↓
 ↑
Регистрация
Имя/email

Пароль

 
Вход при помощи VK ID
временно не работает,
как войти читайте здесь!
Размер шрифта
14px
Ширина текста
100%
Выравнивание
     
Цвет текста
Цвет фона

Показывать иллюстрации
  • Большие
  • Маленькие
  • Без иллюстраций

КИНН ОФ (джен)



Автор:
Рейтинг:
PG-13
Жанр:
Сказка
Размер:
Макси | 256 176 знаков
Статус:
Закончен
 
Проверено на грамотность
«Однажды вы станете такими взрослыми, что снова начнёте читать сказки».

Клайв Стейплз Льюис
QRCode
↓ Содержание ↓

1. Яблоко

Первого октября дворники оставили неблагодарное занятие по ежедневной уборке в парке падающих листьев, наконец предоставив им возможность ложиться разноцветным ковром под ногами прохожих. Жёлтые, красные, оранжевые — они слетали парашютиками с насиженных мест, кружились в танце и укладывались на тропинках, скамьях, выключенном фонтане с псевдомраморной позеленевшей пучеглазой золотой рыбкой и крыше небольшой будки с огромными печатными буквами на фасаде: «КНИЖНЫЙ ШКАФ».

Буккроссинг добрался и до Городка, но популярностью не пользовался. Женские романы и незамысловатые детективы в мягких обложках разобрали шустрые старушки из кружка по ходьбе со скандинавскими палками. Пожелтевшие журналы «Роман-газета» утащили местные бомжи для розжига, а скучные учебники по ядерной физике и истории КПСС сдали в макулатуру шестиклассники образовательного центра, расположенного сразу за чугунной оградой парка, вернее, тем, что от неё осталось. На средней полке лежали сиротливыми кучками лишь детские сказки, оставленные недавно одной собачницей, Алевтиной Игоревной. Дети у неё давно выросли и уехали, внуки приезжали редко, да и не особо интересовались книгами, так что она была рада освободить дома место в серванте и избавиться от «пылесборника».

— Бабуля, ну кто сейчас читает бумажные книги? Это всё прошлый век! — говорила внучка, не отрываясь от смартфона.

— Выставь на «Авито», — предлагал внук, — вдруг кто раритетом интересуется.

Терьер Тося ничего не говорила, но норовила каждый раз стащить с полки издание поярче и погрызть, так что Алевтина Игоревна в конце концов сложила книги в пакеты и за несколько рейсов отнесла в старый парк. Жалко было немного, но что поделать, если они больше не были нужны?

 

По правде сказать, и сам парк выглядел заброшенным. Поговаривали, что его планировали снести и разбить на территории современный сквер с игровыми площадками и модными кустами взамен старых тополей, дубов и клёнов. Администрация даже устроила конкурс на портале «Городская среда», но победителя так и не определили по одной смешной причине: никто не мог предоставить точную смету и сказать, сколько именно надо спилить деревьев.

С этими деревьями получалась какая-то чертовщина. То их было шестьдесят пять, то шестьдесят шесть, а то и вовсе шестьдесят восемь. Математик образовательного центра по фамилии Иевлев пытался посчитать деревья в нерабочее время, применив сложную систему приклеивания стикеров, но потерпел поражение. В народе парк прозвали «Зачарованное место». Администрация открепила постановлением бригаду дворников от уборки парка и перебросила на набережную, где разворачивался новый проект по реконструкции.

 

С наступлением сумерек на дальних аллеях загорелись редкие фонари, а вывеска книжной будки несколько раз моргнула, включаясь, а потом тихо загудела.

Двое мальчишек, сокращающих дорогу через парк, остановились перед будкой и принялись дурачиться, толкаться и осыпать друг друга листьями. Они шли с тренировки по падел-теннису (1) к репетитору-математику Иевлеву и обсуждали последний ролик EdisonPts.(2)

— Да у него уже пятнадцать лямов подписчиков! — сказал один из мальчишек.

— Компот тоже крутой!(3) Я тоже так хочу! — с ноткой лёгкой зависти сказал второй.

— Чуваки продвинутые. Секут фишку, — согласился первый и кивнул на будку. — Не книжки же эти дурацкие читать. О! Смотри, новые появились. Надо в макулатуру тоже сдать.

— Блин, ещё «Дубровского» читать, точно, — со вздохом поддакнул второй и достал из кармана яблоко, выданное бонусом к школьному завтраку в столовой.

Он откусил добрый кусок и скривился.

— Фу!.. Кислятина…

Яблоко полетело в сторону будки, пробило стеклянную дверку с громким бзыньканьем и упало на среднюю полку с книгами.

Но этого мальчишки уже не увидели — дали дёру, чтобы никто не надрал им уши за порчу общественного имущества.

Осколки дверцы снежной крошкой осыпались на землю. В проём ворвался лёгкий ветерок, зашелестел страницами верхней в стопке книги...

 

Надпись на будке загудела сильнее, замерцала, а потом жёлтые огоньки принялись беспорядочно прыгать по буквам. На доли секунд будку накрыл внезапный туман, а когда он так же неожиданно рассеялся, стало видно, что не все буквы включились обратно. К тому же, у буквы «Ж» в первом слове и букве «А» во втором погасли некоторые элементы, так что теперь надпись над будкой читалась так: «К_ИНН__ __ОФ».

Казалось, свет из потухших букв плавно перетёк на верхнюю книгу, потому что раскрытые страницы её засветились изнутри голубоватым свечением. Более того, откуда-то из самых недр шкафа раздались приглушённые голоса…


* * *


 

— Туман всегда вёл себя прилично, лежал и никого не трогал, — сказал Винни-Пух и почесал ухо. — Это какой-то странный туман.

— Может, нас это не касается? — боязливо пискнул Пятачок. — Может, нам лучше всем пойти по домам?

— Это первое событие в Стоакровом лесу за последние… надцать лет! — авторитетно скакнула Сова. — Мы не можем иг-но-ри-ро-вать это спаслание!

— Ничем хорошим это не закончится, — сказал Иа-Иа и на всякий случай отодвинулся на пару шажочков назад от яблони.

 

Они сами не знали, как это случилось. Изо дня в день нить их истории послушно моталась в ровный клубок: Винни добывал мёд, Пятачок считал жёлуди, Кролик сажал морковку, а сам Иа-Иа искал на берегу ручья чертополох, хотя прекрасно знал, что никакого чертополоха там давно нет. Сова говорила, что это — стабильность, что после того, как Кристофер Робин ушёл, они должны радоваться, ведь ещё способны иногда ходить друг к другу в гости и играть в «Пустяки». Иа-Иа как раз стоял в своём шалаше, похожем на раненую букву «А», и предавался грустным мыслям о том, что он давно уже не чувствует себя как, когда почувствовал неодолимое желание срочно пойти к Капитанскому мостику в Зачарованное место.

Он даже нисколько не удивился, что все-все-все обнаружились на холме. Винни-Пух, Пятачок, Сова, Кролик и остальные, включая Сашку-Букашку, сидели полукругом лицом к деревьям и смотрели на единственное одинокое яблоко на дереве, ствол и корни которого укутывал молочный синеватый туман.

— Это какой-то странный туман, — повторил Винни-Пух. — Зачем он нас сюда позвал? Я как раз собирался поискать в горшочке на полке мёд.

— Я считал жёлуди! — пискнул Пятачок, и его розовые ушки-листики затряслись от страха. — Когда туман заглянул в окно моего домика, я от неожиданности выронил один жёлудь, и он закатился под кровать. Я хотел его достать, даже взял фонарик, но меня будто кто-то позвал, велел идти сюда.

Пятачок показал всем фонарик, а все-все-все покивали головами и ушами, вспоминая свои собственные эмоции.

— Одно я могу сказать точно, — подытожила Сова и указала крылом на ветку. — Перед нами яблоко. И если оно выросло на дереве, то это дерево определённо яблоня!

— Но в Зачарованном месте никогда не росли яблоки! — удивлённо протянул Винни-Пух.

— Может, она выросла из семечка? — предположил Пятачок, вспомнив, как он сажал в ямки жёлуди.

— Я был здесь вчера, — покачал головой Винни-Пух. — И послевчера. И вообще…

И вообще Винни-Пух приходил на Капитанский мостик каждый день, надеясь, что однажды Кристофер Робин вернётся. Пока он карабкался вверх по холму от Пуховой опушки, он каждый раз жалел, что забыл позавтракать второй раз, поэтому яблоки уж точно бы заметил давно.

Все-все-все замерли в нерешительности.

— Это явное искушение, — мрачно произнёс Иа-Иа. — Ничего хорошего от внезапно выросшего яблока ждать не приходится. Очевидно же: если мы его тронем, всё станет ещё хуже, хотя хуже и так некуда.

— Глупости! — замахала на него крыльями Сова. — Моя ин-ту-и-ция подсказывает, что это самое настоящее молодильное яблоко! Я смогла бы сварить из него омолаживающее варенье!

— А-а-а… А вдруг оно отравленное? — пискнул Пятачок, судорожно сжимая в руке фонарик. — Вдруг это проделки диких Слонопотамов?

Винни-Пух же заворожённо смотрел на яблоко.

«Если это яблоко, то оно — съедобное. А если оно съедобное, то его надо поскорее съесть!»

В животе у него заурчало. Пух сделал шажок вперёд.

— Винни, не трогай! — авторитетно заявил Кролик. — Овощи и фрукты полагается мыть! Нельзя же тащить в рот всё, что растёт в лесу!

И Кролик сердито поправил очки на переносице.

Пока Сова доказывала Иа-Иа, что яблоко выросло именно тут неспроста, а Кролик пугал Пятачка микробами, Винни-Пух подошёл к яблоне, протянул лапу и сорвал яблоко.

Раздался сочный хруст откусываемого фрукта.

 

В ту же секунду в Зачарованном месте без всякого предупреждения словно наступила ночь, мир замер и погрузился во мрак. Пятачок тоненько завизжал, Иа-Иа икнул, а Сова издала сдавленный хрип. Всё закрутилось, завертелось, сам воздух стал плотнее и начал давить со всех сторон.

А потом свет вернулся вместе со свежим воздухом. Винни-Пух, при падении выронивший яблоко, поднялся. Пахло листьями и чем-то незнакомым.

В стороне прозвучал резкий гудок автомобильного клаксона. Винни-Пух огляделся: рядом с шумом отряхивался кто-то из друзей. В голове была странная тяжесть. Винни попытался по привычке почесать макушку, но вместо мягкой коричневой шерсти наткнулся на копну жёстких человеческих волос.


1) Падел-теннис — это ракеточный вид спорта, заимствованный из тенниса и практикуемый уже более века. По сравнению с теннисом корт меньше, нет дорожек для парной игры, а сетка ниже.

Вернуться к тексту


2) Стример-блогер, который завёл канал, посвящённый игре Minecraft.

Вернуться к тексту


3) Блогер-стример Роман Компот ведёт канал, посвящённый всё тому же Minecraft.

Вернуться к тексту


Глава опубликована: 01.10.2026

2. Реликвия

Полноватый мужчина в жёлтом худи и короткой красной жилетке, едва сходящейся на его животе, уселся прямо на бордюр тротуара, вытянув ноги в синих джинсах и белых кроссовках. С большим изумлением он разглядывал свои ладони, растопырив пальцы.

— Ой, — пробормотал он низким с хрипотцой голосом. — Кажется, яблочко оказалось с сюрпризом. Может, его подсунули неправильные пчёлы?

Он сжал пальцы в кулак, разжал их, снова растопырил и пошевелил ими.

— Пятачок! — позвал мужчина, оглядываясь по сторонам. — Пятачок, кажется, у меня выросли штуковины для хватания горшков. Как у Кристофера Робина!

Рядом, запутавшись в огромном розовом свитшоте размера оверсайз, барахтался щуплый бледный паренёк, размахивая длинным включенным фонариком.

— В-винни? — испуганно заикаясь, спросил паренёк, направляя фонарик точно в лицо мужчины. — Кто ты? Почему ты разговариваешь голосом Винни? Куда ты его спрятал?

— Ты бы не мог не светить мне в глаз?

Паренёк выронил фонарик и ощупал свою голову.

— И… О боже! Где мои ушки?

Они стояли возле странной будки, излучающей ровный синий свет с непонятным названием, и не понимали, где они оказались и, главное, что с ними произошло. А куда пропали Иа-Иа, Сова, Кролик и остальные? Всё вокруг здорово походило на Зачарованное место, только вот в Стоакровом лесу точно не было тротуаров и светящихся будок.

И тут из тени деревьев вышел мужичок с гармошкой. Элегантный мужчина средних лет в безупречном зелёном пиджаке, в вырезе которого поверх белоснежной рубашки виднелся галстук-бабочка.

Паренёк в розовом свитшоте неприлично взвизгнул и прыгнул за спину подозрительного типа в жёлтом худи.

— Добрый вечер, — поздоровался мужчина в зелёном пиджаке, старомодно приподнимая шляпу в знак приветствия.

Его вежливый баритон немного успокоил боязливого паренька, и он нервно хрюкнул.

