Феникс из опавших листьев (джен)

Странный выдался вечер. В ожидании назначенного времени Драко сидел как на иголках нарла, то и дело поглядывая на старинные часы с серебряными гирьками и стрелками в виде змей. Но змейки, как назло, практически застыли на месте.

За сорок минут до аудиенции зачем-то вызвал к себе в кабинет отец. Неужели не понимает, что сыну нужно настроиться перед самым важным событием в жизни? Ладно бы хоть пригласил ради чего-то толкового, так нет же! Драко просто стоял перед столом в тягостном молчании, прежде чем отец наконец удосужился поинтересоваться его самочувствием. И стоило ради этого отвлекать? Драко отделался парой вежливых фраз, и отец наконец отпустил его с миром, но настрой-то уже сбит. Хватит контролировать каждый шаг, он больше не ребёнок!

И мать туда же… Она проводила его до самых дверей, ещё и напоследок порывисто поцеловала в макушку. Никогда прежде она не позволяла себе подобной сентиментальности, а тут вдруг удумала — впервые за шестнадцать лет. Отличное время для телячьих нежностей, ничего не скажешь. Такими темпами Малфои скоро опустятся до уровня Уизли, честное слово.

Но стоило Драко переступить порог Охотничьего зала, как раздражение мгновенно улетучилось. Он бывал здесь множество раз — они с отцом и гостями часто сиживали здесь после удачной охоты на штырехвостов, — однако сегодня зал выглядел особенно торжественно. Свет факелов отражался в натёртом до зеркального блеска полу — эльфы расстарались на славу. Оружие на пунцовом бархате угрожающе сверкало, и даже чучела животных, казалось, подбадривающе скалились со стен: «Сегодня твой день, Драко!»

Вот только когда он приблизился к креслу с высокой спинкой, в котором восседал Тёмный Лорд, колени предательски подогнулись.

— Господин… — теперь Драко практически вправе его так именовать. — Я пришёл, чтобы…

Лорд изогнул безгубый рот в подобии улыбки:

— Мне хорошо известно, зачем ты здесь. Но вот понимаешь ли ты, какой чести сейчас удостоишься?

Драко сглотнул — во рту пересохло настолько, что ему лишь с трудом удалось прошептать:

— Да, мой Лорд…

— Протяни руку…

Драко поспешно расстегнул манжету, едва не уронив запонку, и выставил вперёд левое предплечье. Вот, сейчас… ещё мгновение…

Лорд поднял палочку, коснулся бледной кожи. Её словно обожгло пламенем. Мерлин, почему же это так больно?.. В голове сразу зашумело, а перед глазами поднялся алый туман — словно смотришь на мир сквозь бокал эльфийского вина. Такую боль Драко испытывал лишь однажды — на втором курсе, когда на уроке зельеварения какой-то идиот додумался кинуть хлопушку в котёл Гойла. Та, естественно, взорвалась, и кипящее варево плеснуло прямо в лицо. Но эта боль — ради великой цели. Нужно лишь немного потерпеть. Драко задышал часто-часто, стараясь сдержать подступающие слёзы.

Чтобы, упаси Мерлин, Господин этого не заметил, Драко опустил взгляд, сделав вид, что рассматривает предплечье. На теле, куда всего мгновение назад упирался кончик волшебной палочки Лорда, теперь багровым пятном расплывалась Тёмная Метка. Она же должна быть угольно-чёрной, разве нет? У отца так точно…

Когда Драко поднял голову, Тёмный Лорд с интересом разглядывал его. Щёлочки-ноздри едва заметно раздувались, а алые глаза с узкими зрачками мерцали в свете факелов, словно раскалённые угли.

— Добро пожаловать в мои ряды, мой новый слуга. Я надеюсь, ты не повторишь ошибок отца…

Драко показалось, что в шипящем голосе Господина прозвучала насмешка, но он тут же отогнал от себя эту глупую мысль. Быть такого не может! Лорд ведь признал его достойным, раз наделил Знаком Тьмы… Но всё же… Неужели не будет никакого обряда посвящения? Торжественных клятв на верность? Хоть чего-нибудь, что подтвердило бы его новый статус?

— Итак, твоё первое задание…

Ну вот, а он переживал! Господин сразу перешёл к делу. Видимо, прекрасно понимает, что на Драко действительно можно положиться.

— Да, мой Лорд! Что угодно!

Даже пульсирующая боль в руке теперь казалась ерундой.

— Мне нужно, чтобы в этом году ты провёл в Хогвартс отряд Пожирателей.

