Боевой Маг / War Wizard (джен)

Магиус вошёл в небольшую комнату, уставленную книжными полками. У тёплого очага стояли два огромных кожаных кресла. Между ними — столик из полированного палисандра; на нём — кувшин с прозрачной жидкостью и две кружки, будто заранее приготовленные для гостей. Пол укрывал красивый ковёр ручной работы, украшенный красными маками, белыми лилиями и чёрными орхидеями. Корешки бесчисленных книг в кожаных переплётах отливали золотом. На каминной полке стояли песочные часы, их отражение виднелось в большом зеркале на стене.

Магиус не ослаблял бдительности. Эта, казалось бы, уютная обстановка могла быть уловкой, призванной усыпить его настороженность. Дверь распахнулась — и он напрягся, готовясь к схватке. На губах уже дрожали слова заклинания. Но то, что он увидел, настолько его потрясло, что он едва не забыл все чары.

В комнату вошла минотавриха. Ростом она была больше семи футов и, входя, вынуждена была пригнуться, чтобы не задеть рогами дверной косяк.

Магиус читал о минотаврах, но никогда прежде не встречал ни одного. Перед ним была самка. На ней не было мантии — лишь ламеллярные доспехи: нагрудник из маленьких металлических пластин, сшитых льняным шнуром.

— Я Загэра, магистр башни, — произнесла минотавриха и, усмехнувшись, добавила: — Так что не швыряй в меня огненным шаром.

Она указала на одно из кресел:

— Пожалуйста, присаживайся, Магиус. Угощайся напитком.

Магиус не сел и не притронулся к напитку. Он насторожённо следил за минотаврихой. Ему не верилось, что это существо может быть магистром башни, — он подозревал ловушку.

— Я не пытаюсь тебя обмануть, Магиус, — сказала Загэра и опустилась в кресло, которое скрипнуло под её весом. — Уверяю, я не доппельгангер, вроде того, с которым ты столкнулся в Башне Верховного Жреца. Ты неплохо справился с той битвой — если не считать первоначальной глупой ошибки.

У Магиуса не оставалось выбора — приходилось верить, что Загэра та, за кого себя выдаёт. Он сунул свитки за пояс, подошёл к креслу и сел — на самый краешек. Загэра тем временем разливала прозрачную жидкость по кружкам.

— Это джоко, любимый напиток моего народа. Крепкий дистиллят, похожий на гномьи настойки, только куда крепче. Однажды я видела, как гном попробовал джоко. Он застыл как каменный и провалялся без сознания три дня, — Загэра хмыкнула и протянула кружку Магиусу. — Для начала сделай лишь маленький глоток.

Он почувствовал запах джоко — и даже пары напитка заставили его голову закружиться.

— Спасибо, магистр, но я хотел бы сохранить ясность ума, — сказал Магиус.

— Пожалуй, так будет лучше, — ответила Загэра и сделала глоток джоко, с удовольствием покатав напиток на языке.

— Когда я пройду Испытание, магистр? — спросил Магиус, едва сдерживая нетерпение.

— Ты проходил его всю свою жизнь, Магиус, — спокойно произнесла Загэра. — У тебя редкий дар. Мы никогда прежде не встречали столь могущественного мага.

— Для меня это честь… — начал было Магиус.

— Не надо, — отрезала Загэра. — Конклав давно размышляет, как с тобой поступить. Испытание требует, чтобы маг был готов поставить на кон свою жизнь ради мастерства в магии. Ты здесь, потому что заявляешь, что готов на это. Но на самом деле ты так не думаешь.

— Нет, магистр, клянусь, я готов! — возразил Магиус.

Загэра покачала рогатой головой:

— Ты пришёл на Испытание, уверенный, что с твоим мастерством легко его пройдёшь. Ты чувствовал это с самого детства — само твоё имя на это намекает. И ты действительно справился бы, — она пожала массивными плечами. — Ты без труда преодолел бы любое магическое испытание, которое мы придумали бы. Но Испытание — это не только мастерство. Оно создано, чтобы маг узнал себя лучше, чтобы перед ним словно зеркало встала его душа.

— Мы должны быть уверены, что ты предан магии, Магиус, — продолжила Загэра. — Мы с горечью наблюдали, к чему в прошлом приводило знакомство волшебников с дикой магией. Сила развращала их, они наводили ужас на людей и причиняли огромный вред. Впрочем, ты и сам всё знаешь о дикой магии. Ты использовал её — пусть и в целях самозащиты, — и из‑за этого погиб твой отец.

Магиус покраснел и промолчал. Загэра налила себе ещё напитка.

— Ты утверждаешь, что готов поставить свою жизнь на кон ради магии, — сказала Загэра.

— Готов, — твёрдо ответил Магиус.

— Хорошо. Мы просим тебя доказать это.