— Друзья мои, — спокойно произнёс мужчина, — я так понимаю, вы тоже персонажи?

— Каким это словом он нас назвал? — тихо спросил мужчина в худи паренька в свитшоте.

— Я сейчас попробую вам всё объяснить, — сказал мужчина в пиджаке, снимая с плеча гармошку. Та жалобно и протяжно заныла. — Меня зовут Геннадий Крокодилов, я смотритель в городской библиотеке, хотя ещё недавно я был просто Геной.

«Винни», — хотел сказать мужчина в худи, но вместо этого вдруг выпалил:

— Виталий Пухов, работаю дегустатором в кондитерской. Ой…

Паренёк в свитшоте выпрыгнул из-за спины Виталия, чуть не наскочил на Геннадия и заверещал.

Геннадий схватил паренька за плечи и ненавязчиво встряхнул.

— Успокойтесь, гражданин. Мы обязательно во всём разберёмся.

В глазах паренька плескалось крайнее отчаяние. Он перестал биться и сразу обмяк.

— П-павел П-пятаков, — выговорил он с трудом, словно каждое слово давалось ему с большим трудом. — Проверяю датчики безопасности.

И Павел показал Геннадию фонарик.

— Мы в центре невероятно шумного урбанистического коллапса, нам просто надо понять, как мы можем вернуться домой. А вы помните, кто вы на самом деле? — осторожно спросил Геннадий.

— В голове моей опилки… — пробормотал Виталий Пухов и почесал макушку.

— Винни! — обрадовался Павел и кинулся к нему на шею. — Винни, это ты!

— Чудесно! — непонятно чему обрадовался Геннадий.

— Неплохо было бы, если ты уже выключил бы этот фонарик, — зажмурился Виталий.

— Для начала было бы неплохо… — начал Павел, нервно клацая фонариком, пытаясь его выключить, так как сияния от будки хватало, чтобы разглядеть всё вокруг.

— Подкрепиться? — закончил мысль Виталий.

— Нет. Понять, как мы тут оказались…

Павел наконец справился с фонариком, посмотрел на будку, дальние деревья, где слышался шум автомобилей, и почти по-детски запричитал:

— Я хочу домой! Я хочу к своим желудям!

— Давайте присядем, — предложил Геннадий, указывая на неудобную скамью с выгнутой спинкой, и продолжил разговор только после того, как Виталий и Павел последовали его совету: — Скажите, что вы помните последним перед тем, как оказаться здесь?

— Там было яблоко… — медленно сказал Виталий. — В Зачарованном месте никогда не росли яблоки.

— А я говорил, что оно отравленное! — тоненьким голоском вставил Павел. — Теперь у нас эти… как их… Галины цунации!

— Галлюцинации? — уточнил Геннадий. — Увы. Последнее, что я помню, так это то, что в ящике с апельсинами Чебурашка увидел светящееся синее яблоко. «Гена! Смотри, какой красивый апельсин!» — закричал он, а я даже не успел сказать ему, что апельсин просто заплесневелый. Всё закрутилось, завертелось… Я вцепился в гармошку и… оказался в туманном городе. На улицах никого нет, автомобили сигналили сами по себе, а я вдруг понял, что стал человеком и у меня отвалился хвост.

— Кто такой Чебурашка? — спросил Виталий, а Павел быстро сунул обе ладони себе под зад и охнул, когда не обнаружил своего привычного хвостика крючком.

— Неизвестный науке зверь, — вздохнул Геннадий. — Чебурашка — мой друг. И мне обязательно надо его найти. Я так понимаю, что вы совсем из другой сказки и вам тоже хочется вернуться домой?

— Из сказки? — удивился Виталий.

— Кристофер Робин рассказывал нам сказку про Красную Шапочку! — обрадовался Пятачок.

— Мы с вами ненастоящие, — вздохнул Геннадий.

— Как это? — спросил Виталий и ущипнул себя за лапу.

То есть за руку.

— Мы — персонажи детских сказок. Фантазии авторов, мир грёз детей.

— Как это? — подскочил уже Павел.

— Откуда ты знаешь? — не поверил Виталий.

— Вот ты, Винни, прости, Виталий, — принялся за объяснения Геннадий, — сказал, что ты дегустатор в кондитерской. Как давно ты там работаешь?

Виталий посмотрел на Геннадия, потом на Павла и покачал круглой головой.

— Я не знаю. Я вообще не знал, что я — Виталий Пухов. Я всегда был Винни-Пухом! Смешным медвежонком с опилками в голове. Но когда у меня выросли эти сардельки — я хотел сказать, человеческие пальцы! — я вдруг обнаружил, что знаю кондитерскую «Сладкое королевство» и работаю там дегустатором.

— И тебя не смущает, что такой профессии просто не существует? — с грустью усмехнулся Геннадий.

— А что такое — профессия? — заинтересовался Павел, машинально подумав о датчиках безопасности.

— Это то, чем занимаются люди, чтобы им не было скучно, — охотно пояснил Геннадий. — Пока они маленькие, их мир богат фантазиями, вымыслами, сказками и невероятными историями. А потом они вырастают и забывают про сказки. И просто работают.

— А зачем? — попытался понять логику Виталий.

— Чтобы получать зарплату и ждать выходных и отпуска, когда можно хоть ненадолго вновь стать детьми, — ответил Геннадий.

— Ну откуда ты всё это знаешь? — уточнил Виталий.

— Я — смотритель библиотеки. Я просто это понял одновременно с тем, что у меня больше нет хвоста и зубастой пасти. Я брожу по этому городу который день! Я не встретил ни одного настоящего человека, зато все персонажи, с кем я пытался поговорить, ничего не помнят о своём прошлом. А потом я увидел свет в этой будке и встретил вас.

И тут на полке в светящемся шкафу что-то громко зазвенело.

Павел пискнул и вжался в скамейку, Виталий зачем-то похлопал себя по животу, а Геннадий поднялся и открыл дверцу. На стопке книг лежал серебристый айфон Apple, на экране которого горела неоновая надпись: «Книга сказок. Легенда о Веретене Времени».

— Что там написано? — свистящим шёпотом спросил Павел.

— Там буквы! — успокоил Павла Виталий.

Не признаваться же было, что в их мире только Кристофер Робин и Сова умели читать. Ещё Кролик был очень умным и умел считать, но Кристофер Робин не возвращался уже много-много лет, а Кролик пропал вместе с Иа-Иа и Совой, когда Винни откусил то злополучное яблоко.

А вот Геннадий — Гена — читал довольно бегло, ведь любимым его времяпровождением в мире сказок до встречи с Чебурашкой было разгадывание кроссвордов. Гена работал крокодилом в зоопарке, может, именно поэтому он так хорошо ориентировался в мире человеческих людей и не растерялся, когда оказался в тумане этой странной будки?

КИНН ОФ. Буквы по-прежнему светились, но вряд ли ожившие персонажи понимали, что им теперь делать.

Серебряное Веретено Сказок — так гласила легенда — наматывало нить чудес. Испокон веков, издревле, с самого создания времён существовали Сказки. Природа сказочного мира мотала нить на веретено, заставляя Винни-Пуха любить мёд, а Гену дружить с Чебурашкой. И десятки и сотни персонажей сказочных историй увлекали в свой мир девчонок и мальчишек, а иногда даже взрослых тётенек и дяденек. Латунное Колесо Судеб — пятка Веретена — поворачивалось и тикало в часовом механизме, Бронзовый стержень как дирижёрская палочка направлял потоки фантазий, а Золотая Нить на острие, верхушке Веретена, впитывала в себя истории, пульсировала соком жизни в самое основание.

Когда всё изменилось? Истончилось, потеряло веру, утратило свою живительную силу? Сказка сменилась прагматизмом, чудо задавилось гнётом реальности. Семи-восьмилетние дети перестали фантазировать и мечтать. Исчезли современные Кристоферы Робины, Сванте Свантесоны и другие мальчишки. На смену им пришли маленькие, юные, до мозга костей прагматичные предприниматели и рационалисты, стример-блоггеры.

В тот момент, когда двое абсолютно обыкновенных мальчишек случайно метнули в книжный шкаф буккроссинга яблоко, в шкаф прилетел не просто надкусанный фрукт. Активировался инструмент хаоса и перемен, ведь вся нерасходованная бунтарская магия фантазий копилась по капле и в конце концов собралась в точке излома. Сок яблока, брызнув во все стороны, наслал порчу-туман на все сказки, перевернув всё с ног на уши.

Прагматичные человеки исчезли. Теперь по улицам Городка бродили персонажи детских историй и сказок. Они натыкались друг на друга, растерянно интересовались, как пройти в ту или иную местность, и терялись в тумане реализма. Мутном, унылом, осеннем. Лишь только смотритель библиотеки Геннадий и пара персонажей, оказавшихся случайно после выброса возле точки эпицентра, смутно помнили свои истории.

Чтобы вернуться в свои привычные миры, героям предстояло преодолеть множество препятствий. Они этого не знали. Ударная волна расщепила Веретено Сказок, и теперь его следовало собрать воедино. Но как?

Ответ, как и происходило всегда в сказках, пришёл неожиданно. На экране айфона загорелась новая надпись: «Сказка-GO. Время закрытия портала 31 октября».

Глава опубликована: 02.10.2026

3. Миниатюра

Вечерний Городок жил своей шумной торопливой жизнью, не помнящие своего прошлого персонажи исправно играли отведённые им взрослые роли, а в маленьком домике возле библиотеки время словно замедлило ход. Гена пригласил своих новых друзей к себе в гости, и теперь они втроём сидели и смотрели на огонь в камине. Камин был электрический, но тепло от него — самое настоящее.

Гена как раз закончил рассуждать о том, что для того, чтобы вернуться в свои сказки, им придётся разыскать детали Веретена Сказок и собрать его воедино.

— Это хорошо, что огрызок яблока превратился в смартфон, — сказал Гена, вглядываясь в экран, который сейчас спал.

— Почему? — спросил Виталий осоловело.

Он блаженно вытянул ноги, а на его коленях устроилась глиняная плошка с самым настоящим мёдом, купленным по дороге в библиотеку в одном супермаркете. В кармане его джинсов обнаружился кошелёк, и Гена помог расплатиться на кассе. Теперь Виталий макал кусочки батона в липовый мёд и с наслаждением угощался. Челевеческие пальцы были ужасно неудобными — на взгляд Виталия, их было слишком много. Батон постоянно выскальзывал, а ложка, которую дал Виталию Геннадий, тонула в меду.

— Потому что смартфон работает как магнитный локатор, это же очевидно, — ответил Геннадий. — Остатки яблочного сока тянет к осколкам Веретена.

Гена встал из-за дубового стола, снял пиджак, повесил его на стул и закатал рукава рубашки, а потом вернулся на место. Перед ним дымилась большая кружка чая с бергамотом. Гена сделал глоток и зажмурился.

В конце концов, у них было ещё достаточно времени, чтобы всё исправить. Так почему же не посвятить этот тихий вечер отдыху и такой необходимой перезагрузке?

 

На столе стоял букет из разноцветных кленовых листьев, который Павел-Пятачок собрал по дороге. Листья напоминали ему о доме и Стоакровом лесе. Сейчас Павел свернулся калачиком на диване. В своём огромном розовом свитшоте он казался совсем крошечным.

— Тут… очень тихо, когда не слышно машин, — шёпотом сказал Павел. — Как дома, когда наступает глубокая осень и Кролик прячет свою морковку в погреб. Винни, тебе не страшно?

Виталий улыбнулся своей самой тёплой улыбкой. Да, сейчас он носил личину человека, но внутри оставался неуклюжим добрым медвежонком. Он макнул батон в мёд и протянул Павлу.

— Мне не страшно, Пятачок. Пальцы у меня другие, и дом этот сделан из кирпичей и стекла, а мёд всё равно остался мёдом. И мы всё ещё вместе. А раз мы вместе, то любое приключение обязательно закончится хорошо.

Густая капля мёда подумала-подумала и отделилась от батона, капнув на карман свитшота.

— Ой! — подскочил Павел.

— Ничего страшного, — сказал Геннадий. — Снимай свитшот, сейчас замоем пятно и повесим к камину сушиться.

Виталий захихикал.

— Смешные эти люди, — веселился он. — Надо же назвать так одежду! Свиншот! Это прямо для тебя, Пятачок!

Через десять минут свитшот уже сох возле камина, а Павел сидел, закутавшись в плед, из которого торчало только его лицо.

Было тепло, хорошо и уютно.

Гена взял в руки гармошку и прошёлся пальцами по рядам. Своими собственными лапами было бы сподручней, но и человеческими пальцами он вполне мог сыграть любимую мелодию.

Отзвучали первые аккорды перебором, и вот Гена запел своим приятным баритоном:

— Пусть бегут неуклюже

Пешеходы по лужам…

Виталий слушал и улыбался. Он не знал, что такое вертолёт, поэтому представил, как к Капитанскому мостику спускается на воздушном голубом шарике Кристофер Робин.

— Винни, я вернулся! — помахал Кристофер Робин и поднял вверх коробку, на которой было написано: «500 эскимосов».

