↓
 ↑
Регистрация
Имя/email

Пароль

 
Вход при помощи VK ID
временно не работает,
как войти читайте здесь!
Размер шрифта
14px
Ширина текста
100%
Выравнивание
     
Цвет текста
Цвет фона

Показывать иллюстрации
  • Большие
  • Маленькие
  • Без иллюстраций

Иногда Хогвартс - это просто Хогвартс (джен)



Фандом:
Рейтинг:
General
Жанр:
Фэнтези
Размер:
Миди | 446 930 знаков
Статус:
В процессе
 
Не проверялось на грамотность
Гарри Поттера вырастил опытный психотерапевт и потомок Зигмунда Фрейда, поэтому в Хогвартс он приезжает не с комплексом избранного, а с блокнотом психоаналитика. Теперь Снейп, Дамблдор, Волдеморт и даже Распределяющая шляпа получат сеанс терапии — хотят они этого или нет.
QRCode
Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓

↑ Свернуть ↑

Глава 28. В которой ничего судьбоносного не происходит, но маленькие победы — тоже победы

Как бы Гарри не храбрился, как бы он не понимал мотивы поступков всех детей и всего коллектива в целом, ему всё равно было неприятно и тяжело воспринимать травлю, которая вокруг него развернулась. Инстинктивно пытаясь найти какие-то самые дальние закоулки замка, Гарри шёл по коридору, и чем дальше он забирался, тем тише становилось вокруг.

Он знал, что это бегство, понимал, что поступает не совсем рационально. Но тело само вело его туда, где не было портретов, где не горели факелы, где даже привидения появлялись редко. Он мог сколько угодно объяснять себе, что бойкот — это такая реакция толпы, что это их страх, их неспособность видеть оттенки, их потребность в простых ответах, но никакая психология не могла отменить боль, которая возникала от чувства отверженности. Гарри чувствовал обиду двенадцатилетнего мальчика, которого вычеркнули из круга общения, а после всеобщего внимания это было особенно резко и болезненно.

Коридор на пятом этаже заканчивался тупиком, точнее, не тупиком, а нишей между двумя колоннами, где стояла скамья и куда никто не заходил, так как поблизости не было действующих кабинетов. Гарри, который хотел побыть один, подумать и разложить ситуацию по полочкам, это место идеально подходило.

Он сел на скамью, вытянул ноги, прислонился затылком к холодному камню и начал размышлять: "Конечно, он не герой, каким его зачем-то хотели представить сначала, но он и не злодей, каким его видят сейчас. А кто он? Если честно, то он никакой и не психолог. В двенадцать лет у него просто нет необходимого опыта, чтобы быть таковым.

Может быть, он даже имеет психологические травмы, которые не замечает сам в себе? Может, мечтая о будущей профессии, он не заметил как превратился в функцию, призванную всё и всех анализировать? Каков его собственный диагноз или, если не диагноз, то защитный профиль — из чего он складывается?"

Обернуть свой любимый психоанализ на самого себя было страшно, но и невероятно притягательно. И он продолжил: "Кажется сейчас у меня происходит интеллектуализация — избегая болезненных чувств, я заменяю их размышлениями и анализом. Вместо того, чтобы переживать бойкот, раскладываю его на термины. К тому же, я явно беру на себя роль взрослого, нормальные дети бегут за помощью к учителям и родителям в трудных ситуациях."

На этих словах внутри него что-то шевельнулось, и в голове сама собой возникла яркая злая мысль: "Взрослые бесполезны, другое дело — власть. Тебе нужны верные последователи, пора собирать свою армию!"

Гарри вздрогнул. Опять у него появилась какая-то чуждая, словно бы не его мысль.

