Цена мечты стать айдолом (джен)

Менеджер компании, женщина средних лет с холодным взглядом и планшетом в руках, стояла перед строем трейни. После новости об отмене дебюта атмосфера была похоронной, но её слова ударили ещё больнее.

— Конкуренция высока, — начала она деловым тоном, без тени сочувствия. — Мы посоветовались с Ынсок-нимом и решили, что визуальная концепция группы требует доработки. Это стандартная практика.

Она сделала паузу, листая экран планшета.

— Клиника уже готова принять вас завтра утром. Отказ невозможен. Это часть контракта.

Она назвала три имени.

— Рё. Ты лицо группы. Нам нужна идеальная симметрия.

— Хёнхо. Коррекция носа и брови. Травмы мешают свету падать правильно.

— Юань. Блефаропластика. Взгляд должен быть открытее.

В зале повисла тишина.

Хёнхо сжал кулаки так, что костяшки побелели. Его нос был сломан ещё в школе, во время драки. Это была часть его истории, его шрамы. А теперь это просто «дефекты».

— Это моё лицо, — тихо прорычал он.

— Это лицо айдолa, — отрезала менеджер. — Айдол принадлежит публике.

Юань просто опустил взгляд. Его лицо было непроницаемым, но пальцы слегка дрожали. Он понимал логику бизнеса, но быть выбранным на «улучшение» было как приговор: ты недостаточно хорош.

Рё стоял бледный. Ему было семнадцать лет. В Японии, откуда он родом, стандарты были мягче. Он мечтал танцевать, а не лежать под ножом хирурга.

— Я... я не хочу, — прошептал он.

— Это не обсуждается, — менеджер захлопнула планшет. — Завтра в восемь утра. Транспорт подадут к подъезду.

Когда она ушла, ребята медленно разошлись. Никто не смотрел друг на друга. Те, кого не выбрали, чувствовали вину облегчения. Те, кого выбрали — чувствовали себя товаром на витрине.

Вечером в комнате танцевального юнита было тихо. Алан вышел, чтобы позвать Хаято — ему нужно было поговорить с партнёром наедине, возможно, поддержать его перед операцией.

Остались только Ёну и Рё.

Рё сидел на кровати, уткнувшись лицом в ладони. Его плечи дрожали.

— Мне всего семнадцать, — голос был глухим, сдавленным. — Я думал... я думал, меня выбрали потому что я красивый. А оказалось... Что я бракованный.

Ёну сидел рядом, не зная, что сказать. Какие слова могут утешить, когда твою внешность называют ошибкой?

— Это не правда, — тихо сказал Ёну. — Ты талантлив. Операция ничего не изменит внутри.

— Изменит, — Рё поднял голову. Глаза были красными, слёзы текли по щекам. — Они меняют нас по частям. Сначала нос, потом характер... потом душу. Я боюсь, Ёну-хён. Я не хочу проснуться и не узнать себя в зеркале.

Ёну протянул руку, хотел положить её на плечо Рё, но замер.

В дверном проёме возникла фигура. Джумин опирался на косяк, скрестив руки на груди. На его лице играла та самая улыбка, от которой становилось холодно.

— Ох, какая трогательная сцена, — протянул Сэм. — Утешаешь жертву?

Ёну напрягся.

— Уходи, Джумин-я.

— Почему? — Джумин сделал шаг в комнату. — Я просто смотрю. Интересно, как ты себя ведёшь. Сегодня тебя не выбрали. Завтра могут выбрать. Ты думаешь, Ынсок-ним всегда будет тебя покрывать?

Джумин перевёл взгляд на плачущего Рё.

— Бедняжка. А ты, Ёну-хён, будто не понимаешь, что твоё особое положение только раздражает остальных. Ты обижаешь его своей заботой. Напоминаешь ему, что ты здесь в безопасности, а он — нет.

Ёну почувствовал, как внутри закипает злость. Он хотел крикнуть, чтобы Джумин заткнулся. Хотел выгнать его.

Но вдруг слова Джумина зацепились за другую мысль в его голове.

«Ынсок-ним всегда будет тебя покрывать».

Да. Директор защищал его. Не потому что любил. А потому что боялся. Боялся Инсо. Боялся потерять инвестиции.

Ёну медленно выдохнул. Злость ушла, сменившись холодным расчётом.

Джумин думал, что это слабость Ёну. Что это несправедливость.

Но Ёну понял: это рычаг.

Если директор боится его потерять... значит, директор будет выполнять его просьбы. Ради сохранения «актива».

Ёну повернулся к Джумину. В его глазах не было страха. Только странная, спокойная благодарность.

— Спасибо, Джумин-я, — сказал Ёну ровно.

Джумин моргнул. Улыбка сползла с его лица. Он ожидал агрессии, оправданий, слёз. Но не этого.

— За что это? — нахмурился он.

— Ты открыл мне глаза, — ответил Ёну. — Я кое-что понял.

Джумин внимательно посмотрел на него, пытаясь прочитать мысли. Но Ёну был непроницаем.

— Ты странный, — наконец сказал Джумин. — Ладно. Плачьте тут дальше. Только не забудьте, что завтра репетиция в шесть.

Он развернулся и ушёл, шаркая ногами.

Ёну проводил его взглядом, затем повернулся к Рё.

— Он не прав, — сказал Ёну мягче. — Я не в безопасности. Но я могу сделать так, чтобы ты был в безопасности.

Рё смотрел на него непонимающе.

— Что?

— Ложись спать, — Ёну встал и выключил свет. — Завтра будет тяжёлый день. Но мы справимся.

В темноте комнаты Ёну стоял у окна.

Джумин думал, что поссорил их.

На самом деле он дал Ёну ключ.

Директор боится. Значит, директором можно управлять.

Если Ынсок может отменить дебют по звонку Инсо... значит, он может выделить ресурсы на защиту Рё. Может смягчить условия. Может дать время.

Нужно просто правильно нажать на кнопку страха.

Ёну сжал ладони.

— Прости, Рё, — прошептал он в темноту. — Я использую их страх. Чтобы спасти тебя.

Это было грязно. Это было манипулятивно.

Но это было единственное оружие, которое у него было.