Винни-Пух не знал, что такое эскимосы, но наверное, это было что-то связанное с мёдом. А пятьсот — это столько, что точно хватило бы на всех, даже на Сашку-Букашку.

Виталий не заметил, как уснул, по-прежнему улыбаясь. Рядом калачиком свернулся Павел. Он дрыгал ногами во сне — прыгал за особенно вкусным жёлудем.

Гена закончил песню, погладил гармошку, поставил её на тумбочку. Потом расстелил спальный мешок прямо на полу и улёгся.

 

Комната погрузилась в темноту и умиротворяющее молчание, в котором слышались только домашнее тиканье настенных часов, храп Виталия и тоненький свист Павла.

 

Как сказал Виталий-Винни, если рядом есть друзья, то всё обязательно закончится хорошо.

— Спокойной ночи, Чебурашка, — прошептал в темноту Гена и закрыл глаза.

Глава опубликована: 03.10.2026

4. Колючий

Два дня Гена, Виталий и Павел выходили с утра из маленького домика и бродили по улицам Городка, пытаясь отыскать своих друзей или найти хоть какую-то зацепку, подсказку, подталкивающую их на верный путь. Но смартфон, который теперь Гена всегда носил в кармане пиджака, молчал, экран больше не оживал, и к середине третьего дня Павел совсем отчаялся.

— Мы застряли в этом мире насовсем, — хлюпнул он носом.

— Да ладно тебе, Пятачок, — ободряюще сказал Виталий. — В этом мире человеков тоже есть свои радости. Например, доставка: не надо никуда ходить, можно заказать мёд прямо домой.

Павел только вздохнул. Он объелся мёда на пять лет вперёд — жаль, что в супермаркетах не продавали жёлуди в коробочках.

— А давайте зайдём в музей, — предложил Гена.

Они как раз остановились возле резных колонн, поддерживающих крышу музея Истории.

— Ты думаешь, мы там сможем найти ответы? — спросил Виталий.

— Я думаю, тут мы укроемся от ветра, — зябко поёжился Гена.

Погода на самом деле портилась. Солнце за весь день пыталось пробиться сквозь тяжёлые тучи дважды, но потом оставило свои слабые попытки. Туман, казалось, можно было пощупать рукой, воздух насквозь пропитался сыростью.

Они зашли в музей, надели матерчатые бахилы и направились в один из залов, делая вид, что интересуются древними черепками.

— Вот этот горшочек похож на мой, — прошептал Виталий и протянул руку к керамическому сосуду с отбитым краем.

— Экспонаты руками не трогать, — раздался рядом скучающий голос.

К ним медленно шёл смотритель зала. На нём был длинный серый плащ, а шею обвивали несколько колец шарфа тоже серого цвета грубой вязки. На поясе позвякивала внушительная связка ключей.

Виталий отпрыгнул от витрины, наступил нечаянно на бахилу Павла, тот не удержал равновесия и точно бы упал, если бы его не подхватил Гена.

— Простите, — вежливо сказал Гена.

Смотритель на них даже не взглянул. Он подошёл к огромному готическому окну, в которое ветер снаружи швырял жёлтые листья.

— И зачем люди придумали этот листопад? Листья падают, деревья лысеют… Жалкое зрелище. Душераздирающее зрелище.

— Иа, это ты! — радостно пискнул Павел, рванул в сторону смотрителя и всё-таки упал, так как Виталий продолжал стоять на краешке его левой бахилы.

— Не стоило и надеяться, что смена пройдёт тихо, — пробормотал смотритель. — А чего ещё ожидать от зала, где даже часы идут задом наперёд? Хотя какая разница, всё равно вокруг одно сплошное уныние.

— Ты бы не мог прочитать, что написано на его опознавательном квадратике? — вполголоса спросил Виталий у Гены, тыча пальцем в бейдж смотрителя. — Случайно, не ослик Иа-Иа?

— Иа-Иа — наш друг! — пояснил Павел, который уже поднялся.

При падении он стукнулся о паркет лицом и теперь осторожно ощупывал нос.

— Нет, его зовут Аркадий, — прочитал Гена имя на бейдже. — Хотя…

Он быстро смекнул, про кого говорили Виталий и Павел, так как длинными вечерами они втроём успели пересказать друг другу все свои приключения.

— Простите, ваша фамилия, случайно, не Ослов? — обратился он к Аркадию.

— Кому какое дело до моей фамилии? Вряд ли вы хотите выписать мне премию. Ну а вообще-то…

— Будьте здоровы! — сказал Виталий.

Смотритель в сером уставился на Виталия.

— Где-то я уже это слышал… Я не чихал! На всякий случай, моя фамилия Ишаков.

И тут Гена почувствовал, как смартфон в кармане завибрировал. Он тут же выудил гаджет из кармана. По светящемуся экрану ползли строчки:

«Иа-Иа — вечно печальный, пессимистически настроенный серый ослик, один из лучших друзей Винни-Пуха. Для идентификации направьте камеру на объект».

Гена так и поступил. С минуту Аркадий Ишаков таращился на Виталия и Павла, а потом вздохнул и сказал:

— А я ведь предупреждал, что ничем хорошим это не закончится. Винни, зачем ты откусил то яблоко?

— Ура! Иа нашёлся! — обрадовался Павел и кинулся обнимать Аркадия.

— А как ты нас узнал? — спросил Виталий, улыбаясь от уха до уха.

Несмотря на то, что Иа всегда ворчал, встреча с другом давала надежду, что всё потихоньку разрешится и они смогут вернуться домой.

— У тебя глаза Пуха, — пояснил Аркадий. — А у Пятачка нос совсем не изменился.

— На самом деле надо бы приложить к пятачку Павла, я хотел сказать к носу, что-нибудь холодное, — с тревогой сказал Гена и, заметив настороженный взгляд Аркадия, церемонно поклонился: — Позвольте представиться. Крокодил Гена. То есть пока я просто Геннадий, но смею надеяться, что нам всем удастся вернуть наш настоящий вид.

— Дожили, — пробурчал Аркадий. — Нам только крокодилов не хватало. То кенгуру неизвестно откуда берутся, то тигры, теперь вот — крокодилы.

— Гена — наш друг! — заступился Павел за Гену. — Он нас приютил у себя в домике.

Аркадий хотел что-то сказать, но Гена его опередил:

— А давайте прямо сейчас пойдём ко мне и выпьем чаю. Признаться честно, я совсем продрог.

 

И они действительно направились через центральный парк в домик Гены, и уже через каких-нибудь полчаса Аркадий получил чашку прекрасного чая с бергамотом. Он шумно отхлебнул из чашки, зажмурился, а потом открыл глаза и сказал:

— Пожалуй, чашка чая — это лучшее, что со мной успело случиться в этом странном месте.

Они засиделись за чаем до темноты, гадая и строя предположения, где же именно им следует искать детали Веретена и как они выглядят. Гена сказал, что когда хаос соединится с порядком, завершится перезагрузка и все они смогут вернуться в свои Сказки. Виталий не очень понимал все эти заумные термины, он просто верил, что Стоакровый лес терпеливо их ждёт.

 

Друзья вышли на улицу, чтобы проводить Аркадия, который, как оказалось, жил в сторожке при музее Истории. Гена предлагал ему остаться у него, но Аркадий отказался.

— Не очень-то это здорово, когда ночью на тебя наступают, — сказал он. — Уж лучше я вернусь в свою каморку. Если будут какие-нибудь новости, надеюсь, вы не забудете про меня.

Они шли через центральный парк по шуршащим тропинкам. Ветер гнал разноцветные листья, а над Городком спускались фиолетовые сумерки.

Вдруг Виталий резко остановился. Павел, шедший за ним, налетел на него.

— Что случилось? — испуганно спросил он.

— Смотрите! — показал рукой Виталий в сторону небольшой круглой будки, в которой круглосуточно можно было купить кофе. У входа, прямо на куче опавшей листвы, сидел маленький взъерошенный человечек в поношенном мешковатом сером пальто и забавной вязаной шапочке. Из кармана пальто торчал ситцевый белый платок в чёрный горох. Человечек держал в руках дымящийся бумажный стаканчик и заворожённо смотрел, как пар поднимается и растворяется в октябрьском вечере.

— Мне кажется, это один из потеряшек, — сказал Виталий, ткнув в бок Павла.

Гена подошёл поближе и приподнял шляпу.

— Извините, любезный, у вас всё в порядке?

Человечек медленно поднял голову. У него были огромные, круглые, невероятно глубокие глаза, в которых отражались огни будки с кофе и фонари парка. Он посмотрел на Гену, на остальных и негромко произнёс слегка сиплым голосом:

— Я просто думал. Если кофейная пенка растает, то куда денется её вкус? И ещё… если включить все фонари сразу, то будет похоже, будто звёзды спустились с неба погостить в парке.

— Как ваше имя? — осторожно спросил Гена и тут же представился сам: — Меня зовут Геннадий Крокодилов, а это мои друзья — Виталий Пухов, Павел Пятаков и Аркадий Ишаков.

— Юрий Колючий, — улыбнулся человечек, и тут же смартфон в кармане Гены вновь завибрировал.

На экране появилась новая надпись:

«Ёжик из сказок — это трогательный, мечтательный и глубоко чувствующий философ, который умеет видеть красоту в самых простых вещах. Для идентификации направьте камеру на объект».

Оказалось, магия разбитого Веретена превратила Ёжика в свободного уличного художника. Он целыми днями бродил по осеннему Городку, наслаждаясь туманами и разноцветными листьями.

— Я ждал вас, — сказал Юрий, развязывая свой узелок. — Точнее, я не знал, что ждал именно вас, но мне захотелось нарисовать странные штуковины, а теперь я понял из ваших рассказов, что это части Веретена.

 

В узелке были вовсе не малиновое варенье и можжевеловые веточки, а альбом, карандаши и краски. Юрий перевернул несколько страниц, и перед изумлёнными друзьями предстал самый настоящий чертёж Веретена.

Теперь они точно знали, как выглядят Латунное Колесо, Бронзовая Спица и Золотая Нить.

Глава опубликована: 04.10.2026

5. Чмок

На следующий день друзья договорились встретиться в парке возле будки с круглосуточным кофе. Гена, Виталий и Павел пришли чуть раньше и уселись на скамью. Вскоре подошёл Юрий с букетом кленовых листьев и двумя стаканчиками капучино, один из которых он вручил озябшему Павлу. Виталий достал из кармана худи галеты, но кроме него никто не захотел угощаться на ветру.

Они ещё немного подождали Аркадия, а потом решили пойти ему навстречу, тем более денёк разгулялся и так и манил пройтись по аллеям парка. Павел то и дело подпрыгивал и шумно приземлялся в ворох листьев.

— Винни, ты бы не мог вспомнить какую-нибудь пыхтелку? С ними всегда как-то уютнее, — сказал он.

— Зачем вспоминать? — Виталий хрумкнул галетой. — Я лучше придумаю новую. А вы мне поможете, верно?

Гена кивнул, а Юрий улыбнулся.

Виталий сделал пару шагов вперёд.

— Куда идём мы с Пятачком…

— И с Ёжиком, и с Геной! — подхватил Павел.

— Полезно нам идти пешком, — пропыхтел Виталий и похлопал себя по животу.

— Прекрасен кофе пенный, — мечтательно сказал Юрий.

— Друзей своих скорей найдём, — чётко сказал Виталий.

— И все вернёмся в Сказку! — добавил Гена.

— Нам все преграды нипочём, — протиснулся Виталий в дыру в ограде, сокращая путь.

— Чудесны листьев краски! — Юрий подкинул букет над своей головой и подставил лицо под дождь из листьев, а потом собрал букет снова.

— Вы так кричите, что вас слышно возле музея, — раздался рядом голос Аркадия.

— Иа-Иа, а мы идём к тебе! — обрадовался другу Павел.

— Мне приятно, что вы про меня не забыли, — ответил Аркадий, — но я и сам бы пришёл. Юрий, ты не мог бы мне ещё раз показать в твоём альбоме тот рисунок Веретена и Кольца, который у тебя получился случайно, когда ты чертил веточкой на земле, а потом перерисовал?

Они подошли к скамейке, и Юрий вытащил из узелка альбом. Все молча сгрудились над картинкой, разглядывая рисунок.

— Так и знал, что я где-то уже видел такую штуку, — тыча в Веретено, пояснил Аркадий. — Вчера, когда я вернулся домой, я долго не мог заснуть. Это не важно, я часто стою в своём шалаше… то есть лежу на диване и не могу уснуть. И вот тут-то я понял, что мне не давало покоя!

— И что же это? — быстро спросил Гена.

— В зале эпохи Возрождения(1) есть огромные напольные часы…

— Это те самые, которые идут задом наперёд? — вспомнил Гена слова Аркадия при знакомстве.

— Да-да! За стеклом виден механизм. Так вот, он очень похож на рисунок Ёжика Юрия.

— Должно быть, это хорошая эпоха, — сказал Виталий Павлу. — Эпоха Деньрождения.

Иа-Иа посмотрел на Виталия и неожиданно засмеялся.

