Божественный Молот | Divine Hammer (джен)

Процессия покинула Великий Храм на рассвете, сразу после утренней молитвы. На каждой площади, у каждого рынка к ней присоединялись новые люди. Они шли следом, распевая хвалы Светоносцу. Впереди тянулась вереница послушников в серых рясах с накинутыми капюшонами и белыми свечами в руках. За ними шагали старшие жрецы, раскачивая кадила, из которых струился красноватый дым благовоний, и будущие жрицы, бросавшие в воздух лепестки роз. Следом широкоплечие слуги несли синие имперские знамёна с соколом и треугольником, а также огромный платиновый треугольник на древке из железного дерева. Под лучами восходящего солнца он отливал багрянцем.

Дальше шли жрецы: не только Почтенные Сыны и Дочери Паладайна, но и служители Кири-Джолита, Мишакаль, Маджере, Бранчалы и Хаббакука — всех светлых богов, кроме Солинари. У бога серебряной луны не было жрецов, а почитавших его магов объявили Форипон. Церковь отвергла их так же, как Алые и Чёрные Одежды.

В процессии участвовали и рыцари. Хотя немалая часть Божественного Молота ушла с лордом Катаном на юг, в Лосаркум, столько же воинов оставалось в Твердыне. Лишь несколько самых старых рыцарей остались нести караул. Остальные шли вместе со жрецами: блестели рогатые шлемы, позвякивали мечи и булавы. В руках воины держали взведённые арбалеты.

Несмотря на присутствие рыцарей и ликование народа, Кварат тревожился. Взглянув на колесницы, он заметил такое же беспокойство в глазах верховных жрецов и на суровом лице седого сэра Олина, командовавшего рыцарями в отсутствие Дважды Рождённого.

У шествия было две цели, но большинство знало лишь об одной: торжественно осудить Орден Высшего Волшебства. Здесь, как и в Палантасе, Дальтиготе и Лосаркуме, где собирались войска лордов Яруса, Серла и Катана, жрецы должны были объявить магам приговор и потребовать сдачи. Только глупцы могли ожидать, что чародеи вообще ответят. Всё шло к Кутубо — священной войне между магами и последователями Светоносца.

Но тревожило Кварата не это. Почти никто не знал о второй цели обряда. Осуждение служило лишь прикрытием: Светоносец намеревался прорваться сквозь оливковую рощу, окружавшую Башню.

Нахмурившись, Кварат взглянул на Бельдинаса. Для большинства Король-Жрец оставался прежним: величественным, безмятежным и могущественным, почти неразличимым в сиянии. Но посланник знал его дольше многих и замечал то, чего не видели другие. Уверенность, прежде защищавшая Бельдинаса словно броня, дала трещину. Сквозь неё проступали сомнения и страх.

На губах Кварата появилась улыбка. Этого случая он ждал двадцать лет — немалый срок даже для долгоживущего эльфа. Терпеливо ждал возможности укрепить свою власть в империи. Теперь Бельдинас был напуган, а остальные близкие советники либо погибли, либо оказались далеко. Нужный час настал.

Радостные крики стихли, когда жрецы, рыцари и горожане вышли на площадь вокруг Башни Высшего Волшебства. Шпиль с алыми башенками стоял безмолвно. Вокруг не плясали колдовские огни, из окон не доносились ни гром, ни вопли. И всё же Кварат чувствовал силу — и внутри Башни, и в роще, где шелестели и поскрипывали деревья с чёрными плодами. Процессия постепенно остановилась. Люди расступались, освобождая дорогу предводителям.

— Ваше Святейшество, — прошептал Кварат, склонившись к Королю-Жрецу. — Вы уверены, что это сработает?

Бельдинас спокойно посмотрел на него синими глазами, затем снова перевёл взгляд на Башню.

— Мы должны попытаться. От этого зависит всё. Усо долит.

Сдержав желание покачать головой, Кварат оглядел толпу. Тревога, которую прежде он замечал лишь у приближённых Короля-Жреца, теперь охватила и остальных. Люди чертили треугольник и шептали защитные молитвы. На Башню смотрели так, словно из неё вот-вот вырвутся все демоны Бездны. Некоторые пятились и исчезали в городских улицах. Но большинство оставалось на месте, пусть и дрожа от страха.

Король-Жрец сошёл с колесницы. Толпа затихла, наблюдая, как правитель направляется к роще. Сэр Олин и его рыцари окружили Бельдинаса, держа арбалеты наготове. За ними последовали Кварат и верховные жрецы.

Светоносец остановился и обеими руками поднял кубок из прозрачного хрусталя. На его гранях играли рубиновые отблески Мицерам.

