Антарес Блэк и ящик Пандоры (джен)

Рассказ не занял много времени. Слишком большое количество деталей пришлось опустить. В конце концов, зачем Сэллоу знать, например, о Саймоне и его роли в истории? И о подробностях испытания в зеркальном лабиринте… Хотя, с другой стороны, если не донести сути, не будет ясен контекст.

— Подожди, — проговорил Себастиан, все еще сидящий на полу, наблюдая как Блэк приводит себя в порядок. — То есть, ты имеешь в виду, что эта… сила требует от тебя жертв? Требует распилить себя на кусочки и отдать ей?

— Не она. А способ взаимодействия с ней. Магия ничего не требует. У нее нет собственных желаний, — поправил Антарес, завязывая галстук. Боль в руке не давала сформировать ровную петлю. Он плюнул на глупые попытки и махнул палочкой. Получилось не лучше.

Сэллоу закусил губу.

— Паршиво. И так каждый раз? Каждый раз, когда ты ее используешь, она забирает по чуть-чуть?

— Нет. Не каждый, — едва заметно покачал головой Блэк. Он чувствовал себя драккловой вазой из пыльного сервиза матушки. Одно неосторожное движение — и нутро рассыплется тысячей мелких осколков. — Только когда я… подтверждаю свое право на очередную часть наследия. Впускаю эту магию в себя. Оттого и моя нестабильность. Мои слишком странные странности. А тесная связь с нарисованным… созданием лишь усугубляет некоторые реакции… Наверное.

— Но ты не уверен? — фыркнул Себастиан. — Тогда почему ты продолжаешь? Что останется от тебя в конце? Это безумие.

Серость, запертая в тонкостенном хрустальном сосуде где-то в самом средоточии души — как спокойная водная гладь в штиль. Как чашка чая, налитого до краев. Один порыв сменившегося ветра… Одно неловкое действие… Одна лишняя мысль…

— А ты бы остановился?.. — Антарес оторвался от попытки вдеть запонки и внимательно посмотрел ему в глаза.

Себастиан отвел взгляд, замолчал на мгновение.

— …Нет. Не остановился бы. И ты знаешь, почему.

— Анна.

— Да. Но не только, — Блэк щелкнул пальцами, вопросительно вскинув бровь. — Не только поэтому, верно? Потому что это ужасно интересная загадка, которую хочется разгадать… А еще — власть. Власть над людьми и над реальностью. И море безграничных возможностей. Если выживешь. Если сможешь найти баланс. Обуздать стихию и заставить ее служить тебе. Скажи, что смог бы забыть о таком и жить как раньше. Ну? Скажи это.

О да. Сколь виртуозно ты ни изображал бы хорошего мальчика, Себ, обманывая даже самого себя. Настоящий ты — совсем другой. Ты жаждешь, чтобы мир играл по твоим правилам. Ты считаешь, что он обязан подчиниться именно тебе.

Сэллоу наконец поднялся с пола. Прихрамывая, молча дошел до трансфигурированного дивана, тяжело опустился на продавленные подушки. Диван жалобно скрипнул.

И не важно, кто или что пострадает, и сколь велики будут разрушения на пути к желаемому: здоровью твоей обожаемой сестренки или чему-либо еще. Если ты чего-то хочешь — ты это получишь. Любыми средствами. Прогнешь реальность под себя и заставишь ее принести тебе тапочки в зубах. Пока что ты оправдываешься благородной целью… Но из тебя выйдет превосходный темный маг. Получше братца.

— Не скажу, — наконец проговорил Себастиан. — Но мне все равно это не грозит. Это ведь только ты такой особенный.

— Не совсем, — поправил Антарес, с трудом справившись с собой. — Теоретически, древней магией может воспользоваться любой. Для него это будет сильно сложнее, чем для меня, и эффект может быть слабее… но все равно по сравнению с обычными чарами результат так или иначе будет отличаться. Как океан отличается от пруда.

— Безграничные возможности, говоришь… — протянул Себастиан, — …и говоришь это только сейчас.

Он замер и изучающе уставился на Антареса, сощурившись:

— Смотри-ка, как все интересно складывается. Ты получил доступ к тем самым безграничным возможностям еще до нашего знакомства. И не сказал ни слова. Ты знал, что я ищу способ спасти сестру. Ты знал, что у нее… и у меня мало времени. И ничего не сказал. Ты держал это при себе, пока моя сестра умирала? Хотя возможное лекарство все это время лежало у тебя в кармане…

Последние слова он проговорил удивительно спокойно, даже буднично. Но внезапно прорезавшегося холода в его голосе хватило бы, чтобы заморозить всю Шотландию.

Дошло до тебя наконец, да? Долго же ты думал.

Блэк невозмутимо накинул мантию и шагнул в сторону выхода.

— Ты идешь?

— Куда? — Себастиан поднялся и скрестил руки на груди. — Куда подальше, лишь бы не отвечать на неудобные вопросы?

— Не знаю, как ты, но лично я собираюсь на обед, — хмыкнул Антарес, открывая проход. Решетка, запирающая его изнутри, лязгнула и медленно поползла вверх. — Что до остального… Древняя магия — не панацея. Она — отмычка для множества дверей. За одной из которых, возможно, спрятано лекарство. А может быть, яд. Понимаешь?

Сэллоу, все же соизволив проследовать за Блэком в узкий коридор, ведущий к выходу за часовым механизмом, раздраженно дернул плечом:

— Не слишком.

— Для того, чтобы получить желаемое, необходимо научиться пользоваться отмычкой, отыскать нужную дверь среди миллиона других дверей, вскрыть ее… И, если ты ошибся — то, что внутри, может убить и тебя, и тех, кто рядом, и ту, ради которой ты так старался. А может, участь и вовсе будет хуже смерти. Готов к этому?

— Ой, ну конечно. Блэк и его витиеватые метафоры… — ядовито отозвался Себастиан, на ходу пытаясь отчистить и залатать мантию. — Ты вообще умеешь разговаривать нормально?

— В детстве у меня было слишком мало собеседников, что желали со мной общаться. И слишком много книг, — фыркнул Антарес. Толкнув створку напольных часов, он протиснулся в узкий проем.

Сэллоу, высунувшись следом, пробурчал:

— Бедный мальчик… Тебя погладить по головке?

— Избавь меня от этого.

— Как хочешь, — Себастиан издевательски скривил губы. — Я ведь просто предложил помощь и поддержку — так ведь поступают настоящие друзья, а?

Блэк остановился. Развернулся и скрестил руки на груди.

— Хватит ныть. Ты себя слышишь? Похоже на ребенка, которому не дали конфетку.

— О, правда? Жизнь моей сестры для тебя не ценнее куска шоколада? — раздраженно выплюнул Сэллоу.

Примерно так. А вот ты стоишь больше.

— Не неси чушь.

— Чушь? Если бы ты рассказал раньше, было бы больше времени на изобретение способа снять проклятие! Вместо того, чтобы тыкаться во все книжки подряд в библиотеке в поисках незнамо чего, я бы…

— Ты бы — что? — саркастично отозвался Антарес. — К твоему сведению, я уже искал там хоть какую-то информацию о древней магии. Не нашел почти никаких упоминаний. А то, что нашел… Пока что там нет ничего об исцелении от проклятий. Это долгий путь, Себ. Нужно время, чтобы хотя бы немного разобраться, как все работает. И только после этого можно будет попробовать придумать, как именно осуществить желаемое. В этом смысле нет разницы, сказал бы я тебе сразу, или сейчас, или еще через пару недель.

— Ну да, ну да… — проворчал Себастиан. — Только всегда одна голова хорошо, а две — лучше.

— И вторая была открыта для всех любопытствующих, — холодно закончил Блэк. — Помнишь? Ты хоть представляешь, сколько народу замешано в этой истории? Сколько людей и нелюдей захотело бы отобрать эту силу, лишь только узнав о ней? Тогда я обещал тебе, что расскажу все, как только буду хоть немного уверен в том, что в твой разум не залезет первый попавшийся первокурсник, просто наделенный природным даром. И я рассказал — тогда, когда посчитал это относительно безопасным. Я сдержал обещание. Какие еще у тебя ко мне претензии?