"Так, что там было про разрушительную Тень у Юнга? Мысль — это не я. Я могу выбирать и управлять своими мыслями. На чём я остановился? На ситуации, когда обратиться ко взрослым не выходит. Приёмные родители далеко, а учителя уже показали своё равнодушие, а кое-кто и злой умысел. И всё это странно. Не могу же я в таких условиях намеренно разворачивать инфантильность, когда уже взял на себя ответственность за своё благополучие. Да, рано повзрослел! Но тут не жалеть себя надо, а считать, что мне по-настоящему повезло, что я знаю и использую свои сильные стороны, знаю своё предназначение и выбрал свою будущую профессию!"

Он улыбнулся от того, как хорошо всё рассудил, и в тот же миг почувствовал осторожное прикосновение к своей руке. Обернулся и увидел, как пальцы, а за ними рука, плечо, лицо проявляются из воздуха, как будто кто-то медленно выводит рисунок на прозрачном стекле.

Рядом с ним появилась Салли-Энн Перкс.

— — Я хотела тебе кое-что сказать, — лицо девочки было бледное и сосредоточенное. — Вчера не решилась, вот, говорю сегодня, что... я поддерживаю тебя, Гарри. Я на твоей стороне...

Она села рядом на скамейку, не отпуская его руки — держалась за него, чтобы не исчезнуть.

— Спасибо, Салли-Энн, — произнёс Гарри искренне, — это очень важно для меня.

— И ещё... я слышала ваш разговор, — продолжила Салли-Энн, — когда вы с Гермионой говорили про Локонса и про то, что он врёт. Я не хотела подслушивать. Просто... я часто слышу то, что не должна слышать.

Гарри молчал. Он понимал.

— И я хочу кое в чём признаться, — смущаясь проговорила она. — Это касается моего дяди.

Она отпустила его руку на секунду и почти исчезла, стала прозрачной, потом спохватилась и снова коснулась его запястья. Ей нужно было это прикосновение, чтобы говорить.

— Мой дядя, — сказала девочка, — он много путешествовал и однажды, когда вернулся из одной поездки, рассказал маме (я подслушала, я всегда невольно подслушивала, ну, ты знаешь)... он рассказал, что был в деревне, но не в Вага-Вага, как написано в книжке Локонса. Деревня называлась Бага-Бага. Я запомнила, название показалось мне таким смешным... Так вот, там был настоящий оборотень. И дядя... он его убил.

Она замолчала, а Гарри терпеливо ждал, когда она продолжит.

— Это была нехорошая победа, — добавила Салли-Энн. — Было трудно, и было много крови. Дядя рассказывал, как он бил оборотня камнем, потому что на него не действовали заклинания, как он не мог остановиться, потому что если бы он остановился, оборотень убил бы его. Я помню только, что мама плакала, когда слушала этот рассказ. И я тоже плакала, хотя меня никто не видел.

Она сглотнула.

— Потом дядя уехал, а когда вернулся через год, он больше не помнил этой истории. Мама заговорила с ним о том случае, но он сказал, что вообще не понимает, о чём она говорит. Мама думала, что он шутит, потом подумала, что он болен, потом просто перестала спрашивать.

Девочка серьёзно посмотрела на Гарри.

— А вчера я подумала: что если Локонс был там? Что если он стёр моему дяде память и забрал его историю? Что если мой дядя — это и есть тот самый победитель оборотня?

Она снова замолчала. Гарри смотрел на неё, и внутри у него медленно складывались кусочки пазла, которые до сих пор лежали в беспорядке. Если Салли-Энн не ошибалась, то Локонс не просто присваивал чужие подвиги. Он стирал память людей, чтобы они не могли его разоблачить. И, главное, Гарри уже встречался в прошлом году с подобным, даже не просто стиранием, а подменой памяти, так что, очень даже верил своей "невидимой" однокурснице. Похоже, для некоторых магов вмешательство в чужие воспоминания было в порядке вещей.

— Спасибо, Салли-Энн — сказал Гарри. — Я попробую проверить твой рассказ. И если удастся найти доказательства, то... такой человек не должен преподавать в школе.