— Даже если мы не сможем вернуться в Стоакровый лес, Винни-Пух рядом, а значит, всё не так уж и плохо.

Павел посмотрел с удивлением на Аркадия, на Виталия и покачал головой:

— Ну дела… Иа смеётся. Скажу Кролику, не поверит.

— Значит, идём в музей в зал эпохи Возрождения? — подытожил Гена.

— Как интересно, — принялся рассуждать Павел, еле поспевая за остальными, так как все, окрылённые удачей, прибавили шаг. — Получается, Веретено всё время было у нас под самым носом?

— Не забывай, нам ещё надо разыскать от него детали, — сказал Виталий. — Ох, что-то эти человеческие штаны мне немного маловаты.

— Просто кто-то слишком много ест человеческих печений, — ответил Аркадий. — Так, сейчас я проведу всех нас через чёрный ход, чтобы не попасться на глазу охраннику.

— Такой суровый? — спросил Гена.

— А это, случайно, не Слонопотам? — испугался Павел и как бы ненароком слегка отстал.

— Да нет, нормальный парень, делает свою работу, — успокоил Аркадий. — Просто не обязательно ему знать, что нас интересуют часы «задом-наперёд».

Они шмыгнули в неприметную дверцу чёрного хода, и Аркадий повёл всех по тёмному секретному коридору. Виталий незаметно вытирал ладони о джинсы от крошек, а Павел испуганно озирался по сторонам. Но коридор оказался не очень длинным, так что вскоре вся компания оказалась в просторном зале, уставленном антикварной мебелью. У готического окна под самый потолок стояли массивные напольные часы тёмного дерева. Их тяжёлые стрелки с негромким щелчком двигались в обратную сторону. В углублении за стеклом виднелась ниша с выпуклостями, контурами, на самом деле похожими на рисунок Юрия.

Когда компания приблизилась, по бокам от часов засветились настенные рожки́. Впрочем, они были не единственными — совсем рядом зажглась ещё пара фонарей, освещая кушетку на резных ножках, застеленную бархатным покрывалом.

На кушетке, поджав под себя ноги в элегантных туфлях-лодочках, безмятежно спала невероятно красивая девушка. На ней было вечернее платье брусничного оттенка, а длинные волнистые волосы рассыпались каскадом по подушке. На полу стояла пустая кружка.

— Ой, — испугался Павел и спрятался за Виталия. — Она живая?

— Живее некуда, — успокоил всех Аркадий. — Это Аврора, она амбассадор(2), рекламирует матрасы.

— Амба… кто? — попытался запомнить сложное слово Виталий.

— Матрасы? — удивился Павел.

— Ортопедические матрасы, — пожал плечами Аркадий. — Компания платит хорошие деньги за рекламу, вот руководство музея и подписало контракт. Аврора спит здесь весь день, привлекает покупателей.

— Чудно, — покачал головой Гена. — Чего только эти люди ни придумают.

— Странно… — Виталий принюхался, а потом поднял кружку Авроры. — Пахнет чаем с успокоительной ромашкой. Может, её надо разбудить?

— И как ты собрался будить такую красивую девушку? — скептически спросил Павел.

— Не знаю, — покраснел Виталий. — Видишь ли, я ни разу не видел спящей девушки. Может, её пощекотать за пятку? Или спеть ей кричалку?

— По правде сказать, я всегда вижу её спящей, — задумчиво сказал Аркадий. — Когда я прихожу на смену — она уже спит, а когда ухожу, она ещё не просыпается. И вообще…

— Будь здоров! — машинально сказал Виталий.

Аркадий только вздохнул.

— И вообще, мы пришли сюда не девушек разглядывать. Нам надо понять, как открыть часы и заставить их идти по часовой стрелке.

Все дружно посмотрели на часы. И тут Гена от неожиданности хлопнул себя по карману пиджака: смартфон завибрировал, пытаясь им что-то сообщить.

«Ищут стрелки свои причалы -

Начни свой путь, пройди в начало.

Секретных пазов тут ровно пять,

Лист закрутит время вспять».

— Что это? — почему-то шёпотом спросил Павел.

— Это загадка, — сказал Юрий. — Всё просто: мы должны отыскать замочную скважину и подобрать ключ.

— Но как же можно его подобрать, если у нас нет ни скважины, ни ключа? — резонно спросил Павел.

— Ищут стрелки свои причалы… — протянул Гена, — начни свой путь, пройди в начало. Мне кажется, нам надо обе стрелки выставить на ноль часов ноль минут, запустить их, так сказать, в исходной точке.

Виталий с Павлом переглянулись. По правде сказать, ни один, ни второй не были сильны в определении времени по часам.

Обычно в Стоакровом лесу Сова, например, говорила, что завтра всех ждёт на чай приблизительно в три. Когда Винни-Пух с Пятачком приходили, тогда и наступало это приблизительно.

 

Гена не смог достать до циферблата, поэтому он аккуратно подсадил на плечи маленького Юрия, который по часовому кругу принялся двигать обе стрелки, пока они не встали обе на отметку «ноль». Как только минутная стрелка догнала часовую, раздался негромкий щелчок, и стекло в середине часов разделилось ровно посередине и с лёгким жужжанием уползло в пазы. Теперь перед друзьями хорошо были видны внутренности механизма часов, где не хватало центральной втулки — Веретена Сказок. В нижнем углублении было место для Латунного Колеса, а вверху — для Золотой Нити. А в середине открылась самая настоящая замочная скважина.

— И что теперь? — громко на этот раз спросил Павел.

Часы угрожающе гудели. Стрелки едва удерживались в верхнем положении.

— У нас одна минута, — смекнул Гена, снимая Юрия с плечей. — Если мы за минуту не откроем замок, то часы опять пойдут в обратном направлении.

— И неизвестно, получится ли у нас ещё раз отмотать время в исходную позицию, — мрачно прокомментировал Аркадий.

Юрий прикрыл один глаз и заглянул в замочную скважину.

— Это сувальдный замок!(3) — с волнением сказал он. — Нам нужен особенный фигурный ключ с пятью пластинками!

Все в отчаянии смотрели друг на друга по очереди и пытались судорожно что-нибудь придумать. Аркадий схватил свою связку ключей смотрителя, но все они были самыми обычными, от бытовых комнат и залов музея.

И тут Виталий растопырил пальцы на своей человеческой ладони.

— Юрий, сколько у меня этих штуковин?

— Пять, Винни! У людей по пять пальцев на руке! — ответил за Юрия Гена.

— Значит, если этих пять… и вот тут пять…

Виталий взял пятиконечный ажурный лист клёна, один из того букета, который принёс с собой Юрий, приставил к своей руке, убедился, что количество пальцев совпадает с узорчатыми уголками листа. Потом свернул лист трубочкой и спокойно направил в замочную скважину, а потом покрутил немного вправо-влево.

Гудение прекратилось. Раздался ещё один щелчок, на этот раз звонкий и хлёсткий. Часы остановились совсем.

— Как ты догадался? — восхищённо спросил Павел.

— Но ведь Юрий сам сказал — это сувальный замок! Я взял и сунул!

Латунное кольцо на пальце спящей Авроры засветилось, а потом медленно принялось вращаться, соскользнуло с руки и подплыло к нижнему углублению механизма. Теперь и сама нижняя ниша засветилась мягким светом, словно радуясь встрече.

Колесо Судеб встало на своё место. Одновременно с этим Аврора глубоко вздохнула, открыла огромные голубые глаза и сладко потянулась на кушетке.

— Ой, — сказала она, удивлённо разглядывая пёструю компанию вокруг себя. — Мне снился такой странный сон. Будто бы я была принцессой, а вокруг меня ходили крокодил в пиджаке и медведь в худи. Подождите… Вы что, не с презентации матрасов?

Смартфон Гены вновь засветился.

«Спящая красавица (Аврора) — долгожданный ребёнок в королевской семье, которая выросла настоящей красавицей. Заснула столетним сном от проклятия колдуньи. Была разбужена поцелуем истинной любви Принца. Для идентификации направьте камеру на объект».

В зале эпохи Возрождения повисла секундная тишина. Но не тревожная, а которая бывает перед взрывом безудержного смеха. Пока Аврора приходила в себя, осознавая, что под воздействием магии разбитого Веретена она рекламировала матрасы, все уставились на Виталия, вспоминая, как он собирался пощекотать Аврору за пятки, чтобы разбудить.

Первым не выдержал Аркадий.

— Ой, я не могу… Принц… И-а!

От сдерживаемого смеха он громко икнул, а потом просто сел возле стенки, согнувшись пополам. Юрий мелко хихикал и трясся, а Павел вытирал выступившие слёзы. Аврора, когда поняла, в чём дело, засмеялась вместе со всеми.

Они совсем забыли про охранника, который мог войти в зал в любую минуту. Сейчас им было просто весело и легко, как не было уже давно.

А потом Аврора подошла к Виталию и поцеловала его в щёку.

Чмок!

— Спасибо вам. Надеюсь, скоро мы все будем дома.

На экране смартфона Гены крупными буквами заморгала надпись: «Сказка-GO. Первая ступень пройдена 5 октября».


1) Эпоха Возрождения (или Ренессанс) — это период в истории Европы с XIV по XVII век, когда люди отказались от строгих средневековых запретов и начали заново изучать науку, красоту и возможности человека.

Вернуться к тексту


2) Амбассадор (от французского ambassadeur — посол) — это официальный или неофициальный представитель бренда, который регулярно и нативно продвигает продукцию компании на основе личного опыта.

Вернуться к тексту


3) Сувальдный замок — замок, секретная часть которого представляет собой набор пластин (сувальд) с фигурными вырезами, которые при открытии замка подталкиваются выступами на бородке ключа.

Вернуться к тексту


Глава опубликована: 05.10.2026

6. Огр

Не успели друзья ещё отсмеяться, а золотистый свет разлиться вверх от латунного кольца внутри ниши, как двустворчатые двери в центре зала распахнулись наотмашь с резким стуком.

Бабах!

Павел нырнул под кушетку, Виталий с Геной, не сговариваясь, встали ближе, закрывая собой Аврору. Аркадий помогал выбраться Павлу, а Юрий мечтательно улыбался и нюхал сухоцветы, вставленные в вазочку на тумбе.

В дверях стоял просто огромный мужчина, ростом метра под два. У него было хмурое лицо зеленоватого оттенка, а на серой униформе охранника красовалась начищенная бляха «Старший смены Сергей Ш.»

— Не бойтесь, — шепнул Аркадий. — Он такой только с виду. На самом деле добрейший души парень. Сдаётся мне, он тоже не местный.

— Так-так! — рявкнул охранник голосом, не предвещающим ничего хорошего. — Нарушаем? Этот зал закрыт на осеннюю профилактику! Смотритель Ишаков, почему посторонние в зале?

— Знаешь, Сергей, — негромко произнёс Аркадий вполне искренне. — Я ведь наблюдал за тобой, пока мы работали рядом. Ты всегда мне казался… излишне шумным, даже хуже Пуха. Ходил, проверял задвижки, грохотал ботинками. Невыносимо для ушей.

Сергей Ш. немного смутился и буркнул:

— Так работа у меня такая, Аркаш. По инструкции.

— Ты бы очень удивился, узнав, что дружил не с Аркадием, а с обыкновенным ослом, — пробормотал себе под нос Аркадий.

— Ослом? В каком смысле? — Сергей Ш. выглядел озадаченным и одновременно задумчивым, словно что-то никак не удавалось вспомнить.

— Я хочу сказать, что я глубоко уважаю тебя, — громче сказал Аркадий. — Если бы в мире было больше таких, как ты, стало бы гораздо меньше душераздирающих зрелищ.

Сергей Ш. с минуту сверлил Аркадия взглядом сощуренных глаз, потом вдруг понял, что его так смущает: уникальные часы «задом-наперёд» больше не шли в обратную сторону. Стрелки вообще стояли!

Сергей Ш. подошёл к часам и всмотрелся в скважину.

— Порча имущества путём запихивания гербария в куранты!

Неизвестно, хотел ли он применить в действии резиновую дубинку или вытащил из-за пояса её для устрашения, но даже Гена сделал невольно шаг назад, нечаянно потеснив Аврору, которая с испуганным вскриком уселась на кушетку, потеряв равновесие. Туфля с правой ноги Авроры при этом соскочила и отлетела вперёд.

— Уважаемый Сергей... — Гена уже пришёл в себя и вернул себе хладнокровие.

Гена вообще считал, что почти все вопросы можно решить вежливыми переговорами. Ну, почти. В редких случаях несогласному оппоненту можно было показать зубы. Но сейчас у Геннадия Крокодилова в запасе были только обаяние и такт.

— Уважаемый Сергей, — повторил Гена. — Уверяю вас, всё совсем не так, как вы подумали. Это лишь научно-магическая необходимость.

— Да мне плевать на вашу научную необходимость! — рыкнул Сергей Ш. — Ненавижу, когда кто-то нарушает личное пространство и вторгается в моё болото…

— Болото? — удивлённо переспросил Виталий и принюхался.

— Э-э-э… — потерял нить беседы Сергей Ш. — Я хотел сказать, в этот сектор. Всем оставаться на местах! Я вызываю наряд!