— Ты рассказал, когда понял, что сам можешь не справиться. Когда твои мозги едва не превратились в желе, — огрызнулся Сэллоу.

— Хочешь сказать: самовлюбленный Антарес опять не думает ни о ком, кроме себя? А ты? Стоило тебе увидеть огромную выгоду — ты тут же проглотил все слова о том, что «оно тебя погубит, Блэк, высосет по капле, прекрати трогать то, что может перемолоть тебя в труху». Не так ли? Ты осознал перспективы — для себя и для Анны — и сказал: «почему бы тебе и правда не прыгнуть в бездну? Там, на дне, может быть то, что мне нужно». Подумай об этом.

— Я не это имел в…

Антарес толкнул створку огромной двери Большого зала.

— Не трудись оправдываться. Мне не нужны оправдания. И тебе тоже. Запомни это наконец.

* * *

Осенний Хогсмид радовал: уже почти не греющее солнце заливало улицы, затяжной дождь, ливший всю ночь и до обеда, закончился. То тут, то там доносились голоса и смех праздношатающихся студентов, сполна наслаждающихся хорошей погодой и свободным временем. На первый взгляд, казалось, ничто не было способно надолго омрачить их жизнеутверждающий настрой: ни гоблины, ни недавние беспорядки, ни напряженная политическая обстановка. Но все же, все же… К обычному искреннему веселью примешивалась гулко звенящая нота тревоги. Волшебный мир невелик. Чьи-то родственники, знакомые, знакомые знакомых легко могли оказаться среди пострадавших. Трагедия ощущалась слишком близко. Оставалось лишь утешать себя, что это дела взрослых серьезных волшебников. Они сами разберутся. Каждый из учеников истово хотел в это верить. А пока можно сходить в Зонко и накупить побольше Вертящихся Вопилок, покуда большой мир пытается прийти в себя.

Антарес, неспешно шагая по старой мостовой, поморщился. Вертящиеся Вопилки ему были без надобности, однако горевать о том, что все вокруг катится к Мордреду, он тоже был не намерен. Тем более, что возможностей что-то изменить у него на данный момент было не больше, чем у самого обычного первокурсника.

Однако совсем не думать об этом было невозможно. Всего за сутки, что он валялся в крипте, ненавидя всех и вся, включая себя, и впрямь произошло много интересного. Кардинальные перемены, которые лишь на первый взгляд никак не затрагивают жизнь обычных людей.

Но если знать подноготную… Все развитие событий выглядело закономерным. Очередная громкая акция коротышек, освещенная публично, подняла волну общественного негодования и запустила, наконец, естественные механизмы самозащиты волшебного сообщества. Оставалось лишь направить их в нужную сторону. Что Финеас и не замедлил сделать. Внеочередное голосование Визенгамота постановило усилить полномочия Министра — исключительно для того, чтобы навести, наконец, в стране порядок. Так было написано в «Ежедневном пророке» — и население приняло нововведения с радостью.

А коль читать между строк — разумеется, инициатива была далека от искренней заботы о согражданах. Блэки голосовали за. Их союзники голосовали за. Нейтральные — в прошлом — семьи, которых хотя бы краем задели беспорядки, голосовали за. И не важно, было ли их горе случайностью, или известно чьим хорошо спланированным ходом. К ним присоединились те, кто поддался тому или иному виду шантажа. Фрэнсис Спэвин, Министр, разве что не сплясал джигу прямо в зале заседаний. Первые его указы после, впрочем, никак не были связаны с прямым обеспечением безопасности населения. Получив легальную возможность усилить собственную власть, он первоочередно озаботился именно этим. Можно было предположить, что вскоре все, кто «советовал» ему, как именно стоит действовать, лишаться своих должностей. И вряд ли кто-нибудь усомнится в том, что это окажутся персоны, чья фамилия — совершенно неожиданно — «Гонт». Или те, кто, очевидно, с ней связан.

Блэк мысленно усмехнулся. План отца и дядюшек пока что работал как часы. И сложно было бы не восхититься его красотой и жестокостью. В одной руке кнут в виде гоблинов, бандитов и хаоса, в другой — пряник: порядок, стабильность, борьба с коррупцией и сильная власть… И то и другое ложь. Все просто ради того, чтобы утопить одну семью и возвысить другую. А Министр, очередные «правильные» законы, жизни простых волшебников — лишь разменная монета.

Антарес, прервав поток размышлений, остановился перед входом в книжную лавку и замер на секунду, поднеся ладонь к ручке двери. В свете всего произошедшего… действительно ли встреча с Агнес Гонт хорошая идея? Они договорились встретиться здесь сегодня, сейчас. Он написал, что придет, но… это было до всех известных событий. С другой стороны, обещания следует исполнять. Тем или иным образом. Если же ты решил их нарушить, то это, во-первых, должно быть исполнено изящно, во-вторых — нести немалую выгоду. В данном же случае худшее, что может случиться, если действовать согласно договоренностям — его удостоят фунтом презрения да галлоном ненависти. Мелочь. И, в конце концов, и то и другое парадоксально сделает сестрицу Оминиса лишь привлекательнее.

Блэк решительно толкнул входную дверь. Тихо и переливчато звякнул колокольчик. Хозяин лавки, субтильный мужчина средних лет в огромных круглых очках, тихо дремавший за стойкой, встрепенулся:

— Чем могу помочь, мистер?...

Антарес молча дернул плечами и покачал головой, демонстрируя, что не желает ни помощи, ни знакомства, ни обсуждения местных сплетен. Хозяин плюхнулся обратно на стул, пробормотав что-то себе под нос. Сложно было сказать, были ли это слова облегчения или разочарования.

Блэк задумчиво пробежал пальцами по корешкам на самой ближайшей полке.

Хлам, тоже хлам… Беллетристика. «Сто ночей с вампиром» — и девчонки на это ведутся? Судя по аннотации… о да, классика: «он похитил ее и держал взаперти, потому что древнее пророчество предвещало, что она именно та, чей ребенок, рожденный от союза человека и немертвого, потрясет мир. Она пыталась бежать, но после осознала, что все не так однозначно.» Любовь, страсть, сладкая нежность и боль, он психопат, но не таков, каким казался, счастливый конец и семеро детей. Гадость.

«Тысяча и один способ увеличить ресницы». Безумие. Иногда кажется, что если взять и пересчитать все заклинания и зелья, изобретенные человечеством, то тех, которые придуманы для изменения собственной внешности, наберется как минимум половина от общего числа.

«Проклятия для чайников». Глупости вроде «Заставь ногти на ногах своего врага расти с максимальной скоростью». Серьезно, кто это выдумывает? У кого так много свободного времени и так мало чувства юмора? И понимания термина «проклятие»…

Впрочем, чем дальше Блэк отходил от входа, тем интереснее становились подборки на стеллажах. Видимо, хозяин кое-что понимал в торговле. Кому из покупателей, в массе своей, будет интересно читать «Теорию магии» Гильзенберга или «Особенности вероятностных искажений» Анри Лавилля? Лишь малой доле из тех, что заходят сюда. И потому, разумеется, в самой посещаемой зоне тут были расположены стойки со взрывной карамелью, говорящими игрушками из меха пушишек, ароматическими свечами… вообще не имеющими отношения к продаже книг.

Он провел здесь как минимум пол часа, бегло листая один том за другим. Колокольчик звенел, люди приходили и уходили, покупали что-то или глазели на разноцветные безделушки, с интересом вертя в руках бесполезные штуки вроде «конфет с ароматом тысячелетнего пергамента». Хозяин уже начал поглядывать на него с недовольством и подозрением. Но над дверью звякнуло вновь.

— Мистер Блэк… Не думала, что вы и впрямь дождетесь.

— Мисс Гонт, — Антарес обернулся и учтиво кивнул, улыбнувшись лишь уголками губ, — отчего же?

— Желаете очевидных объяснений?

— Не очень. Но банальную вежливость никто не отменял… мисс Гонт.

Агнес рассмеялась:

— Довольно наигранных формальностей. Перестань. Иначе я подумаю, что ты из тех юнцов, что готовы сквозь землю провалиться от неловкости после того, как получат от женщины желаемое.

