Родственные души (джен)

Два дня спустя, ближе к вечеру, Флинт бродил по Квалиносту, отчаявшись найти хоть какие-то улики и недоумевая, как ему вообще найти зацепки, чтобы выяснить причину смерти Старой Айлеи, если он понятия не имеет, за что ее убили. Он поговорил со всеми, кто мог что-то знать, — от соседей Айлеи до женщин, которым она недавно помогала при родах. Он заходил в Башню, чтобы передать медальон для Портиоса и поговорил с несколькими эльфами, чьего мнения он еще не знал.

«В записке говорилось, что Айлея поняла, что-то о смерти Ксенота», — размышлял он, присаживаясь на окраине Большого рынка.

Рынок, всегда пестрый и шумный, сегодня был особенно оживленным. Он никогда не видел эльфов в таких ярких нарядах, как на церемонии у Портиоса. Обычно они одевались в спокойные землистые тона, но сегодня перед его взором мелькали розовые, бирюзовые и фиолетовые оттенки, а на лицах многих эльфов были маски в виде животных или птиц. К всеобщему веселью, один эльф даже танцевал, одетый как дерево: в темно-коричневую кожу, с головой, покрытой коричневым мешком с двумя прорезями для глаз, и с раскинутыми руками, в которых он держал осиновые ветки. Другая эльфийка прикрепила к голове и рукам белые перья и надела белую маску, сделанную в виде совы. Третья эльфийка пронеслась по мозаике Кит-Канана в темно-зеленом костюме дракона, чем вызвала бурное веселье своих спутниц, ведь драконов на Кринне не видели уже тысячелетия, если они вообще когда-либо существовали.

Переход Портиоса из юношеского возраста во взрослый, похоже, дал эльфам квалинести повод вспомнить детство, и они этим воспользовались.

На этот раз эльфы отбросили свою обычную сдержанность, и хотя им никогда не сравниться с гномами в их безудержном веселье в День полной бороды, они почти были близки к этому.

«Как бы Айлея обрадовалась этому празднику», — с грустью подумал Флинт. Затем он вернулся мыслями к насущному вопросу.

— Кому Айлея могла рассказать о своем открытии? — пробормотал он, вспоминая утренние поиски. — Ее соседка сказала, что все утро она была дома, и женщина не видела, чтобы кто-то заходил, кроме меня и Таниса. И все же Айлея с кем-то разговаривала, — добавил он.

В нос ему ударил запах сосисок и горячего квит-па, и он встал в очередь к лотку с закусками, где уже стояли четыре эльфа. Гном продолжал бормотать себе под нос, но, учитывая карнавальную атмосферу, это, похоже, не смущало эльфов.

Что, если она узнала что-то о Тирезиане — что-то, что было известно и Ксеноту? Пожилой эльфийский лорд служил при дворе сотни лет. Несомненно, он был в курсе огромного количества информации, часть которой могла быть чьим-то секретом. У Тирезиана была та же причина убить Айлею, что и для убийства лорда Ксенота, — пробормотал он. — Жаль, что мне не с кем поговорить, кроме Таниса, но полуэльфа заперли в его покоях во дворце.

Он подошел к началу очереди, расплатился с продавцом и отошел, откусив сочный кусок колбасы с хлебом. Но обед показался ему безвкусным, когда он понял, что ему придется сделать то, чего он хотел меньше всего: вернуться в дом Старой Айлеи и обыскать его в поисках улик.

Через несколько минут он уже стоял перед домом повитухи, не обращая внимания на поющих эльфов в костюмах, которые кружили вокруг него. Дворцовый стражник в черной униформе, который, несмотря на всю серьезность своей задачи, выглядел так, будто попал на карнавал, прислонился к дверному косяку. Он пристально посмотрел на Флинта, когда тот сошел с дорожки и пробрался к краю клумбы с белой петунией, которую повитуха посадила перед закрытым ставнями парадным окном. Ни одно из растений не было повреждено, и, раздвинув белые трубчатые цветы, Флинт не увидел следов на плодородной почве. Другое окно, расположенное напротив, вело на второй этаж. Чтобы добраться до него, эльфу пришлось бы встать на плечи другого.

Флинта вдруг поразила абсурдность его поисков.

— Как будто кто-то мог залезть в окно средь бела дня, когда в двух шагах была незапертая дверь, — пробормотал он себе под нос. — Флинт, ты просто дверная ручка! — Он встал и отряхнул колени от примятой травы. Стражник, худощавый юноша с резкими чертами лица, чуть старше Гилтанаса, продолжал наблюдать за ним. Флинту показалось, что светловолосый стражник не стал его останавливать.

