Кролик среди волков (гет)

— Джеймс.

— Я знаю, что это он.

— Джеймс, ты не можешь арестовать кого-то из-за его пресса.

— Этот пресс виновен, Озпин. Посмотри, как кубики дергаются, ощущая собственную вину!

— И в особенности ты не можешь арестовать из-за пресса фавна. Межрасовые отношения слишком важны, а ты сейчас вручаешь нашим врагам отличный повод заклеймить тебя расистом. Понимаешь, как это выглядит со стороны?

— Маска его не защитит, — проворчал Джеймс.

— А застегнутая рубашка бы защитила, — вздохнула Глинда.

— Атлас не успокоится, пока не-...

— Да-да, пока не проанализирует всю его мышечную структуру, — перебил Джеймса Озпин. — Ты должен осознать, что это безумие. Или розыгрыш. Доставайте уже скрытую камеру, и пусть мистер Вуконг тыкает в меня пальцем, со смехом заявляя, что я попался на вашу шутку.

То, что никаких скрытых камер здесь не было, он и сам прекрасно понимал, но всё еще надеялся на лучшее.

Джеймс предпочел промолчать. Как и Сан Вуконг, что сейчас стоял между двумя солдатами Атласа, скрытый от их группы односторонним зеркалом. Озпину подобное положение студента ни в малейшей степени не нравилось. Особенно иностранного студента.

"Если к утру журналисты не потребуют наши головы, то за ними прилетит Леонардо Лайонхарт".

Сердитый Джеймс взял в руку микрофон.

— Где твои кубики пресса находились в указанное время? — спросил он.

— Эм... При мне, — ответил мистер Вуконг.

— Ага! — воскликнул Джеймс. — То есть ты признался, что был там!

— Был где?..

— Не валяй дурака, Вуконг. Ты уже проговорился.

— Возможно, я и в самом тот еще деле дурак, потому что вообще ничего не понимаю...

Не понимал не только он. Озпин мрачно глядел на свою трость, раздумывая над тем, мог ли достаточно сильный удар по затылку Джеймса решить сразу множество проблем. В конце концов, дипломатический иммунитет вовсе не означал игнорирование физического урона, а добрососедские отношения не строились на выкручивании рук одной из сторон.

— Джеймс, — произнес Озпин, все-таки попытавшись сперва попробовать мирный подход. — Мы можем поговорить?

— Говори, — отозвался тот. — Я способен заниматься несколькими делами одновременно.

Тон его голоса заставил Озпина слегка прищуриться.

— Ты используешь Проявление...

— Конечно, — подтвердил Джеймс. — Нужен сильный лидер, чтобы справиться с Белым Клыком. Я не могу и не собираюсь отвлекаться на пустяки. В том-то и заключается твоя проблема, Озпин. Ты хватаешься сразу за всё.

"Вот же дерьмо. Он опять использует Проявление".

Озпин покосился на Глинду. Та нехарактерно поспешно для себя выскользнула за дверь. Отвлекая внимание Джеймса, Озпин положил ладонь ему на плечо.

— Когда ты спал в последний раз, Джеймс? — спросил он.

— С двадцати трех ноль-ноль вчерашнего дня до трех ноль-ноль сегодняшнего, — раздраженно ответил тот. — А что?

— Четыре часа. Когда ты спал больше четырех часов подряд?

— Моему телу их вполне достаточно для отдыха, Озпин. Спать дольше было бы пустой тратой времени. И не надо говорить мне про восьмичасовой сон. Это целых тридцать три процента от суток. С тем же успехом можешь позволить Белому Клыку заковать нас в кандалы.

"Решимость" была интересным Проявлением. Она позволяла Джеймсу полностью концентрироваться на поставленной задаче, игнорируя любые ментальные препятствия: сомнения, сочувствие, страх или даже здравый смысл. Нет, идиотом он от этого не становился, просто его интересовала только и исключительно цель.

— Чрезмерной нагрузкой ты загонишь себя в могилу, Джеймс. Почему бы нам не пойти перекусить в столовую?

