Боевой Маг / War Wizard (джен)

Зима 1005 года выдалась самой холодной в Соламнии на памяти живущих. Солнце сияло ярко, но не дарило тепла. Те, кто отваживался выйти наружу, кутались в меха, спасаясь от лютого холода, и обматывали лица шарфами, чтобы уберечься от обморожения. Дышать было всё равно что глотать льдинки.

Семья Фейгаард снабжала соседей и арендаторов дровами, а также едой и лекарствами из огорода Луизы — теми, что помогали при зимних недугах вроде озноба и лихорадки.

Хуме и Грете было невмоготу сидеть взаперти, и они присоединялись к другим молодым людям по соседству, чтобы хоть чем‑то себя занять. Они ходили на охоту, ловили рыбу через проруби во льду и устраивали катания на коньках на замёрзших прудах.

Магиус же предпочитал проводить свободное время у очага: изучал чародейство, читал книги по магической теории, придумывал новые заклинания или совершенствовал старые. Его по‑прежнему не отпускала мысль об Устройстве для путешествия во времени, которое он видел в башне Вейрета, и он пытался изобрести собственные магические артефакты — пусть его цели и были куда скромнее, чем создание предмета, способного переносить человека сквозь время.

Магиус давно хотел отблагодарить Грету за ленту для волос, которую она ему подарила. Он нашёл её в кармане той одежды, в которой проходил Испытание, и хранил под подушкой, пряча так же бережно, как и свои чувства к ней.

Он предвкушал тихий спокойный день и сел почитать книгу о мастерах‑артефакторах и о том, как они создают магические предметы. Он читал и думал о Грете. Точнее, думал о Грете вместо того, чтобы читать: он поймал себя на том, что уже целый час смотрит на одну и ту же страницу, не понимая ни слова.

Грете исполнилось шестнадцать, и казалось, что она в одночасье превратилась из надоедливой младшей сестрёнки в очаровательную юную девушку. Теперь она уже не могла переодеваться мальчиком, чтобы участвовать в турнирах: она выросла, стала статной, энергичной. Её длинные каштановые волосы были заплетены в косу, уложенную венцом вокруг головы. Улыбка её манила, а в глазах плясали озорство и смех. Она по‑прежнему тренировалась с мастером боя, и Ричард пообещал, что, если рыцарей призовут на войну, она станет его оруженосцем.

И Магиус был не единственным юношей, кто заметил Грету. Вокруг неё всё время толпились молодые люди. Они соперничали друг с другом за право помочь ей привязать коньки к ботинкам и едва не сходились в драке, когда приглашали её на танец.

Магиус мог лишь наблюдать: на коньках он держался из рук вон плохо, а когда пытался танцевать, то, казалось, наступал партнёрше на ноги куда чаще, чем на свои собственные.

Грета выводила Магиуса из себя тем, что открыто флиртовала со всеми своими поклонниками, а потом ещё и спрашивала его мнение о них, жалуясь, что никак не может выбрать. В глубине души он считал, что всех их стоило бы отправить прямиком в Бездну, но неизменно изображал безразличие — а она потом смеялась над ним.

Он и сам не понимал, отчего её флирт так его задевает. А может, и понимал, но отказывался признаваться себе, что по-настоящему, безнадёжно влюблён в неё. Его словно выбили из седла: он спокойно шёл по тропе дружбы — и вдруг рухнул в пропасть желаний и тоски.

Раз Грета явно не испытывала к нему тех же чувств, признаться в любви он не мог: это поставило бы её в неловкое положение и разрушило бы их дружбу. А он хотел сберечь хотя бы её. Он заставлял себя сосредоточиться, продолжать читать.

Некоторые маги рождаются с даром создавать артефакты. Их называют артефакторами, и магия проявляется в них не так, как в обычных волшебниках. Артефакторы не полагаются на богов магии. Они не сильны в произнесении заклинаний, не используют компоненты для чар и не владеют языком магии. Их уникальная способность — вплетать магию в свои изобретения.

Раньше Магиус относился к артефакторам с пренебрежением, считая их чуть выше простых ремесленников. Теперь же он проникся к ним новым уважением. Артефактор, создавший Устройство для путешествия во времени, выковал кулон и цепь, закрепил камни — и всё это время насыщал артефакт заклинанием, достаточно мощным, чтобы отправить человека в прошлое. Читая об этом, Магиус огорчился. Он мог бы просто наложить чары на кольцо, чтобы оно светилось, — но такие чары долго не продержатся. Артефактор же мог создать кольцо, влив магию в расплавленное серебро — так, как вливают мёд в поссет.

Его прервал стук в дверь. Пробираясь между книгами, разбросанными по полу, Магиус открыл дверь — и увидел в коридоре Грету. Она промокла и дрожала всем телом. Зубы её стучали, она едва могла говорить. Щёки раскраснелись, в волосах и на одежде лежал снег.

Он схватил её заледеневшие руки, помог войти и усадил у огня.

— Что с тобой случилось?

Грета прижалась к теплу и протянула ладони к пламени. Она пыталась что‑то сказать, но выходило лишь невнятное бормотание:

— Кажется… обморожение… я ничего не чувствую… всё онемело.

Магиус осмотрел её руки. Пальцы побелели от холода — нужно было вернуть кровообращение.

— Надо опустить руки в тёплую воду, — сказал он.

Он проверил воду в чайнике, который поставил на огонь, но она оказалась слишком горячей — пришлось подождать, пока остынет. Пока они ждали, он держал руки Греты в своих и растирал их, чтобы согреть.

— Как ты так замёрзла? Что ты делала? — спросил он.

— Снежки, — сказала Грета.

— Голыми руками? — нахмурился Магиус.

— Родни запустил в меня снежком. Пришлось отбиваться, а за перчатками бежать было некогда, — ответила Грета. — Я не могла позволить ему так просто уйти от ответа. Это дело чести.

— Родни, — пробормотал Магиус.

— А что с ним не так? — спросила Грета.

— Ничего. Надеюсь, вы будете очень счастливы. Пойду принесу ещё воды…

— Да забудь ты про эту дурацкую воду! — воскликнула Грета — и поцеловала его.

Магиус опешил, но тут же крепко обнял её. Они прижались друг к другу, и время будто замедлилось, а потом и вовсе остановилось. Когда они разомкнули объятия, казалось, что прошли целые дни.

— Кажется, руки уже согрелись, — сказала Грета.

Магиус улыбнулся:

— Я поговорю с твоими отцом и матерью.

— О чём? — недоумённо спросила Грета.

— Попрошу у них твоей руки, — ответил Магиус.

— Не утруждай себя просьбами, — сказала Грета и прильнула к нему. — Я уже сама им всё сказала.