— Кто-нибудь был в доме после смерти хозяйки? — спросил Флинт.

Стражник покачал головой.

— Беседующий сказал, что никого, кроме вас, мастер Огненный Горн, не должно быть ни внутри, ни рядом с домом.

Флинт почувствовал теплоту по отношению к эльфийскому лорду.

— Есть ли здесь другие стражники? — спросил он, стоя рядом с петуниями.

— Один у задней двери. Внутри никого нет.

Гном обошел дом и заглянул на задний двор. Стражник сидел на заднем крыльце и ел помидор — без сомнения, из сада Айлеи. Увидев Флинта, он вскочил на ноги. Однако гном ничего не сказал. Флинт решил, что юноша может следить за дверью как сидя, так и стоя, а Айлея не стала бы возражать, если бы кто-то наслаждался плодами ее сада.

Флинт отступил на несколько шагов. Дом был всего в одну комнату шириной. На первом этаже была только прихожая, а за ней — кухня без окон, с маленькой дверью, ведущей в сад с пряными травами на заднем дворе. Между комнатами первого этажа стоял камин, обогревавший и кухню, и прихожую. Флинт предположил, что личная комната Айлеи находилась наверху, хотя он ее ни разу не видел.

Стражник не стал останавливать Флинта, когда тот обогнул дом и подошел к задней двери. Она тоже была не заперта, что неудивительно, зная Айлею. Гном глубоко вздохнул и вошел на кухню.

Присутствие Айлеи все еще ощущалось здесь. Вдоль одной из стен низкой комнаты стояли горшки с консервированными овощами и сухофруктами. Флинт вспомнил, как Танису пришлось пригнуться, когда он вошел на кухню, осторожно обходя пучки зеленого лука, шалфея и базилика, свисавшие с низких потолочных балок. Этот запах до боли напомнил гному об Айлее, и его охватила ярость.

Поджав губы, он прошел через кухню, которая все еще хранила воспоминания о веселых обедах с Танисом и акушеркой, и решительно переступил порог гостиной.

После того как тело акушерки увезли, в комнате не убирались. Кровавый след тянулся от двери до камина. Повсюду валялись детские фотографии. Однако квадратный стол стоял вертикально, и на нем лежала картина, которую Старая Айлея держала в руках, когда Танис ее нашел.

Флинт переступил через коричневатое пятно и потянулся к картине. На ней, написанной искусной рукой Айлеи, были изображены двое детей, младенец и ребенок постарше, оба светловолосые, с зелеными глазами. Однако у старшего ребенка глаза были глубоко посаженные и серьезные, а у младенца — открытые и наивные.

«Интересно, кто они такие», — пробормотал Флинт. Айлея никогда не подписывала свои портреты. Она помнила, кто есть кто, даже несмотря на то, что в тесной комнате их были сотни. Он положил картину обратно на стол.

Флинт подозревал, что не узнал бы ни одного из них, даже если бы они выскочили из рамы и бросились на него с длинными мечами. Его взгляд переходил с одной картины на другую, пока он обходил комнату, вспоминая, как она выглядела, когда здесь жила Айлея, и выискивая детали, которые больше не соответствовали уютному интерьеру. Наконец, устало покачав головой, он поднялся по каменным ступеням на второй этаж.

Как и у большинства людей, в спальне Айлеи было больше ее личных вещей, чем в тех комнатах, которые могли посещать гости. В комнате наверху пахло лавандой. Пучки ароматной травы, перевязанные серыми лентами, лежали на туалетном столике акушерки рядом с ее щеткой из панциря черепахи и инкрустированными серебром гребнями, которые туго стягивали ее косу в торжественных случаях. На почерневших железных крючках, подаренных Флинтом, висели пышные юбки, которые она шила в изобилии: фиолетовые, красные, зеленые и ярко-желтые. На соседнем столике лежала новая бежевая рубашка, похожая на ту, зеленую и синюю, которые она сшила для Флинта. Рядом с новой рубашкой лежали моток коричневых ниток для вышивания и иголка.

В центре комнаты лежала большая перина, застеленная фиолетово-зеленым покрывалом, а в нише у камина — небольшой тюфяк. Перед очагом стояло старинное деревянное кресло-качалка, потертое и промятое, но отполированное до блеска.

Гном вошел в альков и увидел лампы у изголовья и изножья кровати, котел на очаге и стопки простыней, полотенец и пеленок на прикроватном столике.