Драко оцепенел. Должно быть, это шутка… Школа охраняется не хуже Гринготтса, аппарация невозможна, а камины, по слухам, директор собирается заблокировать все до единого, кроме преподавательских. Такое задание выполнить попросту нереально…

— Я…

Но Лорд не дал вставить ни слова:

— Второе же моё поручение — убийство Дамблдора.

— Мне нужно убить профессора Дамблдора?

— Естественно. Смерть его брата мне без надобности.

Нет, Драко это точно не под силу… Сам Лорд, поговаривают, схлестнулся в Министерстве с директором и не смог его одолеть, чего же тогда ждать от недавнего пятикурсника? Ему ведь только в июне шестнадцать исполнилось…

— Выполнить обе задачи ты должен не позднее конца учебного года. Ну а теперь… ты свободен…

У Драко мелькнула мысль, что свободным ему больше никогда не быть, но он тут же прикрыл её щитом окклюменции. Мерлин, храни тётю Беллу.

Напоследок поклонившись, он на непослушных ногах вышел из зала и сполз прямо на пол, привалившись спиной к холодной стене напротив портрета Брутуса Малфоя. Предок оторвался от журнала, который увлечённо рассматривал до этого, и вперился в Драко подозрительным взглядом:

— Эй, потомок, у тебя всё хорошо? Или простецы замучили? Может, отца позвать?

Драко качнул головой и выдавил:

— Благодарю, не стоит беспокойства. Я сейчас ухожу…

Вызвав одного из эльфов, Драко приказал перенести себя прямиком в кабинет отца — петлять по длинным коридорам и лестницам сил попросту не осталось. Отец мгновенно вскочил из кресла, словно всё это время ждал его прихода.

— Что Лорд тебе приказал?

— Дамблдора… убить. И Пожирателей в Хогвартс провести… Я же один не справлюсь… — Драко и сам не заметил, как по щекам поползли слёзы, а плечи затряслись от всхлипов.

Отец судорожно вздохнул, но взял себя в руки и ответил спокойно:

— Ты не один, Драко. Я тебе помогу, и вместе мы обязательно что-то придумаем.

Столько поддержки Драко от него за всю жизнь не слышал. Ледяной зажим, сковавший грудь в Охотничьем зале, наконец немного отпустил, и Драко тихонько добавил:

— Ещё и рука… болит невыносимо. И Метка красная… Почему она красная? У тебя ведь чёрная…

— Потому что свежая, — отец осторожно коснулся его плеча. — Надо же, я и забыл, что точно так же было, когда Лорд принимал меня в свои ряды. Ведь сколько лет прошло… Да и в ночь его возрождения Метки у всех нас сначала покраснели… Ничего, через пару дней потемнеет, как положено, и жечь будет не всё время, а только когда вызов. А пока я напишу Северусу, у него точно найдётся нужная мазь.

От этих простых слов на душе окончательно полегчало. Он справится с обоими заданиями, и все увидят, на что он на самом деле способен. Скорее бы только сова принесла мазь от декана…

* * *

— Браво, Гарри! — одобрительно сказал Дамблдор, стоило им отойти от коттеджа Слагхорна. Летние сумерки уже начали сгущаться, окрашивая Бадли-Бэббертон в мягкие синеватые тона. Из окон паба на площади, мимо которого они проходили до этого, доносились весёлый гул, звяканье бокалов и смех — к десяти часам вечера у местной публики веселье только набирало обороты.

— Признаться, ты меня поразил, я не ожидал от тебя такой прыти, — продолжал директор, не обращая на шум ни малейшего внимания. От его похвалы Гарри даже немного смутился.

— Чего уж там… Мне же это и самому важно, чтобы стать аврором.

— И, тем не менее, сегодня ты проявил недюжинный талант к убеждению. Не зря всё же шляпа в своё время предлагала тебе пойти на Слизерин.

Нет, одно дело похвала, но такой разговор Гарри был совсем не по душе. Он тут же вспыхнул, напрочь позабыв, что они находятся посреди маггловской улицы:

— Что вы, сэр! Я вообще туда не подхожу! Тем более, вы сами говорили, что дело не в факультете, а в личном выборе. А дипломатия — это совсем не моё, да и таланта никакого нет, я просто большие усилия приложил.

Гарри и сам не понял, почему слова Дамблдора его настолько задели, но ему обязательно нужно было доказать, что директор ошибся.

— И кроме парселтанга, больше нет никаких предпосылок, чтобы меня на Слизерин отправить!..