— Я употребил все необходимые белки, жиры и углеводы ровно в двенадцать ноль-ноль. Следующий прием питательных веществ намечен на период с семнадцати ноль-ноль до семнадцати ноль пяти. Еда прямо сейчас внесет хаос в мой обмен веществ и приведет к трате драгоценного времени, а то и сумеет нарушить мыслительный процесс. Допускать что-то подобное ни в коем случае нельзя.

Озпин вздохнул.

— А твои подчиненные? — поинтересовался он.

— Усталость укоренилась в некоторых из них, — неохотно признал Джеймс. — Они — храбрые мужчины и женщины, но склонны требовать всякую бесполезную ерунду вроде отпусков, выходных и денег.

— Ты ведь оплачиваешь их труд, правда?

— Честь служить своей стране — лучшая плата из всех возможных.

— ДЖЕЙМС!

— В комплекте с этой честью идут высокий доход, целый набор привилегий, пенсионные отчисления и всё прочее.

— Хвала небесам, — проведя ладонью по лицу, пробормотал Озпин. — Но твои подчиненные всё равно выглядят чересчур вымотанными. Ты слишком сильно на них давишь.

— Давление создает алмазы, — возразил Джеймс.

— И крошит в порошок человеческие кости.

— Мне известно о людских слабостях. Потому я и назначил специальные периоды отдыха.

— Не взамен предусмотренных законом, надеюсь? — уточнил Озпин. — Иначе могут возникнуть проблемы.

— Я в курсе! — воскликнул Джеймс. — Законы важны. Они не позволяют обществу скатиться в анархию. Но когда свободное время появляется сразу у всех, люди крайне неэффективно им распоряжаются: тратят на разговоры, чтение или даже игру в карты. Поверить не могу, что Совет Атласа отклонил мою идею о дежурствах продолжительностью в двадцать четыре часа, за которыми следуют такие же периоды отдыха. Это было бы гораздо эффективнее!

Его свиток внезапно начал пищать. Он посмотрел на него, тут же схватил микрофон и рявкнул:

— Перерыв!

Оба солдата в комнате для допросов вздрогнули, неловко переглянулись и, к немалому удивлению Озпина с Саном, легли прямо на пол, мгновенно уснув. Должно быть, они и вправду очень сильно устали.

— Джеймс...

— Нет времени, Озпин! — отозвался тот, заползая под стол. — У нас впереди лишь шестьдесят минут обязательного отдыха. Так будет эффективнее всего. Сон сейчас сэкономит несколько часов потом! Белый Клык... Хр-р...

— Я вернулась! — воскликнула Глинда, появляясь на пороге с чайником в руках и несколько растрепанными волосами. — Там достаточно снотворного, чтобы свалить даже Голиафа.

Тут она все-таки обнаружила спящего Джеймса.

— Вижу, ты и без меня справился, Озпин, — добавила Глинда.

— Справился. Да, — устало покачал тот головой.

— Эм... — подал голос мистер Вуконг, по-прежнему стоя между теперь уже спящими солдатами. — Это значит, что я свободен? Что могу вернуться обратно в комнату моей команды?

Озпин посмотрел на Глинду.

Та пожала плечами.

— Конечно, — взяв в руки микрофон, ответил Озпин. — Но я бы посоветовал застегивать рубашку хотя бы в ближайшие несколько дней. От вашего пресса бед больше, чем пользы.

— Ага. Еще, наверное, съем несколько гамбургеров, чтобы проблем стало поменьше... — пробормотал Сан, выйдя из помещения для допросов и уставившись на еще одну пару прилегших вздремнуть прямо на пол солдат.

Справедливости ради, эти двое успели откуда-то достать спальные мешки.

Сан пожал плечами и двинулся дальше.

"Жону стоит об этом узнать".

* * *

 

У Жона Арка имелись серьезные проблемы.

Хотя нет. Проблема была одна, но очень крупная. Размером с морской контейнер, доставленный из Менаджери. Как именно эту штуку удалось протащить через таможню, оставалось только догадываться, особенно с учетом того, что в качестве получателя значился некий "Ж-Арк".

"Почему всегда контейнеры? Почему нельзя прислать что-нибудь другое?"

Остальные члены Белого Клыка находились вокруг, делая вид, будто занимались какой-то важной работой. Юма и вовсе вскоре бросил притворяться, прямо поинтересовавшись:

— Что там внутри?