Он глубоко вдохнул. Мелодичный голос разнёсся над площадью:

— Фе Паладас кадо, бид Истарас апало. Я призываю вас: покоритесь могуществу бога и просите прощения за неповиновение. Если продолжите скрываться, на вас обрушится его гнев. Сдаётесь ли вы?

Ответом был лишь шелест оливковых ветвей. Бельдинас долго ждал, потом повторил призыв. Снова не получил ответа и произнёс те же слова в третий раз.

Башня молчала. Её башенки блестели, словно кровь, а утренние тени над городом становились всё короче.

— Что ж, — провозгласил Светоносец и швырнул кубок на землю.

Хрусталь разбился о каменные плиты, осколки брызнули во все стороны.

— Кутубо началась. Вы бросили нам вызов, и отныне мы воюем. Пусть никто из почитающих бога не даст вам ни приюта, ни помощи. Пусть верные Паладайну исполнят его суд над вашими отравленными тьмой душами. Сифат.

— Сифат, — отозвалась толпа.

Судя по разочарованным вздохам, некоторые ожидали, что божественный гнев обрушится на магов немедленно. Однако Башня оставалась безмолвной. Не знай Кварат правды, он решил бы, что чародеи уже покинули её. Но они наблюдали — если не глазами, то с помощью магии. Он затаил дыхание, зная, что последует дальше.

Что ж, пусть посмотрят.

Бельдинас ещё некоторое время стоял неподвижно. Затем его глаза сверкнули, и он резко вскинул руки в сторону рощи. Окружавшее его сияние стало почти нестерпимым, а потом устремилось через площадь к деревьям. Кварат ахнул, ощутив, как священное пламя обрушилось на щиты магов, словно дыхание дракона.

Люди вокруг Короля-Жреца с криками отпрянули. Бельдинас вскрикнул, выгнулся, ноги оторвались от земли…

И вдруг священное сияние разлетелось серебряными искрами. Крик сменился возгласом изумления, и Светоносец опустился на землю. Кварат бросился к нему, не давая упасть. Вокруг раздавались проклятия и стоны отчаяния. Обессиленный Бельдинас тяжело дышал, почти повиснув на руках эльфа.

Поддерживая его, Кварат посмотрел на Башню.

Невредимые оливковые деревья тихо шелестели на ветру.

* * *

— Будь они прокляты, — произнёс Бельдинас. — Пусть Паладайн обратит их всех в пепел.

Кварат молча шёл по входному залу Храма, мимо статуй и фресок, хрустальных фонтанов и деревьев с золотыми ягодами. Он почти не замечал окружающей красоты. Всё его внимание было приковано к Светоносцу.

Кварат знал, как вести себя в такие минуты: он возвысился ещё при недолгом правлении Курноса. Гнев Узурпатора был подобен сухому лесу — хватало малейшей искры, чтобы вспыхнул пожар. Бельдинас был другим. Он редко сердился и чаще держал гнев в себе. Когда замолкал и весь напрягался, как сейчас, посланник предпочитал тоже молчать.

Но Первый Сын Левик этого ещё не понимал. Он совсем недавно прибыл из великого собора Одакеры, где прежде был верховным жрецом, и ещё не успел освоиться при дворе. Когда вслед за государем верховные жрецы прошли через огромные платиновые двери в Зал Аудиенций, Левик негромко кашлянул.

— Должен же быть способ, Ваше Святейшество.

— Должен? — переспросил Бельдинас через плечо.

От его голоса зазвенел хрустальный купол.

— Это всего лишь деревья. Как могут они устоять перед славой бога?

Король-Жрец только что ступил на синюю мозаику, волнами расходившуюся перед золотым троном. Теперь он остановился, обернулся и обжёг Первого Сына взглядом. Кварат отступил ещё на шаг, стараясь не попасться государю на глаза. Сияние вокруг Светоносца полыхнуло, словно молния в грозовой туче.

— Это не просто деревья. Наложенные на них чары древни. За ними стоит сила лун. Ты не чувствовал, как они сопротивляются. Похоже, проще сровнять с землёй весь город, чем разрушить одно это заклинание.

— Но, Ваше Святейшество…

— Довольно!

Кварат вздрогнул. Бельдинас не повышал голоса уже много лет. Левик отшатнулся, остальные жрецы поспешно отвели глаза. Король-Жрец замер, чуть дрожа, затем покачал головой и прижал ладонь ко лбу. Когда он заговорил снова, голос звучал тихо и устало:

— Ступайте. Мне нужно ещё помолиться и подумать. Завтра мы продолжим.