— И прости ещё раз, что подслушала ваш разговор, — повторила она.

— Не извиняйся, ты не подслушивала. Ты просто была рядом и услышала.

Салли-Энн уже хотела отпустить его руку, но Гарри задержал её в последний момент, накрыл её пальцы своей ладонью.

— Подожди, — сказал он. — Попробуй отпустить руку, но не исчезнуть.

— Я не могу, — прошептала она. — Я всегда исчезаю.

— Ты на моей стороне, помнишь, — твёрдо сказал он, — и для меня очень важна твоя поддержка, поэтому просто попробуй. Я хочу видеть тебя. Я вижу тебя!

Гарри сказал последние слова с нажимом. А Салли-Энн вздрогнула и медленно, очень медленно начала разжимать пальцы один за другим. Наконец она отпустила его руку. И не исчезла.

Секунду, две, три, девочка была здесь без тактильного якоря, но Гарри словно бы держал её своим взглядом. Потом она начала исчезать и полностью исчезла.

— В следующий раз продержишься дольше! — сказал Гарри в пустоту. Настроение его отчего-то стало отличное.


* * *


Собирать доказательства Гарри начал с портретов в коридоре второго этажа — там висели изображения бывших преподавателей, деканов, членов попечительского совета. Большинство из них спали или делали вид, что спят. Но некоторые смотрели на него с любопытством. Мальчик с блокнотом, который ходит по коридорам и разговаривает с рамами — это было что-то новое.

— Простите, — сказал Гарри, останавливаясь перед портретом дремлющей старушонки в чёрном старинном платье. — Вы не помните каким Гилдерой Локонс, наш преподаватель, был во времена своей учёбы? Он ведь закончил Хогвартс лет десять назад?

Старушка приоткрыла один глаз, словно бы нехотя, но Гарри решил, что это игра — уж слишком её взгляд был проницательным и хитрым.

— Локонс? Опять задал написать о нём оду? — переспросила она притворно сонно. — А, это был очень самовлюблённый мальчик с факультета Когтевран. Вечно разгуливал по коридорам с карманным зеркальцем, этакий Нарцисс! А всё почему?

— Почему? — с интересом спросил Гарри.

Старушка перестала притворяться, что разговор ей не интересен, и бодро изложила своё мнение:

— А всё потому, что смешанные браки до добра не доводят! Его мать по глупости выскочила замуж за магла к ужасу своей семьи и пожалела об этом, когда поняла, что её ребёнок может и не унаследовать волшебного дара. Когда же у отпрыска появились первые магические выбросы, мать начала буквально "носить его на руках", восхищаясь каждым его фокусом. Вот он и вообразил себя пупом земли. Я всегда говорила, что строгость...

— Спасибо, — Гарри поскорее отошёл от разбушевавшейся старушки, но в разговор уже вступили другие нарисованные обитатели коридора.

— Этот выскочка вечно увивался вокруг учителей, чтобы его заметили, — сообщил пожилой волшебник в мантии с вышитыми звёздами. — Он был прилипчивый как репей и умел мастерски подлизываться к нужным людям. Скажу тебе по секрету, малец, что один мой приятель висит в Министерстве Магии прямо напротив Отдела Тайн, поэтому я точно знаю, что этот ваш в кавычках "профессор" после Хогвартса каким-то невероятным образом устроился туда на должность стирателя памяти. Правда, недолго там продержался, уж слишком был болтлив!

Волшебник хохотнул и продолжил перечислять своих картинных друзей, висящих в разных стратегических местах магического мира. Тут в разговор вмешались ещё двое магов — оба в пёстрых мантиях и с бокалами в руках, устроившие пикник на картине с приятным английским пейзажем. Они сидели на пледе, расстеленном прямо на траве, и между ними стояла корзинка с едой.

