КИНН ОФ (джен)

Они стояли в шаге от возвращения домой — и не понимали, как им преодолеть этот последний шаг. Кристофера Робина от потрясения совершенно не держали ноги, и он уселся прямо на узловатый корень у разлома дуба. Сначала все говорили одновременно, перебивали друг друга, потом слово взял Гена как смотритель библиотеки и первый, кому открылся секрет повреждённого Веретена Сказок. Виталий, Павел, Сергей-Шрек и остальные теперь только добавляли его рассказ, вставляя детали и моменты, которые делали всю картину более понятной и осязаемой.

Почему-то сейчас было немного страшно от осознания того, что они могли не успеть встретиться. А если бы Сванте вновь разминулся бы с фрёкен Бок, не окрикнул её? Что стало бы с теми, кто оказался по эту сторону сказки? В суровом реальном мире, в котором почти никто не верит в драконов, Деда Мороза и единорогов?

Только сейчас Кристофер понял, как же он скучал по тем, кого так старательно отодвигал в своей памяти. Глаза у Виталия были Пуховы. И улыбка, и манеры тоже. И всё же Кристофер не мог кинуться к нему, обнять и сказать: «Я так скучал по тебе, глупенький мой мишка!» Останавливало его не человеческое обличье Пуха, а что-то другое. Просто Кристофер вырос.

— Получается, когда мы с тобой, Сванте, сидели на третьем этаже торгового центра, на крыше пентхауса и правда скрывались ответы на вопросы? — с ноткой печали в голосе спросил он.

— Да, — кивнул Сванте, — только вот Карлсон больше так и не прилетел.

Они посмотрели друг другу в глаза, и Кристофер понял, что Сванте думает о том же — что он вырос. Два повзрослевших мальчика упорно шли вперёд, позабыв сзади что-то очень важное.

Может, правильный путь — это не стремительный бег вперёд на износ, а движение в ритме вальса? С размеренным отдыхом, мягкой улыбкой прошлому и пониманием, куда же нужно шагать дальше?

Кристофер улыбнулся. Сванте в ответ — тоже.

И в этот момент Веретено в руках Шрека выскочило из футляра, словно ему стало тесно в узких рамках. Золотая Нить по спирали заискрилась рыжими солнечными зайчиками, отгоняющими туман. Раздался щелчок — Колесо окончательно встало в паз, Бронзовая Спица принялась размеренно вращаться, поворачивая золотистый кокон Нити, увлекая Веретено по воздуху от дуба прямо к будке, над которой вновь проявились буквы. Веретено заплыло внутрь, а потом вся будка словно стала одним большим веретеном. Всё закружилось, завертелось, и воздушные потоки устроили настоящий танец опавших листьев. Они поднимались с земли, складывались в замысловатые фигуры, а потом стелились ковром, чтобы воспарить снова уже в другом образе.

Друзья с восхищением смотрели на сказочных существ из листьев, танцующих прощальный танец осени. А потом всё стихло, и над будкой в сторону дубравы прозвучал протяжный, успокаивающий выдох:

— Вжу-у-у-ух…

Когда парад листьев закончился, туман рассеялся. Вся компания, влекомая Веретеном, оказалась теперь перед будкой, на крыше которой вновь светилась надпись «КНИЖНЫЙ ШКАФ».

Только внутри не было книг и полок. Всю заднюю стенку занимало большое зеркало с надписью поперёк большими буквами.

— Что там написано? — шёпотом спросил Виталий.

— «Пройдёт лишь тот, кто не верит глазам своим, а идёт по следам того, кто никогда не оглядывается назад», — прочитал Гена.

— Новая загадка? — почесал затылок Шрек. — Да сколько можно!

Фиона с детьми отправилась собирать жёлуди, чтобы чем-то занять малышей, пока они не разнесли весь парк, а остальные принялись давать советы и пытаться пройти сквозь зеркало.

— Это портал? — спросил Сванте. — Мы должны понять, как туда попасть.

— Похоже на то, — согласился Кристофер.

— Надо закрыть глаза, — сказал Павел и зажмурился.

— Почему? — удивился Виталий.

— Там написано, что нельзя верить глазам своим, — ответил Павел с закрытыми по-прежнему глазами.

— А это идея! — сказал Гена. — В смысле, надо всем отойти и смотреть в зеркало по очереди. Может, когда нас много, создаются помехи. Чебурашка, иди сюда, что ты видишь? Только смотри пока с открытыми глазами.

Все отступили, пропуская вперёд Чебурашку. Тот вступил в будку и посмотрел в зеркало. Секунду оно отражало маленького мальчика с оттопыренными ушами, а потом пошло рябью, скрывая ото всех то, что увидел смотревший.

— Я вижу ящик апельсинов! — радостно прокомментировал Чебурашка и протянул руку.

Рука наткнулась на холодную зеркальную поверхность, в которой вновь отражался мальчик.

Попробовали все. Павел увидел жёлуди, Виталий — горшочек мёда, Осёл — огромный глаз подглядывающей драконихи.

— Это прямо какое-то зеркало невыполненных желаний, — проворчал Аркадий, когда такой желанный и близкий чертополох растворился.

— Что-то мы делаем не так, — сказал Сванте.

А Кристофер ничего не сказал. Он отошёл от будки на несколько шагов и словно посмотрел на всех со стороны.

Что он видел?

Сванте, выросшего из своей сказки, но отчаянно нуждающегося в чудесах. И рядом с ним Аврору — сказочную девушку, которой не помешал бы свежий ветер реальности.

Гену, всегда и везде остающегося спокойным и вежливым. Разве что Чебурашка что-то отчебурашит и немного выведет Гену из равновесия.

