил его в мой портрет, как ожерелье. Если бы вдруг кто-то увидел, как он разговаривает с моим портретом, то ничего лишнего не заподозрил. Оремус с частью моей души всегда был в моём кабинете, другая же часть отправилась в междуцарствие жизни и смерти. Я до сих пор не мёртв окончательно, Гарри. Пока оремус работает, я могу общаться с волшебниками, как будто я жив. Мы с Северусом понимали, что придётся пойти на такой шаг — чтобы он убил меня, ведь после того как я достал кольцо Гонтов, я был обречён на гибель. Северус спас меня с помощью зелий и заклинаний, но мои дни были сочтены — в течение года я бы всё равно умер. И в связи с этим я разработал план, об этом я тебе уже рассказывал. Северус убил меня, очень кстати это случилось на глазах большого количества пожирателей. Северус сразу прибавил вес в глазах Воландеморта и был назначен директором Хогвартса. Жить мне всё равно оставалось недолго и я сделал так, что моя смерть, моё убийство в исполнении Северуса сослужило хорошую службу в будущем. Всё-таки проклятие меня доконало и жить нормальной жизнью я бы уже никогда не смог, даже несмотря на камень и слёзы Феникса — я был слишком стар. Но всё-таки я ещё должен был ещё какое-то время быть живым, до того момента как Воландеморт будет побеждён, но так, чтобы никто об этом не знал. Мы с Северусом всё думали, как сделать, чтобы ты пришел к моему портрету хотя бы тогда, когда вы появились в Хогвартсе перед битвой, но не получилось. А через некоторое время я встретил тебя в Междуцарствии.

Меня самого спас воскрешающий камень ещё до того, как всё это случилось. Когда я нашёл перстень в хижине Гонтов летом 1996 года, я схватил его, не подумав. А может, перстень был так зачарован, что его хотелось нацепить на палец. Меня поразило смертельное проклятие, наложенное на эту вещь. Слава Мерлину, я не умер на месте, хотя мало мне не показалось — мою руку как будто сожгли заживо. Крестраж находился в оправе перстня. Я пытался активировать камень на месте, но не получилось. Я еле живой, порталом добрался до своего кабинета, где уничтожил крестраж. Оправа камня разрушилась после того как я прикоснулся к ней мечом Гриффиндора, пропитанным ядом василиска. А камень немного треснул по линии палочки, но несмотря на это, он сохранил свои свойства. У меня получилось спастись, будучи на пороге смерти с помощью камня, а чуть позже Северус помог восстанавливающими зельями. Мне нужно было ещё время и мастерство Снейпа в зельеварении подарило мне его. Я пил крайне редкое зелье на основе слёз Фоукса, которое поддерживало меня, и в течение года я мог обучать тебя, готовить к тому, чтобы ты в итоге смог свергнуть Реддла, уничтожив все его крестражи. Я сделал для камня другую оправу и до конца жизни носил на руке — он мог ещё понадобиться. Снейп снял его с моей руки перед похоронами. Позже он упаковал камень в снитч и написал на нём надпись. Я продиктовал ему свою последнюю волю — завещание, по которому оставил тебе этот старый снитч и другие ценные предметы твоим друзьям. При жизни я долго сомневался, давать ли вам троим сведения о дарах смерти. Но после того как меня чуть не убило проклятие перстня и я выжил благодаря камню, я решил, что вам троим нужно это узнать. Так как поиск устроен особым образом, да и напрямую с вами я общаться не мог, я дал мисс Гермионе подсказку в виде старой детской книжки. Мантия у тебя была, камень ты бы получил в снитче, а палочка… Я надеялся на чудо, с помощью которой ты завладеешь и ею, когда вступишь в последний бой с Томом. Если бы ты просто взял её из моей гробницы, она бы тебя не слушалась, её нужно отвоевать. А к самому Тому палочка попала после того как он лишился своей палочки с пером феникса. Северус по моей наводке подсказал ему найти ту самую палочку, будто бы он нашёл в библиотеке Хогвартса запретные материалы, доступные только директору. Этим он на время отвлёк Тома от тебя. Пока он искал палочку, мы действовали. И то, что палочка не слушалась бы Тома так, как он хотел, это тоже была часть плана.

И в итоге все мои идеи сработали. Ты жив, цел и невридим, ты стал владельцем всех трёх даров, а Том окончательно повергнут. Я видел в междуцарствии все части его души, все восемь. После того как я узнал о вашей битве и твоей победе, я был счастлив, насколько так можно сказать про призрака.

Финеас Найджелус мне сказал, что ты вернулся на Гриммо и что живёшь там с друзьями и Андромедой. И про то, что вы вернули Регулуса из пещеры, он тоже сказал. Если Регулус ещё жив, если его сердце ещё бьётся, камень ему поможет. И если кому-то ещё будет нужна помощь на пороге смерти, то и ему тоже. Так что, мой мальчик, действуй.

Гарри после всего услышанного потерял дар речи. У него даже не осталось сил, чтобы ответить Дамблдору хоть слово. Только спустя час он вспомнил, что у него ещё есть немало дел. Затем простился с директором и покинул древний замок через камин.