Шедшая навстречу влюблённая парочка испуганно отшатнулась от них. Парень крепче перехватил девушку за талию, и оба наградили Гарри осуждающими взглядами. Со стороны это, должно быть, выглядело так, будто невоспитанный подросток ни с того ни с сего взялся отчитывать почтенного пожилого джентльмена. Заметив их реакцию, Гарри поспешно перешёл на яростный шёпот.

— Но парселтанг — это даже не часть меня, а последствия заклинания от Волдеморта!..

Правда, доказывать свою непричастность к змеям, злобно шипя на всю улицу, было довольно глупо — в другой ситуации Гарри бы это даже позабавило, но сейчас его съедала обида. Однако спорить директор, по всей видимости, был не намерен, лишь улыбнулся и лукаво сверкнул глазами из-за очков-половинок.

— Конечно, Гарри, ты совершенно прав. Не переживай, я не собираюсь снова проводить распределение на шестом курсе. Просто к слову пришлось.

Гарри стало слегка совестно, что он начал высказывать это Дамблдору, но тот и не думал обижаться, лишь задумчиво продолжил:

— А вот что меня всерьёз волнует, так это ещё одно последствие того проклятия.

— Вы имеете в виду мои видения?

— Совершенно верно. Для нас — и я сейчас подразумеваю не только нас с тобой, но и весь Орден Феникса — критически важно, чтобы они прекратились.

— Я же сказал, что пробую очистить сознание…

— Как видишь, твоих попыток недостаточно. Тебе стоит как следует овладеть окклюменцией. А раз уж так удачно совпало, что Северус — частый посетитель в вашем доме, я бы мог снова…

Гарри вспомнил о песочных часах и упрямо замотал головой:

— Сэр, не стоит его ни о чём просить, правда. Тем более, что у нас с ним уже один раз с этими занятиями ничего не вышло… Вот если бы вы сами могли…

— Я и так собирался начать с тобой индивидуальные уроки с сентября. Нет, они никак не связаны с окклюменцией, — тут же предвосхитил он вопрос. — Но поверь мне, это не менее, а может, и более важно, чем всё остальное. Но у меня есть книги по окклюменции, которые могли бы тебе помочь…

— Ага, например, «Руководство по продвинутой окклюменции», — мрачно подумал Гарри. — Как там Снейп о нём сказал? Бред полосатой мантикоры?

Раздражение накатило с новой силой.

* * *

Ещё собирая вещи перед отправкой в Тупик Прядильщика, Питер понимал, что грядут тяжёлые времена, но тогда он и представить не мог, насколько. Темнота и мрачность дома удручали — Нюнчик даже свечи в люстре поменять не удосужился, приходилось довольствоваться тусклым огнём камина и присвечивать себе Люмосом. Комнаты были такими тесными, что даже дышалось с трудом. Хотя, казалось бы, после жизни в Норе, где на каждый квадратный фут одновременно приходилось по меньшей мере два Уизли, пора бы и привыкнуть.

Но больше всего злило отношение Нюниуса. Конечно, тот Питера не проклинал, просто смотрел как на раздавленного таракана и ядовито ухмылялся. Лучше бы уж применил боевое заклинание, на него хоть ответить можно… Хотя какой из Питера боец… Радовало лишь, что терпеть этот взгляд приходилось не весь день: из дома Снейп обычно уходил довольно рано, ещё и восьми, как правило, не было, а возвращался лишь поздним вечером. Видимо, до сих пор пытается выполнить задание Лорда — ищет Поттера. А ведь Хозяин запросто мог поручить это Питеру! В образе крысы, с крысиным нюхом и чутьём, он бы справился намного лучше. Так нет же, приходится страдать рядом с этим уродом.

Ещё одним страхом до переезда было то, что Нюнчик его отравит. Но чтобы отравить, нужно яд куда-то подмешать, а кормить Питера здесь никто не собирался. Откровенно говоря, Нюниус и сам не шиковал: приносил по вечерам порцию рыбы с картошкой, съедал половину, а на остальное накладывал чары стазиса и на следующий день доедал на завтрак. При этом Питеру он так ни разу и не предложил ни кусочка. Может, там, где он пропадает, ему кто-то и накрывает шикарный обед, а вот Хвостику всегда приходится выкручиваться самому. До этого в доме хоть чай был — вкусный, кстати, а теперь и того нет. Видимо, и тут Нюниус пожадничал.