— Понятия не имею, — пожал плечами Жон. — Я туда не заглядывал.

— Потому и спрашиваю. И да, это намек.

— Наверное, подарок от братьев Албейн, о котором говорила Сиенна, — подсказала Илия.

"Очевидно, что не посылка с едой и теплыми вещами от моей мамы".

Пусть от такой посылки Жон, пожалуй, и не отказался бы, ему совсем не хотелось, чтобы почта доставила ее прямо в логово Белого Клыка. Братья Албейн узнали о его местонахождении либо от Илии через Сиенну, либо от кого-нибудь из новых рекрутов, но Жон предпочел бы, чтобы адрес базы как можно дольше не становился общеизвестным фактом.

— Ты собираешься открыть контейнер? — спросил Перри.

— Не знаю, — вздохнул Жон. — В прошлый раз они подарили огромного робота смерти, которого мы ни разу не применили, потому что я опасаюсь, что кто-нибудь случайно испарит городской квартал, нажав не на ту кнопку. Вдруг здесь найдется что-то еще хуже?

— Один-единственный контейнер, — заметила Трифа. — Разве туда влезет что-нибудь "еще хуже"?

— Крайне летальное биохимическое оружие, — предположил Юма.

— О! Бомба на основе принципа ядерного распада! — поддержал его Перри.

— Вся семья Шни, связанная и готовая к казни, — вставил Пила.

По виску Жона скатилась капля пота.

"По крайней мере, им весело..."

Трифа недовольно посмотрела на "шутников" и подтолкнула Жона в сторону контейнера, намекая на то, что терпение у них было вовсе не бесконечным. Либо он сам заглянет внутрь, либо остальные вскроют этот "подарок" и будут носиться вокруг, словно детишки, получившие новые игрушки.

"Ага, игрушки в виде оружия массового поражения..."

Дверь со скрипом отворилась. Сверху посыпалась пыль — к счастью, именно самая обычная пыль, а не какой-нибудь взрывоопасный Прах производства ПКШ. Жон закашлялся, после чего достал из кармана свиток и подсветил себе им.

Это оказалось не оружие, не бомба и не робот.

Он с облегчением выдохнул.

— Компьютер? — удивился заглянувший ему через плечо Юма.

Это действительно был компьютер... Ну, в некотором роде. В том смысле, что одну из боковых стен контейнера полностью занимал огромный экран, а на оставшемся месте располагался здоровенный терминал с тремя клавиатурами.

Больше всего "посылка" напоминала оборудование для контроля воздушного пространства. И оно не выглядело смертельно опасным, хотя Жон пока не знал, что произойдет, если его включить.

— Тут есть письмо, — сказала Илия. — Мне его прочитать вслух?

Жон задумался, но так и не найдя в ее предложении никаких минусов, пожал плечами.

— Читай.

— Кхем, — вскрыв конверт, откашлялась Илия. — Хм... Имей в виду, что я говорю от их лица, а не от своего. Итак... "Чудесный и непостижимый Жон Арк. Проявленный тобой стратегический гений невозможно описать простыми словами. Мы хотим вручить этот скромный знак признательности — первый из многих. Устройство является копией новейшего контрольного центра Атласа. Оно способно подключаться к любым их системам и — при наличии достаточного количества времени — управлять ими. Судя по спецификации, может одновременно вести до пятидесяти Буллхэдов. Пусть мы не ожидаем, что ты сразу же устроишь атаку подобных масштабов, в пассивном режиме оно тоже полезно, поскольку позволяет отслеживать местоположение всего флота Атласа и отправленных в город боевых единиц".

Жон встрепенулся.

"Отслеживать флот и боевые единицы Атласа?"

— Действительно полезно, — кивнул он.

— О да! — согласился с ним Перри. — Если подключиться к их системам, то мы будем знать о каждом приказе.

— Это еще не всё, — сказала Илия. — "Ты остаешься в наших сердцах, как и в помыслах каждого страдающего фавна, где бы он ни находился. В такие времена всем нужен свет. Свет надежды, что даешь ты".

У Жона защемило сердце. Он как никогда остро ощутил то, чем являлся... Мошенником. Но и не испытывать гордость за собственные деяния тоже почему-то не получалось.

— "С нетерпением ждем личной встречи. С любовью, братья Албейн", — закончила читать письмо Илия.

Юма удивленно посмотрел на нее.

— С любовью? — переспросил он. — Ух ты. Должно быть, босс произвел на них неизгладимое впечатление.

— Ага, — кивнула Илия. — Тут еще что-то вложено... А! Мои глаза!

Она закрыла лицо ладонью.

— Илия, в чем дело?... Фу! — воскликнула поспешившая к ней Трифа, выхватив из рук Илии конверт и передав его Жону. — Кажется, это тебе!

Он осторожно взял письмо в руки и заглянул внутрь.

Братья Албейн засунули туда фотографию. На ней были они сами, шкура какого-то зверя, зажженный камин и ничего более. Особенно одежды.

Жон аккуратно сложил снимок пополам и разорвал на кусочки.

— "Неизгладимое впечатление", точно, — хихикнул Перри.

— Они же вроде действительно братья... — пробормотала Дири, выглядящая так, словно ее в любой момент могло стошнить.

— Как там говорится? — ухмыльнулся Перри. — Семейная игра на два-четыре игрока.

Он вскрикнул, когда Дири стукнула его по руке, потер пострадавшее место и поинтересовался:

— А с аппаратурой-то что будем делать?

Вопрос оказался очень даже неплохим. Контрольную станцию следовало использовать, потому что, в отличие от гигантского робота смерти, она работала незаметно и не позволяла навесить на них ярлык "чистейшего зла". Если, конечно, Атласу не удастся доказать наличие у Белого Клыка украденной сверхсекретной разработки.

— Обучим пару операторов, — решил Жон. — Тогда можно будет сменяться и всегда держать ситуацию под контролем. Думаю, туда стоит назначить-...

— Перри и Дири, — перебила его Трифа. — Они хуже остальных умеют драться. И я это говорю вовсе не для того, чтобы вас обидеть.

— Зачем обижаться на правду? — пожал плечами Перри.

— Оставьте это дело нам! — кивнула Дири. — Мы будем вашими глазами и ушами в небесах.

"Н-но я сам хотел быть своими глазами и ушами в небесах. Да вообще где угодно, лишь бы подальше от сражений с жуткими роботами".

Жону показалось, что в его голове расхохотался Адам.

— Надеюсь, руководство пользователя они приложить не забыли, — вздохнул он. — Иначе осваивать эту штуку вы будете очень долго.

— К слову о сроках, — пробормотала Илия. — Ты речь для церемонии открытия подготовил?

— Что?.. — удивленно моргнул Жон.

— Еще не забыл, что директор Озпин пригласил тебя на церемонию открытия Фестиваля Вайтела?

Честно говоря, он забыл. Внезапное появление целой армии роботов Атласа показалось ему куда более важным событием.

— Не забыл, — солгал Жон. — И над речью я пока работаю. Что им вообще можно сказать?

— Что фавны и люди равны, — ответил ему Юма. — И заслуживают соответствующего обращения.

— А если конкретнее?

— Есть вопрос и поважнее, — сказала Трифа. — Что ты наденешь?

Жон посмотрел на себе.

— Чем тебе моя нынешняя одежда не нравится? — поинтересовался он.

— Она хороша... для того, чтобы безвылазно сидеть на складе, а не представлять всех фавнов в прямом эфире с трансляцией на весь Ремнант.

— Трифа права, — поддержала ее Илия. — Тебе не обязательно изображать из себя попугая, но одежда должна производить впечатление. Выделяться. Запоминаться. Именно она делает мужчину мужчиной.

— Разве не манеры? — уточнил Жон.

— Эти вещи взаимосвязаны, — вздохнула Трифа. — По ним сразу же можно сказать, чего мужчине не хватает. В случае Юмы это мозги, скромность и умение разговаривать с женщинами.

— Признайся, тебе нравится моя мужественность, крошка.

— И он только что наглядно подтвердил мои слова.

Жон даже не смог понять, издевались ли над ним сейчас, сделали комплимент или искренне попытались помочь, а потому поступил так же, как обычно обходился с советами своих сестер:

— Ладно, вы правы.

— Замечательно, — кивнула Трифа. — Илия, ты лучше нас всех нас разбираешься в маскировке. Сможешь ему что-нибудь подобрать?

— Конечно, — ухмыльнулась та. — Я знаю, как сделать так, чтобы парень производил впечатление.

— Знаешь? — удивленно переспросил Жон.

— То, что я — лесбиянка, вовсе не означает мою неспособность оценить мужскую красоту. Или, например, непонимания того, что порванных джинсов и толстовки лучше всячески избегать.

— Да чем вам порванные джинсы не нравятся?

— Всем! — ответили Жону абсолютно все собравшиеся здесь представительницы прекрасного пола.

— Пойду свяжусь с Лизой, — добавила Илия. — Если кто и разбирается в правильной подаче себя публике, то именно журналистка, смешавшая с грязью не один десяток людей за малейшие оплошности с их стороны.

* * *

 

— Он арестовал тебя из-за твоих кубиков пресса? — переспросила Лиза Лавендер, тут же принявшись что-то черкать в блокноте. — О, история как раз в моем духе! Итак, кубики пресса — это же, по сути, физическая черта, правильно? Просто конкретно о ней не стоит упоминать, а вот немного помахать в кадре хвостом...

— Мы не будем использовать Сана для того, чтобы подгадить генералу Айронвуду, — отрезал Жон.

Если бы Лиза была фавном с ушами, то они бы сейчас наверняка огорченно опустились.

— Почему? Хорошая же история получается.

— Потому что об этой истории ты могла узнать только от Сана, что все сразу же поймут, — объяснил Жон.

— Да, — кивнул вздрогнувший Сан. — Давайте не будем меня вмешивать. Я и без того уже нахожусь под подозрением.

Лиза вздохнула и сдалась, перечеркнув всё, что успела записать в блокнот, затем выдернув страничку, скомкав ее и швырнув в мусорную корзину. Даже близко не попала. Бумажный комок отскочил от холодильника и упал на пол.

— Ладно, это разумно, — признала она. — Кстати, Айронвуд очень хорошо держался во время интервью со мной — куда лучше, чем я рассчитывала. Оставался совершенно спокойным, несмотря ни на какие шпильки. К сожалению, многие слушают не то, что говорится, разбирая изъяны и недостатки сказанного, а то, как это делается. Ему своим спокойствием удалось убедить немало народу в том, что всё в полном порядке.

— Бред какой-то, — проворчал Сан.

— Добро пожаловать в мир журналистики, — улыбнулась Лиза. — Когда-то я потратила много часов, собирая и связывая воедино крупицы информации, чтобы получилась история века, берущая за душу всех и каждого. Люди ее проигнорировали из-за какого-то кота с недовольной мордочкой. Они вообще тупые. Тупые и слепые. А еще верят исключительно в то, во что желают верить.

Жон хотел бы ей возразить, но и сам всё прекрасно видел. В той же индустрии моды расизма не замечали, пока их в него не ткнули носом. И ведь люди — действительно хорошие люди — были искренне удивлены тому, что такое явление вообще существовало.

Так почему же они ничего не замечали? Почему потребовалось чужое вмешательство, чтобы с проблемой начали бороться? Не потому ли, что окружающим было гораздо приятнее и комфортнее жить, веря в то, что ничего страшного и отвратительного не происходило?

"Справедливости ради, я тоже никогда не задумывался о положении фавнов, пока сам не оказался на их месте. Проклятье, вот вообще ничем не отличался от тех людей, которых сейчас осуждаю..."

Жону не нравилось признавать нечто подобное, но, возможно, в том-то и заключалась суть проблемы. Граждане Вейла смотрели репортажи и просто не хотели верить в то, что войска союзного государства могли поставить их жизни под угрозу. И если совершенно спокойный мужчина говорил в интервью, что ситуация находилась под контролем, то почему они должны были считать иначе?

Если нельзя позволить себе доверять даже словам генерала надежнейшего из союзников, то кого вообще стоило слушать?

"Замечательно. Теперь я еще и в пучины цинизма скатился".

— Вы обратились по адресу, — сказала Лиза. — Я — эксперт в том, какие ошибки не нужно допускать, чтобы не произвести плохое впечатление. Катастрофы мира моды и истории о них — мой хлеб. Был им когда-то.