Антарес не смог не улыбнуться в ответ:

— Такого ты обо мнения?

— Пока нет.

— Отрадно слышать.

— Нашел здесь что-нибудь интересное? — резко сменила тему Агнес и склонила голову на бок, осматривая помещение.

— Не особо. Хотя смотря что считать интересным. Зачем-то же ты здесь?

— Только забрать заказ.

Она требовательно пощелкала пальцами, обращая на себя внимание торговца. Тот нехотя выполз из своего угла, но, разглядев личность посетительницы, мгновенно вернулся в состояние услужливой бодрости.

— О, мисс Гонт… Я ждал вас, да, ждал… Не извольте сомневаться, все уже доставлено, в целости и сохранности! — пробормотал он. Учтиво поклонился и тут же суетливо скрылся за дверью, ведущей в подсобку. И всего через минуту вернулся обратно, левитируя перед собой огромную стопку потрепанных фолиантов.

— Вам завернуть? — уточнил он, плюхнув добычу на столешницу. — Впрочем, что же это я, разумеется, да…

Книги тут же закутались в коричневую бумагу, каждая по отдельности.

— Куда вам их…

Агнес молча расстегнула застежку миниатюрной сумочки, не снисходя до объяснений.

— А, конечно…

Хозяин магазина бережно протянул первый том, поднеся его к раскрытому зеву тары. Тот мгновенно исчез внутри. Продавец потянулся за следующим и тут же осторожно отдернул ладонь, едва экземпляр оказался в необходимой близости от своего нового вместилища. Словно дамский аксессуар мог проглотить его руку вместе с тем, что необходимо было в него положить.

Впрочем, Атарес мог бы поклясться, что только что слышал странное урчание и лязг зубов.

Он вкинул бровь, наблюдая за нелепо-забавной сценой.

— Она не любит посторонних. То есть, всех, кто не я, — пояснила Агнес, следя за тем, как очередная книга исчезает в маленькой темной пасти, обрамленной металлическим кантом. — Однажды она откусила моему брату четыре пальца. Пришлось пришивать обратно. Он вопил, как баньши.

Хозяин заведения вздрогнул и едва не выронил последнюю книгу. Подцепил ее Левиосой и, отойдя на почтительное расстояние, транспортировал в сторону посетительницы. Антарес рассмеялся, но без особого удовольствия. Этот трясущийся льстивый дурак выглядел слишком жалко.

— Мне еще нужно зайти в аптеку и к местному ферме… знатоку травологии. Проводите, мистер Блэк?

— Разумеется. Разве я могу отказать, когда прекрасная леди просит составить ей компанию? — усмехнулся Антарес.

Визит в аптеку оказался краток и не принес сюрпризов, а вот посещение местного садовода… затянулось.

Блэк, привалившись к рассохшейся ограде, уже битые пол часа слушал об удобрениях, различиях Жгучей и Ядовитой Тентакулы и способах ухода за Черным плющом. Впрочем, недовольство и нетерпение он выказывать не спешил. Это было забавно: Агнес выбирала семена и саженцы с неимоверной тщательностью, словно модница — новую шляпку. Но Антарес знал, что вставать между женщиной и ее страстью — катастрофическая ошибка. И не важно, шляпка ли это для волос или шляпка гриба.

— Ты… весьма щепетильна, — бросил он. — То, что особняк твоей семьи такой… зеленый — твоя заслуга?

— Ага. Пять баллов Слизерину, — отозвалась Агнес, поднимая в воздух купленные горшки и выстраивая их в ряд. — Пойдем. Здесь мы закончили.

— Неожиданное увлечение.

— Почему? — она обернулась. — Сложно поверить, что я способна на что-то созидательное?

— Забавно, — Блэк невольно усмехнулся, — совсем недавно то же самое сказали и мне.

— В каком контексте?

— В схожем. Людям почему-то кажется, что человек, который с легкостью оторвет их голову от тела, не способен видеть красоту. Не способен ни на что, кроме наслаждения разрушением. Меж тем одно неотделимо от другого. Прелесть хаоса и порядка, гений творца и губителя — единое целое. Мир скучен и неполноценен, если воспринимать его лишь с одной из этих точек зрения.

— Минута философии? — хмыкнула Агнес. — Да, может и так. Но я отношусь к этому проще.

— Ты просто делаешь то, что тебе нравится?

— Да. Травы, цветы, кустарники, спутанные лианы… Ты слышал их голоса? Слышал, без сомнения. Только не обращал внимания. Тихий шелест листьев — как шепот в голове. Мягкий. Спокойный. Он ничего не требует. Не просит. Не хочет. Он просто есть. Каждый из моих саженцев просто живет — и в этом его прелесть. Его покой. Мне нравится слушать и наблюдать.

Антарес промолчал, сглатывая странное, никак не расшифровываемое ощущение.

Наверное, травам, цветам и кустарникам не нужны ни глупые социальные игры, ни общение, ничего, что является человеческой привилегией… и обузой.

— Знаешь сказку о женщине, которую злой колдун обратил в ядовитый тис? За то, что она посмела посмеяться над им и отвергнуть его притязания, — внезапно проговорила Агнес. — Ее изящный изогнутый стан, покрытый корой, радовал глаз проходящих путников, но никто не смел подходить к ней близко — каждый, кто касался ствола или ветвей, умирал в муках. Пока не нашелся принц, что придумал способ ее расколдовать. Но была ли она счастлива вновь обрести человеческую жизнь? Была ли она счастлива остаться в истории трофеем и приложением к центральному персонажу, бледной тенью триумфа?

Она отодрала лист ядовитого плюща, свисающего из горшка, и тут же выкинула на обочину. Усмехнулась, уставившись ему в глаза, и продолжила:

— Или эта женщина нашла в себе силы, ум и хитрость, чтобы стать главным героем этой истории? Натравить прекрасного принца на злобного колдуна и наслаждаться зрелищем. Смотреть, как они переубивают друг друга с балкона замка своего «спасителя». Теперь ее собственного замка. Я всегда надеялась, что второе.

Блэк задумчиво сощурился, дернув уголком губ:

— Но мораль не в этом, верно? Все же иногда ты нет-нет, но задумываешься, что дело не в том и не в другом, да? Порой начинает казаться, что лучшее, что могло бы произойти — это если бы прекрасный принц ее так и не нашел. Ветер, дождь, зима и лето. И больше ничего.

Агнес не ответила. Но молчание говорило лучше слов.

Да, это… неожиданно. Но, если подумать, совершено очевидно. Жизнь жестока. Люди живут в парадигме «подчиняй или подчиняйся». Ты усвоила этот урок с пеленок. Ты знаешь, что твое место исключительно на вершине этой пирамиды, и научилась вгрызаться в глотку любому, кто думает иначе. Научилась получать от этого удовольствие. Насилие и способность идти по головам у тебя в крови. Ты никогда не примешь даже мысли о том, чтобы оказаться в подчиненном положении. И в то же время… это утомляет. Жизнь, как нескончаемая война. Мне ли не знать.

Антарес вскинул бровь, наблюдая, как она вертит в пальцах новый черенок плюща — уже шестой по счету — отодрав тот от несчастного куста. Через пару часов пальцы милой мисс Гонт покраснеют и покроются волдырями. Она привычно смажет их исцеляющим отваром за пару десятков галлеонов. Оборвет еще несколько листьев, кинет в котел, смешает с потрохами красных корнуолльских жаб и скормит какому-нибудь бедняге, рискнувшему вызвать ее неудовольствие. После пообедает и пересадит куст в более просторный горшок.

— Может быть, так ты ищешь третий путь? — бросил он. — Думаешь вырваться из этого дурацкого колеса? Перестать быть либо палачом, либо мышонком, дрожащим в норке? У индийцев есть термин... нирвана, кажется? Блаженное небытие. Соблазнительно. Для тех, кого уже тошнит от всего этого.

Агнес замерла. Медленно выдохнула, будто избавляясь от призрака того самого покоя.

— Буддизм, Блэк? — её губы искривились, но теперь в улыбке читалась горькая самоирония. — О, да. Еще одна смертельно соблазнительная сказка для людей, которые не могут вынести реальности. Глупая религия глупых магглов, полная идиотских догм.

