Боги тоже влюбляются (гет)

Райан?! Что... что с тобой?

Голос Мэнди — тонкий, человеческий, полный испуга, дрожал в тишине, которая грозила сейчас расколоться под натиском Тени. Это был не вопрос, это был крик разума Мэнди, не способного вместить увиденное. Я, Локи, стоял перед ней. Мой облик трещал, как зеркало, в которое врезалась пуля. Она видела во мне черты Райана: ту же форму скул, знакомый овал лица, но всё остальное было ей незнакомо, пугающе. Мой силуэт вытянулся, а волосы пульсировали рыжим огнём. Изумрудный свет, исходящий от меня, не согревал, он был холоден, как металл. Но она всё ещё не видела главную опасность.

— Беги, Мэнди! Сейчас же! — Мой голос был резким, как удар хлыста, без следа ласки или мягкости, которую она знала. Я должен был вырвать её из оцепенения.

— Домой! В квартиру! Ты там будешь в безопасности!

Мои глаза были прикованы к пространству над ней. Тень, до сих пор невидимая для человеческих глаз, вилась и пульсировала, выбирая момент для атаки. Моя защита, которая удерживала Мэнди от восприятия Тени, держалась на волоске, но стоило ей прикоснуться к ней — и реальность для Мэнди исчезла бы.

Мэнди сделала шаг назад, прижимая пакет к груди, как щит.

— Я... не понимаю. Что происходит? Я не уйду! — В её глазах плескался ужас, но за ним я увидел проблеск того упрямого, любящего света, который всегда сводил меня с ума. Она не могла оставить меня, Райана, даже если я превратился в нечто, неподдающееся никакому логическому определению.

Я хотел крикнуть, приказать ей уйти, заставить, но не успел. Моя магия уже не выдерживала. Треск. Звук был похож на разрыв плотной, промасленной ткани. Тень издала беззвучный, но вибрирующий вопль торжества. Она прорвалась через мой последний барьер. Всё изменилось. Арка между домами, витрина магазинчика, асфальт под ногами — всё это исчезло. Реальность свернулась, как лист бумаги, и была отброшена.

Мы оказались в нигде: в сером, безликом пространстве, прошитом сияющими, ледяными нитями, похожими на трещины в льду. Это была ментальная, магическая арена — пространство, очищенное от Мидгардских законов, созданное эгрегором Эланов для охоты Тени. Мэнди упала на колени, закрывая голову руками.

— Боже! — Её голос прерывался от ужаса. Теперь она видела. Тень парила над ней. Для меня, Локи, это была концентрация злобы, но для Мэнди это был абсолютный ужас: вихрь черной, вязкой смолы, которая поглощала даже свет моего изумрудного сияния. Она не просто выглядела жутко; она пахла смертью и забвением.

Я бросился вперёд, оттолкнув Мэнди в сторону, чтобы она была вне досягаемости, и подставил себя под удар.

— Убирайся! — Я буквально вытолкнул Тень из пространства, окружающего Мэнди, и в следующее мгновение на меня обрушилась стена мощной, слепой силы. Это не был удар — это был толчок самой реальности, волна концентрированной энергии, удар, который для обычного человека был бы равносилен столкновению с многотонным грузовиком на полной скорости. Воздух вышел из лёгких со свистящим, жалким звуком, мышцы напряглись до предела, мир взорвался болью и белым шумом. На короткий миг я ощутил, как каждая клетка моего тела протестующе заныла под этой чудовищной тяжестью, но я устоял на ногах.

Я призвал свою изначальную силу. Холод Гиннунгагап, морозный гнев, который когда-то сформировал миры, хлынул из меня. Мой облик завершился: кожа стала бледной, почти синей, а линии йотуна стали резкими, угловатыми, словно выточенными изо льда. Я не произносил заклинания. Я был заклинанием. Ледяные, огромные шипы, острые, как иглы, вырвались из земли, мгновенно замораживая воздух. Они вонзились в Тень.Шипение. Тьма отпрянула на секунду, но лед не удержал её. Энергия Тени была слишком грязной, слишком горячей в своей негативности. Она просто испарила лёд вокруг себя, но отступила на несколько шагов.

Тень, словно сгусток абсолютного Ничто, снова собралась, ее аморфная форма на мгновение стала острее, концентрируя мрак. Она нанесла ответный удар пульсирующая волна чистого отчаяния и забвения, направленная прямо в моё сознание. Боль была невыносимой, хуже любого физического увечья. Я почувствовал, как мой разум, обычно стойкий и изворотливый, пытается сломаться, расколоться под натиском ментального яда. Старые, забытые страхи и обиды, которые я прятал за маской цинизма и гордыни, хлынули наружу, как гной из вскрытой раны: тяжёлый, осуждающий взгляд Одина; насмешливая сила Тора; одиночество в Мидгарде; вечное бремя моей роли Лжеца... и самое страшное — вина и боль от потери Сигюн. Образ её последних минут вспыхнул с обжигающей ясностью. Её глаза — полные беспредельной, чистой любви и последнего, прощающего взгляда, когда она сделала свою жертву. Этот образ был не просто воспоминанием; он был раскалённым клеймом на моей душе. И тут же, в самую глубину моего существа, вонзился укол ледяной иглы — голос. Не чужой, а мой собственный, искажённый и полный ненависти:

"Ничтожество! Ты слышишь? НИЧТОЖЕСТВО! Ты — шут, жалкий, кривляющийся лжец. Ты ничего, ничего не смог сделать, чтобы помочь ей! Она умерла, чтобы ты жил. И ты использовал её смерть как ещё один повод для самосожаления! И что теперь? Этой смертной тоже не поможешь! Ты проваливаешь всё, что хоть немного для тебя важно. Твоя судьба — смотреть, как они умирают из-за твоей никчёмности!"

—Нет...— Я застонал, с хрипом отшатнулся. С моих губ брызнула кровь, обжигая ледяную кожу, оставляя темный след на одежде. Тень пробила мою защиту, не только магическую, но и ментальную, и нанесла мне настоящую рану, которая сейчас горела адским пламенем.

Я рухнул на одно колено, сжимая грудь, в тщетной попытке удержать ускользающую жизненную энергию. Моя сила Ледяных Йотунов иссякла, сведена к холодному пеплу. Мой разум был вязким, магия отзывалась лишь слабым покалыванием. Я видел, как Тень, ощущая полную победу, торжествующе поплыла ко мне, ее силуэт искажался от предвкушения.

— Райан! Беги!

Этот крик Мэнди пронзил пелену боли и отчаяния. Она поднялась с земли, ее шаги были неуверенными, но решительными. Она видела меня, рухнувшего, раненого, видела нависшую над нами Тень. И, несмотря на ужас в ее глазах, она бежала ко мне.

Чёрт. Чёрт, она бежит ко мне! Она не должна была этого делать. Моя слабость сейчас делала её идеальной мишенью.

— Назад, Мэнди! — Мой голос, хриплый и сорванный, был полон животного страха за нее.

Но Мэнди не слушала. Она была уже слишком близко. В следующий миг Тень, видя долгожданную жертву, резко метнулась в ее сторону. Мэнди подбежала ко мне, почти коснулась моего плеча и в этот момент получила удар от Тени по касательной. Это был не прицельный, но все же сокрушительный удар волной чистого негатива.

Я успел резко выбросить вперед руку, перехватывая основную силу атаки, забирая то, что должно было уничтожить Мэнди. Она была отброшена волной в сторону, как сломанная кукла, и, ударившись о ледяную землю, мгновенно потеряла сознание.

В этот момент её чистый, неэгоистичный страх за меня, её любовь, которую я так тщательно оберегал, и которая всегда была моей слабостью, превратилась в мою абсолютную силу, заглушая мучения от разрывающего сердце чувства вины. Мэнди видела Тень, чудовище, и не бросила меня. Она видела мою трансформацию, непонятную и пугающую, но я оставался для неё всё тем же Райаном. И я, по её пониманию, нуждался в её помощи.

Я почувствовал, как что-то древнее, яростное и запретное пробудилось внутри. Лед и Огонь были наследием моих родителей. Красное, бурлящее, хаотичное пламя вырвалось из меня, сжигая остатки йотунского холода. Мой облик изменился в третий раз: я стал выше, тоньше, и моё тело стало излучать жар. Мои глаза горели золотым, яростным светом. Это был огонь, который сжигает миры, чистый гнев. Я нанёс удар, который должен был разорвать Тень на куски, сжечь её до уровня атомов. Раздался яростный рык Тени, она была задета. Пламя безжалостно жгло её. Она отпрянула в агонии, но её мощь, питаемая эгрегором, была грубой и неистовой. Она собрала последние силы для последнего, решающего удара, направленного не на меня, а на источник моей силы — на Мэнди. Я видел это. Я понимал, что не успею перехватить. Я был измотан. Тень взревела, и этот звук стал физическим ударом. Она не стала тратить остатки сил на меня, но отбросила меня прочь как досадное препятствие. Удар был направлен не силой, а самой сутью — чистым, первобытным отторжением.

Я полетел, врезавшись в что-то твёрдое и неподвижное. В человеческой реальности это, скорее всего, была кирпичная арка, ведущая к нашему двору или, возможно, массивная стена одного из магазинов.Но на тонком плане, в той метафизической изнанке, которую мы создали битвой, это было нечто другое — стена самой пустоты, край реальности, сгусток небытия.

Воздух выбило из лёгких. Я буквально задыхался, пытаясь вдохнуть не кислород, а чистую магию, чтобы восстановиться. Каждое ребро горело тупой болью, и даже мой облик Пламени померк, став лишь тлеющими углями. Тень, казалось, специально закрепила меня там, пригвоздила меня к этому краю существования, чтобы я не мог вмешаться.

Я увидел, как она нависла над Мэнди, готовая поглотить её. Я попытался пошевелиться, но меня сковывала не физическая сила, а абсолютное отсутствие воли в этом "месте пустоты".

— НЕТ! — Мой крик был полон отчаяния не из-за боли, а из-за всепоглощающего страха за жизнь Мэнди. Я стиснул зубы, боль пронзала каждое нервное окончание, иссушающий поединок забрал почти всю мою магическую мощь, а мерзкое, холодное присутствие Тени вытягивало последние остатки силы. Я видел, как Тьма окутывает Мэнди, как тонкие, скользкие щупальца уже тянутся к её горлу. Времени не было.

—Нет... — прошипел я одними губами, чувствуя, как сердцебиение учащается, и на секунду закрыл глаза, погружаясь в агонию последних резервов. Сейчас я не искал силы обмана или иллюзии, я искал чистую, разрушительную ярость. Из глубин моей души, из самого ядра божественной сущности, я стал вытягивать последние искры пламени, сквозь мои дрожащие ладони начали пробиваться языки зелёного и золотого огня. Сначала слабые, они быстро разгорались, превращаясь в неистовое, шипящее пламя. Вены на руках вздулись от напряжения, тело кричало от перегрузки, пламя обернулось вокруг моих предплечий, сливаясь в единый, сфокусированный снаряд.

С яростным криком, походившим больше на рычание, я выбросил обе руки вперёд, и огненный удар с рёвом вырвался из моих ладоней — шар слепящего, раскалённого добела пламени, несущий в себе всю боль, всю ненависть и всю мою отчаянную решимость. Он ударил не в тело, а в сущность Тени, в сгусток мрака, который уже почти сомкнулся над Мэнди.

Раздался звук, похожий на шипение воды, попавшей на раскалённый металл, смешанный с пронзительным, нечеловеческим визгом. Пламя мгновенно отвоевало пространство вокруг Мэнди, заставляя Тень отшатнуться. Тьма не могла выдержать чистого пламени.

Сгусток мрака замер на секунду, его расплывчатые контуры стали более чёткими от ярости. Тень, получившая этот отвлекающий и болезненный удар, раздражённо отвернулась от своей лёгкой добычи. Её мертвенное, пугающее лицо медленно повернулось ко мне.

И в этот самый критический момент, произошло нечто. Раскол. Не просто треск, а разрыв всего, что нас окружало. Пространство, которое создала Тень, разорвалось с оглушительным звуком. ГРОМ. Оглушительный, неистовый, чистый Гром, который не мог принадлежать Мидгарду. Ослепительная, синяя, электрическая вспышка. Я почувствовал прилив энергии и озона.Мьёльнир — молот, сделанный из мерцания звёзд, — ворвался в нашу метафизическую реальность и со всей яростью обрушился на Тень, которая, несмотря на свою призрачную природу, не могла игнорировать чистую, неудержимую силу удара.

Изумрудно-сапфировое свечение Мьёльнира, сконцентрированное в одном чудовищном импульсе, не убило её — она была нематериальной субстанцией, обречённой на вечное блуждание, — но пронзило насквозь, оставив разрыв в её эфирной структуре, который невозможно было быстро залатать.

Тень взвизгнула — не просто звук, а настоящий, физический вопль боли, который, казалось, заморозил сам воздух вокруг. Её силуэт замерцал, исказился, словно стекло под невыносимым давлением, и затем была разорвана на клочья, как облако дыма, которое внезапно подхватил и унёс яростный ураган, оставив после себя лишь слабый, едкий запах озона и пепла. Она отступила, исчезла в пространстве, неспособная выдержать такой прямой урон.

В этот момент, когда последний призрак Тени растаял, над полем боя возник Тор. Его плащ цвета запекшейся крови развевался за спиной, словно знамя битвы, которое отказывается опускаться. Глаза горели чистой, обжигающей яростью. Он увидел сцену, и его поза, полная готовности к бою, мгновенно сменилась глубочайшим изумлением, смешанным если не со страхом, то уж точно с явным непониманием. В поле его зрения попали энергетические остатки Тени, теперь рассеянные и беспомощные. Но больше всего его поразило другое: он видел меня, Локи — его брата, стоящего прямо, но испепеленного, моё огненное обличье было истерзано и измождено, а сам я, казалось, находился на самой границе между бытием и небытием, держась лишь силой воли.

А затем Тор увидел Мэнди. Она лежала в трёх метрах от эпицентра, совершенно безмолвная, неподвижная, её тело казалось хрупкой фарфоровой куклой, выброшенной штормом на сушу, светлые, почти белые локоны разметались, наполовину закрывая её лицо.

—Что ты натворил на этот раз, брат? — Тор повернулся ко мне, его голос был низким, вибрирующим, как раскат грома, проходящий сквозь кости, и в этой мощи звучали тревога и беспокойство вместо привычного раздражения.