— Только что ты рассуждала о важности сути сказанного по сравнению с формой, а теперь вдруг заявляешь, что специализировалась на сплетнях? — удивился Жон.

— Всем надо с чего-то начинать, — пожала плечами Лиза. — И приходится довольно долго копаться в дерьме, чтобы тебя подпустили к чему-то действительно хорошему. К слову, там были не только сплетни, но и пресс-релизы с заказными статьями. Итак, какое именно впечатление вы желаете произвести?

— Смелость, — тут же ответила Илия. — Отвага.

— Впечатление хорошего парня! — поспешил вставить Жон.

— Честность, — добавил Сан. — Ты же хочешь, чтобы Белый Клык считали легитимной организацией, правильно? Тогда необходимо выглядеть соответственно и придерживаться своего слова, каким бы это слово ни было.

— Отличные идеи, — кивнула Лиза, что-то записывая в свой блокнот. — Всё так. Никаких темных цветов, если только ты не решишь надеть деловой костюм. Как бы нелепо это ни звучало, но если прийти в темно-фиолетовом, то все обязательно подумают, что ты что-то скрываешь. Фиолетовый вообще считается самым "злодейским" цветом. Думаю, белый подойдет. Прямо как "Клык". К тому же ПКШ и Атлас приложили немало сил, чтобы он олицетворял "чистоту" и "дисциплину". Стоит воспользоваться плодами их трудов.

— Нужно еще что-то, кроме белого, — покачала головой Илия. — Иначе он будет выглядеть чересчур бледно.

Жон посмотрел на Сана, но тот в ответ лишь пожал плечами.

— Знаю, — согласилась с ней Лиза. — Для верхней части тела подойдут волосы, но ниже пояса стоит придумать что-нибудь другое. Только не красное. Красное с белым ассоциируется с пролитой кровью.

— Синее? — предложила Илия. — Под цвет глаз.

— Звучит довольно неплохо. Разве что оттенок взять чуть светлее и упор сделать на униформу. Дополнительно подчеркнем "дисциплину" и "порядок". Они очень у многих вызывают отклик.

— "Униформа" не будет напоминать об армии? — поинтересовался Жон. — Особенно об "армии вторжения"?

— Хочешь ты того или нет, тебе от подобных ярлыков не уйти, потому что Белый Клык нападает на людей, — вздохнула Лиза. — Даже ты устраивал рейды, пусть цели подбирал вполне этого заслуживающие. Так что считай свою организацию военизированной группой. Расставь все акценты сам, иначе за тебя это сделает Атлас. Хм... Эполеты или мантия? Не в моем характере предлагать нечто подобное, но в нынешнем сезоне в моду входят плащи. Немного сложны в обращении, зато позволяют добиться отличного эффекта, если всё сделать правильно.

— Не будет ли он походить на неудавшегося супергероя? — уточнила Илия.

— Немного, — признала ее правоту Лиза. — Но думаю, мы сможем застраховаться от неправильного прочтения его образа. И что-то определенно нужно поместить на плечи, чтобы разбить строгую линию белой ткани и кожи.

— Кхем, — откашлялся Жон. — У меня возникло такое ощущение, что мы с Саном в этом деле совершенно бесполезны.

Лиза посмотрела на Илию.

— Мальчишки, — вздохнула она.

— И не говори, — согласилась с ней Илия.

— Держите, — сказала Лиза, пододвинув к ним папку. — Подберите себе какую-нибудь цель. Уж в этом-то деле, я надеюсь, вы не станете ощущать себя "совершенно бесполезными"?

Решив с ней не спорить, чтобы не вляпаться в дальнейшее осуждение будущего костюма, Жон молча кивнул, забрал папку и вместе с Саном направился в сторону небольшой кухоньки.

Поделив стопку страниц на двоих, они принялись оценивать потенциальные цели, откладывая в пустую папку то, что по тем или иным причинам их не устраивало.

Ужасных и коррумпированных людей оказалось много.

Чересчур много.

Уход от уплаты налогов, жестокое обращение с подчиненными, отклоненные судами неоспоримые доказательства вины и подозрительно мягкие приговоры для богатых и знаменитых — всё это вгоняло в тоску и депрессию.

"Такое количество несправедливости мы просто физически не сумеем исправить. Белый Клык желает, чтобы фавны получили равные права, но ведь не с ними одними отвратительно обращаются. Вся система построена так, чтобы некоторой части общества сходили с рук какие угодно преступления".

А может быть, проблема заключалась не в самой системе, а в тех же людях и фавнах, которые рано или поздно любой вариант устройства общества извратят до полной неузнаваемости, преследуя какие-то свои эгоистичные цели. Пожалуй, стоило выделить определенные группы и сосредоточиться на них, наглядно показывая остальным представителям этих сообществ, почему им не следовало так поступать.

— Я читал слишком много комиксов про Икс-Рея и Вава, — пробормотал Жон.

— Тоже ощущаешь себя супергероем в маске? — хмыкнул Сан.

Он, в отличие от Жона, эту самую маску хотя бы носил. Ну, ту, которая закрывала лицо. Замаскировать кубики пресса Сан как-то не догадался.

— Будем надеяться, что и окружающие увидят в нас именно супергероев, а не "безумных линчевателей, которым нельзя доверять".

— Неужели не хочешь поцеловать кого-нибудь, свисая головой вниз? — усмехнулся Сан.

— Нет, — буркнул Жон. — И с чего вдруг такие вопросы? Не припоминаю, чтобы тебя раньше интересовала романтика.

— Ну... есть в Биконе одна девчонка, на которую я положил глаз, — слегка покраснев, признался Сан. — Черные волосы, золотые глаза, кошачьи ушки и самый потрясающий взгляд вдаль, что мне доводилось видеть. Ее зовут-...

— Блейк. Знаю, — перебил его Жон.

— Ты ее знаешь? — удивленно переспросил Сан. — Хотя да, она же тебя ненавидит и свое мнение никогда не скрывала. В общем, думаю пригласить ее на свидание.

— Ты и еще половина населения Ремнанта...

— Что?

— Ничего, — вздохнул Жон, размышляя о том, насколько сильно разозлится Адам, услышав о "конкуренте". — Нашел что-нибудь интересное? Скорее всего, Лиза посоветует нам совершить еще один успешный рейд, прежде чем я отправлюсь произносить речь.

— Вот этот мужчина, — ответил Сан, ткнув пальцем в газетную статью. — Клерк из офиса местного политика. Собирался баллотироваться в Совет, но как-то так вышло, что его обвинили в продаже на черном рынке оружия из Атласа, а политик остался совершенно чистым. Дело замяли, чтобы не портить политику репутацию, но оружие на рынок по-прежнему попадает. Лиза провела очень неплохое расследование. Тут даже есть цифры роста количества преступлений с применением этого оружия.

— Что заставило тебя выбрать данное дело? — поинтересовался Жон.

— То, что оно подходит по всем пунктам! Опасность, преступления, несправедливость и отсутствие возможности зацепиться за то, что мы кому-то помогаем по расовому признаку! Еще какая-никакая угроза Фестивалю Вайтела, и здесь замешан Атлас, так что если один арестовавший меня придурок посмеет что-нибудь вякнуть, то ты спросишь у него, не желает ли он, чтобы оружие его страны и дальше оставалось в руках преступников Вейла, — ухмыльнулся Сан. — Беспроигрышная ситуация. И мы выглядим круто, и он выставит себя полным идиотом.

Жон некоторое время смотрел на Сана.

— Чувствую, это личное...

— Тебе показалось.

— Вдобавок кубики пресса не так явно выражены, и ты стараешься по возможности закрывать их рубашкой.

— Говорю же, что тебе показалось.

* * *

 

Генерал Джеймс Айронвуд проснулся, обнаружив себя привязанным к больничной койке. Само по себе это не было чем-то удивительным, учитывая опасность его работы. Он много раз просыпался на больничной койке. Тревожило именно то, что Джеймса к ней привязали.

— Кхем.

— Он очнулся, — произнесла, судя по голосу, Глинда.

Через секунду она вместе с Озпином появилась в поле его зрения.

— Рада, что ты пришел в себя, Джеймс.

— Подожди, Глинда. Нужно убедиться, — сказал Озпин, вынув из кармана некий предмет. — Что это, Джеймс?

— Похоже на шоколадный батончик.

— И что ты думаешь о шоколадном батончике? Особенно о его питательных свойствах?

Джеймс нахмурился.

— Не самый лучший вариант, но в случае крайней необходимости сойдет, — осторожно ответил он. — Полностью переходить на питание шоколадными батончиками я бы никому не рекомендовал. Так в чем дело?

— Это он, — с облегчением выдохнул Озпин. — Можно отвязывать.

Джеймс терпеливо подождал, пока Глинда не закончила возиться с узлами. Наверное, он мог бы и сам освободиться, просто воспользовавшись силой кибернетической руки, но если врачи сочли нужным его привязать, то спорить с ними и тем более ломать оборудование явно не стоило. Это могло быть опасно для жизни, особенно если излишняя активность потревожит какую-нибудь рану, да и просто невежливо по отношению к чужому труду и имуществу.

— Что последнее ты помнишь? — спросил Озпин.

— Как я приказал начать рейд против Белого Клыка. Ох, полнейшая катастрофа, — закрыв лицо ладонью, застонал Джеймс. — Самая позорная моя операция, и винить в провале некого, кроме себя. Разве что тех идиотов, которые программировали роботов. Но заранее проверить их работу тоже должен был именно я.

— А потом? — уточнил Озпин.

— Потом со мной связалась Лиза Лавендер, спросив насчет интервью, которое я же и предложил. Еще одна катастрофа. Помню, как искал способ сохранить спокойствие... Так. Что я сделал? Что я сделал?!

— Ничего чересчур ужасного, — покачала головой Глинда. — Интервью, кстати, получилось довольно неплохим.

— Проблемы начались уже после, — ухмыльнулся Озпин. — Когда ты ввел для солдат обязательный перерыв на сон, арестовал фавна за его отличную физическую форму и загнал себя на грань истощения. Примерно в таком порядке.

Джеймс попытался хоть как-то это прокомментировать, но не смог.

— Г-где Винтер?.. — наконец выдавил он из себя.

— Прямо сейчас? — посмотрев на часы, продолжил ухмыляться Озпин. — Нужно свериться с крайне подробным и учитывающим любую мелочь расписанием, которое ты составил для своих подчиненных.

Он достал из кармана сложенный листок бумаги, вынудивший Джеймса нахмуриться еще сильнее.

— Итак... Ага. Ты дал ей ровно двести сорок секунд на поход в туалет. Если не ошибаюсь, мисс Шни должна вот-вот появиться.

В то же мгновение дверь распахнулась, и в медпункт вошла раздраженная Винтер.

— Перерыв окончен, сэр, — доложила она.

— Вы выполнили обязательную процедуру мытья рук длительностью в тридцать секунд? — преувеличенно строго спросил Озпин. — И еще пятнадцать секунд на сушку. Иначе я буду вынужден сообщить о нарушении в соответствии с формуляром класса 14-В "Угроза распространения заразы фекального происхождения третьей категории".

Винтер вздохнула и устало потерла переносицу.

— Да, сэр. Выполнила.

Джеймс снова застонал, так и не успев с прошлого раза убрать ладонь от лица.

— Ненавижу мое Проявление... — пробормотал он. — Стоп. Тот фавн, которого я арестовал. Что с ним произошло?

— Мы его отпустили, — пожал плечами Озпин.

— Что?! ПОЧЕМУ?! Пусть я и находился под воздействием Проявления, но не мог же арестовать его без доказательств. Верните обратно!

— Только вежливо! — крикнул Озпин в спину ринувшейся выполнять приказ Винтер. — Не хватало нам тут второй войны с фавнами.

Джеймс кивнул, когда Винтер остановилась и вопросительно посмотрела на него.

— Вежливо, — подтвердил он. — И покажите мне доказательства, которые у нас есть.

Глинда сунула ему в руки фотографию.

— Снимок мужчины с голым торсом и в кожаных штанах, — прокомментировал уведенное Джеймс. — Это что, твое ночное развлечение?

Озпин фыркнул.

— Нет, — сердито ответила Глинда. — Это твое доказательство.

— Что за ерунда?..

— Вот и скажи нам, что это за ерунда.