Верховные жрецы разошлись, большинство — с облегчением. Кварат направился в боковой зал, где были приготовлены еда и вино. Ему очень хотелось выпить разбавленного красного.

Но на полпути его окликнул Король-Жрец:

— Только не ты, посланник. Останься со мной.

Кварат втайне ликовал: из всех советников Светоносец выбрал именно его. Несколько придворных бросили завистливые взгляды, что порадовало его ещё больше. Он повернул обратно к возвышению.

И успел вовремя. Едва последние жрецы покинули зал, Бельдинас пошатнулся. Кварат подхватил его, когда ноги подкосились, и помог сесть на нижнюю ступень.

— Ваше Величество, — сказал он, опускаясь рядом на корточки, — вам плохо?

Бельдинас с трудом кивнул, тяжело дыша.

— Башня отняла больше сил, чем я думал. Только и всего.

Эльф понимающе кивнул. Под глазами Светоносца залегли тени усталости. Сегодня сила бога ярко пылала в нём, но, угасая, словно оставляла после себя невидимую рану. Бельдинас опустил голову и упёрся лбом в кулак.

— Правильно ли я поступаю, Кварат?

Эльф молча посмотрел на него, затем положил ладонь ему на руку.

— Они бросают вам вызов, Ваше Святейшество. Пытались убить вас, как когда-то Курнос. И убили многих других.

— Но разве новые убийства что-то исправят?

Бельдинас поднял потемневшие глаза.

— Выступая против вас, они выступают против бога, — ответил Кварат. — А что может быть большим злом, чем противиться воле Паладайна? Если вы хотите, чтобы вечный свет воцарился в мире, нужно раз и навсегда покончить с властью этих чародеев.

Бельдинас встретил его взгляд и медленно кивнул.

— Хорошо, посланник. Благодарю за мудрый совет. А теперь, — продолжил он, поднимаясь, — я хотел бы отдохнуть в более удобном месте. Вернёмся в мои покои. Там нас никто не потревожит.

Довольно улыбаясь, Кварат последовал за Королём-Жрецом. Под хрустальным куполом эхом отдавались их шаги.

* * *

Затрещали шестерёнки, и механические соколы подняли головы, когда Бельдинас и Кварат вышли на балкон, служивший птицам насестом. Все трое сидели в ряд на перилах, сверкая медью и латунью. Когда придёт время штурмовать Башни, два сокола полетят на запад, один — на юг. Они доставят приказы Короля-Жреца Ярусу, Серлу и Катану. А пока ждали, как и весь Стольный город.

Светоносец подошёл к одной из птиц и протянул руку. Сокол посмотрел на него бесстрастными глазами-самоцветами и прыгнул на запястье. Он был тяжёлым, но Бельдинас всё же улыбнулся, поднял руку и повернулся к Кварату.

— Хотел бы я обладать таким терпением, — сказал он с тихим смешком. — Если понадобится, эти птицы прождут и сто лет. Полагаю, вы тоже, Ваше Высокопреосвященство.

Эльф склонил голову.

— Для того, чей народ живёт веками, это нетрудно. Людям, думаю, куда тяжелее.

— Через сто лет от меня останется прах, — согласился Бельдинас. — Скорее всего, уже через пятьдесят. До тех пор нужно многое успеть, если я хочу изгнать тьму с Кринна.

— Вы уже многого добились, — заметил Кварат.

Король-Жрец пожал плечами.

— Всё это ничего не значит, если я не сумею справиться с чародеями. Рощи…

Сокол шевельнулся и прыгнул с руки, оборвав его на полуслове. Пронзительный свист, похожий на звук вырывающегося из чайника пара, заставил обоих вздрогнуть. Птица раскрыла клюв, и из него что-то упало.

Маленький мешочек из пурпурного бархата, перевязанный золотым шнуром.

Оба смотрели на него так, словно внутри мог оказаться скорпион. Бельдинас потянулся к мешочку, но Кварат опередил его. Поднял и положил на ладонь. Узел был хитрым, однако стоило потянуть за шнур — и он распустился. Мешочек раскрылся.

Кварат переглянулся с Королём-Жрецом, сглотнул и вытряхнул содержимое на ладонь. Выпало пять небольших предметов. Один — полоска тонкого пергамента, исписанная изящным почерком. Но брови эльфа поползли вверх при виде остальных четырёх.

— Паладо Калиб, — выдохнул Светоносец. — Это то, о чём я думаю?

Ошеломлённый Кварат молча кивнул. Семена. Оливковая косточка, жёлудь, сосновый орешек и кипарисовая шишка.

Бельдинас взял пергамент с его ладони. Быстро прочёл, замер и перечитал ещё раз. Глаза расширились.