И тут он увидел туфлю-лодочку Авроры. Сергей Ш. уставился на неё, потом медленно подошёл и поднял. Вид при этом у него был такой, словно он вообще забыл, что делал пять минут назад.

— Чьё? — спросил он.

— Можно? — протянула руку Аврора.

Сергей Ш. отдал Авроре туфельку, а потом, подумав, снял с плеч форменный пиджак и накинул на плечи девушки.

— Сквозняки, — грубо сказал он. — Простынете. А мне потом отвечать.

Он всё же вытащил рацию, зачем-то потряс её и проворчал себе под нос:

— Ерунда какая-то… Рация молчит, часы встали. Инструкции нарушены…

— Подожди, большой брат, — улыбнулся Юрий и тихо произнёс: — Это всё из-за тумана.

— Какого ещё тумана? На улице просто октябрьская сырость.

— Туман бывает разный. — Юрий неспешно подошёл к Сергею Ш. и посмотрел на него снизу вверх. — Бывает туман из речной воды, в нём можно потеряться и встретить лошадь. А бывает туман из чужих правил и букв в инструкциях. Этот Городок полон такого тумана, ты не заметил? Люди сами напускают его и кажутся себе очень важными. Они надевают строгие костюмы, вешают блестящие бляхи и думают, что они защищены от осени.

— И что? — неуверенно ответил Сергей Ш. — Без порядка всё развалится.

— Порядок — это иллюзия, когда боишься неизвестности, — мягко продолжил Юрий. — Ты носишь эту тяжёлую форму и устрашающую дубинку, потому что Городок внушил тебе, что ты должен быть грозным стражем. Но твои руки созданы не для того, чтобы причинять боль. Внутри прячется кто-то тёплый и большой.

— А ещё ты пахнешь луковым супом и лягушками, — не удержался Виталий. — Так пахнет у нас возле моста на речке, где мы играем в «Пустяки».

— Где это у вас? — Сергей Ш. совсем был сбит с толку.

— Магия Веретена выдернула нас из наших Сказок, — ответил Гена. — Твоё имя уже близко, тебе просто надо разрешить себе вспомнить, кто ты на самом деле.

Аврора в это время шепнула Павлу, примостившемуся с ней рядом на кушетке:

— Смотри, у него уши свёрнуты в трубочки. Как у наших огров на болоте.

— Огров? — голос Сергей Ш. прозвучал так громко, что даже зазвенели висюльки в люстре на потолке. — Вы сказали — огров?

— Я не хотела вас обидеть, — пролепетала Аврора.

— Я — огр! — гордо выпятил грудь... никакой не Сергей Ш. Конечно же, это был Шрек. — Чёрт, как же мне надоели эти ботинки!

Глава опубликована: 06.10.2026

7. Паника

— Во дела, — всё удивлялся Сергей Ш., когда новые друзья рассказали ему в двух словах, как и зачем они оказались в зале эпохи Возрождения. — А я-то всё удивлялся, как это часы ходят задом-наперёд!

Он покрутил могучей головой, а потом посмотрел на Аркадия, хмыкнул и вдруг начал смеяться.

— Ой, не могу, я с ослом разговаривал о сигнализации и правилах безопасности вверенного объекта! Прости, Аркаш, ничего личного!

И так же внезапно Сергей Ш. сделался печальным.

— А ведь где-то мои сейчас так же бродят. Осёл, Фиона…

— Мы обязательно разыщем своих друзей и вернёмся домой, — пообещал Гена.

— А знаете, — сказал Виталий, который уселся прямо на пол напротив остановившихся часов, — я скучаю по Стоакровому лесу, но в этом странном мире я нашёл новых друзей. Получается, когда мы вернёмся домой, мы забудем всё, что с нами случилось?

— И я вновь стану просто маленьким поросёнком, — добавил Павел.

Все посмотрели на Павла, на его разбухший от недавнего падения нос, а он, словно извиняясь, вытянул вперёд руки.

— Никак не привыкну к этим штуковинам.

Сергей Ш. потрепал Павла по мышиного цвета вихрам.

— Ты похож на моего Фергуса. Такой же маленький и смешной, — улыбнулся он и пояснил: — Это мой старшенький.

— А давайте пообещаем, что если получится, обязательно наведаемся друг другу в гости, — предложил Виталий.

— Хорошая идея! — похвалил Гена. — Мы с Чебурашкой любим гостей.

— Плохая идея, — меланхолично сказал Аркадий. — Я бы не советовал звать Винни, то есть Виталия, в гости.

— Почему? — удивилась Аврора.

— Ну если только у вас есть лишние припасы, от которых вы срочно хотите избавиться, — объяснил Аркадий и тут же прыснул: — Я не могу, ты бы видел своё лицо, Винни!

— Всё это прекрасно и очень хорошо, но что же нам делать теперь? — спросил Гена, доставая смартфон и вглядываясь в тусклый экран.

— И где нам искать дальше части сказочного Веретена? — тут же заволновался Павел.

Все невольно посмотрели на часы, корпус которых сейчас был открыт. Пустая ниша по-прежнему светилась мягким светом, исходящим от Кольца.

— Если мы разыщем Спицу и Нить, нам надо будет вернуться в музей и вставить части в часы, так? — спросила Аврора, разглядывая углубления.

— Не обязательно, — сказал Сергей Ш. — Видите, тут пазы? Эх, у меня сел фонарик, как некстати!

— У меня есть! — Павел уже вытаскивал из кармана свой фонарик. — Я же проверяю датчики безопасности. Кажется…

Сергей Ш. взял у Павла фонарик и посветил внутрь корпуса, всматриваясь в щели.

— Если вот тут поддеть, то можно вытащить всю конструкцию. Это как потайной ящик.

— Может, не надо? — усомнился Аркадий, но Сергей Ш. сунул ему в руки фонарь.

— Посвети-ка, Аркаш.

Сергей Ш. принялся простукивать конструкцию, выискивать замочки, на которые был защёлкнут корпус. Тут нажал, там поддел, с боков надавил.

— О-па! — сказал он довольно, вытаскивая деревянный корпус наружу.

Теперь они могли взять футляр от Веретена с собой, чтобы использовать его в любой момент.

Но не успели друзья порадоваться, как смартфон в руках Гены издал резкий пронзительный сигнал. Экран вспыхнул багровым цветом и запульсировал, словно живой. На экране появилось шестизначное число, которое тут же принялось меняться в сторону уменьшения.

— Что это значит? — с тревогой спросил Виталий.

— Похоже, что включился какой-то обратный счётчик, — хмуро ответил Гена.

— О нет! — Павел судорожно вцепился в подол свитшота. — Время… время убегает! Винни, мы не успеем! Мы останемся тут навсегда!

Паника мгновенно накрыла всех. Сергей Ш. в недоумении зачем-то тряс свою рацию, Аврора растерянно прижимала ладони к щекам, Гена водил пальцем по экрану, пытаясь приостановить бег цифр. Добился он только того, что поверх убегающих обозначений вспыхнула надпись: «Маршрут потерян. Направление не определено».

— Это я виноват! — покаянно тряс головой Сергей Ш. — Не надо было трогать часы.

— Друзья мои, — попробовал всех успокоить Гена. — Мы действительно не знаем, куда идти. Где искать Бронзовую Спицу? В этом Городке столько улиц! Но мы обязательно должны что-нибудь придумать!

— Мы застряли, — мрачно сказал Аркадий.

Сергей Ш. попробовал вставить футляр на место, но он теперь совершенно не подходил к нише, будто никогда и не находился внутри.

Виталий старался не поддаваться растущему внутри страху. Он стоял неподвижно и почему-то думал, что в этом сером суровом мире не успел разыскать Кристофера Робина. Хотя понятия не имел, как тот выглядит теперь и есть ли он тут, в этом перевёрнутом странном мире «КИНН ОФ».

— Мамочки, — совсем по-детски причитал Павел. — А если направление не найдётся, что с нами будет?

— Вы все смотрите не туда, — раздался тихий голос Юрия, который, оказывается, всё это время стоял у окна и любовался листопадом. — Идите сюда.

Все кинулись к окну, но из-за охватившей паники не сразу поняли, что именно хотел показать им Юрий.

Павел вытягивал шею, чтобы лучше видеть, Гена сощурился, вглядываясь, Виталий закрыл глаза и подержал их закрытыми пару секунд — так его когда-то учил смотреть в темноте Кристофер Робин.

— Что вы видите? — по-прежнему тихо спросил Юрий.

Его спокойный голос успокаивал. И хотя смартфон продолжал бешено слизывать цифры в обратном порядке, почему-то теперь это не пугало.

И тут они действительно увидели.

 

За окном октябрьский ветер играл с листьями. Он поднимал их десятками с земли и гнал ручейком вдоль проспекта. Срывал с деревьев, заставляя веточки растопыривать пальцы в попытке удержать нарядные одежды. Но тщетно: золотые, багряные, жёлтые листья кружили в хороводе и, словно повинуясь незримой волшебной палочке, соединялись тоненькими нитями с теми, которые текли вдоль проспекта.

— Они все летят в одну сторону, — прокомментировал Ёжик. — Будто кто-то притягивает их невидимым магнитом.

— И куда же они летят? — с ноткой надежды спросил Павел.

— К пруду в центральном парке, — ответил Юрий. — Я хорошо знаю это место, там самые густые туманы.

Паника отступила так же быстро, как и нахлынула. Время на таймере смартфона таяло, но теперь у них появилась путеводная нить, живой шуршащий компас.

Команда, ведомая золотым шлейфом листопада, бросилась к выходу из музея навстречу октябрьскому ветру и новым загадкам.

Глава опубликована: 07.10.2026

8. Вонючий

— Не хочу паниковать, но боюсь, мы не успеем… — обречённо сказал Гена, когда вся компания выбежала на крыльцо.

Шарф Аркадия ветром закрутило за одну из колонн, и поэтому смысл слов Гены до них с Виталием, кинувшемуся на помощь, дошёл не сразу.

Юрию же достаточно было одного беглого взгляда на экран смартфона, чтобы понять, почему всегда такой спокойный и рассудительный Гена поник.

Сейчас на экране стремительно отсчитывали обратный ход не часы, а минуты.

— До пруда минут сорок бегом, — ободряюще сказал Юрий, а потом перевёл взгляд на Павла, шумно выдыхающего при каждом шаге, и скорректировал оценку: — Ну, за час, наверное, доберёмся.

Гена молча покачал головой. В его глазах отражались тревога пополам с отчаянием.

С того самого мгновения, когда он встретил Винни-Пуха с Пятачком — да-да, они носили другие имена в людском обличии, но характера их это не меняло, — он поверил, что всё вернётся на круги своя.

 

А ведь всё тогда было совсем неплохо. Они сидели с Чебурашкой на лавочке возле Дома Дружбы, радовались, что все подружились и никто не ушёл печальным. Даже вредная Шапокляк, пытавшаяся всячески сорвать их праздник, оставила их в покое. Больше того, она, неловко извиняясь, протянула Чебурашке ящик с апельсинами.

— Мир? — спросила Шапокляк.

Непонятно, как такая маленькая и сухонькая женщина притащила целый ящик, но Гена давно понял, что внешность обманчива. Вот Чебурашка с виду был несуразным и неловким. Но он удивительным образом умел сеять вокруг себя добро.

Конечно же, Чебурашка не заподозрил ничего дурного. Он открыл ящик и сразу увидел тот злополучный синий апельсин.

— Гена, смотри, какой красивый апельсин! — восхищённо закричал Чебурашка.

А Гена как раз растянул меха гармошки и потом, когда мир вокруг завертелся, хватался за неё изо всех сил, пытаясь понять, что же случилось…

 

И сейчас ему казалось, что мир вновь схлопнулся. Секунды убегали, а он загипнотизировано смотрел на их стремительный бег и понимал, что бежать неуклюже уже нет смысла.

— Спокойно, ребята! — громыхнул рядом голос Сергея Ш.

Он сорвал с пояса связку ключей и затопал в сторону неприметных ворот, скрывающих бытовые постройки музея.

— Как старший смены, я имею доступ к транспортному цеху. Проще сказать, гаражу. Из всего доступного транспорта у нас мини-автобус для экскурсий по городу, но, думаю, для нас сейчас это спасение.

И Сергей Ш. действительно открыл ворота и выгнал на подъездную аллею небольшой толстенький автобус.

— Ну, чего встали? Прыгаем!

Компанию не пришлось уговаривать дважды. Разве что Виталий, излишне поспешно рванувший к передней площадке, забыл, что в руках у него шарф Аркадия, и в порыве припечатал его вместе с шарфом к колонне.

Аркадий, пытаясь избежать столкновения, обнял колонну руками и ногами, но всё же, когда его затащили в автобус Аврора и Гена, вид имел слегка помятый.

Мотор уже нетерпеливо чихал, и как только двери закрылись, Сергей Ш. рванул с места, выезжая на усыпанный шуршащими листьями проспект.

Но стоило автобусу проехать пару кварталов, как по салону поплыл удушающий, специфический запах. Он был похож одновременно на выброс болотных газов, запах грязных носков и тухлой капусты.