Семейство Шрека, который со всей своей невоспитанностью и неумением быть тактичным был добрее и надёжнее десятка лицемерных коллег Кристофера.

Хильду Бок с Юрием, которые, кажется, нашли свою счастливую сказку.

А ещё были Виталий, Павел, Аркадий, Константин и Ольга.

Кого видел Кристофер, когда смотрел на них? Неуклюжего толстяка в жёлтом худи? Даже в новом обличье Пух оставался Пухом. И именно о нём, а не о других, в первую очередь всегда вспоминал Кристофер. Почему? Ведь Кролик был намного умнее и приспособленнее, а Сова деловитее и хозяйственнее. Иа хоть и часто ворчал, но трезво смотрел на вещи, не витал в облаках. Пятачка хотелось защитить, оказать ему помощь, отчего всегда раздувалось собственное чувство важности.

Так почему же именно Винни-Пух?

И внезапно Кристофер Робин понял. Откуда-то из детства до него донеслись голоса:

— Пух, если я... если я буду не совсем такой… Ну, что бы ни случилось, ты ведь всегда поймёшь. Правда?

— Что пойму?

— Ничего. Пошли.

— Куда?

— Куда-нибудь.

Взрослый Кристофер Робин встрепенулся и помотал головой, настолько ярко сейчас в голове светилось очевидное решение загадки.

— Винни, идём со мной, — сказал Кристофер Виталию и протянул руку.

Он не всматривался в зеркало, не разглядывал в изображении респектабельного взрослого себя с важным чемоданом под мышкой. Он просто шёл вперёд с Винни-Пухом. Медвежонком, который никогда не оглядывался назад, а всегда верил в него.

«Пройдёт лишь тот, кто не верит глазам своим, а идёт по следам того, кто никогда не оглядывается назад».

Кристофер занёс ногу перед зеркальной поверхностью, уже зная, что она растает, исчезнет, и путь откроется. Он крепко держал за руку друга, а когда сделал пару шагов уже за зеркалом, почувствовал, что его пальцы сжимают мохнатую тёплую лапу.

— Куда мы идём, Кристофер Робин? — услышал он сзади знакомый голос.

— Никуда, — засмеялся Кристофер Робин.

Пространство зазеркалья расступалось перед ними и ширилось с каждым шагом, и Кристофер с удивлением понял, что коридор за задней стенкой будки с надписью «КНИЖНЫЙ ШКАФ» вёл прямо в разлом древнего могучего дуба. Только сейчас в этот проход не было нужды лезть на карачках — Кристофер лишь слегка пригнул голову, когда, не оглядываясь, смело пошёл дальше.

А за ним — он слышал это по возгласам — шли все остальные.

Солнечные лучи, пробирающиеся через кору, разорвали полумрак окончательно, и они оказались на большой поляне возле изъеденного жуками указателя.

Кристофер остановился, поджидая друзей. Винни-Пух выпустил лапу из его руки и теперь с изумлением и восхищением разглядывал себя.

— Мои лапки вернулись! Кристофер Робин, смотри! Я теперь смогу держать горшок лапами!

— Мои ушки! — раздался рядом восторженный писк Пятачка.

Они рассматривали друг друга, смеялись, дотрагивались, чтобы убедиться, что глаза их не обманывают. Чебурашка хлопал ушами так, что поднял небольшой ветерок, Сова поскорее опробовала крылья, проверяя, не разучилась ли она летать, Осёл с неприличным ржанием носился по кругу, высоко подкидывая копыта. Впрочем, сначала Кристоферу показалось, что у него задвоилось в глазах — ослов бегало двое. Только присмотревшись, Кристофер понял, что настоящий Осёл — второй, а первый, которого он принял за него — Иа-Иа. Неслыханное дело!

Зелёный Шрек с Фионой пихали друг друга и толкались, а малыши тут же принялись кувыркаться в осенних листьях.

Ёжик… А вот ёжика не было. Хильду Бок с увлажнившимися глазами держал за руки невысокий мужчина в смешной шапочке. Юрий остался Юрием.

— Я не понял, — спросил Кролик, поправляя с умным видом очки, — а почему это Юрий не превратился обратно?

— Потому что у каждой сказки должен быть счастливый конец, — сказал крокодил Гена, ставя на землю гармошку.

Сванте и Аврора смотрели друг на друга. Кажется, они были полностью согласны с Геной.

Но что же теперь?

Кристофер оглянулся назад, посмотрел вперёд. У него есть Эвелин и Мадлен. Они нужны ему, а он нужен им.

Столб-указатель заскрипел, разворачиваясь к ним лицом — оказалось, это был деревянный человек, только без ног. Знакомое прямоугольное лицо расплылось в улыбке, и ставший родным механический голос Пола Уравлёва разнёсся над поляной:

— Я — хранитель Перекрёстка Найденных Сказок. Добро пожаловать домой!

Он распахнул руки в приветствии, и все увидели на его деревянной груди табличку.

В торжественной тишине Кристофер Робин с выражением читал, а остальные вторили ему, подхватывали и впитывали сказочную мудрость:

— «Не зная, кто ты есть такой

И в чём талант таится твой,

Пути не видя своего,

Ты не добьёшься ничего.

И в жизни смысла не найдёшь,

Пока себя ты не поймёшь,

Не сможешь ничего создать,

Пока не будешь твёрдо знать

Наперекор преградам всем,

Кто,

Что,

Когда,

Как и Зачем».⁽¹⁾

1) Цитата Бенджамина Хоффа из книги «Дао Винни-Пуха».

Вернуться к тексту