Римус Люпин. Право на надежду (джен)

Барти лежал и думал о том, что торопиться не следует. Упущенные годы не вернешь. Сначала бы понять, что произошло за это время... Напольные часы в мертвой тишине били по нервам размеренным стуком. Отсчитывали секунды, минуты… Хотелось их заткнуть. А еще лучше — схватить поток времени, сжать в кулаке, отмотать назад… как жаль, что это невозможно.

Он помнил Азкабан. Взрывы ярости сменялись гнетущей усталостью. А потом — отчаянный поцелуй матери, ее судорожные объятья... Если она и поверила, что горячо любимый сын имел отношение к делу Лонгботтомов, наверняка нашла тысячу причин для его оправдания. Вообще-то Барти хотел, чтобы мама верила в его невиновность. Тот глоток Оборотного ощущался прикосновением к чему-то родному, знакомому с детства… и все же он без колебаний принял ее жертву. «Это шанс все исправить», — надеялся Барти, проклиная тот час, когда примкнул к Лестрейнджам в издевательствах над Фрэнком и Алисой.

Нет, ему ничуть не было жаль цепных псов Дамблдора. Просто стоило подумать о себе. Прекратить пытки, когда стало ясно, что высокопоставленные авторы не знают, куда подевался Лорд Волдеморт.

Но они вчетвером уже не могли остановиться. Пророчество, Гарри Поттер, исчезновение Темного Лорда в Годриковой Впадине… Лонгботтомы должны были все рассказать!

В глазах Алисы, силой брошенной на колени, разум вытеснялся ужасом и запредельной болью. Фрэнк пытался ползти к жене, но взвинченный до предела Барти остервенело пнул его в лицо носком ботинка.

Они знают! Пусть говорят! Или страдают… сильнее… еще сильнее. Пыточное заклинание с его палочки вновь полетело во Фрэнка.

Рядом вопила Беллатриса Лестрейндж, и Барти казалось, что она сорвет сейчас голос, как Алиса, которая уже не могла кричать.

— Где он?! Говори, сука, где твой Дамблдор его спрятал!

Авроры этого не знали. Просто не знали. Пожиратели смерти получили не ответы, а пустоту, от которой Барти самому захотелось орать. Фрэнка сломали вслед за Алисой. В озверелом отчаянии Крауч-младший и Лестрейнджи вливали в Лонгботтомов Круциатус за Круциатусом, превращая сильных людей в безвольные оболочки с угасшим разумом.

Что было дальше, Барти плохо помнил. Ощущение грандиозного провала пришло уже на суде. Все кончено. Он не нашел Лорда… своего истинного отца. И сейчас его запрут в Азкабан.

Ему тогда было девятнадцать. Белокурый, в трогательных веснушках, Барти казался невинным ребенком, не способным замучить до потери рассудка двух стойких взрослых авроров. Барти не играл, отчаянно рыдая в суде. Он не успел! Сам все испортил! Ему нужно на свободу, нужно! Мама должна помочь… Мама…

Но она оказалась бессильна, потому отец не верил ему. Ни одному слову. Что ж, Крауч-старший был прав. Тогда, выйдя из Азкабана в облике матери, Барти даже не успел толком подумать, что будет делать дальше. Империус настиг его дома, сразу же, без предупреждения.

— Я не успел... — прошептал он сейчас, покусывая палец, чтобы вновь и вновь убедится, что и правда живет, чувствует... — Глупый мальчишка... Нужно все сделать по-другому.

Лорд Волдеморт не умер. Никогда он в это не поверит. Но теперь пусть его следы ищет отец.

Когда кабинет Крауча-старшего опустел, Винки, как ей было велено, позвала Барти.

— Принеси мне все газеты, какие найдутся в доме, — дал ей новое распоряжение молодой хозяин.

Ночь была длинной. Крауч-младший перевернул все что можно, разыскивая бумаги с любой полезной информацией. Но ничего, касающегося Темного лорда, отец дома не хранил. Зато отыскались газеты более чем десятилетней давности.

Пожелтевшие, ломкие страницы... Кричащие заголовки.

«Сириус Блэк никогда не служил Тому-Кого-Нельзя-Называть: роковая ошибка Бартиуса Крауча».

«Питер Петтигрю: «герой» и предатель».

«Глава древнейшего рода оправдан! Крауч признает подлог?»

Ах вот оно что! Сириус, позор дома Блэков, вышел на свободу и утопил его отца. Тот был смещен с поста главы департамента магического правопорядка. Возможно, что некогда неистового Барти, метившего в министры, сейчас и вовсе терпят исключительно за старые заслуги.

Еще подробности? Римус Люпин, несостоявшаяся жертва развенчанного героя, свидетельствовал против Петтигрю на суде. Это тот самый полукровка, которого покрывал Дамблдор? Старый интриган препятствовал министерским разглашать, что сын одного из них — оборотень. Даже в газетах об этом ни слова. Какая мерзость! И Блэк… он должен был гнить в Азкабане все эти годы… Папаша уже не способен поддерживать Империус — очень хорошо… но то, что карьеру волшебника из рода Краучей разрушили предатель крови и опасное животное…

Они заплатят за это. Очевидно, не скоро. Ничего страшного, сейчас есть чем заняться.

Сейчас отец и сын поменяются местами, и в этом доме будет новый кукловод. Старший Крауч проснется, приведет себя в порядок и пойдет на работу в Министерство. Там он не спеша, день за днем, станет просматривать все архивы, до которых дотянется. Особенно — секретные отчеты Департамента международного магического сотрудничества. Наверняка там есть зацепки. Их могут даже игнорировать как «бред суеверных маглов». Пусть отец поднимет всю информацию о самых странных, непостижимых происшествиях за последние годы. А думать будет он, Бартиус-младший. Должно же найтись хоть что-то! И тогда он придет к Лорду Волдеморту. И докажет: названный сын оставался ему верен до конца.

— Хозяин, — тихонько позвала Винки. — Он… он проснулся! Идет в ванную.

— Очень хорошо.

Барти закутался в плащ-невидимку и подошел к двери ванной комнаты. Вскоре из нее вышел отец, угрюмый, с опухшим лицом. Сын напряженно ждал. И когда Крауч-старший повернулся к нему спиной, чуть выставил из-под плаща волшебную палочку матери и жадным шепотом произнес:

— Империус…