— Что там? — спросил Кварат.

Не говоря ни слова, Король-Жрец вернул записку и забрал семена.

«Ваше Святейшее Величество!

Каждое из этих семян взято с одного из первых деревьев, выросших в рощах, которые теперь окружают Башни. Они древни и наделены великой силой. Посадите их, и они откроют вам путь к победе».

Кварат нахмурился и перевернул пергамент. Ни подписи, ни печати, ни знака отправителя. Подозрительно.

И всё же… он чувствовал силу семян. Ту же, что ощутил сегодня возле рощи.

— Посланник. Посмотри на меня.

Вздрогнув, Кварат оторвался от записки. Король-Жрец пристально смотрел ему в глаза. Страха на лице Бельдинаса стало ещё больше. У самого эльфа внутри всё сжалось от тревоги.

— Ваше Святейшество?

— Ещё никогда я так не нуждался в совете, друг мой, — сказал Бельдинас, протянув семена. — Что мне с ними делать?

Кварат облизнул губы.

— Не знаю. Если всё написанное — правда, это именно тот дар, которого мы ждали. Но… не слишком ли вовремя он появился? Мы даже не знаем, кто его прислал.

— Я думаю о том же, — согласился Король-Жрец. — Но если эти семена принесут нам победу, не глупо ли отказываться от неё?

— И это верно, Ваше Святейшество.

Кварат хотел добавить что-то ещё, но осёкся и покачал головой.

— Простите. Я не знаю, как будет правильно.

Бельдинас закусил губу. Глаза потемнели от разочарования. Но спустя мгновение он положил ладонь Кварату на руку.

— Спасибо за честность, друг мой. Другой сказал бы то, что, по его мнению, я хочу услышать, лишь бы заслужить благосклонность.

Он выпрямился, сжав семена в кулаке.

— Тогда поищу ответ в другом месте. Мне нужно помолиться и узнать волю бога.

* * *

В личную молельню Короля-Жреца не входил никто, кроме него самого. Даже слуги, которым были открыты все остальные комнаты. Это была тесная келья, едва вмещавшая одного человека. В отличие от прочих покоев, полных золота, атласа, драгоценных камней и редких пород дерева, здесь царила строгая простота. Стены, пол и потолок — голый белый мрамор с серебристыми прожилками. Сквозь узкое высокое окно падал лунный луч, освещая лишь платиновый треугольник Паладайна на стене — единственное украшение молельни.

Бельдинас вошёл, и дверь закрылась за ним с тихим щелчком. Мицерам он уже снял и держал в руках; священное сияние ослабло до едва заметного мерцания. Положив корону на пол рядом с мешочком таинственных семян, он поднял глаза на знак Паладайна, начертил треугольник и сел посреди кельи, скрестив ноги.

Некоторое время он молчал, глядя на сложенные на коленях руки. Когда снова посмотрел на треугольник, по щекам уже текли слёзы.

— Боже мой, — прошептал он, — всю жизнь я знал, что должен делать. Когда леди Илиста нашла меня, я знал, что нужно идти с ней. Когда пришёл в Истар — знал, что должен стать Королём-Жрецом. С тех пор каждый мой шаг казался верным. Я не сомневался. Но теперь…

Он умолк, прижав ладонь ко лбу. Попытался продолжить, но голос оборвался. Прошло немало времени, прежде чем он снова заговорил — едва слышно, сдавленным от боли шёпотом:

— Паладайн, я не слышу твоего голоса. Мне страшно. Я один, а вокруг враги. В моих руках возможность уничтожить их… И всё же я ничего не делаю, потому что не чувствую тебя рядом.

Он с трудом перевёл дыхание.

— Прошу, бог богов, отец света… Умоляю. Укажи мне верный путь. Помоги уничтожить это зло!

Слова отозвались эхом в тесной молельне и стихли. Ответа не было.

Сглотнув, Король-Жрец закрыл глаза. С лица постепенно исчезли тревога и отчаяние. Он сидел неподвижно, сложив пальцы священным треугольником, и прислушивался.

Ждал ответа.

Так прошли часы. Бельдинас не шевелился, лишь губы едва заметно двигались, моля Паладайна о помощи. Солинари зашёл, и келья погрузилась во тьму.

Только с наступлением дня, когда солнце согрело лицо, Бельдинас пришёл в себя. Открыл глаза. На лице начало проступать разочарование — и вдруг он замер. Король-Жрец побледнел, глядя на пол перед собой.

Солнечный луч упал на семена.

Светоносец смотрел на них, не в силах пошевелиться от изумления. А затем вдруг рассмеялся.

Паладайн не заговорил с ним. Но всё-таки указал путь.