Гарри Поттер и тайны рода Блэк (джен)

Я, Регулус Арктурус Блэк, родился 14 августа 1961 года в доме, который сам по себе был легендой — в лондонском особняке на площади Гриммо, 12, в сердце одного из самых древних, сильных, богатых и, как многие шептались, проклятых родов магической Британии. Мои родители, Орион и Вальбурга Блэк, были троюродными братом и сестрой. Отец был сыном старшей, наследной ветви, от первенца Финеаса Найджелуса — Сириуса-второго. Мама была внучкой Сигнуса Блэка, второго сына Финеаса Найджелуса. Родителей поженили в 1947 году, по воле великой Элладоры Блэк-Нотт, истинного матриарха и идеолога семьи в XX веке.

Элладора была родной сестрой Финеаса Найджелуса. В юности её выдали замуж за наследника самой старой магической семьи Британии — Нотт, они ведут свой род с 7 века. Но так сложилось, что её семейная жизнь не удалась. Единственная дочь умерла совсем юной, а сама она овдовела несколькими годами позже. В 1912 году она вернулась в семью Блэк. В то время Финеас Найджелус уже был директором Хогвартса и больше всего его интересовали реформы образования, а не семейные дела. Вот Элладора и взяла в свои руки бразды правления. Она прожила почти 100 лет и до конца жизни решала все стратегически важные вопросы семьи, такие как брачные союзы, наследие, семейные традиции.

Брак моих родителей был последним из таких решений. Прекрасный стратегический ход как с точки зрения соблюдения чистокровных традиций, так и имущественных вопросов — приданое мамы как невесты, весьма внушительное, оставалось в семье. Но если посмотреть в самую суть брачного союза, всё было совсем нерадужно. Родители не любили друг друга. У отца в юности была несчастная любовь — девушка имела неподходящее происхождение. А мама и вовсе никогда не знала, что такое любить и быть любимой. С ранних лет тётя Элладора воспитывала её вместо матери, и ничего удивительного, что главным для неё были не чувства, а идеи величия рода Блэк, чистой крови и превосходства. Для мамы мы с Сириусом были в первую очередь не сыновьями, а наследниками, инструментами для достижения великой цели; впрочем, и для отца, который видел в нашем рождении лишь долг перед родом, тоже. По-настоящему нас любили только дедушка Арктурус и бабушка Мелани. Бабуля происходила из древнего шотландского рода МакМилланов, владельцев северных земель и знатоков магического законодательства, что вовсе не помешало быть им гораздо добрее и мягче, чем Блэкам. Брак дедушки и бабушки в своё время был заключён по любви — редкое явление в нашей великой семье.

Когда родился мой старший брат Сириус, он чуть не унёс жизнь моей матери. У него была сильная магия, но не такая, как у неё — унаследовалась огненная энергия МакМилланов. Этот конфликт дался маме очень тяжело. Она после родов долго болела и лишилась части силы, что, конечно, очень её огорчило. Первый год жизни Сириуса был сложным для всех — вспышки его магии сотрясали весь дом, семья была в страхе. В нашем роду уже был трагический случай, как раз в старшей ветви — первый внук Финеаса Найджелуса в возрасте двух лет погиб от собственного магического выброса вместе с отцом, Сириусом-старшим, это случилось в 1902 году. Так Сириус и рос, каждый день грозив вызвать катастрофу. Только бабушка Мелани и могла с ним ладить, её магия хорошо гармонировала с магией внука. Спустя год после рождения Сириуса отец настоял на втором ребёнке. Мать вынуждена была согласиться, она понимала, что единственный наследник, да ещё такой буйный, это ненадёжно. И она очень не хотела, чтобы в случае чего власть рода перешла в другую ветвь. Звучит цинично, но, став взрослым, я не питал к родителям обиды за этот расчёт. В семье Блэк долг перед родом всегда был важнее личных чувств. И слава магии, моё появление на свет принесло в семью долгожданную радость.

Второй раз маме повезло: она быстро забеременела (в то время как ожидание рождения Сириуса заняло 12 лет), и моя магия не была для неё разрушительной. Она намного проще выносила и родила меня, потом сама кормила и воспитывала. Меня она всегда любила больше, чем брата, но мало кто осмеливался указать ей на ошибки в таком неравном воспитании. Отец после нашего рождения нами занимался редко. Он выполнил свой долг — дал династии Блэк двух здоровых и магически одарённых наследников, обеспечил преемственность старшей линии, и дальше все силы у него уходили на дела семьи и обязанности лорда. Хотя я думаю, отец всё же любил нас, просто не умел проявлять чувства. Насколько я знаю, отец очень страдал от того, что ему пришлось жениться на моей матери — ведь их брак был исключительно в интересах семьи. Они с мамой не любили друг друга, но вынуждены были подчиниться, как многие отпрыски аристократических семей на их месте. Но так или иначе, в обществе они выглядели респектабельным семейством, в котором всё было по правилам — двое здоровых и магически одарённых сыновей. На отце висела тяжесть всего рода Блэк, он с трудом управлял делами, а его супруга воспитывала наследников. Правда, Сириус по большей части предпочитал находиться с бабушкой Мелани, она очень любила его и хорошо успокаивала его бурный нрав. Когда чуть подрос я, бабушка с удовольствием уделяла внимание и мне. Она была очень доброй и душевной женщиной, любила нас с Сириусом по-настоящему, просто как детей, за то, что мы есть, а не за чистую кровь великого рода. Мы часто засыпали под сказки её собственного сочинения, по выходным она своими руками стряпала для нас выпечку или водила гулять. Она постоянно твердила нам обоим, что мы родные люди и чтобы мы всегда держались вместе, несмотря на то, что такие разные. Бабуля часто водила нас в гости в дома, где были другие дети. Так мы познакомились со многими родственниками, в том числе и нашим кузеном Джеймсом, сыном тёти Дореи, и ещё с Барти Краучем, внуком тёти Черис. Дорея — младшая сестра отца моей матери, а леди Черис дочь младшего сына Финеаса Найджелуса, которого тоже звали Арктурус. Черис и Дорея дружили с детства. Семья Черис была у мамы в почёте — Краучи видное чистокровное семейство, имеющее положение в министерстве. Но вот тётю Дорею она не жаловала, потому что в семье её мужа Чарльза Поттера лояльно относились к полукровкам, и магглорождённым, а мама и слышать о таком не желала. Как только Сириус это понял, он стал проводить в этой семье много времени.

Так мы и росли с братом, на контрасте. Он был активным, шумным, энергичным, весёлым, совсем не таким, как ожидалось от потомка нашего почтенного семейства. Сириус и Джеймс быстро нашли общий язык и остались друзьями на долгие годы. Я же рос другим — тихим, скромным, наблюдательным, моим другом стал Барти Крауч, такой же спокойный и скромный мальчик.

Мама была очень недовольна, что бабушка водит наследника великого рода в такое общество, где привечают полукровок, маглорождённых, мелкокровных, небогатых, простых людей, в общем. А Сириус, видя это, усердствовал ещё больше — позже его друзьями в Хогвартсе, помимо Джеймса, стали Ремус Люпин, сын мелкого чиновника с неизвестной родословной и маглорождённой волшебницы, и Питер Петтигрю, сын безродной лавочницы из Лютного переулка. Казалось, он специально ведёт себя так, чтоб задеть маму. Это было постоянным источником конфликтов в нашей семье — мама много раз устраивала сцены бабушке по этому поводу, и даже своему отцу Поллуксу Блэку пеняла на то, что он дозволил Дорее брак с Поттером, которые плохо влияют на её наследника. Но пока был жив дедушка Арктурус, она держала себя в руках, хоть ей было нелегко. Я часто успокаивал её, а она говорила, что я её единственная надежда.

Я видел, как страдает мать от выходок Сириуса, видел её бессильную ярость. И я инстинктивно выбрал иную тактику: не бунтовать, а соответствовать её ожиданиям. Я не сколько боялся её гнева и разочарования, сколько хотел сгладить её переживания, ведь я её очень любил. Я стал тем сыном, которого она хотела: почтительным, послушным, разделяющим её взгляды.

Когда пришло время распределения в Хогвартсе, Сириус, вопреки ожиданиям семьи, поступил на Гриффиндор. Мама как-то неосторожно обронила, что если уж она не смогла воспитать сына в почтении к чистокровным традициям семьи, то, может, хоть у факультета Слизерин это получится. На что Сириус яростно заявил, что ни за что не желает учиться на змеином факультете, и что если шляпа отправит его туда, он вообще не будет учиться. Потом он со смехом рассказывал, как вцепился в поля шляпы и требовал, чтобы она отправила его куда угодно, только не на Слизерин (Гарри усмехнулся, припоминая подобный эпизод из собственной жизни.)

Когда пришла пора поступать в Хогвартс мне, я наоборот, мысленно умолял Шляпу отправить меня в Слизерин, хотя она рекомендовала мне Ревенкло. Я сделал этот выбор не для себя, а для мамы, чтобы она была мной довольна, чтобы хоть один её сын оправдал ожидания. Сириус, кстати, был мне очень признателен за это. Я так думаю, в глубине души он всё понимал, просто всегда выбирал себя, а не маму, потому что она в нём видела не сына, а только лишь наследника её великой семьи. И дальше наша жизнь пошла по выверенной схеме: Сириус — бунтарь, позор семьи, а я — послушный и правильный, надежда и опора рода Блэк. Пока Сириус с Джеймсом гремели в Гриффиндоре, становясь кошмаром для преподавателей и героями для однокурсников, я старательно учился на правильном факультете, заводил правильные знакомства и пытался понять этот сложный мир, где семейный долг сталкивался с суровой реальностью.

Когда мы с Сириусом были старшеклассниками, он-таки добился своего. Череда скандалов и ссор с мамой привели к тому, что он после окончания 5 курса и сдачи СОВ покинул дом навсегда. Наследником дома Блэк стал я. В день моего 15-летия отец официально объявил об этом и торжественно надел мне на палец перстень будущего лорда.

Дальше я перейду к вещам более фундаментальным, я хочу, чтобы вы понимали, что происходило в нашем мире тогда, когда то, что привело меня на дно озера мертвецов, только начиналось...