Эх, а вот в поместье у Малфоев эльфы по первому щелчку приносили что захочешь — хоть запечённую оленину под брусничным соусом, хоть филе фазана с трюфелями. Да и в Норе для Коросты всегда находились вкусные объедки. Крысиной порции вполне хватало, чтобы оставаться сытым — если, конечно, не возвращаться в человеческий облик. Впрочем, Хвост в те времена к этому и не стремился…

Так что придётся Питеру снова совершить вылазку за провизией. Лорд, правда, приказал: «Из дома ни ногой», да и Беллатрикс велела следить за Снейпом в оба, но что ж теперь, бедному Хвостику от голода умереть?

Озираясь, Питер выглянул за дверь. Проще было бы воспользоваться летучим порохом, но Нюниус камин полностью заблокировал. Выскочив на улицу и сделав пару шагов, чтобы миновать антиаппарационный барьер, Питер тут же переместился в маггловскую лавку. Время, правда, было уже позднее, и все магазины, включая этот, недавно закрылись, но Хвосту это как раз играло на руку — маггловских фунтов у него отродясь не водилось.

Хотя снаружи ещё не совсем стемнело, здесь, из-за выключенного света и опущенных роллет, товары на тесно стоящих стеллажах было разглядеть непросто. Но чутьё — даже в человеческом обличье оно частично сохранялось, видимо, сказались двенадцать лет крысиной жизни, — привело Хвоста прямиком в мясной отдел.

Первым делом он схватил свиные пирожки — плотные, круглые, с сытным фаршем и мясным желе под хрустящей корочкой. У Питера даже слюнки потекли от предвкушения. Затем он засунул за пазуху большой блок чеддера, тоненько нарезанную ветчину и упаковку шотландских яиц⁽¹⁾ — всё это отлично подходило для того, чтобы съесть холодным прямо в комнате. Ну вот и всё, дело сделано, можно и уходить. На все «покупки» ушло не более десяти минут.

Питер уже собрался аппарировать назад в Тупик Прядильщика, как вдруг в голову пришла замечательная мысль: а ведь здесь, кроме продуктов, можно ещё кое-чем поживиться. Хвост зажёг тусклый огонёк на кончике палочки и двинулся между рядов в поисках хозяйственного отдела.

Среди лампочек и батареек обнаружилась сине-белая картонная коробка с парафиновыми свечами — именно то, что нужно. Питер сгрёб сразу четыре пачки, рассовав их по глубоким карманам мантии. Теперь хоть от темени в гостиной удастся избавиться! Эта сволочь, конечно, спасибо не скажет, но мучить собственные глаза Хвост больше не собирался.

Теперь точно всё. Раздался негромкий хлопок аппарации, и магазинчик снова погрузился в вечернюю тишину.

Прежде чем начать трапезничать, Хвост решил привести люстру в порядок. Достать свечные огарки оказалось совсем легко — сработало простенькое Акцио. А вот что делать с новыми свечами? Как их засунуть в гнёзда? Не Левиосой же поднимать, а потом отпускать в надежде, что те приземлятся куда нужно?

Эх, жаль, Питер никогда не обращал внимания на то, как колдовала Молли Уизли. Та бы с таким пустяковым делом справилась в два счёта. Можно, конечно, дождаться Снейпа, но тогда придётся снова есть в полумраке, да и морду его, по правде говоря, видеть совсем неохота. Значит, придётся вручную, как распоследний маггл…

Не разуваясь, Питер взобрался на колченогий стол — лишь бы этот хлам не развалился под его весом! — и потянулся вверх. Ну вот, как знал: одна из ножек жалобно хрустнула, и столешница накренилась. Теряя равновесие, Хвост мёртвой хваткой вцепился в рожок люстры. Вот только дряхлый шнур не выдержал такой нагрузки и лопнул, сверху посыпалась штукатурка. Питер почувствовал, что летит вниз, а ему на голову вот-вот обрушатся двадцать фунтов металла.

Животный инстинкт сработал быстрее мыслей. Ещё в падении Хвост сжался, превращаясь в крысу, мягко приземлился на лапки и серым комочком юркнул под диван.

В ту же секунду раздался оглушительный грохот и металлический дребезг — люстра разнесла остатки стола в щепки. Питер зажмурился: можно лишь представить, что бы с ним было, не успей он сбежать. Его крысиное сердечко готово было вот-вот выскочить из груди.

Несколько минут ушло только на то, чтобы успокоиться и выровнять дыхание. Поужинал, называется. Лучше уж было есть пирожки в полумраке, чем глотать пыль под диваном. Тем более что и здесь тьма стояла практически непроглядная.

Ориентируясь лишь на нюх и чуткие усы, Питер начал потихоньку выбираться из убежища. Делом это оказалось совсем нелёгким: дно дивана почти касалось пола, и чтобы перемещаться, приходилось поджимать лапки и ползти на брюхе. И как только Питеру удалось так легко сюда втиснуться? От страха, не иначе.