— О, это тот путешественник, что объездил полмира? — сказал тот, что постарше, с бакенбардами. — Говорят, он был в Египте, в Перу и в Тибете! В самых опасных и магических местах планеты!

Волшебник, что помоложе, фыркнул и покачал головой.

— А вот и нет, — сказал он, хитро прищуриваясь. — А вот и нет. Никакой он не путешественник. Я-то точно знаю, где он провёл годы своих якобы путешествий.

— И где же? — Гарри подошёл поближе к пейзажу с новыми собеседниками.

— В гостинице "Усталый путник" в Косом переулке. Дешёвый номер на втором этаже, окно во двор. Я лично видел его, когда навещал свою кузину на натюрморте "Девушка и виноград". Она, то есть, моя кузина Рози, висит в этой гостинице со дня её основания и видит много интересного. Каждый вечер этот ваш Локонс спускался вниз к ужину и слушал рассказы странников, кое с кем даже знакомился и приглашал за свой столик. Все его книги были написаны в "Усталом путнике", дальше которого он никуда не выезжал, так и знайте!

— Не может быть! — воскликнул первый волшебник.

— Ещё как может, — ответил его приятель. — Так что, мальчуган можешь передать этому хвастуну, что досточтимый сэр Фидрис его раскусил. Пусть знает, что не все верят в его сказки!


* * *


Гарри покинул коридор с болтливыми портретами и почти дошёл до ближайшей лестницы, когда услышал странный скрежет за спиной. Он оглянулся и увидел, как тяжёлый доспех, стоявший в нише, медленно наклоняется вперёд. Ещё секунда — и он рухнул бы прямо на Гарри, если бы тот не успел в последний момент отскочить в сторону. Доспех с грохотом упал на пол, разлетевшись на куски.

Потом раздался знакомый хлопок, и перед испуганным Поттером материализовался не менее испуганный Добби. Глаза у него были красные, наполненные слезами, уши дрожали. Он сжимал в руках край своей грязной наволочки, служившей ему одеждой, и выглядел не просто жалко, а ещё и так, как будто сам не понимает, что сделал.

— Гарри Поттер не должен был идти по этому коридору! — пропищал он. — Гарри Поттер, сэр, вообще не должен был приезжать в Хогвартс. Хогвартс слишком опасное место в этом году.

— Вот тут я с тобой совершенно согласен! — саркастически произнёс Гарри. — Ты понимаешь, что опять чуть не убил меня?

— Добби не хотел! Добби хотел спасти! Гарри Поттер должен вернуться домой! Гарри Поттер не должен быть здесь!

Гарри смотрел на Добби и понимал свою беспомощность, полную неспособность что-то объяснить этому эльфу. Что-то с этим существом совершенно, совершенно не в порядке. Ну, не должны домовые эльфы так себя вести.

Он ведь понаблюдал за обслуживающим персоналом Хогвартса, сходил на кухню, поговорил с эльфами, которые там работали: все из них были довольны своей жизнью, все выглядели чисто и аккуратно, никто не вёл себя как неврастеник Добби.

Добби на фоне других эльфов выглядел совершенно сломанным существом. Какая-то ассоциация крутилась в сознании Гарри, но он никак не мог поймать эту мысль.

"Добби серьёзно вредит мне, — думал Гарри, — но он совершенно точно не хочет мне вредить. Он разрывается между двойственными посылами... Он как... как тот шипящий голос в стене! Который тоже не знает, чей приказ сильнее."

— Добби, — сказал Гарри тихо. — Кто твой хозяин?

Огромные глаза эльфа расширились ещё больше, и в них мелькнул неподдельный ужас.

— Стой, стой, не начинай себя наказывать! — Гарри поспешил предотвратить самоагрессию собеседника, схватив его за тонкие ручонки. — Я спрошу по-другому. Сколько хозяев у тебя, Добби? Один? Или... два?