С длинного железного крюка, вбитого глубоко в потолок, свисала колыбель. Флинт понял, что это и есть та ниша, в которую приходило столько эльфийских женщин, чтобы родить.

Несколько часов спустя, когда тени стали длиннее, Флинт закончил просматривать личные записи Айлеи в поисках подсказок, но при этом чувствовал себя вором.

Большинство пергаментных листов были посвящены родам или растительным лекарственным средствам, которые помогали при определенных заболеваниях. Осмотр шифоньера с восемью выдвижными ящиками, стоявшего рядом с периной, не дал никакой информации, которая, насколько он мог судить, имела бы какое-либо отношение к преступлению.

Затем Флинт увидел картину в изящной серебряно-золотой раме, которая стояла на шифоньере. Боковые части рамы были отполированы до блеска, как будто хозяйка часто стояла здесь и любовалась картиной. Он коснулся его толстым пальцем. Краска была выцветшей и старой — он знал, что она старше его.

На ней был изображен молодой эльф, худощавый, с круглыми зеленовато-карими глазами и кошачьим лицом, стоящий рядом с пожилым человеком с квадратной челюстью и в одежде, выдающей в нем фермера. На заднем плане виднелся опрятный, но небольшой дом с белыми петуниями, обрамляющими дорожку.

Две фигуры держались за руки, и на их лицах одновременно читались и безмятежность, и глубокая печаль.

Внезапно почувствовав себя так, словно он подглядывает в окно за чем-то личным, Флинт вернул картину на шифоньер и быстро обошел кровать, направляясь к лестнице. Здесь не было ничего, что могло бы хоть как-то пролить свет на смерть лорда Ксенота.

Внизу, на улице, где уже сгущались сумерки, Флинт снова взял в руки картину, которую Айлея держала в руках перед смертью. Это был не портрет Таниса; тот портрет гном нашел наверху, на столе рядом с периной.

Флинт смотрел на изображение двух юных эльфов в рамке и чувствовал себя все еще немного ослабевшим — но лишь немного — после покушения на его жизнь, гном опустился в мягкое кресло, стоявшее у камина. Положив ноги на скамеечку для ног и попеременно глядя то на портрет, то на игрушечного малиновку, которого он подарил Айлее, он погрузился в свои мысли.

Когда он вернулся домой два дня назад, то обнаружил, что из его ящика с игрушками исчезли все игрушки, кроме солдатиков. Однако в центре стола Фиония оставила ему кусочек розового кварца, покрытого ворсом и испачканного чем-то, что подозрительно пахло виноградным джемом.

Что говорила эта девочка? Айлея была взволнована. Она все повторяла: "Теперь все становится на свои места. Шрам. Буква "Т". Воздух. Теперь я понимаю".

"Шрам. Буква "Т". "Воздух". — Флинт поудобнее устроился в кресле и уставился на картину.

— Шрам. Буква Т. Воздух, — пробормотал он. — Воздух.

Внезапно с криком "Реоркс!" в дом ворвались стражники, влетевшие через парадную и заднюю двери. Стражники увидели гнома, который держал в руке портрет и повторял: «Воздух, воздух, воздух!»

* * *

Но стражник у дверей покоев Таниса был непреклонен. Никому не разрешалось навещать полуэльфа. Даже сам стражник видел Таниса только тогда, когда позволял кухонному эльфёнку поставить поднос с едой прямо у двери и забрать старый поднос. Но даже в этом случае полуэльф часто оставался в глубине комнаты, вне поля зрения.

— Как я должен собирать доказательства, если я не могу поговорить об этом с Танисом? — спросил гном, размахивая картиной перед лицом стражника. — Ну?

Стражник, почти такой же старый, как Портиос, был непоколебим.

— Беседующий оставил распоряжение, чтобы посетителей не было, — повторил он.

— Он не собирался меня прогонять, ты, дверная ручка!

Лицо охранника стало еще более упрямым.

— Тогда иди поговори с Беседующим.

— Я так и сделаю! — пообещал Флинт. — И я ещё вернусь!

Но у входа в приёмную Беседующего в Башне гному не повезло.

— Он в уединении, — объяснил один из стражников, — медитирует и молится в рамках Кентоммена. К нему нельзя, пока не возникнет чрезвычайная ситуация. Если его сейчас прервать, это может означать отмену Кентоммена.

Гном в гневе практически швырнул портрет на пол.

— Это и есть чрезвычайная ситуация! Клянусь Реорксом, я в отчаянном положении! А теперь откройте эту дверь. — Он

угрожающе двинулся на стражников...

