Свой выбор - 3 (джен)

— Тебя не хватятся, малец? — уточнил Сметвик, придерживая для Гарри дверь в коридор.

Поттер неопределенно пожал плечами. Директору вряд ли было до него дело — старик практически дневал и ночевал на пороге Блэк-хауса. Уильям Уизли составлял ему компанию от силы пару часов в день, а остальное время Дамблдор ковырял защиту дома собственными силами. И надо сказать, без какого-либо результата. Кричер, присматривавший за потугами директора, жаловался на постоянный треск и звон в доме. А еще на то, что прихожая начала напоминать филиал скотобойни — даже защитные чары пропускали внутрь стойкий аромат крови. Оставалось лишь догадываться, чью директор притаскивает день ото дня и как это сочетается с моралью, которую Дамблдор транслирует в каждой своей речи.

МакГонагалл, не дававшая Гарри спокойно жить в прошлом учебном году, находя даже мелкий повод для придирок, будто забыла о существовании одного из подопечных Флитвика. А на зимних каникулах и вовсе, кажется, забыла, что в школе есть студенты: вооружившись пером, пергаментом и советом ворчащего Филча, заместитель директора обходила школу от подземелий и до чердаков самых высоких башен, записывая недочеты.

Остальные взрослые в замке были заняты собственными делами. Даже Снейп, зная об отлучках, носа не казал из своих комнат. Собственный декан Гарри, когда оказался едва ли не единственным учителем за обеденным столом для немногочисленных обитателей школы, упомянул какие-то исследования, которыми был занят зельевар.

— Ты под зельем или что-то иное? — спросил целитель, открывая дверь в палату в самом конце коридора.

— Артефакт, — отозвался Поттер, тут же потеряв всякий интерес к разговору.

В маленькой серой комнатушке, свет в которую проникал через единственное окошко с каким-то мутноватым, в ржавых потеках стеклом, на узенькой кроватке лежала женщина. Ее лицо искажала гримаса страдания, тело под тонким казенным одеялом перекрутилось, пальцы до белых костяшек впились в пододеяльник.

— Кто она? — спросил Поттер, подходя ближе и присматриваясь к показаниям лечебных контуров.

— Никто не знает, — вздохнул Сметвик. — Ее обнаружили на магической улочке Лидса где-то два с половиной года назад. Выглядела она тогда еще хуже, разбудила местных криками, корчилась и брыкалась, но ни разу так и не пришла в себя.

Гарри кивнул, вынул из кармана и нацепил на нос очки. Их он снял ради конспирации перед визитом в Мунго, уж очень приметная была вещица. Кто-то что-то мог запомнить, пусть Поттер и изменил свою внешность до неузнаваемости.

— Опознать невозможно, — продолжал целитель. — С ней что-то случилось, аура будто вывернута и перекручена. И в лицо ее никто не узнал, когда колдофото напечатали в «Пророке».

Поттер с сочувствием рассматривал волшебницу. Она была довольно молодой, но страдания настолько изменили ее облик, что лицо казалось отражением в треснутом зеркале. И короткие, торчащие ежиком светлые волосы не прибавляли ей внешнего здоровья.

— Она будто из концлагеря, — выдохнул Поттер едва слышно, хмуро касаясь бусин лечебного артефакта на запястьях женщины. То, что он видел в результате, ему совершенно не нравилось.

— Ты не думай, малец, мы не изверги, — не обиделся, но решил объяснить Сметвик. — Именно такой ее и нашли. На зельях она немного успокоилась. Прогнозы были неплохие. Питательные зелья, уход. Мы искренне рассчитывали на пробуждение через несколько дней. Волосы отрасли немного… Но потом ей стало хуже. Агония вернулась, зелья практически не помогали. Нам приходилось держать на палате заглушающий щит, чтобы оградить других пациентов. Твой артефакт смог оградить ее от ощущения боли. Так что она, будь в сознании, сказала бы тебе спасибо, малец. Но на этом и все. Никаких больше подвижек.

Гарри кивнул, продолжая раскрывать и просматривать настройки бусин. А потом и вовсе вынул несколько спиц из кармашков жилетки и принялся подкручивать и переписывать рунические цепочки.

— Осторожнее! — предупредил Сметвик.