Добби вздрогнул всем телом и крепко зажмурился, словно мешая Гарри узнать правду по глазам, а потом зашептал: "Добби не может сказать. Но... Гарри Поттер уже сам догадался. Добби не знает, что Добби делать..." Наконец, несчастный эльф сообразил, что из неловкой ситуации можно просто сбежать, и исчез с характерным щелчком.

А Гарри остался стоять в коридоре. Рядом валялись обломки доспехов. Да, уж, ситуация с Добби оказалась тяжелее, чем казалось поначалу. Кто-то явно использует чужого эльфа для своих целей. Теперь Гарри казалось, что Добби не сломали, а взломали! Как компьютер, как робота, как какую-то программу. В него влезли и написали поверх его собственного кода чужой. Один хозяин вложил одно, другой — другое. И теперь внутри бедняги выполняются две программы одновременно, и они конфликтуют.

"Кажется, Добби нельзя помочь психологическими методами, — подумал Поттер. — Если использовать метафору со стаканом, то в Добби нельзя "влить" новые идеи, потому что он уже полон. И полон какой-то взрывоопасной смесью, в нём уже шипящий коктейль, от которого даже сам стакан трескается."


* * *


Гарри оставил мысли о судьбе Добби и вернулся к расследованию махинаций Локонса. Словоохотливая старушка упомянула, что Локонс выпускник Когтеврана. Можно было бы расспросить о нём привидение факультета умников. Гарри помнил, что это Серая Дама, но никогда не встречал её среди других привидений. И на Смертенинах Почти Безголового Ника её не было.

Как хорошо бы было разузнать у этого благородного сэра о Серой Даме поподробнее, но сэр Николас де Мимси-Порпингтон сейчас находился в Больничном крыле в окаменевшем состоянии!

Тогда Гарри решил обратиться к Толстому монаху, тот тоже славился своим добрым отношением к студентам и никогда не отказывал им в помощи. Разыскивая привидение Пуффендуя, Гарри вспоминал всё, что ему было известно о Толстом Монахе: он был волшебником, который после Хогвартса вступил в религиозный орден, потому что хотел помогать магглам, страдавшим от оспы. Он лечил их, "тыкая палкой", а на деле, конечно, волшебной палочкой. А ещё у него была губительная привычка доставать кроликов из чаши для причастия, что в глазах церковных властей выглядело крайне подозрительно. В итоге его заподозрили в колдовстве и казнили. После смерти он вернулся в Хогвартс призраком, и, несмотря на свою добродушную натуру, до сих пор обижен на то, что его так и не сделали кардиналом.

"У Монаха явная травма непризнания, — рассуждал Гарри по привычке, бродя по Замку в поисках привидения. — Он делал добро — лечил людей, помогал бедным и был за это убит. Но не надо отвлекаться, сейчас моя цель — поговорить с ним о Серой Даме".

Вскоре Поттер нашёл Толстого Монаха в коридоре восьмого этажа — тот парил у окна, молитвенно сложив руки. Увидев Гарри, он доброжелательно воскликнул:

— А, юный отрок! Могу я чем-то помочь тебе?

— Извините, что отрываю вас от раздумий, — сказал Гарри. — Но я хотел бы спросить вас о Серой Даме.

Монах улыбнулся, но как-то криво.

— О Елене? — переспросил он. — А зачем тебе она?

— Я собираю сведения о профессоре Локонсе, а он был когтевранцем. Вот я и подумал, что она может что-то о нём знать.

— Может, и знает, — неуверенно протянул пуффендуйский призрак, — только она особо ни с кем не разговаривает уже тысячу лет.

— Почему? — удивился Гарри.

— Это не моя тайна, Гарри. Если хочешь понять, почему она молчит, спроси у Кровавого Барона. Они... были близко знакомы, но предупреждаю: это очень мрачная история, и Барон не любит её вспоминать.