Вдруг лапка наткнулась на что-то острое. Может, осколок флакона для зелий? Но пах он почему-то… Поттером. За три года Хвост хорошо успел изучить его запах. Странно всё это… Осторожно ощупав находку, Питер выяснил, что это вовсе не стекло, а маленький квадратный кусочек металла.

Зажав его в зубах, Хвост наконец-то выбрался на свободу и присмотрелся. Изображение казалось размытым — крысиное зрение плохо фокусируется на близких предметах, — и Хвост сперва даже не поверил собственным глазам. Но, вернувшись в человеческий облик и взглянув на предмет снова, он со свистом втянул воздух. Взвесь от падения люстры ещё не осела, и Питер тут же зашёлся в кашле, но это теперь было совершенно неважно.

Перед ним лежал серебристый министерский значок с надписью: «Гарри Поттер. Дисциплинарное слушание».

* * *

Когда Гарри вернулся на Рябиновую улицу, то застал Снейпа за крайне странным занятием. Тот с любопытством разглядывал «Молнию», стоявшую в углу. Хоть руками не полез — и на том спасибо. Увидев Гарри, профессор смутился и тут же отошёл, сделав вид, что метла его совершенно не интересует.

— Как всё прошло у Слагхорна?

— Нормально…

Гарри умышленно тянул паузу, чтобы позлить Снейпа.

— Он согласился? — спросила мама, оторвавшись от «Пророка». Раньше её, кажется, газеты не слишком волновали.

— Естественно, — Гарри даже порадовался, как небрежно это прозвучало. Как будто это не с него семь потов сошло, пока он притворялся перед Слагхорном.

Снейп сделал короткое движение сжатым кулаком — жест победителя, и мама улыбнулась:

— Значит, тебя теперь можно поздравить как нового преподавателя Защиты?

Гарри проворчал:

— Может, пока обойдёмся без поздравлений? Вы мне обещали показать, как камин разблокировать…

Он видел, как профессору хотелось выдать что-то нелицеприятное, но мама всё ещё сидела на диване, подперев рукой щёку, и Снейп лишь вздохнул.

— Для начала заклинание: Адитус Аперио. И вот такое движение палочкой, — он прочертил в воздухе линию сверху вниз, обвёл по кругу и снова опустил руку, сдвинув её чуть вправо. Дождался, пока Гарри в точности всё повторит, и только затем продолжил: — Потом нужно назвать имя того, для кого открываешь камин…

Следующие несколько минут Гарри был занят тем, что называл имя, ждал, пока в камине на мгновение вспыхнет изумрудный огонь, и тут же переходил к следующему:

— Адитус Аперио! Рональд Уизли. Адитус Аперио! Гермиона Грейнджер. Адитус Аперио! Сириус Блэк.

Когда он дошёл до профессора Люпина, Снейп скривился.

— Я вот только не понимаю, к чему лишние усилия. Чары Фиделиуса всё равно посторонних не пропустят, хоть открой камин для всей Британии.

— Никого «постороннего» я и не называл, это всё мои друзья. И я всё равно их когда-то приглашу к нам с мамой, — он прямо голосом выделил эти слова, — в гости.

— Если ты не забыл, я — Хранитель тайны этого дома. И скорее лукотрус разлюбит мокриц, чем я сообщу этот адрес Блэку!

— Сев, не нужно так…

Хотя мама говорила спокойно, по интонации Гарри понял, что последняя фраза ей совсем не понравилась. А у него и подавно не было желания выслушивать подобные препирательства. Он поднялся с ковра, на котором сидел, и пошёл на кухню. Пускай сами разбираются как хотят.

Но долго побыть в одиночестве не вышло — всего через несколько минут к нему присоединился Снейп. Молча заварил чай — Гарри заметил, что жестяная банка с заваркой снова полна до краёв, — разлил по трём чашкам. Вёл он себя так, словно это был его собственный дом. Гарри ведь чуть ли не открытым текстом сказал, что ему здесь не рады, — неужели непонятно?

— Мы с мамой в состоянии сами решать, когда нам пить чай и кого к себе приглашать, — процедил Гарри сквозь зубы, когда перед ним на стол приземлились чашка и баночка с мёдом.

— Я за вас беспокоюсь, — ровно ответил Снейп, усаживаясь напротив. Он обхватил длинными пальцами свою кружку — с маленьким домиком на опушке леса. Почему-то изо всей разномастной посуды профессор неизменно выбирал именно её.