— Я ослабляю вливание сырой энергии, — пояснил Гарри, не отвлекаясь от дела. Его руки действовали спокойно и уверенно, он не подозревал, что в этот миг стоящий рядом маг едва дышит, наблюдая за его работой. — Ей сложно… Она не может впитать и усвоить столько магии. Ядро сильно покорежено, оно не в силах работать нормально. Подпитку нужно давать совсем небольшими порциями. И… попробуйте отменить питающие зелья. Маггловская капельница подойдет больше. Если это возможно в наших условиях.

Сметвик кивнул. Он и сам порой применял придумки простецов, считая их не менее полезными, а то и поудобней обычных магических методов. А местные зельевары без труда наловчились воссоздавать подходящие составы с корректировкой на потребности волшебников.

— Мой артефакт был рассчитан на уровень истощения и внутренние повреждения леди Блэк, — покачав головой, сказал Поттер. — Но тут и этого много. Нужно все переделать.

Еще какое-то время юноша крутил и перенастраивал артефакт. Многоопытный целитель терялся в догадках, на что ориентируется Поттер, но к концу пациентка внезапно тихо вздохнула и чуть расслабилась.

— Смотрите, сэр, — позвал Гарри, указывая на некоторые бусины в браслетах. — Я сейчас отмечу цветом, чтобы сразу было заметно… В общем, максимально упростил, чтобы не нужно было меня звать в ближайшее время. Бусины в артефакте зафиксированы и сами по себе не прокручиваются. При повороте будете слышать щелчки. Каждый щелчок от себя и к себе — увеличение или уменьшение напора. Ошибиться не страшно, я настроил совсем небольшой шаг. В показателях лечебного контура будет заметно, а пациентка ощутит разницу лишь через несколько минут. Будет время правильно откорректировать.

— Ага, — наклонившись и опробовав улучшение, покивал Сметвик.

— Но пока не трогайте. Вот если через… дня три, думаю, или четыре она сможет полностью расслабиться, перестанет сжиматься, тогда начнете по делению за раз увеличивать подачу.

Целитель ухмыльнулся и дружелюбно, но бережно похлопал Гарри по плечу:

— Ну, спасибо, малец.

Парень последний раз задумчиво взглянул на безымянную женщину и спросил:

— А выяснили, что с ней случилось?

— Похоже на нападение, — вздохнул Гиппократ, растеряв весь задор. — Ее ударили каким-то темным заклинанием. Но это не точно. Мы до сих пор не знаем, лишь предполагаем, что это было проклятие. Но если это и проклятие, то какое-то очень редкое или же совершенно новое.

Гарри кивнул и направился к двери, но, уже взявшись за ручку, замер и осторожно спросил:

— А можно?..

— Что? — обернулся целитель, задержавшийся на минуту у постели пациентки.

— Алиса и Фрэнк Лонгботтом, — сглотнув, произнес Поттер. — Их… можно увидеть?

Сметвик нахмурился, пристально рассматривая юношу, и спросил:

— Зачем?

— Миссис Лонгботтом моя крестная, — ответил Гарри уклончиво.

Целитель вздохнул.

— Можно. Но я тебе так скажу, малец… это не то зрелище, которое стоит видеть.

Гарри упрямо посмотрел на мага, и тот, покачав головой, велел:

— Подожди меня в коридоре пару минут. Отведу.

— Спасибо, — прошептал юноша и вышел.

В коридоре Гарри опустился на стул и задумчиво уставился на покрытую зеленоватой краской стену. Обстановка Мунго и так казалась безрадостной, но здесь, подальше от суеты, царила пугающая и давящая на уши тишина, от которой в душе что-то тихо болезненно сжималось.

— Почему здесь так… замогильно? — спросил он эту пустоту, но его вопрос услышал Сметвик.

— Так просто кажется, — отмахнулся он. — Больница построена на месте силы, мы используем источник, чтобы помогать пациентам. Это не школа, где и сами дети генерируют достаточно магии, создавая своеобразный обмен и баланс. У нас идет постоянная откачка в пользу больных. Этот перекос и создает легкое ощущение тревоги, грусти и печали. Но заметить это могут только посетители, больные не чувствуют, а целители… мы привыкаем.

Гарри передернул плечами и поднялся.

— Ну пойдем, — оглядев парня с ног до головы, сказал Сметвик и повел юношу к Лонгботтомам. — Учти. Они сильно пострадали одиннадцать лет назад.