* * *


Про Кровавого Барона было известно, что его любимое занятие — стонать и греметь цепями на Астрономической башне. Поэтому Гарри направился именно в это ветреное непопулярное в дневное время место.

Башня встретила его холодом и сквозняком. Ветер бил в стены, свистел в бойницах, и казалось, что сам замок стонет вместе с призраком. Гарри поднялся по винтовой лестнице, придерживаясь за холодные камни, и на самом верху, у раскрытого окна, сразу увидел призрака факультета Слизерин, который висел в воздухе, спиной к нему.

— Я знаю, что ты здесь, — сказал он глухо, даже не поворачиваясь. — Уходи.

— Я не уйду, — сказал Гарри. — Мне нужно с вами поговорить о Серой Даме.

Барон медленно повернулся. От всех других хогвартских привидений его отличали обширные пятна серебристой крови на его одежде.

— Я не буду говорить о ней с мальчишкой, — заявил призрак и устрашающе громко звякнул цепями.

— Я не просто мальчишка, — сказал Гарри. — Я тот, кто хочет понять. А понять — это первый шаг к тому, чтобы что-то изменить. Даже если это что-то — тысячелетней давности.

Барон долго молчал, а Гарри просто стоял и ждал. Наконец, Кровавый Барон заговорил, пусть и очень медленно, с длинными паузами, как будто каждое слово давалось ему с трудом.

— Это было очень давно. Она была... особенной, гордой и умной, хотя сама себя считала недостаточно умной для дочери Ровены Когтевран. Вот она и украла... кое-что у матери, нечто важное, и сбежала с этим из Замка. Когда Ровена заболела и почувствовала свою близкую смерть, она послала меня за ней. Конечно, я нашёл Елену, ведь я давно её любил, но она отказалась возвращаться к матери и ко мне. Я... я не помню, как это случилось. Помню только кровь и то, что я сильно разгневался из-за этого упрямого отказа. И эти её глаза. А потом... я не смог жить с этим. И до сих пор не могу, не помогают даже эти цепи, что я ношу в наказание.

Он замолчал. Цепи опять звякнули.

— Вы ни разу с ней не разговаривали, будучи привидением, — сказал Гарри, и это был не вопрос.

— Она не хочет, — ответил Барон. — А я до сих пор не могу понять, почему она отказалась вернуться к больной матери и... и ко мне...

— Очевидно, потому что она не могла иначе, — прошептал Поттер.

— Не могла? — Барон повернул голову. — Она могла. Она просто не захотела!

— Нет, — сказал Гарри. — Она не могла. Вот, скажите, что значит быть дочерью великой женщины? Основательницы Хогвартса, умнейшей волшебницей своего времени?

— Это очень почётно, — сказал Барон.

— Это значит, что Елена никогда не была собой, — возразил Гарри. — Есть такое понятие: "ребёнок гениального родителя". С самого детства такого ребёнка сравнивают с великим родителем, талант которого становится мерилом, а не вдохновением. Вот и Елена, видимо, не была Еленой, а только тенью, эхом, продолжением Ровены. И чем старше она становилась, тем яснее понимала: она никогда не сможет быть настолько же значимой, что бы она ни сделала — это будет "не так хорошо, как у матери".

Барон слушал внимательно и чуть покачивался, сам того не замечая.

— Вы говорите, она украла нечто, принадлежавшее её матери, — продолжал Гарри. — Но не потому, что была воровкой, а потому, что это был единственный способ стать хоть чуточку равной, а может быть, просто затем, чтобы её заметили. Современный психолог назвал бы это компенсацией чувства недостаточности.

— Но если она хотела быть как мать, зачем она убежала?, — сказал Барон, силясь понять.

— Потому что не могла больше, — сказал Гарри. — Потому что, видимо, жизнь в тени воспринимала как медленное умирание. Она убежала не от матери, а от самой себя, которая никогда не будет достаточной рядом с матерью. И когда вы пришли за ней, чтобы вернуть её...