— Именно поэтому вы нас всё время пасёте? Даже в магазин меня под конвоем водите.

— Если ты думаешь, что мне это доставляет хоть малейшее удовольствие, то глубоко заблуждаешься. Но в сложившейся ситуации…

— В прошлом году, помнится, ни вас, ни остальных членов Ордена эта «ситуация» не слишком волновала, — перебил Гарри. — Из нас с Дадли дементоры чуть душу не высосали, а всем…

— Дамблдор утверждал, что всё под контролем и патрулей на Тисовой улице достаточно. Кто ж знал, что в тот вечер на дежурстве окажется это ничтожество Флетчер? К тому же год назад Тёмный Лорд ещё не действовал так открыто.

— А сейчас, значит, действует?

— Ты даже не представляешь, что он сделал с Амелией Боунс.

Гарри хорошо её помнил. Строгая женщина с моноклем, тётя его однокурсницы Сьюзен. На слушании в Министерстве мадам Боунс восхищалась его телесным Патронусом.

— Она погибла? — спросил он, заранее зная ответ.

— Да. После личной атаки Лорда никому не удавалось выжить… — Снейп сделал паузу, его взгляд скользнул по лбу Гарри. — Точнее, почти никому.

Гарри, обжигаясь, сделал глоток чая, пытаясь избавиться от противного комка в горле.

— А почему вы не попросили у него, чтобы он её не убивал?

— Неужели ты думаешь, что Лорд посвящает меня во все свои планы? Да и мнение моё для него не слишком…

— Один раз ведь сработало! — выпалил Гарри. — Или вы только за маму и стали бы просить, как в прошлый раз, а на остальных вам наплевать?

Снейп промолчал, но было отчётливо видно, как его пальцы судорожно стиснули кружку, а костяшки побелели. Хотя, казалось бы, куда уж бледнее? Но Гарри уже было не остановить.

— Вы говорите, что переживаете за нас, а на самом деле — за одну маму. И то даже не за неё, а за себя!

— Да как ты смеешь! — Снейп вскочил, лицо его исказилось так, будто он прямо сейчас был готов швырнуть в Гарри проклятие. Пускай только попробует! Гарри тоже подхватился со стула, не в состоянии контролировать гнев.

— Смею! Нужно быть слепым, чтобы не понять, что печётесь вы вовсе не о нашей безопасности! Ничего не случилось бы плохого, узнай обо всём Сириус и Люпин! Вы, видно, понимаете, что мама раньше дружила с ними по-настоящему, и сейчас боитесь, что она снова выберет их, а вас просто…

Но договорить Гарри не успел: Снейп аппарировал, не дожидаясь окончания фразы. Лишь на столе осталась кружка с недопитым чаем. Гарри схватил её и швырнул в стену — на обоях расползлось некрасивое бурое пятно, но на душе легче не стало.

Со стороны гостиной послышались мамины быстрые шаги, и Гарри тотчас же устыдился своей несдержанности — не хватало только её сейчас напугать, тем более после всего, что ей пришлось пережить. Но на её лице не было ни капли испуга.

— С ним иногда очень непросто…

Гарри почувствовал, что успевшая улечься злость снова может вырваться наружу, и, постаравшись взять себя в руки, лишь негромко хмыкнул:

— Иногда? Ты имеешь в виду «постоянно»?

Мама едва заметно улыбнулась.

— Я с Севом поговорю, когда вернётся, чтобы он…

Ну вот, опять этот «Сев»… Гарри не сдержался:

— Не нужно с ним говорить. Я у тебя кое-что другое попросить хотел…

— Конечно, Гарри, что именно?

— Не называй его так, пожалуйста…

Улыбка с маминого лица исчезла как не бывало.

— И как же мне его следует называть? Профессор Снейп?

Гарри шевельнул плечом.

— Почему сразу «профессор»? Ты же у него не учишься. Можно просто «Снейп»…

Мама нахмурилась.

— Ну или хотя бы «Северус», — поспешно добавил Гарри, чтобы она, упаси Мерлин, не обиделась. — Но только не «Сев». Это даже звучит как-то… неправильно.

— Одного из твоих друзей зовут Рон. Его полное имя — Рональд, так?

— Да…

— Но ты ведь его так не называешь?

— Так только Гермиона говорит, и то лишь когда на него сердится. Но мы же с ним друзья…

— Как и мы с Северусом. Поверь, Гарри, меньше всего мне хотелось бы, чтобы вы с ним ссорились. Ведь у меня сейчас, кроме вас двоих, больше никого не осталось…

— Почему это — никого? — возмутился Гарри. — Есть Сириус и Люпин. Они, правда, пока о тебе не знают, но мы ведь им всё расскажем, правда?