И внезапно оказался лицом к лицу с двумя короткими мечами, которые они держали.

— Простите, мастер Огненный Горн, — сказал один из них.

Флинт в отчаянии развел руками.

— И что теперь? — Он зашагал прочь по коридору. — Ох уж эти эльфы со своими традициями! — крикнул он в ответ.

Он вернулся во дворец. Там он нашел место на ступеньках и сел, чтобы заняться собственной медитацией. Солостаран, находившийся сейчас в уединении, был единственным, кто мог приказать дворцовой страже впустить его в комнату Таниса. Но Беседующий останется в уединении — если только, предположил Флинт, на Квалинести не нападут минотавры или кто-то в этом роде.

Портиос, который, скорее всего, и так не стал бы помогать гному, находился под охраной в Роще, и его нельзя было беспокоить, разве что случится очередной Катаклизм. Гилтанас поклялся не помогать Танису, а Лорана не произносила ни слова в его адрес уже больше месяца.

Флинт вздохнул. Какой отличный выбор помощников. Уже не в первый раз он задается вопросом, не пора ли ему отправиться в другое место на Ансалоне, туда, где эль на вкус не как дождевая вода, а вино не заставляет гномов благоухать, как цветы. Может, в Утеху?

Однако гном отогнал эту мысль и продолжил рассматривать кандидатов. Если бы Гилтанас даже и выслушал до конца идеи гнома, то стражник-новобранец почти наверняка поднял бы тревогу, и тогда убийца скроется, и скорее всего, до тех пор, пока Таниса не изгонят. Что никак не поможет полуэльфу.

Оставалось...

* * *

— Лорана, мне нужно с тобой поговорить, — сказал Флинт через закрытую дверь.

— Уходите, мастер Огненный Горн, — последовал раздраженный ответ.

— Это насчет Таниса.

Пауза. Затем послышался тот же голос, но чуть менее раздраженный.

— Я не хочу ничего слышать о Танисе.

— Ладно, — проворчал Флинт. — Тогда я просто позволю ему умереть, не поговорив с тобой в последний раз. И дам тебе знать, когда состоятся похороны. Если ты захочешь присутствовать. — Он затопал по мраморному полу, сначала громко, затем постепенно всё тише.

Дверь распахнулась.

— Флинт, подожди! — Крикнула Лорана, выскакивая в коридор и проскочив мимо гнома.

— Я подумал, что это может сработать, — самодовольно сказал Флинт, стоя в дверях. Он вошел в покои Лораны.

Эльфийка развернулась и посмотрела на гнома, а затем прошла в маленькую гостиную, которая встречается почти в каждых личных покоях дворца. В ней есть камин, небольшой столик и два прямых стула перед камином, на одном из которых уже сидел Флинт. Войдя в комнату, Лорана захлопнула дверь. Ее хмурый взгляд постепенно сменился недоумением, когда Флинт набросал фон, который ему удалось разобрать. Он закончил:

— И тут я понял, что это «наследник»!

Но принцесса все еще выглядела озадаченной.

— Воздух?

— Наследник, — поправил ее Флинт. — Так говорила Айлея. На портрете, который она держала, были Гилтанас и Порфиос. Убийца, тот, кто, как я теперь полагаю, убил лорда Ксенота и Старую Айлею, намерен убить наследника Беседующего, Портиоса.

Если Флинт и надеялся на бурную реакцию, его ждало разочарование. Лорана просто сидела, поглаживая края бледно-желтого плаща, накинутого поверх платья.

— Но мы все его наследники, — возразила она. — Я, Гилтанас и Портиос. Кто же это?

Флинт откинулся на спинку стула. Он все это время думал только о Портиосе. Почему бы не подумать о Гилтанасе и Лоране тоже? Тому, кто стремится занять место Беседующего, придется устранить и их. Кусочки головоломки не складывались, но у Флинта еще был целый день, чтобы вычислить убийцу, прежде чем Беседующий возобновит свой приговор и изгонит Таниса.

В его голове зародилась новая идея.

— Когда легче всего убить Портиоса, как не во время его собственного Кентоммена? — спросил гном.

— Тогда же, когда легче всего убить и всех нас? — резонно возразила Лорана. — Мы все будем в Башне одновременно. Но зачем, Флинт? И вообще, подозреваемый не может быть эльфом. Мы так не поступаем. — Она отвернулась от него и уставилась на огонь.

Флинт несколько мгновений сидел, глядя на силуэт принцессы.

— Ах, девочка моя, ты так мало повидала мир.

Она по-прежнему не могла поверить, встала и начала взволнованно расхаживать по ковру у камина.

