Римус Люпин. Право на надежду (джен)

«Наконец-то я смогу сделать для него хоть что-то».

Десять лет прошло... Июнь 1993-го. И только сейчас появилась возможность чем-то кроме «спасибо» отблагодарить второго названного брата.

Сириус не считал проявлением благодарности вложение денег в разработки Люпина. В любом случае он бы финансово его поддержал, гордясь, как своими, научными статьями по колдомедицине, которые Римус публиковал под именем Джона Хауэлла. Здесь нужно другое.

В восторге от своей придумки, Сириус ожидал теперь визита нужного человека на Гриммо, 12.

Виниловый проигрыватель «Черный Орион» поблескивал серебряными вставками. Сириус зачаровал его так, что звук равномерно распространялся по пространству, создавая ощущение реального присутствия невидимых музыкантов. Сколько восстанавливающего Репаро влил он в эту вещь! Но зато теперь так приятно пританцовывать под «It Don't Mean a Thing» с бокалом вина…

Родовое гнездо Блэков уже не узнать — вместо пыли веков, громоздкой мебели, темных штор и мертвых голов домовиков — море света, зеркала, геометрия и глянец. Не факела и канделябры — роскошные сияющие люстры, тысячи магических огней. Черные тона почти потонули в глубоком индиго и благородном серебре. Цвета звездного неба. В конце концов, в их семье традиционно имена новорожденным давали в честь звезд.

Когда-то Сириус, будучи подростком, бунтовал, обвешивал комнату магловскими плакатами с фигуристыми девицами и зачаровывал старинные музыкальные инструменты так, что они сами собой начинали играть рок-н-ролл. Сейчас последний Блэк, единственная звезда на опустевшем небосклоне, вернулся к статусной роскоши. Но не к тянущему в дебри тоски тяжелому викторианству. Стиль ар-деко. Римус тогда сказал, что в его блеске маглы двадцатых пытались забыть об ужасах прошедшей войны. Собственно, с совета Лунатика все и началось...

Сириус помнил тот необычно жаркий день — Тисовая улица, восемьдесят пятый год. Они с Люпином пристроились с баночками пива на капоте дорогущего автомобиля, который Блэк купил, чтобы пускать маглам пыль в глаза. Дурсли впечатлились. Эксцентричный юноша в их глазах благодаря легкой надменности, «Роллс-Ройсу» и весомой наличке оказался вполне достоин доверия. В конце концов они позволили новому соседу общаться с Гарри. Сейчас Сириус, в обтягивающей черной футболке, с распущенными волосами, загадочно улыбался проходящим мимо девушкам, жадно стрелявшим в него глазами. Но постоянно возвращался взглядом на детскую площадку. Там шло сражение за качели — круглый розовый мальчик лет пяти пытался оттащить от них другого — тоненького и вихрастого.

Сириус не выдержал:

— Нет, сейчас я этому Дадли уши надеру!

Римус улыбнулся своей спокойной мягкой улыбкой, поправляя воротник. Даже в такую жару он носил рубашки с длинными рукавами и застегивал их на все пуговицы. Но хорошо, что обошлось без новых шрамов с тех пор, как он начал эксперименты с Аконитовым зельем.

— Не нервничай, Бродяга. Дай Гарри возможность постоять за себя. Даже спасовав перед грубой физической силой, он приобретет неплохой опыт.

— Ты как всегда, — проворчал Сириус, но послушался, отводя глаза.

— Что с тобой? — проницательность Лунатика порой чуть ли не пугала. — Чем-то расстроен?

— Да, — нехотя признался Блэк. — Я... понимаешь, никогда не думал, что буду скучать… по ней. Когда я пришел... когда Кричер сказал, что надежды уже нет... и глядел на меня так, словно это я довел его хозяйку... Что-то внутри оборвалось. Она снова кричала на меня, Римус! Даже когда голос отказывал. А я не уходил. И мать замолчала. Я… всю ночь просидел рядом... сжимал ее руку... пальцы стали как свинцовые. Но я чувствовал... она иногда их пожимает. А потом... потом ее рука стала такой холодной!

— Сириус... — Римус стиснул его плечо.

— Я не рассказывал. Но я так тебе благодарен! Это ты... понимаешь, опять ты! Вы с Грюмом вытащили меня. Дали шанс на эту ночь.

— Послушай... — начал было Люпин, но замолчал, поняв, что другу нужно выговориться.

— Вальбурга Блэк... — надрывно продолжил Сириус, — почти одновременно потеряла младшего сына и мужа. Потом меня. А я вот взял и вернулся! Благодаря тебе. Не люблю старый дом. Но он мой. Хочу я или нет. Родовое гнездо. Я... не знаю, Римус. Я последний. Родителей нет, брата тоже. Дом пустой...

— Возвращайся на Гриммо, — тихо посоветовал Люпин. — Просто измени обстановку.

— Думал уже. Но как? Я не могу заклеить стены веселенькими обоями и плакатами, как здесь, на Тисовой. И загнать в холл свой старый мотоцикл...

— Мотоцикл вполне можешь, — серьезно ответил Римус. — Как ретро-украшение. А вообще-то тебе нужен стиль Гэтсби.

— Что это?

— Двадцатые-тридцатые годы… позже его назвали ар-деко. А Великий Гэтсби — герой книги. Это история о человеке, который создал себя заново… и о надежде. Но его блеск скрывал внутреннюю тьму, а ты… ты принесешь в особняк свет. Полюбишь свой дом, я уверен...

Он хотел что-то еще сказать, но в этот миг к ним с радостным криком подбежал маленький Гарри.

Сириус поднялся с капота ему навстречу, подхватил ребенка на руки, закружил, счастливо смеясь.

— Ну что, Сохатый-младший, продул сражение за качели? Ничего, еще возьмешь реванш. Полетели за мороженым?

— На машине? — прошептал Гарри, замирая от предвкушения чуда.

— Конечно! Только... — Сириус заговорщицки понизил голос, — ты ведь помнишь? Это наша тайна — одна на троих.

Ребенок восторженно кивнул, и его крестный вновь засмеялся:

— Вперед, Мародеры!