— Фу… — сморщила нос Аврора и уткнулась в сидение спереди.

— Ой-ёй-ёй! — пискнул Павел и зажал нос подолом свитшота.

— Душераздирающий запах, — просипел Аркадий, который ещё не отошёл от столкновения с колонной.

— Это Слонопотамы! — закричал Павел. — Мы отравлены!

Гена выдернул из кармана пиджака шёлковый платок и прижал к носу.

— Шрек, кто у тебя в автобусе сдох?

Сергей Ш. принюхался, резко крутанул рулём и с ностальгией сказал:

— Пахнет, как на моём болоте! Но уж слишком ядрёно. Ёжик, это не из твоего узелка случайно?

Юрий помотал головой, а потом уткнул нос в ситцевый узелок.

Сергей Ш. нёсся на пределе возможностей, но из-за срубающего с ног запаха вёл автобус неровно. Казалось, мусорные баки отпрыгивают с их пути в последний момент.

— Это всё плохо закончится, — пробормотал Аркадий, стараясь дышать через раз.

— Нашёл! — внезапно закричал Виталий и торжествующе потряс над проходом странным предметом с колючками снаружи и жёлто-розовой мякотью внутри.

Зловоние от его манипуляций только усилилось, и Павел ненадолго отключился.

— Ой, мамочки… — с зажатым пальцами носом воскликнула Аврора. — Это же мой дуриан!(1) Я купила его на прошлой неделе для съёмок обзора «Самые экзотические завтраки блогеров», а потом забыла его в экскурсионном автобусе!

— И он просто прогрелся на октябрьском солнышке через стекло и раскрыл свой истинный букет, — подытожил Юрий.

— Дуриан? — Шрек чуть не въехал в столб, еле успел притормозить на светофоре и расхохотался: — Выкинь его за борт, Винни! Я-то думал, у меня проводку замкнуло.

— Ну уж нет, — ответил Виталий и поудобнее перехватил вонючий деликатес. — Кожура пахнет как немытый Слонопотам, но внутри — чистый медовый заварной крем. Зачем пропадать добру?

— Ради всего сказочного мира! — взмолился Гена, пытаясь на ходу высунуть голову в окно. — Выбрось эту экзотическую бомбу!

И тут буквально из ниоткуда перед ними вырос автомобиль патрульной службы. Сергей Ш. еле успел затормозить. Время утекало стремительно, но нарушать правила никому не хотелось, ведь любое задержание сейчас было для них недопустимо.

— Инспектор Сашка Букашкин, — козырнул постовой. — Ваши документы! Вы…

Договорить он не успел. Волна воздуха из салона через открытое Геной окно срубила инспектора наповал. Он ошалело посмотрел на протягиваемые Сергеем Ш. корочки и махнул полосатой палкой в сторону проспекта.

— Газуй, Шрек! — завопил Гена, следящий за экраном смартфона.

— Ну вот, а вы ворчали, — довольно сказал Виталий. — Это не просто ароматная еда, это наш пропуск и путеводный таран.

Впрочем, обморочный вид Павла, синюшное лицо Аркадия и лихорадочный румянец Авроры убедили Виталия, что дальше их стратегическое орудие использовать не следует.

Он сладко вздохнул и отправил дуриан в рот.

Очнувшийся Павел ошалело посмотрел за окно на мелькающие деревья, перевёл взгляд на Виталия и принюхался.

— Винни, а почему от тебя пахнет так, как тогда, когда ты много дней просидел во входе норы у Кролика?

— Это не я, Пятачок, — похлопал себя по животу Виталий. — Так пахнет наша суровая несказочная реальность. И, кажется, мы приехали.


1) Дуриан — это крупный тропический фрукт. Обладает резким, отталкивающим запахом тухлого лука, серы и канализации, но при этом нежным, сладким и сливочным вкусом заварного крема с нотками орехов и ванили.

Вернуться к тексту


Глава опубликована: 08.10.2026

9. Два барана

Городской департамент озеленения и благоустройства Константин возглавлял по праву: дотошнее и строже ландшафтного дизайнера было просто не сыскать. Константин невероятно гордился своей должностью и с рвением, близким к маниакальному, исполнял должностные обязанности.

Рабочие парка обречённо вздыхали, когда видели на аллеях его прямую как палка фигуру в безупречном, застёгнутом на все пуговицы плаще песочного цвета, с циркулем-шагомером под мышкой. Он заставлял всю городскую службу парка подстригать кусты исключительно по линейке, белить стволы деревьев строго по ГОСТу и учинял разбор полётов за мышиные норы, обнаруженные на газоне.

Он не был дотошным. Он был деспотичным. Но его возведённая в абсолют любовь к порядку и строгость сыграли с ним злую шутку: с наступлением осени Константин с тройным рвением принялся воевать с… осенью.

— Недопустимо! — резко тыкал он шагомером в сторону вековой липы. — Листья падают хаотично! Это нарушает утверждённый план благоустройства парка на третий квартал! Почему этот кленовый лист лежит под углом в сорок пять градусов к бордюру, а не параллельно ему?! Срочно задействовать пылесосы! Всю листву отсортировать по цветовой гамме: багряные — к багряным, охру — к охре, лимонные к лимонным! И почему здесь лежат зелёные листья? Поднять, вернуть на места! Зелёным не положено облетать!

Два испуганных помощника в оранжевых жилетах ходили за Константином по пятам с блокнотами и уныло записывали его безумные распоряжения. А он яростно шагал по дорожкам, то и дело поправлял раздражённо очки, спадающие на переносицу, и чертил в воздухе схемы идеальных парков.

— Шестьдесят два вяза… Сорок три липы. Всё по линеечке. Идеально!

Константин как раз дошёл с инспекцией до дальнего участка парка, где располагался пруд, когда совсем рядом раздался визг тормозов. Автобус вопиюще нарушил все нормативные правила приличия: он заехал на территорию парка, да ещё и поднял вихрь из идеально уложенной кучи золотых листьев.

— Назад! — грозно завопил Константин, потрясая шагомером. — Уберите это несанкционированное, нарушающее экологический регламент транспортное средство! Этот сектор закрыт для посещения туристами!

Автобус замер. Дверь со стороны водителя открылась, и на тропинку спрыгнул двухметровый верзила. Он хрустнул пальцами и рыгнул. Но Константина такими глупостями было не испугать.

— Воздух здесь должен пахнуть хвоёй и отчётами! — категорично заявил он. — Убирайте отсюда ваше вонючее корыто!

Сергей Ш. — а это, конечно же, был он — проигнорировал угрозы ландшафтного дизайнера и подошёл к нему вплотную.

— Слышь, очкарик, — доброжелательно посоветовал он. — Ушёл бы ты с пути. У нас часики тикают. Понял?

— Я не очкарик, а главный ландшафтный архитектор Константин! — подбоченился тот. — Этот сектор закрыт для въезда транспорта на ландшафтное выравнивание.

— И всё равно, — нехорошо улыбнулся Сергей Ш. — Просто уйди с дороги. Дай проехать.

— По регламенту крупногабаритным транспортным средствам въезд на территорию парка категорически воспрещён! — в голосе Константина добавилось стальных ноток. — Сухой лист должен лежать ровно, а от вашего автобуса шлейф такой, что случилось вопиющее самопроизвольное перемещение лиственных масс! Убирайтесь с вверенного мне участка!

— Ах, регламент? — оскалился Сергей Ш. и умильно сложил ручищи в молитвенном жесте, показательно ставя ладони корабликом вверх.

— Именно! Регламент! — с ноткой торжества подтвердил Константин, и его очки блеснули, словив блик от солнца.

Они стояли и сверлили друг друга взглядами, воплощая глухое, просто сказочное упрямство. Ни один из них не собирался уступать. Казалось, даже листья, потревоженные стремительным движением автобуса, зависли в воздухе в ожидании.

 

Павел зажмурился. Он панически боялся любого проявления насилия, и сейчас мысль о возможной драке его буквально пригвоздила к месту. Да, счёт шёл на минуты, и им очень нужно было добраться до пруда до того, как циферки в смартфоне Гены истончатся до нуля. Сам же Гена поправил галстук-бабочку, готовясь прочитать лекцию о мирном урегулировании споров.

— Я так и знал, — пробормотал Аркадий. — И зачем мы выломали ограду парка и понеслись напрямик? Можно же было объехать вокруг.

— Какие тут красивые листья, — внезапно улыбнулся Юрий. — В этой части парка растут исключительные вязы. Я обязательно должен их зарисовать.

Аврора просто нервно заламывала руки и надеялась, что мальчики сумеют договориться.

— Просто уйди, регламентированный, — вздохнул Сергей Ш. — Ну зачем тебе неприятности?

Константин перехватил поудобнее шагомер и набычился.

Но тут из автобуса неторопливо вышел Виталий. Он держал руки в кармане худи.

— Знаешь, Костя, — добродушно обратился он к Константину. — Твоя любовь к порядку иногда здорово бесит. Почему бы иногда грядке с морковкой не быть немного прореженной? И почему кусты малины не могут быть слегка помятыми одним «очень неуклюжим медведем»? Проветри голову, друг!

Виталий с неизменной улыбкой выудил из кармана кожуру дуриана и поднёс прямо к носу Константина. Специфический резкий запах поплыл в сторону помятой кучи листьев. Константин вытянулся в струнку, принюхиваясь. Сергей Ш., зажав нос, развернулся и поспешно полез в автобус.

— Я — пас, — прогнусавил он. — Пусть мои отсохнут ноги, я сойду с твоей дороги.(1)


1) Отсылка к известному стихотворению Сергея Михалкова «Два барана»

Вернуться к тексту


Глава опубликована: 09.10.2026

10. Мистическая

Виталий поднёс к носу Константина кожуру дуриана, но резкий, совершенно нездешний аромат потерялся и растворился в прелом запахе листвы, выдержанной в октябрьских туманах.

 

Время замедлило ход. Деловитый рёв газонокосилок, выравнивающих газон по ГОСТу на соседних аллеях, захлебнулся и стих.

Константин замер. Очки съехали на кончик носа, но он этого не заметил. Для разглядывания того, что внезапно открылось перед ним, совершенно не нужны были очки. Это можно было увидеть только сердцем и душой. Казалось, над центральным парком наконец-то отключили геомагнитный купол, и Осень вздохнула свободно. Рядом с Константином и всеми нарушителями дисциплины разворачивался парад листопада. Ветер, высвободившийся от маниакального подчинения, кружил листья в священном неистовом танце. Кленовые, рябиновые, липовые взмывали вверх в живом калейдоскопе. Это было настоящее волшебство красок: багряные, охряные, золотые — сплетались в спирали и рассеивались вокруг, словно невидимый художник разливал по синему небу жидкое солнце октября. Листва кружилась с тихим шорохом, не подчиняясь строгим законам и правилам, но по велению росчерка кисти мастера. И имя этой художницы было — Осень.

Во вселенную долетало мягкое, убаюкивающее: «Шурх… Шу-у-урх…»

Мистика осени — гибкая, упругая — коснулась сердца Константина. Листья медленно падали, а мелкая рябь пруда подрагивала на ветру, подхватывала некоторые листочки, и они, превращаясь в разноцветные кораблики, радостно мчались в сторону ажурного моста к небольшому порогу. Там царственно плавали лебеди: пара и выросшие лебедята. Они отличались от родителей только цветом пера, пока ещё не белоснежным, а серым. Многочисленное утиное семейство мельтешило среди лебедей и крякало на все лады, но степенные лебеди давно привыкли к своим крикливым соседям и внимания на них не обращали. Места хватало всем. Жёлтый лист спланировал прямо к мосту, и один из молодых лебедей стремительно поплыл к нему навстречу.

Вжух…

Приложение «Сказка-GO» на смартфоне Гены перестало отсчитывать секунды и оповестило об отсутствии угрозы триумфальным маршем.

 

Внезапно Константин вспомнил прохладный шуршащий вечер совсем в другом месте. Где же это было?

Запах сырой остывающей земли и кучи пожухлой ботвы. Они с друзьями целый день выдёргивали морковку, укладывали её штабелями, ждали, когда земля на корнеплодах подсохнет, а потом обрезали ботву. Морковь сортировалась на три кучи: крупная, средняя и неказистая, а ботва складывалась единым стогом. Затем ботву относили в компостную яму — тут здорово выручал друг недюжинной физической силы, а саму морковь — первой и второй категории — Константин лично закапывал в ящики с песком. Третью, то есть мелкую и неказистую, полагалось сразу переработать, иначе она просто сгнивала или усыхала.

 

А ещё была капуста. О! Это отдельная осенняя песня! Белокочанные глобусы торчали на грядках в октябре что фонарики. Нижние листья Константин обрывал, ревностно следя, чтобы плесень не пробралась в кочаны. Крепкие шары поздней капусты Константин вешал за верёвочку в погребе, а сорта среднеспелой крошил с морковью, радуя потом всех друзей хрустящей, свежей, сладкой капусткой.