— Ты хочешь, чтобы я провела тебя мимо стражи к моему отцу? Но у тебя недостаточно доказательств, чтобы я прервала молитвы Беседующего и отменила тем самым Кентоммен, — горячо возразила она. — Единственные твои доказательства — это догадки о том, о чем думала Старая Айлея перед смертью.

— Но разве ты не понимаешь? — прогремел он. — Наследник! — И она держала портрет наследников!

— Если я прикажу страже впустить тебя, а окажется, что все это — не более чем фантазии старой повитухи, мой отец... — ее голос дрогнул, и она побледнела. — Но если я этого не сделаю, и случится что-то плохое... — она опустилась в кресло. — Я слишком молода, чтобы принимать такие решения! — пожаловалась она.

Флинт наблюдал за ней, понимая, что видит начало превращения избалованной маленькой девочки в сильную эльфийку — если бы она только позволила себе это показать. Она вскочила на ноги и продолжила расхаживать по комнате.

— Почему, Флинт? — спросила она. — Зачем кому-то понадобилось убивать наследников Беседующего? Не то чтобы я тебе поверила, — поспешно добавила она.

— Жадность, — предположил Флинт. — Месть. Безумие. Безответная любовь. Знаешь, такие планы не придумывают за одну ночь. Я бы предположил, что убийца работал над этим годами.

— Ну, тогда... — Лорана снова запнулась. — Тогда, скорее всего, это кто-то из наших знакомых.

— Разумеется, — огрызнулся Флинт. — А ты как думала?

Они долго смотрели друг на друга, потом Лорана отвела взгляд и тихо сказала:

— Знаешь, если мы будем ссориться, Танису это не поможет.

Флинт хмыкнул. Затем, уже тише, спросил:

— Насколько близок Тирезиан к власти?

— К должности Беседующего? — Лорана удивилась. — Он из Третьего Дома. Мы из Первого.

— Значит, еще остаются члены Второго дома?

Лорана рассеянно кивнула. Флинт продолжил:

— Насколько будет близок Тирезиан к престолонаследию, если он не женится на тебе?

— О, он примерно двенадцатый или тринадцатый в очереди, — ответила она, а затем прищурилась.

— Ты же не думаешь всерьёз, что это Тирезиан... Он же из знати!

Решив, что Лоране ещё многое предстоит узнать о жизни, Флинт сменил тактику.

— Насколько хорошо охраняют Портиоса? — спросил он.

Лорана снова повернулась к нему.

— Вокруг Рощи больше дюжины стражников.

Они не видят Портиоса, но услышат его, если он позовет. Не думаю, что кто-то сможет пробраться туда незамеченным.

Флинт встал и прошелся по прихожей. На каминной полке Лорана хранила коллекцию причудливых фигурок драконов. Он взял одну из них, золотую, и рассмотрел.

— А Гилтанас сегодня вечером будет со своим полком? По крайней мере, там он будет в безопасности.

— О нет, Флинт, — возразила Лорана. — Гилтанас всю ночь будет дежурить в Кентменнай-кате.

Фраза показалась ему знакомой, но за последние несколько дней Флинт узнал множество новых эльфийских терминов.

— Кентомменай-кат?

— Это место с видом на реку Надежды, к западу от Квалиноста, — объяснила она.

Флинт вспомнил: именно там они с Танис устроили пикник и чуть не разбились насмерть.

— С Гилтанасом наверняка будет охранник, — сказал он, сгибая одну из ножек статуэтки. Мягкость металла свидетельствовала о том, что это чистое золото. Лорана

осторожно забрала у него маленького дракончика, расправила лапку и вернула фигурку на

место.

— Гилтанаса будут сопровождать из Квалиноста в Кентомменай-кат, — объяснила она, снова усаживаясь. — Стражники оставят его, и он будет ждать на этом месте до рассвета. Затем он в одиночку вернется в Квалиност, чтобы принять участие в последней части Кентоммена.

Флинт почувствовал, как ледяная рука скользнула по его спине.

— Он будет один?

И без того бледное лицо Лораны стало еще белее. Ее ответ, когда он наконец прозвучал, не был вопросом.

— Он будет в опасности, не так ли?

Он жестом призвал ее к молчанию и оперся обеими руками о камин, глядя на

пламя. Наконец, он повернулся и склонился над креслом, где ждала Лорана.

— Лорана, — сказал Флинт, — Ты доверяешь мне?

После паузы она кивнула. Ее волосы заблестели в свете огня.

— Тогда послушай, — сказал он. — У меня есть план.