— Плевать мне на догмы, Агнес. Религии — костыли для калек духа, — отрезал Антарес. — Нет. Я о сути. Я просто выдергиваю идею из кучи мистического мусора. Есть ли разница, в какую форму облечена мечта выйти из игры и не жить по ее правилам? Вырвать собственные корни и пересадить в иную почву. Не этого ли ты хочешь на самом деле?

Агнес резко вскинула на него глаза. В серых глубинах мелькнуло что-то дикое — ярость, узнавание, стыд?

— Так не делается, дорогой Антарес, — её голос внезапно показался Блэку шипением змеи перед броском. Она демонстративно смяла и растерла лист плюща, наблюдая, как его сок разъедает кожу на её пальцах, оставляя черно-красный след. — Ты не можешь взять мою слабость, выдранную с мясом из моей же глотки, и тыкать ею мне в лицо, прикрываясь чужим названием. Это не буддизм. Это... предательство. Предательство самого себя. Учение для крыс, которые точат зуб на клетку, но боятся настоящей свободы.

Она бросила почерневший лист к его ногам.

— Или ты уже готов сжечь свою волю на алтаре этого... блаженного небытия? Сесть под моим деревом и медитировать на тему тщетности всего сущего?

О, теперь ты так заговорила? Агрессия раненого хищника, который одновременно ненавидит свою рану и того, кто на неё указал.

Она остановилась посреди широкой дороги, ведущей за пределы поселения. Подобрала юбки и умостилась прямо на выбеленных временем камнях габиона.

Антарес молча уселся рядом. Горшки со всевозможной зеленью опустились у ног, сформировав стройную шеренгу, от малого к большому.

Он был благодарен Агнес за то, что она ни разу не подняла тему политики. Ни разу ни заговорила о собственной матери, до сих пор борющейся за жизнь в Мунго. Не рыдала у него на плече, не обвиняла его в происходящем исключительно потому, что он носит фамилию «Блэк». Было ли ей больно? Страшно? Наверное. Однако восхитительное самообладание позволяло ей сейчас сидеть и смотреть, как вечернее солнце зажигает наполовину облетевшие кроны деревьев. А Антаресу — не пытаться изображать глупые попытки утешений и оправданий.

И все же… К чему было это откровение? Действительно ли это истинная Агнес, случайно чуть приоткрывшая душу в слишком тяжелый для нее момент жизни? Или — очередная игра и манипуляция? Тактика «обнажи слабость, чтобы завоевать доверие»? Кто ее знает… эту маленькую, но очень ядовитую змейку.

* * *

В конце концов, проводив Агнес до общественного камина, Блэк еще немного побродил по улочкам. На всякий случай наколдовал заклинание отвода глаз и маскировки — черт знает, как сильно хотят найти его те, кто стоял за нападением в табачной лавке… Каким-то образом дошел до Кабаньей головы. Вовремя, как раз начался дождь.

Утомленный скитаниями, Антарес рухнул на покосившийся стул за самым дальним столиком. Он был голоден, как волк. Возможно, имело смысл подкрепиться здесь, несмотря на не самое лучшее качество местной кухни — до ужина в Хогвартсе оставалось еще достаточно времени, а идти куда-то еще уже не хотелось. Если закрыть глаза и не нюхать, даже пиво тут было почти удобоваримо. Впрочем, подобный экстремальный аттракцион Антарес предпочел оставить на следующий раз. А вот рагу, подаваемое сегодня в качестве блюда дня, должно было быть относительно съедобным. Такой простой рецепт испортить довольно сложно. А уж отвратность мясной составляющей, сравнимой по жесткости с подошвой, он сможет как-нибудь пережить…

Сделав заказ и устало выдохнув, Блэк ленивым взором окинул помещение. Просто так, по привычке. И внезапно едва не рассмеялся от неожиданности. Проблема голода мгновенно отошла на второй план.

В противоположном углу, спиной к нему, расположились двое старых знакомцев.

Антарес хмыкнул.

А ведь кое для чего они могут сгодиться. Подвижек в деле выяснения «Кто такой Харлоу и какого черта ему нужно было похищать Антареса Блэка из маггловского Лондона» как не было, так и нет. Слишком много других дел. И слишком мало понимания, за какие ниточки тянуть, чтобы распутать клубок. В его арсенале не хватало одного — связей на самом дне криминального мира, среди тех, кого не заметят в приличном обществе. А двое проныр вертятся в подходящей среде. И, тем более, от этих «ловцов удачи» хотя бы понятно, что ожидать. Так почему бы не попробовать? Даже если не выйдет, он ничего не потеряет.

Позабыв о рагу, Антарес поднялся и неторопливо, прогулочным шагом, направился через весь зал к искомым персонам.

— Добрый вечер, джентльмены.

Долговязый Энди вынул свой крапленый нос из почти опустевшей кружки и недоуменно воззрился на новое действующее лицо, мазнув по «незнакомцу» незаинтересованным взглядом.

Некоторая гибкость заклятия сокрытия внешности предоставляет достаточно возможностей. Если освежить память бедным одураченным волшебникам насчет обстоятельств предыдущей встречи…

— Не помните меня? Мы как-то сыграли здесь с вами пару партий, — вежливо пояснил Блэк. — Понятия не имею, чем все кончилось, но наблюдаемая мной часть финала оказалась весьма… экспрессивна. За что я, несомненно, прошу прощения.

Он состроил виноватое выражение лица и опустил плечи, чуть сгорбившись.

— Ах, это ты, чертов… — в глазах лохматого Джеффа забрезжила тень узнавания, но его веснушчатый товарищ вскинул ладонь, вовремя прерывая поток брани и попытки сходу перейти к насилию.

— Кажется, припоминаю, — Энди отставил кружку и вальяжно откинулся на спинку стула. — И че те надо, мистер-как-там-тебя? Подружиться? Твои извинения на хлеб не намажешь. Ты нам должен.

Блэк, не спрашивая разрешения, опустился рядом на свободное место, но постарался сделать это так естественно, чтобы подобное не выглядело особой наглостью. Выходить из образа безобидного богатого мальчишки не входило в его планы. Пока что.

— Не помню, чтобы я занимал у вас денег.

— А мы вот помним! — влез Лохматый. — Так может, нам нужно помочь вернуть тебе память? Я вот тоже своего рода… целитель, — он нарочито демонстративно хрустнул пальцами и сжал руку в кулак.

— Не думаю, что необходимо доводить до членовредительства… не стоит горячиться, — мягко протянул Антарес. — Возможно, мы сможем разрешить ситуацию к обоюдной выгоде.

— Эт как еще? — презрительно сморщился Джефф.

— У меня к вам одно деловое предложение, — Антарес окинул собеседников «многозначительным» взглядом. — Вам нужны мои деньги, мне — ваши навыки. Все честно.

— А с этого надо было начинать, парень, — Веснушка подался вперед, мгновенно сменив гнев на милость. — И че ты хочешь? У нас широкий спектр э-э-э… услуг.

— Немного интересующей меня информации. Не бесплатно, разумеется, — Антарес несмело улыбнулся уголком губ.

Веснушка, задумчиво поковыряв ногтем в зубах, прищурился.

— Смотря какой.

Антарес замолчал на мгновение, делая вид, что собирается с мыслями.

— Меня интересует некий Харлоу. Биография, подробности о грязных делишках... Что-то мне подсказывает, что вы можете что-то о нем знать.

Ох, судя по тому вороху образов, что промелькнул в их головах, они и правда знают. Но лично не связаны. Любопытно.

Лохматый присвистнул:

— И нахера тебе это? Ты не похож на того, кто… лезет в такие дела.

— Полтиник золотом, — в свою очередь веско заключил Энди, — и мы попробуем поспрашать. Узнаем и распишем тебе расклады, парень.

— Мне кажется, вы немного ошиблись, приписав сумме лишний ноль, — робко начал Антарес. — Я же прошу не убить его, а просто…

— Нет, — перебил Энди, — ты че-т не догоняешь. Давай я те поясню: ты просишь нас сунуться в жопу тигра…

— Пасть, — внезапно поправил Джефф, — правильно говорить «сунуться в пасть…»

— Да один хер, отвали, — перебил Веснушка, — ты что у нас, профессором внезапно заделался? Короче, я говорю, что это тебе не фунт изюма вообще-то. Харлоу… Мы с ним дел не имеем, но человек он серьезный. Краем уха слышали. Так что доплата за риск будет. И ты нам все еще за прошлый раз компенсацию должен.

Это и пяти золотых не стоит, придурки. Впрочем, не важно. Надо просто аккуратно подтолкнуть вас к нужной мысли. Она и сама по себе может прийти вам в голову. Просто стоит ее… подсветить.

Антарес покачал головой:

— Нет-нет, все-таки так не пойдет. Тридцать. Не больше. Риск — понятие относительное.

Он достал кошелек, вынул приличную горсть сверкающих благородным металлом монет, отсчитал несколько и положил их на стол.

— Однако… однако я понимаю ваш скепсис. И недовольство. Считайте это компенсацией за доставленные неудобства и задатком одновременно. Дабы меж нами не осталось никаких обид и дальнейшее сотрудничество оказалось плодотворным.

Лепреконское золото — забавная вещь. С виду не отличишь, на зуб пробовать смысла нет. Существует специальное простое заклинание проверки, но его можно обойти, если при создании взять за основу не просто предмет, а волшебные деньги меньшего номинала и немного изменить формулу трансформации. Антарес как-то, развлекаясь с маггловскими кронами, зачаровал и некоторое количество магических кнатов. Просто так. Кто знал, что пригодится? Гоблины, конечно, легко заметят подделку, у опытных лавочников наверняка есть особые способы, да и эти двое не идиоты… Но сейчас это не важно. Им застилает глаза жадность.

Лохматый сглотнул и уставился на монеты. Тебе не понять, как с такой легкостью можно швыряться деньгами, но тебе это нравится, да?

— Со… — Энди бросил на друга предупреждающий взгляд и Джефф подавился на середине фразы. Ты хотел сказать сорок галлеонов? Все равно жирно. — Шестьдесят и точка. Да. Или пошел бы ты на хер.

Ты знаешь, Веснушка, твой план буквально читается по твоему лицу. Правильный, хороший план. Он сформировался сам — так естественно… Я просто направил твои привычные мысли и заплел нужным узором.

Антарес сделал удивленные глаза:

— Шестьдесят? Но только что вы говорили пятьде…

— А теперь шестьдесят, — припечатал Джефф.

Блэк разочарованно опустил плечи:

— Так мы точно не договоримся, — он тяжело вздохнул и аккуратно отодвинул стул, поднимаясь. — Ну… ладно. Найду кого-нибудь еще. Мое дело предложить.

— Мы свое слово сказали. Не хочешь — как хочешь, парень. Но не удивляйся, если остальные тебе и вовсе откажут, — насмешливо бросил Энди, демонстративно повертев в пальцах одну из монет и тут же спрятав ее в карман. Джефф сгреб в ладонь остальные.

Блэк проводил взглядом с четко выверенной каплей досады бессмысленно потраченное золото.

Веснушка оскалился:

— Иди-ка ты лучше домой, и не суйся во взрослые дела. А то мамаша заругает.

Если бы ты имел несчастье познакомиться с моей мамашей, ты первым наложил бы в штаны, а после пожалел, что на свет родился.

Антарес, не сдержавшись, фыркнул и обозначил короткий кивок:

— А вам счастливо оставаться. Надеюсь, бармен и дальше будет наливать вам в кредит.

С этими словами Блэк развернулся и направился прямиком к выходу. Он был почти уверен, что вечер на этом не закончится. О нет.

«Жалкие» пять золотых теперь совсем не кажутся безоговорочным триумфом, верно? Ведь там, в кошельке мальчишки, осталось гораздо, гораздо больше. Но зачем напрягаться за чьи-то деньги, если их можно просто… отобрать?

Снаружи уже стемнело, и тусклые редкие фонари едва ли разгоняли тревожную тьму пустых улиц. Хогсмид отходил ко сну рано — как и всякий провинциальный городок. Впрочем, Антаресу не было дела до магазинчиков, лавок и прочих увеселительных заведений. Сейчас в приоритете были иные развлечения. Не видя пользы в том, чтобы идти через центр, он продолжил движение к восточной окраине. Он уже был здесь днем и знал, что еще пара домов, и дальше будет роща, а за ней — обрыв, вдоль подножия которого проложены железнодорожные пути, и, если пройти по краю оврага — выйдешь как раз к дороге, ведущей к Хогвартсу.

Блэк шел, не снимая заклинания легкого — и оттого почти невидимого — щита и держа палочку в рукаве наготове. В конце концов он завернул за угол какого-то покосившегося строения, и, остановившись, привалился спиной к стене.

Ну же, где вы? Наживка на крючке так заманчиво блестела… Неужто вы все-таки не решитесь?

Антарес замер и втянул носом воздух — глубоко, во весь объем легких. Он пах сыростью и азартом. Осознание пикантно-опасной неопределенности горячило кровь. Это должно быть интересно. Если магия не подведет вновь…

Один наивный состоятельный мальчишка, пустые улицы… Энди, Джефф, удача снова идет к вам в руки! Какое искушение взять реванш, правда? Не то, что всякие мутные задачки по вынюхиванию того-не-знамо-чего об опасных личностях.

Уже привычное эхо пристального внимания тревожно защекотало мурашками между лопаток. Нет, он не ошибся.

Поэтому вы до последнего настаивали на крайне завышенной цене услуг, зная, что даже богатый знакомец с большой вероятностью не станет платить столько. Поэтому сдались и отступили так легко, там, в пабе… Вновь никакого Империо, лишь мягкая легиллименция — и вот вы уже опять сделаете то, что сами не прочь были бы сделать, свято веря, что это ваш план, а не мой.

Обостренным до предела восприятием Антарес почуял отзвук чужой магии, почти услышал отголоски недобрых намерений, такие резкие на вкус. Спустя всего пол минуты они будто обрели четкость и объем, приближаясь. Эпизоды с Прюэттом и покушением в Лондоне научили его прислушиваться к собственным ощущениям. Только в этот раз он знал их источник…

Использовали чары, отслеживающие цель? Банально, но эффективно. А раньше и не заметил бы. Что ж, ваши усилия стоит вознаградить.

Отлипнув от стены и дойдя до конца тупичка, в котором он оказался, Блэк снял мантию и, подвесив ее в воздухе, спешно трансфигурировал каркас импровизированного чучела из подвернувшегося под руку мусора. Освещения здесь не было, так что издалека вполне сойдет человека. После чего, вернувшись обратно ко входу в проулок, невербально наложил на себя дезиллюминационное заклинание и скользнул в боковой проход между двумя глухими стенами домов. В давящей, тяжелой тишине он слышал, как оглушительно стучит его сердце, торопливо разгоняя кровь по венам. Тело и разум замерли натянутой струной, готовые выплеснуть едва сдерживаемую магию неистовым аккордом.

Шорох шагов. Едва слышный шепот. Легкие заглушающие чары, чтобы не насторожить жертву резкой внезапной тишиной. Яркий луч заклинания, выхвативший из густого мрака два знакомых силуэта — и бьющий точно в ложную цель. Одновременно с ним почти слившиеся в одну красные вспышки двух Ступефаев — Антарес не промедлил ни секунды.

Разделать бы вас, как свиней на бойне. Добавить аврорам немного ярких красок в серые будни. Жаль, нельзя…

Первая атака прошла идеально, судя по всему, заставив чье-то тело с глухим, мерзким звуком проехаться по мостовой. Второй противник, к сожалению, успел отступить, шагнув в сторону. Досадно.

Послышалась заковыристая ругань и угрозы, но Антарес уже швырнул невидимый серп режущего, вниз, по ногам. Впрочем, это также не дало результата — видимо, кое-кто догадался сразу же поставить щит. При соприкосновении собственной магии с чужим колдовством Блэк внезапно будто мельком уловил его запах. Свежесть с ароматом озона, эфемерная легкость… И словно гладкая, идеальная на ощупь текстура. Интересно. Раньше подобного не было…

Размышлять было некогда — преследователь, опомнившись, бросил в сторону предполагаемого источника опасности заклинание. Из угла дома, за которым прятался Блэк, посыпалась каменная крошка. А сразу после — еще два. Их он с трудом смог заблокировать лишь благодаря собственному запредельно обостренному азартом схватки сознанию легиллимента, четко уловив часть намерений второго участника спонтанной дуэли. Похоже, противник был не так уж прост.

Антарес взмахом палочки прошелся по нему чарами невидимого хлыста — вновь без особого успеха — тут же отпрыгивая в сторону и пропуская мимо себя знакомую вспышку проклятия дробления костей.

Ай, вот это было опасно!

Чары прошли так близко, что Блэка невольно передернуло. Поставить щит он не успел.

Заканчивать нужно было как можно быстрее, но становилось очевидно, что чем-то стандартным оставшегося на ногах «джентльмена» не пробить.

Что там профессор Гекат говорила о нестандартном подходе?

Рискнув вновь не тратить драгоценные доли секунд на оборону, Блэк ответил ярким росчерком Баубиллиса, тут же, почти не прерывая движения, творя еще один Ступефай. Есть попадание! Мужчина дернулся, как-то весь скорчился в судороге, теряя концентрацию и позорно пропуская оглушающее.

Нечего стоять в луже, придурок!

Иронично, но его щит прекрасно бы сработал, бей Антарес в тело. Однако он ударил ниже, и магическая молния, соприкоснувшись с водой, преобразовалась во вполне естественное явление, не несшее в себе ни капли волшебства. Блэк сделал ставку на то, что человек, столь неплохо владеющий Протего, скорее всего, не забудет поднять щит и от физических атак, потому швыряться в него вырванными из мостовой булыжниками бессмысленно, если хочешь закончить бой в короткие сроки — и тем более не поднять шума. Однако такие барьерные чары как правило ставятся против всего, чем можно ударить — от ножа до трансфигурированных из земли кольев и подхваченных Левиосой осколков, например. Вплести защиту от электричества или чего-то подобного еще… можно, но такая модификация усложнила бы конструкцию, и сделать это на ходу, предварительно догадавшись о необходимости подобного действия — не так-то просто. Потому неудивительно, что кое-кто и правда пренебрег этим, когда изначально настроился на легкое дельце — вроде ограбления какого-то сопляка. Инерция мышления.

В окне дальнего из домов загорелся свет. Кто-то слишком пытливый решил поглядеть, что за невнятная возня и вспышки? Блэк коротко выругался шепотом. Для реализации его идеи совершенно ни к чему было лишнее внимание… Ну же, здесь нет ничего интересного, правда?

Он спешно обновил дезиллюминационное, а после почти вслепую швырнул парочку заклинаний невидимости в едва различимые во тьме тела, просто на всякий случай, и замер. Только бы какой-нибудь сосед не приперся полюбопытствовать…

Ему повезло — никто так и не вышел. Спустя пару минут окно погасло: видимо, хозяева хибары все же не нашли ничего примечательного в ночной тьме. Антарес аккуратно, почти на цыпочках, подобрался к оглушенным противникам. Один лежал близко, второй отлетел почти к противоположной стене — видимо, это тот, который попал под самое первое удачное заклинание. Он разоружил и поднял все еще невидимых бессознательных знакомцев Мобиликорпусом, и, левитируя тех за собой будто воздушные шарики на веревочке, как можно тише направился к выходу из тупичка.

Правый, дальний дом находился на самом краю Хогсмида. Если обогнуть располагающийся за ним огород, можно выйти аккурат к приметной роще. Сомнительно, что кому-то захотелось бы прогуляться ней в потемках, но Блэк все же во избежание ненужных встреч добрался до дальнего ее края, заканчивающегося оврагом. Сейчас, во мраке, он виделся провалом в бездну…

Швырнув тела на землю, Антарес наколдовал Темпус и в задумчивости повертел палочку в пальцах. Отбой в двенадцать… На все про все не так много времени. Стоит поторопиться.

Хотя... какая разница? Хогвартс переживет еще одну ночь без Антареса Блэка.

Он наложил мощные заглушающие и отводящие внимания чары на область. Потом воспользовался еще одними, достаточно сложными, мягко меняющими степень освещенности конкретного небольшого участка пространства. В отличии от Люмоса, бьющего в глаза и воспринимающегося как один точечный источник света. В сочетании с предыдущими двумя заклинаниями должно быть достаточно незаметно… Далее спеленал добычу Инкарецио и, отступив на пару шагов, критически оглядел дело рук своих. После чего, не удержавшись, коротким взмахом завязал свободные концы веревок кокетливыми бантами.

Волшебники обыкновенные, в подарочной упаковке. Разве не прелесть? Интересно, как громко они смогут кричать, если… Нет. Не сейчас.

Энервейт.

Лохматый осоловело захлопал глазами. Судя по всему, его все еще мутило от удара током. Веснушка, напротив, очнулся резко, тут же задергавшись и разразившись потоком брани:

— Каково хера, сопляк, Мордред тебя дери?! Что все это значит, мать твою за ногу?

Ах, этот тон... Звук беспомощной злости. Как музыка.

Антарес скептично выгнул бровь:

— Скорее, я должен спросить то же самое у тебя, — в конце концов, интересно же, как будет выкручиваться этот ушлый тип. — Это ведь ты выступил агрессором, не так ли? Подло напал на ничего не подозревающего меня…

Порывшись в карманах, он вытащил недавно обретенный трофейный портсигар и, полюбовавшись ровным строем табачно-бумажных изделий, подцепил пальцами сигарету.

— Напал на тебя?! Мы погнались за каким-то мудаком, который украл мой кошелек. Прямо у порога паба, стервец, толкнул меня так, что аж котелком приложило об стену. А он у меня не казенный. Ну мы тоже не лыком шиты, ноги в руки и за ним... Думали выследили наконец, увидели, ну значит и долбанули Петрификусом. Эй, Джефф, скажи!...

Лохматый, преодолевая гамму неприятных ощущений, молча утвердительно помахал головой.

— И теперь ты, конечно, скажешь, что просто перепутал нас в темноте, я угадал? — Блэк прикурил и с наслаждением вдохнул едкий табачный дым.

Веснушка, явно уловив скептичные нотки в голосе собеседника, все же решил не сдаваться:

— Так немудрено, там ведь правда темно было, хоть глаз выколи, а! Кто ж знал, что это ты там закоулками домой пробираешься!

— Интересно рассказываешь, только сюжет не клеится, — Антарес нарочито зевнул. — И у тебя нет кошелька. Ты хранишь деньги за пазухой во внутреннем кармане мантии.

— Сука, — Рыжий сплюнул, скривившись. — Да просто не доставал при тебе…

Юноша коротко хмыкнул:

— Неубедительно. Я безоговорочно и искренне верю в то, что ты всего лишь хотел вернуть свои денежки. Только — те, что забрал у тебя когда-то я. Ты действительно считаешь меня столь недалеким и достойным лишь такой идиотской истории? Я надеялся, ты придумаешь что-то поинтереснее.

— Так это… Правда всегда банальна, мы ж не в романе для домохозяек, слышь.

— Да ты философ, я смотрю, — Блэк почувствовал, что ему становится скучно. В чем резон и дальше терять время?

Эти двое только кажутся бесполезными. В их «незаметности» и обширных связях в низшем криминальном мире — хороший потенциал. Ведь у Антареса Блэка таких связей нет вовсе. Они не могущественные волшебники… Но ушлые. Они знают и умеют больше, чем кажется — главное, чтобы задача подходила их профилю. Разузнать, пустить слух, добыть или продать что-то запрещенное — от зелий и темных артефактов до человеческих органов. Втереться кому-то в доверие, шпионить или устроить диверсию… Могут и прирезать кого-нибудь, по-тихому. Отличные пешки. Недостаточно храбрые и умелые, чтобы сорваться с крючка, но достаточно сообразительные, чтобы исполнять приказы. Хороший баланс. Неплохой подручный материал, удобно подвернувшийся по случаю.

— Вот, как мы поступим. Я вас отпущу, но...

Оба встрепенулись. Веснушка издал вздох облегчения. Антарес едко ухмыльнулся, поймав его взгляд:

— Но вы примете мое деловое предложение. Харлоу, помните? Информация. Я заплачу вам за это, скажем… десять кнатов. Вы радостно поблагодарите и побежите вынюхивать, как послушные собачки.

— Че? Мы не… — возмущенно воскликнул Энди.

— Дослушай, — резко оборвал его Блэк. — Это не все. Перед этим вы оба принесете клятву. В качестве извинений, разумеется. На крови. Гарантирующую вашу лояльность, молчание, а также то, что, каждый раз, когда я попрошу, вы исполните любую мою просьбу в точности. Мне же вовсе не нужно, чтобы вы, обидевшись, трепали языком почем зря? Или выложили всю подноготную обо мне и моих… делах любому, кто предложит на одну монету больше, так ведь?

Лохматый, молчавший до сего момента, закашлялся, поперхнувшись воздухом от неожиданности:

— Эй, ты че?! Это же нахрен почти кабала. Мы вольные птицы, парень.

На самом деле, Блэка мало интересовала степень вины обоих неудачливых грабителей. Он не был зол на них, его не заботила месть. В конце концов, если намеренно бросил камень в воду — абсолютно глупо обижаться на то, что тебя окатило брызгами с головы до ног. И, тем более, Антарес не причислял себя к той категории людей, что в любой момент готовы начать борьбу всего хорошего против всего плохого: ему не было дела до того, сколько преступлений они уже совершили, а сколько — еще совершат. Нападение являлось просто удобным поводом — и возможностью обзавестись верными исполнителями для кое-каких не совсем законных дел в будущем. Куда более незаконных, чем просто поиск информации. И уровень безопасности в таком случае должен быть соответствующий с самого начала. Идеальный вариант — непреложный обет, однако для него необходим свидетель, а возвращать палочку одному из пленников — дурная затея, как ни посмотри. Впрочем, кровная клятва тоже достаточно надежна. Выжжет к чертям их мозги, если что. К тому же, даже коль что-то пойдет не так, есть и второй слой защиты: никто из этих двоих не знал ни его настоящего имени, ни лица, затертого заклинанием.

— Возможно, вас ввел в заблуждение слишком вежливый тон нашей беседы, — равнодушно заметил Блэк, — и есть смысл перевести ее в иной формат.

Да, пожалуй, стоит добавить огонька. Будет весело…

Повинуясь его воле, веревки пришли в движение, жестко врезаясь в плоть и сжимая в собственных объятьях в тела несчастных, будто змеи, жаждущие умертвить таким образом добычу перед трапезой.

— В случае категорического отказа я мог бы просто сдать вас обоих аврорам. На чью сторону встанет правосудие? Достойного молодого человека из хорошей семьи, или двух отбросов со дна общества, грешков за которыми больше, чем блох на бродячей собаке? Однако, как по мне, это слишком банальное развитие событий.

Блэк склонил голову на бок, с интересом наблюдая, как синеет лицо Лохматого от недостатка кислорода. Такой забавный оттенок... Он вытащил из кармана одну из трофейных палочек: простую, темного дерева, почти без украшений.

— Как вам иной сценарий? Двое придурков, набравшись в пабе, не сошлись во мнении по некому вопросу и решили выяснить отношения в банальной драке…

Депульсо.

Веснушка, отброшенный заклинанием, пропахал спиной землю, оставив после себя широкую просеку среди короткой мокрой травы. Антарес ювелирно придержал его заклинанием, остановив движение лишь в тот момент, когда тело замерло на краю так опасно близко расположенного обрыва, почти готовое улететь вниз. Он аккуратно ослабил давление, лишь настолько, чтобы каждая из жертв смогла вдохнуть хоть немного воздуха — ровно, чтобы не помереть раньше времени.

— В процессе схватки один из ублюдков убедил второго полетать без метлы, и тот выбрал местом своего приземления железнодорожные пути на дне оврага. Но перед этим, сопротивляясь, заставил собственного товарища пораскинуть мозгами и обнажить богатый внутренний мир при помощи режущих чар. Драматично, не правда ли?

Блэк подошел к надрывно закашлявшемуся Лохматому, и, достав еще одну чужую палочку, упер ее под подбородок собеседника, вынуждая того приподнять голову. Паника, кислый запах пота, истовая жажда жить, столь же отчаянная, сколь и бессмысленная... Это бодрит. Он мягко, почти с трепетной нежностью провел оружием вдоль беззащитной шеи.

Каждый человек — маленький мир. Уникальный. Хрупкий. И так легко его разбить. Вот она — истинная власть: держать целую вселенную на кончике палочки и знать, что одно слово, одно движение... и не станет ничего. Ни мыслей, ни боли, ни страха. Пустота.

Сдавленный хрип Джеффа вернул его к реальности.

— Ты хочешь что-то сказать? Не слышу?.. — впрочем, разве еще имеет значение ответ?

Диффиндо.

Длинный разрез прочертил красную линию от нижнего края челюсти до виска. Левое ухо, попавшее под заклинание, отделилось от тела, повиснув на тонком лоскуте кожи. Лохматый всхлипнул еще громче и отчаянней, забившись в путах.

Ох, этот хлюпающий звук разорванной плоти… Запах меди и страха. Ну что же ты со мной делаешь, Джефф? Ты прямо умоляешь продолжить, да?

Антарес почувствовал, как в груди томительно сжало сердце. Воздух вдруг стал невероятно вкусным: аромат влажной холодной ночи, смешиваясь с тяжелым духом ужаса и крови, кружил голову, заставляя дремлющую внутри силу всколыхнуться в нетерпении. Поддавшись внезапной жажде, веревка вновь дернулась, затягиваясь на шее еще плотнее.

Да, да, ну же, зачем останавливаться, просто дави их. Такие мягонькие, как две спелых помидорки. Тебе же хочется побыть наконец самим собой, а? Нельзя выцедить из братца всю кровь до последней капли, нельзя превращать мозги Лестранжа в яйцо всмятку, нельзя ломать Онай по-настоящему, нельзя оторвать Прюэтту голову на месте, все время причины, все время планы, все время нельзя-нельзя-нельзя! Этих — можно! А ты просто найдешь других…

Избавиться от следов удушения не так уж сложно, когда ты совершенно случайно знаком с парочкой чар для работы с мертвой плотью. А дальше все обставить проще простого…

Облизнув внезапно пересохшие губы, Антарес резко выдохнул и тряхнул головой. Пальцы, сжимающие палочку, почти свело судорогой. Усилием воли он заставил собственное распаленное сознание замереть в холодных тисках окклюменции. Нужно успокоиться.

Ты — чертова глыба льда, дрейфующая в океане невозмутимости, Блэк. Безразличная. Бесстрастная. Ты знаешь, что разум превыше всего. Он и только он должен стоять над твоими чувствами и желаниями, и ни в коем случае не наоборот.

Грудь сдавило на вдохе, невыносимо томительно-приятное чувство прокатилось по пищеводу, от языка к желудку.

Перестань. Глупость. Чистейшая глупость. Удовольствие мимолетно, а польза пешек конкретна. Ты не зверь в клетке, чтобы метаться между "хочу" и "нельзя". Ты тот, кто сам строит клетки и решает, когда выпускать зверя. Сейчас — не время.

Антарес жестко прикусил губу. Боль. Боль всегда отрезвляла. Смывала лишнее, ярким пятном затмевала чувства, заставляла…

Прекрати. Убийство этих двоих — слишком дешевый способ снимать напряжение. В таком нет ни пользы, настоящей красоты, ни достоинства. Банально и грубо.

Только спустя несколько секунд, показавшихся вечностью, грызущая нутро страсть неохотно схлынула, задавленная холодным расчетом.

Он наконец ослабил путы и бросил взгляд на почти ничего не соображающих пленников. Рыжий Энди так и лежал на краю обрыва, хватая ртом воздух и боясь пошевелиться, чтобы не скатиться вниз, в пропасть.

Весельчак Джефф пребывал без сознания — ему досталось сильнее. Блэк привел его в чувство заклинанием. Отступил на шаг. Пальцы все еще дрожали, но голос его звучал ровно, почти беспечно:

— Итак, я достаточно ясно донес свою позицию? Готовы ли вы к сотрудничеству, или мне стоит продолжить приводить неоспоримые аргументы?

— Ты... ты ебаный урод... Думаешь... мы... — выдавил Энди. Голос сорвался от ярости и удушья.

Антарес многозначительно усмехнулся, скрестив руки на груди:

— Может быть, мне отрезать твоему дружку что-нибудь еще? Что-нибудь действительно важное?

Веснушка попытался приподняться, но веревки вновь впились в шею, заставляя захрипеть. Глаза его дико бегали — от Антареса к пропасти, к окровавленному Джеффу. Взгляд выцепил оторванное ухо, валяющееся в грязи.

— Гребаный сопляк!.. — просипел он. Страха и злости в возгласе все еще было поровну. — Хоч… хочешь запугать?! Прирезать?! А яиц-то хватит? У тя ж… молоко еще… молоко на губах не обсохло! Думаешь, выучил кучу зак.. к-линаний, и теперь никто не указ, мамаша с папашей отмажут? Тупи… ц-ца! В твоем уродском… лощеном мирке все просто, да?! Здесь не так!

Ты почти на пределе, а все еще пытаешься болтать? Неплохо.

Антарес вскинул бровь и машинально постучал палочкой по ладони:

— О, такова твоя точка зрения? Интересно. Давай, просвети меня. Почему же мне не стоит продолжать?

Он немного ослабил давление. Настолько, чтобы его оппонент в этой спонтанной дискуссии и дальше был способен выдавать связные мысли. Вывел в воздухе простую формулу исцеления.

Хватит с тебя пока.

Энди сипло втянул в себя воздух. Отдышался.

— Ты можешь продолжить, сука, — проговорил он заплетающимся языком. — Можешь, бля. Если духу хватит. А потом?! Думаешь, никто не узнает? Чушь! Думаешь, аврорские шлюхи — самое страшное, что может случиться?! Нееет! Когда твоя богатенькая родня заставит их закрыть глаза, ты вздохнешь с облегчением. Снова заживешь, как раньше. И однажды выйдешь в Сладкое королевство за сахарными перьями и не вернешься. Потому что твой труп найдут с этими, бля, перьями в жопе!

Лохматый истерично забился в петле, захлебываясь кровью, натекшей в рот. Глаза вылезли из орбит, слюна пузырилась на губах. Он отлично понял, к чему клонит его подельник. И перспективы его не радовали.

— Любопытное умозаключение. Продолжай. Почему ты так уверен?

— Потому что у нас все друг друга знают, — злорадно выплюнул Энди, закашлявшись. Переведя дух, он продолжил:

— Потому что от наличия хороших друзей часто зависит выживание, а еще потому, что если кого-то на деле порешили — такова жизнь, а коль зазнавшийся богатенький сопляк решил поиграть, а потом авроров подмазать — это как красная тряпка. У нас не любят таких, как ты. И всю вашу братию! Это будет делом чести. Не моим и не Джеффа — уже. Остальных.

А ты умнее, чем кажешься, да? Неплохо, совсем неплохо. Даже в такой ситуации ты ищешь выход. Твои слова и правда были бы эффективны… если бы ты не ошибся при оценке противника.

— Знаешь, ты прав, — Антарес усмехнулся, — проблема всех, кто решается выйти за рамки и плюнуть на правила, в том, что они забывают: любое действие имеет последствия. И чем сильнее отрицание, тем они катастрофичнее и тяжелее. К несчастью для вас — меня не пугает то, что будет дальше. Что бы я ни делал, я всегда готов к тому, к чему это приведет.

Антарес, сощурившись, внимательно вгляделся в искаженное злобой, болью и страхом лицо. В нем все еще не было настоящего осознания. Отрезанное ухо? Ужасно. Но Веснушка, очевидно, вращается в таких кругах, где подобное — проза жизни.

— Хорошо, — спокойно проговорил Блэк, — твоя позиция ясна. Давай-ка теперь я детальней проясню свою.

Он опустился на корточки, мягко положив руку на судорожно вздымающуюся грудь Энди. Сердце страстно сокращалось под кончиками пальцев, разгоняя кровь. Чужая жизнь пульсировала там, так рядом, всего в паре дюймов под ладонью. Чешуйчатое тело скользнуло по запястью.

Каков твой вкус, Веснушка? Насколько ты… интересен? Стоит ли продегустировать?

Без разницы. Он нам нужен.

Разница есть.

Хотя бы попробуем. Пряно-сладкие нотки своеволия пробиваются сквозь вонь тухлой посредственности. Чуешь, а?

Нарисованная змеиная голова зашевелилась, высунув на секунду раздвоенный язычок.

Ты готов, дорогой Энди? В конце концов от тебя останется скулящий кусок пудинга. Но ты же и так знаешь, к чему все идет?

Антарес медленно вывел в воздухе формулу первого заклятия.

Это естественно — когда ты скажешь: «я разрежу тебя на кусочки», а тебе ответят: «Попробуй. Я готов к смерти и мне не страшно», ты растеряешься. Что делать с человеком, который говорит, что ему плевать на твою решимость?

О, отступиться, выказывая неуверенность — худшее, что ты можешь сделать. Причиняй не просто боль. Найди уязвимые точки — и бей. Бей без всякой жалости. Предельно эффективная тактика. Энтони не даст соврать.

Чужой ужас разрезал разум на части, запульсировал в черепе, агония вывернула сознание, застучала в унисон с сердцем.

Еще раз. Легиллименция. Заклятия. Повторить. И еще. И снова. Раз за разом.

И все же… и все же ты чувствуешь фальшь, Блэк? Недостаточно. Не так. Не то. Натсай Онай звучала бы чище. Даже Орион и то…

Антарес зажмурился и выдохнул, с трудом заставляя себя опустить палочку. Сколько времени прошло? Десять минут? Пол часа? Час? Он не знал. Вопль Джеффа ввинтился в уши.

— Энди! Э-Энди, бля! Соглашайся! Он... он ж отрежет всё! Слышишь?! ВСЁ!

Лохматый дернул головой в сторону Антареса, будто умоляя. Голос звучал криком загнанного зверя.

Иногда просто наблюдать еще страшнее, да?

Энди судорожно дышал, каждый вздох — как последний. Будто он и правда не верил, что сможет сделать следующий.

Блэк уставился на него, не моргая. Заложил руки за спину.

Три минуты. Три минуты потребовалось Энди, чтобы вспомнить, что он умеет разговаривать. Голос его стал каким-то плоским, опустошенным:

— Выбор без выбора... Мать твою... Без выбора, блин...

Он замолк, просто уставившись в небо. Тело обмякло в веревках. Не сопротивление -капитуляция.

Лохматый сорвался на визг, увидев молчание напарника:

— Согласны! Мы согласны, слышишь, сука?! КЛЯТВА! ЛЮБУЮ КЛЯТВУ! ОТПУСТИ! ОТПУСТИ ТОЛЬКО!

Он забился так сильно, что веревки снова врезались в шею, вызывая новый приступ удушья. Его крик перешел в булькающий хрип.

Антарес, холодно наблюдая за метаниями, проговорил:

— Разумный выбор. Так жаль, что потребовались... наглядные аргументы.

Он еще раз оглядел свои новые инструменты: три уха для сбора слухов и четыре руки для грязной работенки. Легко махнул палочкой, ослабляя веревки ровно настолько, чтобы оба страдальца наконец могли вволю дышать и говорить, но не освобождая их.

— Итак, клятва. На крови. Гарантирующая лояльность, молчание и безусловное исполнение моих просьб. Повторяйте за мной слово в слово. Или... продолжим экскурсию по краю?

Блэк скользнул взглядом к отрезанному уху Джеффа, потом к пропасти под Энди. Угроза зависла в воздухе плотнее тумана.

И надо будет что-то делать с паршивой защитой их разума.

Энди просипел что-то утвердительное, с трудом кивнув. Антарес счел это за согласие.