 

А свёкла? При богатом урожае её можно было закопать в яме прямо на огороде, и она прекрасно сохранялась до весны. Каким счастьем тогда было потом сварить борщ или приготовить винегрет для друзей. Один из них вечно сетовал, что в винегрете нет мёда, а другой радостно вымазывал щёки свекольным соком.

 

Где же его друзья? Где же его дом?

Он вспомнил, что в его доме было слишком маленькое входное отверстие. И однажды большой друг пришёл к нему в гости, а попал в безвыходное положение. И целую неделю кто-то читал книжку возле Северного Края друга, а Константин вешал выстиранное бельё на его Южный Край...

Константин моргнул, огляделся вокруг, с удивлением посмотрел на шагомер в своих руках. Разве можно мистику осени высчитать шагомером? Это был порядок самой жизни, который рождается, увядает и снова возрождается. Почему-то от идеального порядка вокруг Константину стало невыносимо скучно. Захотелось, чтобы грядку с морковкой кто-нибудь проредил, уверяя, что так она выглядит наряднее, чтобы кусты малины возле калитки помял один…

— Как ты сказал? — быстро спросил Константин. — Очень неуклюжим медведем?

Виталий стоял и просто улыбался. Павел уже понял, что драки не будет, и робко выглядывал из окна автобуса.

— Винни! — Константин отбросил шагомер и кинулся с объятиями к Виталию.

— Ой-ё-ёй! — Павел вылетел из автобуса и повис на Константине. — Кролик, миленький! Ты нашёлся!

— Боже мой, что я здесь устроил? — Константин всё озирался вокруг, не веря, что столько времени в бессознательном состоянии пытался заставить осень уйти назад. — Я воевал с листопадом!

— Что, снова в добром здравии? — спросил Аркадий, тоже обнимая Константина. — Значит, не зря нас листья привели сюда.

— Он из ваших, что ли? — высунул нос наружу Сергей Ш., принюхиваясь.

Дурианом не пахло.

 

Кролик познакомился с новыми друзьями Винни и Пятачка и узнал, что для возвращения в свою любимую нору ему нужно вместе со всеми собрать Веретено Сказок.

Но сейчас хотелось просто немного перевести дух и вдохнуть полной грудью запах осеннего чуда. Они все вместе пошли на ажурный мост и неплохо повеселились, играя в «Пустяки». Только вместо палочек использовали листья-кораблики. Юрий сплёл для Авроры венок из разноцветных листьев, а Павел и Сергей Ш. потратили все свои карманные деньги в автомате на мосту, в котором всего за пятьдесят рублей можно было купить стаканчик корма для птиц. Лебеди-подростки наперегонки плавали за хлебными шариками, а шустрые утки утаскивали у них угощения из-под клювов.

— Мистика какая-то, — сказал Константин, когда все вернулись после прогулки к автобусу. — Какая же красота вокруг, а ведь мы у себя в Стоакровом лесу и вовсе этого не замечали!

— Я не понимаю, — сказал Гена, следя за экраном смартфона. — Я думал, ветер из листьев приведёт нас ко второй части Веретена. Но что теперь?

— Я хочу домой! — Из-под очков расчувствовавшегося Константина текли слёзы. — Это всё из-за этого дурацкого инструмента!

Он пнул ногой шагомер, и Виталий уже хотел его поднять — в хозяйстве, как известно, всё пригодится, но тут раздался тревожный сигнал, на экране смартфона появился багровый круг. По окружности активировались шестьдесят точек. Миг, и первая из них потухла. Бегущая строка сообщила:

«Спасите Бронзовую Спицу. Время пошло».

Глава опубликована: 11.10.2026

11. Спасение

— Что происходит? — с тревогой спросила Аврора.

— Что случилось? — одновременно воскликнули Аркадий и Павел.

— Для начала давайте успокоимся, — чётко сказал Гена. — Мы чего-то не учли.

— Да как тут успокоишься? — высоким голосом закричал Павел. — Мы всё время пытаемся опередить время!

— Почему её надо спасать? — задумчиво спросил Виталий.

— Кого? — не понял Гена.

— Спицу эту. Бронзовую. Я думал, её надо искать, — пояснил Виталий. — А если её надо спасать, значит, она живая?

— Да почему? — Гена совершенно был сбит с толку.

— Когда Пятачок попадает в неприятности, он всегда кричит: «Спасите! Помогите!» Может, эта спица тоже где-то кричит, только мы её не слышим? — рассуждал Виталий.

— Пух, что ты нам головы забиваешь ерундой! — в голосе Аркадия волнение звучало пополам с возмущением. — Спасите, значит, найдите спаслание!

Аврора нервно переводила взгляд с одного на другого, но тут не удержалась и хихикнула.

— А что будет, когда все точечки потухнут? — ткнул пальцем в экран Сергей Ш.

— Это просто катастрофа… — пробормотал обычно спокойный Гена. — Так чего же мы не учли?

— Римский император Октавиан Август часто повторял: «Торопись медленно», — неожиданно улыбнулся Юрий. — Разве вы не поняли, что тревожная надпись появилась не просто так, а закономерно?

— Почему?

— Когда?

— Законоумеренно?

Юрия закидали со всех сторон вопросами.

А он подошёл к шагомеру Константина и поднял его. Это был деревянный земляной циркуль — инструмент в виде высокой буквы А для измерения расстояний.

— Уверен, это не простой шагомер, — просто сказал Юрий. — Именно он заставил Кролика бороться с осенью. И магнит смартфона привёл нас к пруду не из-за Кролика, а как раз из-за этой штуки. Думаю, именно здесь спрятана Бронзовая Спица.

Шагомер пошёл по рукам. Всем хотелось непременно лично найти спрятанную Спицу.

— А ведь Ёжик прав, — обрадовался Гена, нащупав в верхушке импровизированной «А» замо́к. — Видите, тут замочек с секретом. И смотрите! Тут кодовый шифр из пяти знаков!

— Но как же его открыть? — вновь заволновался Павел.

— Если мы не успеем, Спица так и останется внутри этой шагалки, — мрачно произнёс Аркадий.

— Смотрите! — Аврора показала друзьям на проступившие буквы на перекладине А.

— «Найди то, что не имеет длины и делает осень живой», — прочитал Гена вслух.

— Половина точек уже потухла, — с тревогой сказал Сергей Ш.

— Что не имеет длины? — принялся рассуждать вслух Константин. — Но ведь всё вокруг можно измерить! И бордюр, и высоту кустов, и расстояние между деревьями!

— Может, надо вбить название месяца? — спросила Аврора.

— Букв меньше, — покачал головой Гена.

— А может, это овощи? Фрукты? — спросил Виталий, думающий сейчас о том, что в этой суматохе они забыли пообедать.

— Точно! — обрадовался Кролик. — Осенью созревает урожай! И он делает осень красивой! Только ведь овощи тоже можно измерить, странно…

— Надо попробовать! Делайте же что-нибудь! — чуть не взмолился Павел.

Они попробовали покрутить колёсики с буквенным кодом, выставляя названия овощей, фруктов и даже грибов, но в спешке и волнении путались и только зря тратили драгоценное время. Дело ещё усложнялось тем, что Павел и Виталий совершенно не умели читать, а Аркадий и Константин умели, но только те слова, которые им уже прочитали. Поэтому они вчетвером давали Гене бестолковые советы.

— В слове «миот» сколько букв? Подходит?

— «Жёлуд». Почему не подходит? Какой такой мягкий знак на конце, если жёлудь — твёрдый!

— Попробуй «ноябр». Все осенние месяцы бр-р-р.

— Репка, лучок, тыква, томат, редис… Ты точно всё проверил?

Аврора с Сергеем Ш. тоже давали советы, но ни один из них не привёл к положительному результату.

 

В конце концов, фантазия друзей иссякла. Они сели прямо на землю возле Гены, который положил шагомер возле себя и взял в руки смартфон, на экране которого осталось всего две светящиеся точки. Гена словно хотел взять на себя весь удар, всё то неизвестное, что неминуемо должно было произойти с минуты на минуту.

 

А что же Юрий?

Пока вся компания наперебой предлагала варианты кодового слова, он сидел на куче листьев и — невероятно — рисовал в своём альбоме. И теперь он поднялся, неспешно протянул рисунок друзьям и спросил:

— Что вы тут видите?

Юрий нарисовал удивительный пейзаж. Он в точности повторил контуры пруда, нарядные вязы и клёны и синее небо над ними.

— Как красиво… — прошептал грустно Павел.

— Прямо как взаправду, — похвалил Виталий, сравнивая пейзаж с оригинальной натурой.

— И всё же отличие есть, — улыбнулся Юрий.

На экране потухла предпоследняя точка. Аврора вцепилась в руку Сергея Ш., Павел подвинулся поближе к Виталию, Аркадий плотнее закутался в шарф.

— Невидимый портной по парку

Идёт и раздаёт подарки:

Для клёна — бархатный кафтан,

Берёзке — жёлтый сарафан.

Без ниток сшиты чудо-ткани,

Октябрь улыбкой тёплой манит.

Кусты, деревья — все в узорах.

А под ногами — уютный шорох, — продекламировал Юрий только что пришедшие в голову строчки, а потом поднял от альбома свои огромные глаза. — Шум… Шуршание листьев. Его нельзя измерить рулеткой, у него нет длины. Но именно оно делает осень живой. Без шороха парк был бы мёртвым, как мой рисунок.

Гена сглотнул, сунул смартфон в руки Сергея Ш., подобрал с земли шагомер и набрал кодовое слово.

ШОРОХ.

Раздался лёгкий шелест, по куче листьев пробежал ветерок-шалун. Перекладина шагомера в виде буквы «А» со щелчком выпрыгнула из пазов и покатилась по земле. Внутри она была полая, и в этом тайнике обнаружилась Бронзовая Спица.

Багряный круг на экране смартфона потух.

— Мы её спасли? Спицу? — надтреснувшим голосом спросил Виталий.

— Ура! — закричал Павел и подкинул вверх охапку листьев.

— Ура! Ура! — завопил Аркадий, размотал свой шарф и принялся махать им как флагом. А Сергей Ш. отобрал у него шарф, опутал им Юрия и повалил его в кучу листьев.

И они смеялись, веселились, закапывали друг друга в листья, скакали и прыгали как маленькие дети, на минуту забыв о всех взрослых проблемах, которые свалились на их сказочные плечи.

— Что за безобразие? — услышали они вдруг совсем рядом возмущённый женский голос. — Приличные люди, а ведёте себя как стадо невоспитанных бабуинов!

Глава опубликована: 11.10.2026

12. Бросок

— И вообще! Вы переломаете все кусты! И распугаете птиц!

Гена, Виталий и остальные, ещё не отдышавшись, глазели на сдобную даму в капоре и пышном пончо в ёлочку.

— Ну а вам-то что, дамочка? Шли бы вы, — не совсем вежливо посоветовал Сергей Ш.

— Скажите, пожалуйста! — всплеснула руками дама и сверкнула гневно круглыми очками. — Между прочим, здесь в парке иногда гуляют дети!

— Где? — спросил Гена и заглянул даме за спину, словно там могли спрятаться пара мальчишек и одна небольшая девочка.

— Ну… — слегка сбавила обороты дама. — По правде сказать, урок мы уже закончили, дети все разошлись по домам, но ведь вполне могло так сложиться, что они увидели бы, как взрослые люди кидаются листьями!

— А что в этом плохого? — улыбнулся Юрий и поднял несколько кленовых листочков.

— И вообще! — не сдавалась дама.

— Будьте здоровы! — хором сказали Виталий и Павел.

— Я не чихала, — опешила дама, на секунду расфокусировав взгляд.

— Тебе она никого не напоминает? — негромко спросил Виталий у Павла.

— Напоминает! — тоненько пискнул Павел, и его услышали все.

— Простите, как ваше имя? — спросил Гена.

— Что, тоже ваша? — хмыкнул Шрек, засовывая руки в карманы. — И хоть бы кто из моих отыскался.

— Что значит, ихняя? — возмутилась дама. — И вовсе я не ихняя! Я сама по себе! Педагог дополнительного образования Ольга Совушкина, веду кружок по окружающему миру.

— И что же вы изучаете? — вежливо поинтересовалась Аврора, пока Виталий с Павлом о чём-то шептались с Константином и Аркадием.

— Мы собираем листья и шишки, а потом мастерим из природного материала, — охотно поделилась Ольга Совушкина учебным планом. — А ещё мы изучаем жильё птиц в естественной среде обитания и наблюдаем за серой вороной, большой синицей, лазоревкой и даже зябликом и скворцом!

— А совы? — спросил Константин и пристально посмотрел на Ольгу Совушкину.

— Совы? Какие совы? — Ольга захлопала глазами, а полы её капора затрепетали. — В этом парке нет сов!

— А может, есть? — спросил Аркадий. — Живёт в савешнике, а над входной дверью у неё висит табличка.

— По правде сказать, раньше это был великолепный замок «Каштаны», но в один бурный день сова осталась без дома, и друзья нашли ей новый, — сказал Константин.

— Что вы несёте? — продолжала хлопать глазами Ольга Совушкина.