— Даже если и расскажем, я очень хочу, чтобы ты понял: они хорошие, но в первую очередь всё-таки друзья Джеймса. А Сев всегда был именно моим другом.

— Мам, ну вот правда… Как ты вообще могла с ним дружить, если он… такой?

— Характер у Северуса, конечно, не сахар, но зато голова соображает как надо. А уж интересных фактов в ней всегда хранилось столько, что любая энциклопедия позавидует. Он, бывало, забежит ко мне в гости на минутку с вопросом: «А ты знала?..», а останется на пару часов с длинной лекцией, потому что я, разумеется, не знала. Да и вообще, с фантазией и чувством юмора у Северуса всё в порядке: он вечно придумывал всякие забавные штуковины…

Да уж. Если у Снейпа хорошее чувство юмора, то Амбридж — отличный преподаватель Защиты от тёмных искусств и вообще милейшая женщина. Фред и Джордж — вот кто настоящие затейники, это просто мама с ними пока не знакома.

К счастью, мама не заметила скептического фырканья Гарри, и он поспешно сказал:

— Всё равно, мам, этого для настоящей дружбы недостаточно. Профессор Люпин мне говорил, что ты всегда была очень доброй. А у Снейпа с его-то вредностью наверняка никаких друзей никогда и не было. Вот ты его и пожалела.

— В чём-то ты прав, Гарри, — вздохнула мама. — Я действительно очень долго оставалась его единственным другом: и до школы, и первые четыре с половиной года в Хогвартсе. Но дело не только в его сложном характере. Северус рос в очень бедной семье, и другие дети его сторонились.

— Но разве это так важно? — искренне удивился Гарри. — Семья Рона тоже далеко не богатая. Однако и у него, и у Джинни — это его младшая сестра — никогда не было проблем с друзьями. И жалеть их из-за бедности никому и в голову не приходит. Мне кажется, деньги для дружбы вообще на десятом месте!

— Для хороших людей — да. Однако дети порой бывают очень жестоки. Да и вообще, Гарри… между «не очень обеспеченной семьёй» и беспросветной нищетой лежит огромная пропасть. Но я с Северусом дружила вовсе не из жалости.

От маминых слов Гарри даже опешил.

— Снейп рос в нищете?

Разрозненные детали вдруг стали складываться в целостную картину: и единственная мантия, у которой Мародёры склеили рукава, и палочка, доставшаяся от матери, и мрачные обшарпанные стены в Тупике Прядильщика…

— А разве… разве его родители нигде не работали?

— Мать сидела дома. Она вообще редко выходила на улицу, я её всего раз пять и видела. А отец трудился на ткацкой фабрике. Смазчиком, кажется. Это совсем небольшие деньги, но, как я сейчас понимаю, большую их часть он умудрялся пропивать.

Перед глазами Гарри всплыла сцена из воспоминания Снейпа: крючконосый мужчина, орущий на худую женщину, и испуганный мальчуган, забившийся в угол.

— Они часто ссорились, да? Его родители?

— Ссорами это было сложно назвать: из их окон всегда доносились лишь крики отца. У нас в городе семью Снейпов вообще побаивались. Петуния так и вовсе их дом десятой дорогой обходила, а когда мы с Севом подружились, всячески старалась вбить между нами клин.

Однако тётя Петуния Гарри сейчас интересовала меньше всего.

— Но он ведь… только кричал, да?

Гарри не стал уточнять, но мама и так всё поняла.

— Я не знаю, правда. Северус никогда не стал бы жаловаться, но синяки часто прятал. Если я замечала и спрашивала, говорил, что просто споткнулся. А я и не допытывалась.

Гарри одним глотком допил остывший чай, схватил третью чашку, которую Снейп приготовил для мамы, ополовинил её и, наконец, выдавил:

— Почему же ему никогда не пытались помочь?

— Ему поможешь, — в голосе мамы мелькнула обида. — Он же гордый, как гиппогриф. Ни от кого «подачек» не принимал, хотя и жил постоянно впроголодь. Моя мама, твоя бабушка, всё время старалась хотя бы немного его подкормить.

— Получалось?

— Поначалу — ни в какую. Потом понемногу Сев уступил…

Гарри вдруг вспомнилось, как на площади Гриммо после собраний миссис Уизли всегда зазывала орденцев к столу. На ужин оставались все, кроме Снейпа — тот неизменно исчезал, едва завершив отчёт. Гарри тогда ещё подумал: вряд ли профессор при его-то знаниях в зельеварении всерьёз боится, что его отравят.