— Она отказалась, — закончил Барон.

— Она отказалась, — кивнул Гарри. — Потому что вернуться — это значит снова стать тенью, снова стать "дочерью Ровены", но теперь ещё и воровкой. Мать звала её — значит, простила, но Елена не могла простить сама себя.

Барон долго молчал. Потом сказал:

— Я не знал и не понимал всего этого.

— Вы видели её отказ, но не видели причину, — подтвердил Гарри. — Вы думали, что она отвергает вас, а она отвергала неприемлемую для себя жизнь, в которую вы её звали.

— Но я убил её, — сказал Барон, и голос его дрогнул.

— Да, — сказал Гарри. — Убили... А потом вы оба вернулись в Хогвартс, на соседние факультеты, и... ничего не разрешили. Вы оба застряли в моменте убийства, каждый в своей роли. И вы оба надели цепи вины. Да, Елена молчит, потому что тоже чувствует себя виноватой: она украла, она не вернулась, она думает, что не заслуживает прощения.

Барон долго смотрел в небо, осмысливая услышанное, потом сказал, словно бы самому себе:

— Что мне делать?

— Пойти к ней, — ответил Гарри на вопрос, заданный не ему. — Вам обоим нужен хотя бы один разговор друг с другом, которого не случилось ни разу за тысячу лет.

Барон медленно, очень медленно, кивнул.

— Я пойду, — сказал он и поплыл прочь.

Гарри тоже начал спускаться с Астрономической башни, думая, что все они: призраки, эльфы, волшебники, сквибы, люди — носят одну и ту же цепь вины, которую нельзя снять наказанием. Только прощением.

Глава опубликована: 13.11.2026
И это еще не конец...
Обращение автора к читателям
Натали Галигай: Есть Бусти для раннего доступа к следующим главам, желающих поддержать или поблагодарить. Там же иллюстрации и "ожившие" арты.

Есть Телеграм-канал, где можно найти график выкладки глав, иллюстрации, мемы и видеотрейлеры к моим произведениям.
То же самое в группе в ВК.

Ссылки (в соответствии с требованиями портала) в профиле.
Отключить рекламу

Предыдущая глава
20 комментариев из 117 (показать все)
Как круто, что вы так активно продолжаете писать. Я какое-то время сюда не возвращалась, а вы уже столько глав добавили, и довольно интересных. Рада, что вы не потреряли задор и от чисто комедийного тона логично отошли, когда были страшные и травматичные моменты. Хотя и поэтическая глава была милая тоже)) Ещё мне нравится как вы раскрываете персонажей канонно, и при этом, очевидно, с собственным осмыслением: как Гарри, хоть и увидел предвзятость Снейпа, но так же и его деятельную сторону, и подошел именно к нему с темой улетевшего Рона; или как Луне, при всей её упорной чудаковатости, всё-таки хотелось валидации и говорить на одном языке с другими (пропагандировала же она в каноне Придиру, одевала маску льва на матч и т.д). Очень надеюсь, что вы будете гореть этим фиком и дальше, у вас отлично получается ^-^
giontatsu
Большое спасибо за такой развёрнутый, вдумчивый и конструктивный отзыв! Очень вдохновляет подобная обратная связь! Сюжет фанфика продуман и нравится мне своей задумкой ещё на год (третий курс), так что "шоу продолжается..." А там прибудут "непроанализированные" иностранные студенты...
LGComixreader Онлайн
Он твёрдо знал лишь одно: в Хогвартсе слишком много людей, которые носят в себе боль и не знают, что с ней делать. И он, Гарри, попытается помочь им, именно в этом его предназначение.
...и Гарри отправил с совой заказ на 10000 таблеток "Эвтаназепама-Форте"...
LGComixreader
Смешно!) Снизили градус пафоса окончания моей главы))
Офигеть! Такой версии истории Филча я ещё не видела!
dariola
Да, вот такая история возникновения его "сквибства" - психологический самозапрет на магию, закреплённый трагическим событием
Вот интересно -- простишь себя - и из сквиба в волшебника обратишься. А в настоящем мире это работает?
ДобрыйФей
Попробуйте!))
Спасибо за продолжение ))

