Римус Люпин. Право на надежду (джен)

«Наконец-то я смогу сделать для него хоть что-то».

Десять лет прошло... Июнь 1993-го. И только сейчас появилась возможность чем-то кроме «спасибо» отблагодарить названного брата.

Сириус не считал проявлением благодарности вложение денег в разработки Люпина. Он бы в любом случае финансово его поддержал, гордясь научными статьями по колдомедицине, которые Римус публиковал под именем Джона Хауэлла. Нет, здесь нужно другое. И вот случай представился.

В восторге от своей придумки, Сириус ожидал теперь визита нужного человека на Гриммо 12, в фамильном особняке, давно уже переименованном в Блэк-холл.

Виниловый проигрыватель «Черный Орион» поблескивал серебряными вставками. Сириус зачаровал его так, что звук равномерно распространялся по пространству, создавая ощущение реального присутствия невидимых музыкантов. Сколько восстанавливающего Репаро влил он в эту вещь! Но зато теперь так приятно пританцовывать под «It Don't Mean a Thing» с бокалом вина…

Родовое гнездо Блэков уже не узнать — вместо пыли веков, громоздкой мебели, темных штор и мертвых голов домовиков — море света, зеркала, геометрия и глянец. Не факелы и канделябры, но роскошные сияющие люстры, тысячи магических огней. Черные тона почти потонули в глубоком индиго и благородном серебре. Цвета звездного неба. В конце концов, в их семье традиционно имена новорожденным давали в честь звезд.

Когда-то Сириус, будучи подростком, бунтовал, обвешивал комнату магловскими плакатами с фигуристыми девицами и зачаровывал старинные музыкальные инструменты так, что они сами собой начинали играть рок-н-ролл. Сейчас последний Блэк, единственная звезда на опустевшем небосклоне, вернулся к статусной роскоши. Но не к тянущему в дебри тоски тяжелому викторианству. Стиль ар-деко. Римус тогда сказал, что в его блеске маглы двадцатых пытались забыть об ужасах прошедшей войны. Собственно, с совета Лунатика все и началось...

Сириус помнил тот необычно жаркий день — Тисовая улица, восемьдесят пятый год. Они с Люпином пристроились с баночками пива на капоте дорогущего автомобиля, который Блэк купил, чтобы пускать маглам пыль в глаза. Дурсли впечатлились. Эксцентричный юноша в их глазах благодаря легкой надменности, «Роллс-Ройсу» и весомой наличке оказался вполне достоин доверия. В конце концов они позволили новому соседу общаться с Гарри. Сейчас Сириус, в обтягивающей черной футболке, с распущенными длинными волосами, загадочно улыбался проходящим мимо девушкам, жадно стрелявшим в него глазами. Но постоянно возвращался взглядом на детскую площадку. Там шло сражение за качели — круглый розовый мальчик лет пяти пытался оттащить от них другого — тоненького и вихрастого.

Сириус не выдержал:

— Нет, сейчас я этому Дадли уши надеру!

Римус улыбнулся своей спокойной мягкой улыбкой, поправляя воротник. Даже в такую жару он носил рубашки с длинными рукавами и застегивал их на все пуговицы. Но хорошо, что обошлось без новых шрамов с тех пор, как он начал эксперименты с Аконитовым зельем.

— Не нервничай, Бродяга. Дай Гарри возможность постоять за себя. Даже спасовав перед грубой силой, он приобретет неплохой опыт.

— Ты как всегда, — проворчал Сириус, но послушался, отводя глаза.

— Что с тобой? — проницательность Лунатика порой чуть ли не пугала. — Чем-то расстроен?

— Да, — нехотя признался Блэк. — Я... понимаешь, никогда не думал, что буду скучать… по ней. Когда я пришел... когда Кричер сказал, что надежды уже нет... и глядел на меня так, словно это я довел его хозяйку... Что-то внутри оборвалось. Она снова кричала на меня, Римус! Даже когда голос отказывал. А я не уходил. И мать замолчала. Я… всю ночь просидел рядом... сжимал ее руку... пальцы стали как свинцовые. Но я чувствовал... она иногда их пожимает. А потом... потом ее рука стала такой холодной!

— Сириус... — Римус стиснул его плечо.

— Я не рассказывал. Но я так тебе благодарен! Это ты... понимаешь, опять ты! Вы с Грюмом вытащили меня. Дали шанс на эту ночь.

— Послушай... — начал было Люпин, но замолчал, поняв, что другу нужно выговориться.

— Вальбурга Блэк... — надрывно продолжил Сириус, — почти одновременно потеряла младшего сына и мужа. Потом меня. А я вот взял и вернулся! Благодаря тебе. Не люблю старый дом. Но он мой. Хочу я или нет. Родовое гнездо. Я... не знаю, Римус. Я последний. Родителей нет, брата тоже. Дом пустой...

— Возвращайся на Гриммо, — тихо посоветовал Люпин. — Просто измени обстановку.

— Думал уже. Но как? Я не могу заклеить стены веселенькими обоями и плакатами, как здесь, на Тисовой. И загнать в холл свой старый мотоцикл...

— Мотоцикл вполне можешь, — серьезно ответил Римус. — Как ретро-украшение. А вообще-то тебе нужен стиль Гэтсби.

— Что это?

— Двадцатые-тридцатые годы… позже его назвали ар-деко. А Великий Гэтсби — герой книги. Это история о человеке, который создал себя заново… и о надежде. Но его блеск скрывал внутреннюю тьму, а ты… ты принесешь в особняк свет. Полюбишь свой дом, я уверен...

Он хотел что-то еще сказать, но в этот миг к ним с радостным криком подбежал маленький Гарри.

Сириус поднялся с капота ему навстречу, подхватил ребенка на руки, закружил, счастливо смеясь.

— Ну что, Сохатый-младший, продул сражение за качели? Ничего, еще возьмешь реванш. Полетели за мороженым?

— На машине? — прошептал Гарри, замирая от предвкушения чуда.

— Конечно! Только... — Сириус заговорщицки понизил голос, — ты ведь помнишь? Это наша тайна — одна на троих.

Ребенок восторженно кивнул, и его крестный вновь засмеялся:

— Вперед, Мародеры!