— Мне… мне кое-что говорил Невилл, — выдавил Поттер тихо, снимая очки и возвращая их в карман.

На самом деле большую часть сведений Гарри почерпнул из отчетов сыщика, но посчитал неправильным рассказывать об этом целителю.

У супругов была одна на двоих палата. Побольше и посветлее, чем у безымянной жертвы проклятия, но все равно какая-то серая, почти бесцветная. Лишь несколько конфет и фантиков от них, которыми шуршала похожая на тень тоненькая хрупкая молодая женщина, добавляли красок в обстановку.

Алиса Лонгботом походила на свои студенческие снимки, разве что волосы не были пострижены коротким задорным ежиком, а неровными сероватыми прядями окутывали узкие плечи под белой рубашкой и полосатым халатом. Заметив посетителей, она встрепенулась и с какой-то детской наивностью взглянула на целителя и Гарри. Вгляделась, а после снова замерла, уставившись в одну точку и теребя фантики. Ее муж неподвижно лежал на кровати и не пошевелился при звуке открывшейся двери.

Гарри вздохнул и сделал несколько шагов в палату. Он ничего не спрашивал, лишь внимательно вглядывался в женщину, которая при других обстоятельствах могла растить его и воспитывать.

— Как поживаешь, Алиса? — мягко и тихо, не сюсюкая, но и без своего обычного жизнерадостного напора спросил Сметвик.

Женщина не отреагировала, даже не сбилась с какого-то своего ритма, с которым она проводила пальцами по пустым оберткам.

— Они почти ни на что не реагируют, — очень тихо сказал целитель Гарри. — Узнают только родных. Но тем нельзя быть рядом слишком долго.

— Почему? — нахмурился Поттер.

— Если бабушка приводит к ним сына, то уже через четверть часа Алиса начинает нервничать, раскачивается, мычит и едва ли не в припадке бьется.

Гарри похолодел, представив, как именно целители выявили эти перемены в поведении своей пациентки. Ему был жаль Невилла, который и сейчас был слишком мал, чтобы видеть своих родителей такими: пустыми и серыми.

— Сэр! — раздалось от двери. — Сэр, вы здесь?

В палату сунулась невысокая симпатичная девушка в лимонной мантии.

— В чем дело, Мари? — спросил Сметвик.

— Там… — девушка запнулась, увидев незнакомого юношу, но тут же собралась, — доставили аврора.

— Пф! — выдохнул целитель. — Не могут они спокойно жить. Другие маги по домам сидят, доедают праздничные угощения. И только этих бестолковых в красных мундирах носит вечно по каким-нибудь трущобам. Ты сама не справишься?

— Нет, сэр!

— Так… ладно. Побудь тогда вот с этим молодым человеком, — велел Гиппократ, кивнув на Гарри. — Если я не вернусь до его ухода, то проводи.

Не дожидаясь ответа ассистентки, Сметвик быстрым шагом покинул палату. Гарри посмотрел ему вслед, вежливо кивнул молодой целительнице и на время полностью про нее забыл, сосредоточив все свое внимание на Алисе Лонгботтом.

Палату и саму больницу Поттер покинул через час, но отправился не в Хогвартс, как собирался, а домой.

— Кричер, — позвал он, переместившись в дом, — как дела в Блэк-хаусе.

— Ничего нового, молодой хозяин, — проскрипел старый эльф.

Приняв этот ответ, Гарри сразу направился в свою мастерскую, а там отстегнул от мантии артефакт личины и разыскал на полках небольшой ящик, куда еще прошлой зимой сложил все, что когда-то принес с собой, но не стал выбрасывать. Там, среди инструментов, кусочков проволоки и отдельных звеньев от цепочек он разыскал те две подвески, которые когда-то нашел в Литтл Уингинге. Они были очень простые: металлические цепочки, пластиковые и металлические бусинки и кристаллы. Но именно о них юноша вспомнил, глядя на родителей Невилла.

— Не уверен, но можно попробовать, — сказал он себе, выкладывая подвески на рабочий стол и придвигая к себе другую коробку, где были свалены всевозможные остатки от его собственных работ и работ других Поттеров. — Да, именно так. Не новое, — шептал он себе под нос, пинцетом извлекая бусинки, камешки, когда-то отброшенные из-за трещин и сколов, и звенья цепочек. — Новое для этого эксперимента не подойдет. Осколкам подойдут только осколки.