Она сделала ещё один глоток.

— Прошу прощения, магистр, но как я смогу доказать, если мне не дают показать своё мастерство? — спросил Магиус.

— Много лет назад, ещё ребёнком, ты умолял Лунитари забрать у тебя магию, потому что боялся стать угрозой для тех, кого любишь, — произнесла Загэра. — Богиня отказала. Вместо этого она научила тебя использовать магию ответственно. С тех пор мы с тревогой наблюдали, как твоя сила растёт, а ты всё больше ликуешь от собственной мощи. В этом и состоит твоё Испытание. Откажись от магии — и ты сможешь вернуться домой, к тем, кто тебя любит. Откажись — и мы вынесем тебе смертный приговор.

— Смерть! — потрясённо повторил Магиус. — Но… почему? Я не понимаю!

— Ты опасен, Магиус, — сказала Загэра. — Мы не можем допустить, чтобы ты сеял разрушение, как это делали волшебники в старину. Ты способен принести нам гибель. Если ты и правда предан магии, как говоришь, ты будешь готов принести эту жертву.

Загэра поднялась с кресла и подошла к каминной полке. Перевернула песочные часы.

— Я оставлю тебя одного подумать. У тебя есть время, пока сыпется этот песок, — чтобы принять решение.

Загэра исчезла — будто её и не было. А чудовищный выбор остался.

Магиус смотрел, как песчинки, одна за другой, проскальзывают сквозь узкое горлышко. Мысли сплетались в тугую верёвку из гнева и неверия, страха и растерянности — она будто душила его. Он стискивал голову, отчаянно пытаясь собраться с мыслями. Снова и снова прокручивал в голове каждое слово магистра, искал лазейку, выход.

«Зеркало души…»

Магиус заглянул в это зеркало — и увидел себя. Увидел правду. Да, он ликовал, ощущая свою силу. И никогда по-настоящему не боялся провалить Испытание. Его магия могла изменить мир. Он верил: преданность тем принципам, которым его научила семья, убережёт его от зла. Но в глубине души он знал — нельзя быть в этом уверенным.

Он вспомнил, как Луиза просила его дать клятву, что он перестанет пользоваться магией.

«Я не могу поклясться, что перестану её использовать, — сказал он тогда. — Это как перестать дышать».

Жизнь без магии — не жизнь. На самом деле выбора и не было.

Семья будет горевать, когда получит письмо с чёрной каймой. Они подумают, что он провалился. Но он будет знать другое: он победил. И Лунитари тоже будет знать. Она будет им гордиться.

Магиус схватил песочные часы с каминной полки, швырнул их на пол, растоптал осколки стекла и замер, собравшись с силами.

— Ради магии, — произнёс он твёрдо, и голос его не дрогнул.

* * *

Семья Фейгаард встревожилась, когда Хума вернулся в Башню Верховного Жреца, ведя за собой коня Магиуса. Он объяснил, что чародеи позаботятся о том, чтобы Магиус вернулся домой, — и семья отправилась в обратный путь.

Дорога выдалась долгой и унылой. С гор накатывали ливни, заливали дороги, делая их почти непроходимыми. Путешественники продрогли под дождём. Хоть они и останавливались на ночлег в постоялых дворах и как могли сушили одежду, та никак не становилась по-настоящему сухой.

Хума скучал по Магиусу. Его родители с надеждой говорили о нём, рассуждали, какие чудесные свершения он совершит, когда станет чародеем. Но над всеми ними нависла тень тревоги.

В тот день, когда они добрались до поместья, дождь наконец прекратился. Их обрадовал вид солнца, освещавшего башни и шпили родного дома. Арендаторы выкрикивали приветствия, когда путники проезжали мимо полей. Казалось, всё в порядке, — пока они не подъехали к дому и не увидели слуг, столпившихся у ступеней, ведущих к главному входу.

Стоило слугам заметить прибывших, как некоторые бросились к ним, отчаянно жестикулируя и призывая поспешить.

— Слава богам, вы дома, госпожа! — воскликнула экономка. — Скорее, скорее! Это господин Магиус!

Хума спрыгнул с коня, не дожидаясь, пока тот остановится. Грета тут же последовала за ним. Луиза спустилась с повозки, и они с Ричардом побежали к входу.

Магиус лежал на площадке перед дверью — бледный, неподвижный. Рядом с ним на крыльце сидела женщина поразительной внешности.

На ней было платье из красного бархата. Огненно‑рыжие волосы ниспадали по спине и струились вокруг тела, доходя до самых ступней. Её сияющие глаза, яркие, словно луна, были устремлены на Хуму. Казалось, она его знает, и он знал её — хотя не мог бы сказать откуда.

— Сэр Хума, — произнесла она с улыбкой.

— Лунитари! — выдохнул Хума, потрясённый. Голос его дрогнул и в конце концов вовсе подвёл его. — Магиус… он…

— Мёртв? — закончила за него Лунитари. — Нет, сэр Хума. Хотя сам он этого пока не знает. Когда он очнётся, то удивится, осознав, что всё ещё среди живых.

— Что эти чародеи с ним сделали?! — гневно воскликнула Луиза.

— Он прошёл Испытание, — ответила Лунитари. — Конклав дал ему выбор: отречься от магии и жить или остаться верным магии и умереть. Магиус выбрал смерть.

— Это жестоко! — вскричала Грета.

— И всё же он должен был его сделать, — сказала Лунитари. — Испытание создано, чтобы стать зеркалом души. Каждый чародей, проходящий его, вынужден заглянуть внутрь себя. Магия всегда давалась Магиусу легко. Ему никогда не приходилось ради неё трудиться. Никогда не приходилось жертвовать. Нам нужно было узнать, готов ли он на это. И он оказался готов…

— Он выбрал смерть. Но он не мёртв, — заметил Ричард.

— Боги магии дарят прошедшему Испытание особый дар. Наш дар Магиусу — жизнь, — ответила Лунитари. — Мы надеемся, что он усвоил урок и станет смиреннее и сдержаннее.

— Тогда он перестанет быть Магиусом. Надеюсь, он не изменится, — упрямо сказала Грета.

Лунитари улыбнулась:

— Если честно, я тоже на это надеюсь. Когда он проснётся, передайте ему этот ключ. Он открывает врата в Башни Высшего Волшебства. Магистр Загэра вручает его всем, кто прошёл Испытание, — это приглашение приходить в любое время.

— Он прошёл Испытание? — переспросил Ричард.

— Прошёл. Теперь он чародей Красных Мантий, — Лунитари поцеловала Магиуса в лоб. — Скажите ему, когда он очнётся, что боги магии даруют ему своё благословение.

Лунитари грациозно поднялась. Её длинные волосы мерцали, окутывая её сияющим красным светом, — и она заняла своё место среди звёзд.

— Неужели всё это правда было? — спросила Грета, широко раскрыв глаза.

— Должно быть, боги и правда его любят, — тихо произнёс Хума.

— А мы любим его не меньше, — решительно сказала Луиза. — И не позволим ему окоченеть от холода, лёжа тут на крыльце.

Она велела слугам принести одеяла и заботливо укутала Магиуса. Ричард и Хума перенесли его в постель. Они не отходили от него всю ночь, безуспешно пытаясь привести в чувство.

Сон его был беспокойным, тревожным. Он что‑то бессвязно бормотал, сражался с невидимыми чудовищами, дико хохотал и требовал кружку того самого джоко. Близкие успокаивали его, твердили, что он в безопасности, что он дома, — и наконец он провалился в тяжелый, глубокий сон. Он проспал целые сутки — день и ночь.

Хума был рядом, когда Магиус пошевелился и открыл глаза. Он с изумлением оглядел знакомые стены, потом вгляделся в лицо Хумы.

— Как ты, друг мой? — спросил Хума.

Магиус слабо улыбнулся:

— Я не мёртв. Это я точно знаю.

— Нам сказали, что ты прошёл Испытание. Ты помнишь, что было?

— Каждую секунду, — тихо ответил Магиус.

Хума помолчал: подумал, что другу, возможно, хочется выговориться. Но Магиус откинул одеяло и сел.

— Что ты делаешь? — встревоженно спросил Хума.

— Пойду чего‑нибудь поем, — сказал Магиус. — Я ужасно голоден.

Он начал одеваться, потом огляделся по сторонам и нахмурился:

— Куда вы дели мою одежду?

— Вот, — отозвался Хума.

Он протянул Магиусу аккуратно сложенный плащ из алого бархата, к которому была приложена записка: «Мы так гордимся тобой».

— Мама, Грета и слуги трудились над ним с тех пор, как ты вернулся. А ты ведь знаешь, как Грета терпеть не может шить. Она больше себя иголкой колола, чем ткань, — усмехнулся Хума. — Хорошо хоть ткань красная — пятнышки крови не видно.

Магиус взял плащ, провёл ладонью по мягкому бархату. Глаза его затуманились от слёз.

— Конечно, для повседневной носки он не годится, — спокойно продолжил Хума, давая другу время взять себя в руки. — Его надевают по особым случаям. Например, когда отправляются в Башни Высшего Волшебства.

— Или на церемонию посвящения в рыцари, — добавил Магиус. — Когда она будет?

Хума покачал головой:

— Я ещё не держал бдение. Не мог, пока не знал, что с тобой всё в порядке.

Магиус положил руку на плечо друга:

— Я прошёл своё испытание, друг. Теперь настал твой черёд.