— У мамы вообще как-то выходило его убеждать. Северус даже подарки от неё принимал.

— Подарки?

— Всегда только книги, в основном художественные — маггловская наука его мало интересовала, а вот хорошие истории он ценил. Мама их никогда не подписывала. Она как-то обмолвилась, что у чистых книг цена в букинистических лавках повыше, и если Северусу станет совсем невмоготу, то…

Так вот откуда в Тупике Прядильщика взялась целая полка, набитая маггловской литературой! И ведь он тогда не соврал, что это подарки…

— Знаешь, мам… — Гарри опустил взгляд в чашку и заговорил совсем тихо, почти шёпотом. — Он ведь сохранил эти книги. Может, конечно, не все до единой, но очень много. И «Маленького принца» тоже…

— Это был единственный раз, когда Сев принял подарок и от меня. Он всегда жутко комплексовал, что не может ответить тем же, и ему было легче просто отказаться. Северус терпеть не мог быть кому-то обязанным.

— А я ему, кстати, ещё должен за обустройство нашего дома… Он за всё заплатил, и я ему так ни пенни и не вернул… Я хотел, правда, но он сказал, что не обеднеет…

Мама покачала головой.

— Значит, и не нужно. Это ведь его решение. Тем более Сев мне уже раз пять успел как бы невзначай похвастаться, что теперь он — обеспеченный человек.

Гарри вздохнул. Говорить больше не хотелось. Да и что тут скажешь? Он заклинанием убрал чайную лужу с пола и пятно со стены — забавно, второй раз за день ему приходится очищать обои. Затем приманил на стол осколки:

— Репаро!

Чашка с домиком снова смотрелась как новенькая. Гарри осторожно вымыл её под краном и поставил на сушилку. Когда Снейп снова придёт — если, конечно, придёт, — пускай пьёт чай именно из неё, раз уж она ему так нравится.

* * *

Домой Снейп явился мало того что раньше обычного, так ещё и злой как мантикора — Питер таким его давно не видел. К счастью, к тому времени стол был починен, свечи поменяны, а люстра водворена на законное место. Значок же Питер надёжно упрятал под подушку. Нюниус, зайдя в гостиную, лишь хмуро взглянул на новые свечи, отпустил язвительное замечание и ушёл в подвал, в лабораторию.

Хвост даже успел сжевать все пирожки и половину ветчины — правда, удовольствия еда почти не принесла. Мысли были заняты значком и тем, как с ним поступить. Конечно, нужно сообщить Беллатрикс, но как? Камин перекрыт, совы нет ни у Нюнчика, ни тем более у Питера. Да и стоит ли доверять такую ценную информацию совиной почте? Можно было бы, конечно, аппарировать к поместью Малфоев и поговорить с Беллой с глазу на глаз, но, упаси Мерлин, Лорд узнает, что Питер покинул вверенную территорию, — одним Круциатусом не отделаешься.

Как же быть? Как быть? Хвост решил, что самый правильный вариант всё же — написать письмо, но не говорить открытым текстом, лишь намекнуть. Белла не дура, и так поймёт. Послание получилось хоть куда:

«Беллатрикс,

помнишь наш разговор в винном погребе? Кажется, мне есть чем тебя порадовать. Подробности при встрече.

Питер».

Теперь оставалось лишь дождаться завтрашней совы с «Пророком» — всё равно Нюнчик уходит до её прилёта, и дело сделано.

Но нетерпение разъедало, усидеть на месте никак не получалось. От внезапного стука в стекло Питер едва не подпрыгнул. Фух, всего лишь сова… Точнее, большой красивый филин. Хвост впустил птицу, забрал письмо — на сургуче красовалась личная печать Малфоев — и положил его на недавно починенный стол.

Филин, однако, улетать не собирался. Он лишь требовательно ухнул и уставился на Питера огромными оранжевыми глазами. Казалось, птица ждёт ответа.

Может, вот он, шанс? Питер торопливо достал из кармана записку для Беллатрикс, запечатал её чарами и привязал к мохнатой лапке филина.

— Лети, птичка, да поскорее! — пробормотал Питер, распахивая окно. — Мне очень нужен собственный домик. С винным погребом… А в нём — эльфийское вино…

1) Шотландские яйца (Scotch eggs) — традиционная британская закуска, представляющая собой сваренные вкрутую яйца, облепленные мясным фаршем, обвалянные в панировочных сухарях и запечённые или обжаренные во фритюре. В Великобритании их часто продают в магазинах готовыми к употреблению и едят холодными.

Вернуться к тексту