В Гарри снова поднимает голос крестраж, только Гарри догадаться об этом неоткуда. И, учитывая наличие крестража, метод психодрамы может быть очень опасным для личности Гари.
Только странно, что Луна в разговоре в конце главы Квиррелла упомянула: он же у них не преподавал. Когда Луна пришла на первый курс, у них как раз Локонс был.
PPh3
Спасибо за отзыв и указание на несоответствие. Исправлю)
Честно, мне очень интересно! Одна из немногих историй "в работе" за которой действительно слежу, а не как некоторые отложила в ящик "на потом" когда статус изменится на завершён. Спасибо за удивительный ракурс на события и героев!
Мне нравится как Гарри сделал выводы о своём и Джинни состоянии- при том, что мы знаем, что они (полностью или частично) ошибочны, они при этом хорошо аргументированы и интересны. И Дракуся хорошо получается, как более реализованная канонная версия - всё ещё ядовитая змейка и в каждой бочке затычка, но не такой дефицитарный (потому что дружбу Гарри и приключения получил, о которых мечтал?)
LolaZabini
Спасибо за ваш отзыв и внимание!
giontatsu
Спасибо, я такое впечатление и хотела получить - надо же Гарри иногда ошибаться!
Самодовольный недоучка (вообще не учка, чайник) настолько выбесил, что дальше читать не буду. Sorry.
Очень напоминает трагическую историю знаменитой Алисы Тепляковой.
МышьМышь1
Конечно, не читайте, если вас расстраивает! Это развлекательная история по заявке "Гарри-психолог", и его "ученость" - литературное допущение, метафора, юмористический приём.
Ох, сколько вотэтоповоротов!

Снова активизировался крестраж.
В очередной раз на сцену выходит Добби, пытаясь "спасти" Гарри, а Гарри вдруг понимает, что у Добби сразу несколько хозяев. Но как такое, интересно, возможно? Помнится, попадалась как-то теория, что будто Добби - это на самом деле домовик Поттеров, которого после первой маг. войны каким-то образом прибрали к себе Малфои. Ведь ни один другой эльф в каноне не фанател так от Гарри и не был готов отдать за него свою жизнь, как это сделал Добби.
Гарри узнал важную информацию о Локхарте от Салли-Энн и начал свое расследование. Казалось бы, очевидно - расспросить портреты, но здешний Гарри - первый, кому эта мысль приходит в голову. Привидения могут знать не меньше, но вот в разговоре с Кровавым Бароном Гарри мне показался этаким Марти-Сью от психологии: ну, кто он такой для 1000-летнего привидения со средневековым мышлением? Для Кровавого Барона, который ментально застрял в моменте своей смерти (тут я с Гарри согласна) все эти доводы про самоопределение, внутренние переживания и т.д. - ерунда полная. Разве что про прощение он может понять - и то не факт.
PPh3
Спасибо за развёрнутый комментарий! Про Добби мы узнаем попозже, а про Кровавого Барона согласна.

Но... "нам не дано предугадать, как наше слово отзовётся". Иногда случайно брошенное слово вдруг пробивает брешь и вызывает инсайты, а в случае с Бароном, думаю, никто просто не осмеливался заговорить с ним о таких вещах и взгляд пацана показался свежим откровением!
Как это Гарри Сэра Ника в коридоре встретил, если тот в больничном крыле, окаменевший?
ДобрыйФей
Ага, косяк, спасибо, исправлю.
Чтобы написать комментарий, войдите

Если вы не зарегистрированы, зарегистрируйтесь

Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓

↑ Свернуть ↑
Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх