Божественный Молот | Divine Hammer (джен)

Третий месяц, 943 год от Основания Истара

Золотые искры вспыхивали над телом Винсила, медленно кружась вокруг погребального ложа. На гладком лбу, с которого смерть стёрла все тревоги, было нарисовано Всевидящее Око трёх лун: чёрная над красной, красная над белой. Багряные одежды очистили от крови. Казалось, он просто тихо умер во сне.

Лесиана всё ещё слышала его последний хриплый вздох. Под конец она всё-таки полюбила его. Возможно, это чувство продлилось бы недолго — однажды оно уже угасло, — но она его любила.

Леди Джорелия — теперь уже верховный маг Джорелия — подняла руки. Статная, выше большинства мужчин, стройная, как ива, она заплетала длинные серебристые волосы в косу до поясницы. Чёрные глаза блестели, пока она сплетала чары вокруг тела Винсила. Новой главе Конклава предстояло проводить предшественника в последний путь. Вглядываясь в её морщинистое лицо, Лесиана понимала: Джорелия тоже любила Винсила — как друга и своего ученика. Ей было почти девяносто лет. Она проводила его Испытание ещё до рождения Лесианы.

— Мы прощаемся с тобой, Верховный, — произнесла Джорелия. — Покойся среди лун. Пусть твой дух и дальше поёт в магии, которую мы творим.

— Пусть поёт, — ответила Лесиана вместе с остальными чародеями, собравшимися в Зале Магов.

В Вайрет прибыли главы других Башен и могущественные маги со всего Ансалона. В огромном зале собралось почти сто мужчин и женщин — людей, эльфов, гномов. Было даже несколько минотавров. Каждый орден держался отдельно, и чародеи с подозрением поглядывали друг на друга.

Три ордена редко в чём-либо соглашались. Лишь однажды они действовали сообща — создали Драконьи Сферы, с помощью которых люди сдержали легионы Королевы Тьмы во время великих войн. Это было тысячу лет назад. Видя, с каким недоверием маги смотрят на собратьев, Лесиана нервно сжимала руки. Сегодня им предстояло не только проститься с Винсилом. То, что случится после, надолго определит судьбу магии.

Золотые искры закружились быстрее и взмыли выше. Вскоре они слились в вихрь, почти скрывший тело Винсила. Завыл ветер, хотя ни один плащ не шелохнулся. Воздух потрескивал от силы Искусства, всегда наполнявшей это зачарованное место. Лесиана потянулась к ней, вплетая свои чары в чары Джорелии и отдаваясь сладостному ощущению магии. Остальные делали то же самое.

Когда заклинание набрало полную силу, многие вскрикнули. Магия хлынула сквозь Лесиану. Она прикусила язык, и рот наполнился тёплой кровью. Сила вырвалась наружу. Золотой вихрь вспыхнул ярче солнца, ослепляя и пронзая сердце.

Прощай, любимый. Может быть, если за смертью есть другая жизнь, мы ещё встретимся.

С высоким протяжным звоном вихрь рассыпался. Золотые искры разлетелись по залу и дождём осели среди магов, оставляя за собой сверкающую пыль. Лесиана с болью увидела, что тело Винсила исчезло. Над ложем осталась лишь багровая дымка, похожая на сияние Лунитари в туманную ночь. Она мерцала, медленно таяла и наконец исчезла. Вместе с ней угасла магия.

В полутёмном зале воцарилось молчание. Не все знали Винсила лично, но смерть верховного мага всегда была тяжёлой утратой. По крайней мере, на этот раз не было споров о том, кто займёт его место. Ни Шейдоу, новый глава Чёрных Одежд, ни Карани, возглавившая Алые, не стали оспаривать право леди Джорелии. Теперь все смотрели на пожилую волшебницу в белом, ожидая её слов.

Вот и настало время, — подумала Лесиана, сжимая кулаки.

Она знала, что сейчас скажет новая глава Конклава. Знала и почему иначе нельзя. Но легче от этого не становилось.

— Так ушёл последний верховный маг славной эпохи нашего Искусства, — произнесла Джорелия.

Голос её был совсем не старческим — низким, сильным и уверенным.

— Теперь нам предстоит провести Орден сквозь наступающую ночь.

Чародеи переглянулись. Одни удивлённо подняли брови, другие нахмурились. Некоторые понимающе кивнули. Джорелия дождалась тишины и продолжила:

— Двадцать пять веков стоят пять Башен. Из всего, что существует сегодня, лишь леса Сильванести древнее их. Мы пережили две Драконьи войны. Видели возвышение и падение Эргота, создание подземного Торбардина и приход эльфов в Квалинести. Всё это время мы были здесь.

Она обвела взглядом зал.

— Но теперь с востока надвигается новая угроза. Там люди называют себя святыми, чтобы оправдать жестокость к тем, кого считают недостойными этого имени. Легионы Светоносца идут на нас, а за ними — толпа. В Истаре войска уже выступили. Скоро выступят и в Эрготе с Соламнией. Они не остановятся, пока Башни не опустеют или не падут. Мы решили оставить Башни.

До магов, не входивших в Конклав, наконец дошёл смысл её слов. Зал наполнился возгласами ужаса и недоверия.

— Отдать Башни?! — воскликнула Марантас, эльфийка в Белых Одеждах. Её тонкое лицо исказилось. — Но это наши дома!

— Больше нет, — ответила Джорелия, покачав головой. — Всё зашло слишком далеко. В Истаре нас никогда не любили. В Соламнии, впрочем, тоже. Но терпели. Отступник Андрэс всё изменил. Теперь нас ненавидят. Нас винят в том, что случилось и в Латтакае, и в Стольном городе. Они пойдут на нас войной и победят, как бы храбро мы ни сражались. Мы могущественны, но церковь с её жрецами и рыцарями сильнее.

— И что же? — презрительно бросил Орлок, гном из клана даэргаров в Чёрных Одеждах, дёргая серебристую бороду. — Подожмём хвосты, как крысы или гоблины? Я не трус, чтобы прятаться при первой опасности.

Джорелия покачала головой и посмотрела на Шейдоу. Новый глава Чёрных Одежд, щуплый альбинос с бесцветной кожей и розовыми глазами, смерил гнома уничтожающим взглядом.

— Мы тоже не трусы, — сказал он.

Голос был тихим и мягким, но слушали его все.

— Мы уходим не потому, что боимся смерти. А потому, что знаем: если останемся, погибнем.

Орлок всё ещё кипел от возмущения, но больше не возражал. Притихнув, он отступил в толпу. Сквозь ропот прозвучал голос другого мага — Эмбрета из Алых Одежд.

— Возможно, нам и следует уйти. Но как быть с самим Искусством? В Башнях хранится немало зачарованных предметов, которые причинят страшный вред, если попадут в руки врагов. Если мы бросим их и до них доберутся простые люди… Одни боги знают, что тогда случится.

— Верно, — согласилась Джорелия. — Всё, что сможем, мы должны перенести сюда, в Вайрет. Здесь мы будем в безопасности. Остальное придётся уничтожить.

Ропот стих. Теперь маги лишь потрясённо вздыхали. Ни один архимаг не стал бы говорить об уничтожении волшебных реликвий без крайней необходимости. А в Башнях хранились могущественнейшие из них — в том числе те самые Драконьи Сферы, которые чародеи сообща создали много веков назад.

— Чтобы всё вывезти, понадобится время, — сказала Марантас. — Впереди много работы. Что, если на нас нападут раньше, чем мы закончим?

Лесиана склонила голову, и кудри скрыли лицо. Она задала тот же вопрос, когда впервые обсуждала всё это с Джорелией.

Верховный маг вздохнула. В её голосе прозвучала безмерная скорбь.

— Тогда нам придётся самим разрушить Башни.

Зал умолк. От тишины звенело в ушах. Подняв голову, Лесиана увидела, что маги вновь гневно смотрят друг на друга. Ничего удивительного: они искали виноватых. Белые Одежды виноваты в том, что Марворт помог Светоносцу укрепить власть. Чёрные — в том, что Андрэс был одним из них. А Алые…

Из-за неё.

В их глазах она не справилась. Неважно, что сделала всё возможное. Укоризненные взгляды говорили: сделай она больше — и, возможно, ничего этого сейчас не происходило бы.

Строгий голос Джорелии разнёсся по огромному залу:

— Послушайте меня. Сейчас не время враждовать друг с другом. Никто из нас не виноват больше остальных. Мы должны объединиться, как во времена господства Такхизис, когда тьма грозила поглотить мир. Теперь нам угрожает свет.

Она развела руки.

— Прошу вас. Если не можете встать плечом к плечу ради друг друга, сделайте это ради Искусства. Именно его судьба сейчас решается. Если Король-Жрец добьётся своего, магия исчезнет из мира. Если вы этого хотите — что ж. Но если хотите сохранить Искусство, объединитесь и выступите против тех, кто намерен нарушить Равновесие!

Долгое мгновение никто не двигался. Маги всё ещё недоверчиво косились друг на друга. Потом Эмбрет из Алых Одежд отошёл от своих собратьев и встал среди Чёрных. Следом Орлок направился к Белым. Один за другим чародеи покидали свои группы, смешиваясь с остальными. Кто-то пожимал соседу руку. Белые рядом с Чёрными, Чёрные — с Алыми, Алые — с Белыми.

Лесиана с изумлением смотрела, как объединяются три ордена. Такого никто не видел уже тысячу лет.

Возможно, Орден всё-таки выживет.

Улыбнувшись, она шагнула к ним — своим братьям и сёстрам по Искусству.

* * *

На картах лабиринт каньонов и каменных возвышенностей с плоскими вершинами в сердце Дравинара назывался Даубас Мишакас — Слёзы Мишакаль. Одни учёные полагали, что богиня оплакала иссушенную землю и её слёзы прорезали камень. Другие утверждали, что когда-то здесь стоял величайший храм Мишакаль, разрушенный ограми в почти забытые времена. Но сами дравинарцы называли это место иначе.

Ракка аз Зарка.

На их языке — Наковальня Солнца.

Переход через Море Зыбучих Песков, пустыню с бескрайними дюнами, занимавшую большую часть юга империи, и без того дался нелегко. Но по сравнению с Наковальней это были пустяки. Днём золотистые стены каньонов раскалялись, наполняя ущелья невыносимым жаром. Ночью холод, казалось, мог заморозить кровь. Растительности почти не было — лишь редкие кактусы да колючие кусты цеплялись за скалы высоко над головой. Из животных попадались только змеи с широкими капюшонами и мохнатые прыгающие пауки размером с небольшую собаку. И те и другие были ядовиты. За время пути Катан потерял двоих людей и почти дюжину лошадей. Ещё нескольких рыцарей свалила тяжёлая лихорадка: солнце нещадно раскаляло стальные шлемы. Теперь воины Божественного Молота ехали без них, несмотря на опасность, а по вечерам, разбивая лагерь, тщательно вытряхивали спальные одеяла.

Поморщившись, Катан вытер лоб краем накидки и сердито посмотрел в безоблачное небо. Кожа, как и у большинства его людей, покраснела и облезала. Спасаясь от жары, он перенял обычай местных и обвязал голову тканью. Затем оглянулся на тянувшуюся следом вереницу рыцарей, оруженосцев и жрецов — почти пятьсот человек. Некоторые пели воинский гимн, суровую песню с просьбой к Кири-Джолиту и Паладайну даровать им силу в бою.

Рука устала меч держать,

Враги теснят со всех сторон.

Рогатый, гневом их настигни,

Сожги их полчища дотла.

Небесный Дракон, светлый бог,

Дай сердцу сил, рассей мой страх:

Джолит и ты со мною вместе —

Три наши руки держат меч…

Катан вздохнул. Он никогда особенно не любил этот гимн. Отвернувшись, посмотрел вперёд.

Дравинарские проводники — худощавые мужчины с закрученными усами, выкрашенными в яркие цвета, и роговыми луками у сёдел — перекликались на своём гортанном языке. Их смех эхом отражался от стен каньона. Они знали дорогу в Лосаркум и тайники среди скал, где соплеменники прятали воду и припасы. А ещё умели избегать настоящих опасностей Наковальни: мантикор и ястребов со змеиными головами, до сих пор обитавших в этих диких местах.

Одну мантикору рыцари увидели в первый же день. Она парила над пустыней в восходящих потоках тёплого воздуха. Гладкое львиное тело, перепончатые крылья, хвост со множеством шипов и уродливое, почти человеческое лицо. Высматривая другую добычу, чудовище не заметило отряд и успело улететь, прежде чем рыцари взвели арбалеты. С тех пор ничего подобного им не встречалось.

Мысли Катана вернулись к Светоносцу. Они не разговаривали с той встречи в покоях, когда Бельдинас рассказал о намерении атаковать Башни. Потом Катан готовил отряд к походу. Лишь однажды он попытался увидеть Короля-Жреца, но Кварат не пустил его, заявив, что Его Святейшество слишком занят и никого не принимает.

В день выступления Бельдинас появился у западных ворот на Парлайдо — церемонии проводов. Произнёс положенное благословение, после чего Кварат сразу увёл его. Теперь Король-Жрец был далеко, затворившись в Храме в обществе одного лишь эльфа.

Катан покачал головой. Этот поход не сулил ничего, кроме горя. Прежде чем всё закончится, на камнях Сада Мучеников появится ещё немало рыцарских имён. Всё сильнее хотелось расспросить Светоносца…

Резкий свист вырвал его из раздумий. Катан натянул поводья и потянулся к Губителю Тьмы; доспехи звякнули. Впереди дравинарцы уже остановились и спешивались. За ними каньон упирался в отвесную стену. В мягком камне над воротами было высечено огромное укрепление. Мощные столбы поддерживали нависшую скалу. За колоннами проход закрывала громадная каменная плита с затейливым узором из переплетающихся линий, ярко раскрашенная красным и золотым. По сторонам стояли латунные изваяния быков с орлиными крыльями.

— Мы прибыли, — объявил старший проводник. Его лицо покрывал толстый слой дорожной пыли. — Скоро вы увидите Ким Судри, Каменный город.

Некоторые молодые рыцари недоумённо переглянулись, но Катан кивнул. Он уже бывал в Лосаркуме и знал его местное название. Узнал ворота и без труда заметил лучников на уступах наверху. Те носили кожаные куртки с медными заклёпками и высокие конические шлемы, сверкавшие на солнце.

Проводники что-то прокричали им. После короткого разговора, сопровождавшегося смехом, один из лучников скрылся в расселине. Вскоре под ногами загрохотало. Каменная плита выдвинулась из скалы и отошла в сторону. Из открывшегося прохода пахнуло прохладой, вином и дымом.

Катан оглянулся на своих людей. Те беспокойно ёрзали в сёдлах.

— Здесь мы в безопасности, — сказал он, спешиваясь.

Пока что…

Во тьме за воротами зажглись огни. Полураздетые мальчики-слуги с бритыми головами несли на длинных шестах большие медные светильники. Следом появился старик — тоже бритоголовый и с голой грудью — и спустился по ступеням укрепления. Глаза были подведены чёрным. Густая фиолетовая борода доходила до алого пояса; её перехватывали золотые кольца. В руках старик держал каменный сосуд с таким же узором из переплетающихся линий, как на воротах.

— Дакан си-тули бхак, — произнёс он, потянув себя за бороду. — У каждой дороги есть конец. Я Ибсим, Хранитель Врат. Отведайте нашей соли.

Он протянул сосуд. Внутри был порошок, слабо пахнувший морем. Катан кивнул, взял щепотку и положил на язык. После долгого пути по пустыне соль обожгла пересохший рот, но он проглотил её, как требовал обычай.

— Благодарю, Ибсим, — сказал он и тоже потянул себя за бороду. — Позволено ли нам войти в ваш город и напиться сладкой воды из его источников?

— Разумеется, — ответил Хранитель Врат, отступая в сторону. — Наши ворота открыты для всех, кто служит Светоносцу.

Катан знал, что так было не всегда. Истару нелегко далось покорение Дравинара. Князья пустыни десятилетиями сражались со Скатасами империи и лишь незадолго до возвышения Королей-Жрецов сдались военачальнику Фабрану. Но и после этого Лосаркум оставался очагом раздоров. Во время двух великих расколов Церкви здесь находили поддержку самые непримиримые противники престола. Последний раз — почти сто лет назад, во время Войны Трёх Престолов. Ардосеан Объединитель, последний из мятежных Королей-Жрецов, обосновавшихся здесь, отнял престол у соперников и основал династию. Она прервалась лишь с падением Курноса и воцарением Бельдинаса.

Но если жители Лосаркума и таили обиду, Катан не заметил никаких её признаков. Ибсим низко поклонился и пригласил рыцарей следовать за ним. Катан благодарно поднял руку, вновь сел в седло и, цокнув языком, направил коня вперёд. Отряд вступил в Каменный город.

Лосаркум был древнее даже Стольного города и других поселений в сердце Истара. История его основания затерялась в веках. Говорили, что его строили люди вместе с целым легионом гномов. Правда ли это, не знали даже мудрецы. Но основания у предания были: из всех величественных городов империи только этот возвели не на земле, а вырубили в ней.

Гора с плоской вершиной, укрывавшая город, была огромна — возможно, крупнейшая во всей Наковальне. Под ней скрывался обширный подземный водоём. Его воды выходили на поверхность, питая большой оазис с пальмами и плодовыми деревьями. Здесь, в самом сердце города, собирались люди в ярких туниках: торговали, шутили, спорили и пели.

Вокруг этого прекрасного сада предки жителей Лосаркума прорубили в скале улицы, а оставшийся камень выдолбили изнутри, превратив в здания. Почти весь Каменный город был высечен в скале: от простейших лачуг до роскошного дворца патриарха с многочисленными террасами, от огромного амфитеатра, куда горожане стекались смотреть представления, до храма Паладайна в форме девятиконечной звезды.

Почти весь.

На скалистом выступе над городом возвышалась башня. Не золотистая, как всё вокруг, а блестяще-чёрная, с красными и белыми полосами на парапетах. Среди качавшихся кипарисов зачарованной рощи она стояла неподвижно, словно обсидиановый кинжал.

Выехав на площадь за воротами, Катан остановился. В Каменном городе хватало чудес. Рынок Крыльев, где в серебряных клетках пели тысячи рубиново-красных и сапфирово-синих птиц. Соты — запутанный лабиринт природных пещер, занятых влиятельной гильдией красильщиков. Аллея Ардосеана, где пятнадцатиметровая статуя Объединителя смотрела на север, в сторону Стольного города.

Но сейчас Катан, как и все его рыцари, не мог отвести глаз от ненавистной Башни Высшего Волшебства.

— Они там, — сказал Титиан, подъехав к нему. — Наверняка уже наблюдают за нами с помощью магии. Интересно, им страшно?

Катан облизнул губы, но промолчал.

Надеюсь. Мне-то точно страшно.

— Пф! — бросил Марто, спрыгивая с коня со звоном кольчуги. — Предатели и безбожники. Какая разница, что у них в голове?

Остальные рыцари одобрительно загудели. Они жаждали боя, хотели вернуть то, чего лишились в Латтакае, — честь. По их мнению, враг оказался в ловушке, и бежать ему было некуда.

Ибсим вновь подошёл к ним, сложив ладони перед грудью. Сосуд с солью он оставил у ворот, а на плечи набросил изумрудный плащ, украшенный перьями какой-то большой нелетающей птицы. Он снова поклонился, прикрыв подведённые глаза.

— Добро пожаловать в Ким Судри. Патриарх ждёт вас во дворце. Там приготовлены места для всех ваших людей. Следуйте за мной к Его Великолепию.

По Лосаркуму разнеслись звуки рогов, возвещая о прибытии отряда. Эхо отражалось от скал и катилось по узким улицам. Ибсим повёл гостей в глубь города. Катан с рыцарями последовал за ним, но так и не смог отвести глаз от Башни. Не смог избавиться и от леденящего предчувствия.

Прежде чем всё закончится, там погибнут люди, — подумал он, въезжая в её длинную тень. Буду ли я среди них?

Башня не ответила. Лишь мрачно и безмолвно нависала над ними.