— Если твой дом повалило ветром, ты должен куда-нибудь переехать, правда, Винни? — спросил Павел. — Что бы ты сделал, если мой дом разрушило ветром?

 

— Он бы взял тебя к себе, — ответила Ольга. — Правда же, Пятачок? Пятачок?!

 

Через пять минут Сова — в людском обличии она действительно была Ольгой Совушкиной и вела кружок у младших школьников — жадно слушала все новости, смешно хмурила брови и то и дело цокала языком от удивления, отчего здорово походила на настоящую сову. Потом вся компания вернулась к ажурному мосту и уселась с той стороны, где плавали лебеди и утки.

Ольга перезнакомилась со всей компанией и рассказала о своей жизни.

— А я ведь всё время чувствовала, что что-то тут не так! — сказала она. — В парке листья летели строем, так просто не бывает! А оказывается, это всё ты, Кролик!

— Ну, он не виноват, — заступился за Константина Гена. — Это всё магия испорченного Веретена.

Спицу они, кстати, вставили в корпус, и она с лёгким щелчком соединилась с Латунным Кольцом. Футляр с сокровищем Сергей Ш. оставил в автобусе под водительским сидением.

— И где же вы думаете искать дальше? — поинтересовалась Ольга.

— Неплохо бы поискать там, где можно чем-нибудь подкрепиться, — пробурчал Виталий и добавил извиняющее: — Уж очень есть хочется.

— Погоди, у меня есть пирожки с капустой! — сказала Ольга, доставая из сумки пакет. — По правде сказать, я напекла их для одного мальчонки, уж больно он хлюпенький, но он сегодня не пришёл.

Пирожки поделили на всех, и некоторое время доносилось довольное и сосредоточенное чавканье. А потом друзья насобирали по карманам мелочь, накупили в автомате корма для уток и принялись кормить птиц.

— Что за мальчик? — спросила сердобольная Аврора, кидая угощение молодым лебедям.

— Да он приёмный вроде, — пожала плечами Ольга. — Его приёмная мать — акула бизнеса, у неё торговый дом и клининговая компания в центре, на Большой Пирожной улице.

— Большой Пирожной? — насторожился Гена, и нечаянно ссыпал в воду сразу целую горсть хлебных шариков, к радости уток.

Таких совпадений не бывает! Это же название улицы, на которой жил сам Гена. Только не здесь, а в сказке. До того, как познакомился с Чебурашкой.

— Да, — подтвердила Ольга. — Но он всё время такой несчастный и грустный, что мне его хочется пожалеть! Знаю, любимчиков иметь не положено, но Арбакеш такой потерянный.

— Арбакеш? — вскинул бровь Сергей Ш. и хорошенько замахнулся для броска. Он сложил свою порцию птичьего угощения в карман, доставал горстями и кидал как можно дальше. Ему нравилось наблюдать, как неугомонные утки плывут наперегонки. — Он иностранец?

— Возможно, — вновь пожала плечами Ольга. — Вроде эта его приёмная мать из Швеции, в общем, какая-то иностранка.

— Не знаю, как там насчёт Швеции, — протянул Гена, — но знавал я одну «иностранку», которая стукала прохожих резиновым мячиком на верёвочке, а один крокодил сделал так, что этот мячик оказался во рту вредной гражданки. И она побежала к доктору Иванову, а тот решил, что гражданка — иностранка…

— Гена, ты думаешь, эта бизнес-каракула — Шапокляк? — так и подскочил Виталий.

Все они были знакомы с историями друг друга и искренне желали, чтобы все друзья у всех нашлись.

— Арбакеш… — нахмурился Гена. — Сдаётся мне, что это неполная анаграмма из слова че-бу-раш-ка.

Как только Гена произнёс это вслух, смарфтон в кармане его пиджака завибрировал, и следом раздался тревожный сигнал.

— Что там? — Павел и Аркадий чуть не столкнулись лбами.

— Ой!.. — Сергей Ш., как раз замахнувшийся для очередного броска, от неожиданности выпустил из кулака ключи от автобуса, выуженные вместе с кормом из кармана.

— «Направление определено. Ищите нить в «Бок индастриз», — прочитал Гена.

— Поехали! — подскочил Константин.

— Упс… У нас проблема, — шмыгнул носом Сергей Ш., глядя в мутные воды пруда. — Ключи… Того!

— Хороший бросок получился, — похвалил Аркадий. — Даже я так не могу. Это тебе не палочки в «Пустяки» запускать.

Аркадий переглянулся с растерянным Сергеем Ш. и вдруг начал хохотать.

— Ой, я не могу! Ну что, кого не жалко? Кто полезет купаться в тёплой октябрьской воде?

— Я сам! — нахмурился Сергей Ш., сошёл с мостика и принялся развязывать шнурки на ботинках. Утки бросились врассыпную.

— Подождите, — сказала Аврора. — Не надо никому никуда лезть.

Она подошла к ажурным перилам, облокотилась на них и подалась вперёд. Над прудом раздался чистый, высокий голос, похожий на журчание весеннего ручья и шелест золотого листопада.

— Ты пришёл

Ко мне много снов тому назад.

Ты пришёл

Во сне, но знаком был мне

Твой ласковый взгляд.(1)

Казалось, даже ветер забыл, куда летел, и заслушался. Солнце как раз заходило за горизонт, ведь уже вечерело, и залюбовалось точёной фигуркой Авроры, запуталось в её золотых локонах, осветило её всю. Аврора словно стояла на большой сцене, и её зрителями были деревья, птицы, засыпающие жучки и потревоженные утки. Они передумали улепётывать, остановились, а потом развернулись и тихо и быстро поплыли на звуки чарующего голоса. Пока Аврора пела, утки и лебеди ныряли в воду, хлопали по воде крыльями, и казалось, что они кланяются и аплодируют.

— Ла-ла-ла-ла… — допела Аврора на высокой ноте и присела на корточки, протягивая руку между прутьев ажурных перил.

К ней спешил белоснежный красавец-лебедь с ключами в клюве.

 

— Ну что, на Большую Пирожную? — спросил Виталий, когда вся компания вернулась в автобус.

— Хватит на сегодня приключений, — сказал Гена. — Темно уже. Боюсь, ночной марш-бросок ни к чему хорошему не приведёт. Предлагаю завтра в восемь утра встретиться возле музея. А сейчас — по домам.

— Только давайте заедем в супермаркет! — взмолился Виталий.


1) Песня «Однажды во сне» (Once Upon a Dream) вышла в 1959 году в качестве главного саундтрека к мультфильму Disney «Спящая красавица».

Вернуться к тексту


Глава опубликована: 12.10.2026

13. Хлипкий

День раскапризничался с самого утра. Туман можно было пощупать: казалось, если вытянуть руку как можно дальше, то не увидишь собственных пальцев. Пропитанный водяными каплями воздух разбухал и сочился, и вскоре и без того влажные кусты и деревья уныло плакали, щетиня ветви. Сырые листья не шуршали и никуда не торопились, а тяжело падали под ноги прохожим.

 

Никто сегодня не шутил и не смеялся, словно дождь смыл робкие остатки радости. Аврора выглядела сонной и то и дело прикрывала рот, зевая. Ольга поверх пончо накинула шаль, а Виталий безуспешно пытался застегнуть красную жилетку, чтобы хоть немного согреться. Решили поехать на Большую Пирожную опять на автобусе, тем более у Сергея Ш. сегодня был выходной. Он молча кивнул Аркадию, последнему шагнувшему на автобусную подножку, и нажал на кнопку закрытия дверей. Аркадий сделал шаг со ступени в салон и чуть не упал — что-то его не пускало. Его серый шарф прищемило, и теперь добрая часть трепыхалась с наружной стороны, хлопая по дверцам.

— Иа-Иа опять потерял свой хвост, — сказал Константин, а Сергей Ш., заметив в боковое зеркало казус, резко принял вправо, чтобы не загораживать проезжую часть.

Раздался удар, а потом хлопок и шипение.

— Прекрасно… — буркнул Сергей Ш. и заглушил двигатель.

Оказалось, они наскочили на арматурину, оставшуюся после ремонта подъездной аллеи.

— Минут сорок надо, — почесал затылок Сергей Ш. — Хорошо, недалеко отъехали.

— Я так и знал, что ничем хорошим это не закончится, — печально вздохнул Аркадий, глядя на сырой конец шарфа и прикидывая, что с ним теперь делать.

Виталий, Гена и Константин принялись помогать Сергею Ш. Ольга с Авророй и Павлом отправились за кофе в буфет, раз уж случился перерыв, а Аркадий по просьбе Сергея Ш. пошёл обратно к музею, чтобы позвать Тиграна, рабочего по обслуживанию зданий.

 

Юрий тоже вышел со всеми из автобуса, но Сергей Ш., глянув на него и смерив оценивающим взглядом, мягко посоветовал:

— Топал бы ты отсюда. Без тебя помощников хватает. Сейчас вон Тигран подойдёт, он парнишка бойкий. Правда, Юрик, не обижайся, колесо в два раза тебя больше весит, не дай бог пришибёт.

Юрий не обиделся. Он привык, что в своём мешковатом сером пальто и смешной вязаной шапочке казался хлипким и… неуместным?

За Аркадием он не успел, да и дамы с Павлом уже исчезли из поля зрения, поэтому Юрий просто отошёл от автобуса в сторону, засунул руки в карманы пальто и стал смотреть на потоки воды, стекающие с окон. Некоторые капли стекали быстро и ровно, а иные будто натыкались на препятствия, притормаживали, не хотели двигаться, но неведомая сила неизбежно тянула их вниз.

Юрий поднял взгляд вверх: серое небо висело клочкастым одеялом над парком и выжимало из себя мелкий дождик.

— Когда небо плачет, слова неуместны, — сказал сам себе Юрий и пошёл по тропинке к пруду.

— У-ху-ху, Серёга! Ну ты даёшь! И как тебя угораздило? — услышал он весёлый жизнерадостный голос парня в оранжевом комбинезоне.

Тот шёл пружинистой походкой, словно подпрыгивая при каждом шаге, а сзади за ним еле поспевал Аркадий. Наверное, это и был Тигран.

 

Но Юрий не остался смотреть, как друзья будут менять колесо, а продолжил свой путь к пруду.

Звуки голосов быстро остались позади, отрезанные шелестом дождя. Юрию казалось, что он совершенно один в этом мире. Нет никаких автобусов, прыгающих мастеров-умельцев, педагога дополнительного образования в смешном капоре и смотрителя библиотеки с гармошкой.

Он шёл, и дождь становился тише, зато из-за кустов начал выползать молочный туман. Чем ближе подходил Юрий к пруду и мосту с протекающим ручьём, тем гуще становился туман.

Лебедей и уток не было видно, наверное, они сидели где-нибудь под берегом, спрятав клювы под крыльями. Юрий постоял на мостике, а потом спустился вниз, к самой воде.

Было тихо-тихо.

— Ты когда-нибудь слушал тишину, Ёжик?

— Слушал.

— И что?

— А ничего. Тихо.

— А я люблю, когда в тишине что-нибудь шевелится.

— Приведи пример.

— Ну, например, гром. (1)

Юрий тихонько рассмеялся. Гром в октябре?

И вдруг как тот гром с неба на него обрушились истина и правда. Голая, неприкрытая, осенним ветром обнажающая душу, заставляя зябко ёжиться. Он столько времени искал друга, а на самом деле просто прятался от правды.

— Я обязательно, ты слышишь? Я обязательно приду к тебе, что бы ни случилось. Я буду возле тебя всегда. Ну что ты молчишь, Ёжик?

— Я верю.

У него был недавно День Рождения — целый юбилей — и его весь день тормошили, поздравляли, говорили разные тёплые приятности и дарили милые безделицы, которые можно было потом передарить следующему имениннику. А он весь день ждал звонка от Мишки, с которым познакомился ещё в художественном училище на пленэре. Они тогда с группой отправились за город, рисовать настоящие пейзажи, арендовав несколько домиков на турбазе. Командовал там Мишка, директор базы и лесничий в одном лице. Он был неторопливый и немногословный, и с ним было здорово сидеть и смотреть на звёзды возле домика и просто молчать. И при этом знать, о чём думает и молчит другой.

Мишка и прозвал его Ёжиком не за фамилию, а за вечно торчащие в разные стороны космы, огромные глаза и маленький рост. Но Юрий не обижался — ему нравилось быть хлипким Ёжиком. Он приезжал на турбазу неизменно каждую осень за вдохновением — все курсы, пока учился. И каждый раз Мишка растапливал настоящий самовар, а Юрий доставал из узелка малиновое варенье — любимое Мишкино.

Но в день пятидесятилетия Мишка так и не позвонил, потому что во времена их молодости никаких сотовых телефонов ещё не было, а писать письма он не любил. Юрий просто знал, что Мишка всегда будет ждать его в лесу на базе. Но базы не стало — никакие запреты о разведении огня в засуху не останавливали нерадивых туристов. След Мишки потерялся, растворился в осенних дождях и запорошился снежными буранами. Друга просто больше не было.

 

Юрий увидел у самой воды небольшое бревно, и его посетило странное желание совершить небольшое путешествие по реке. По правде сказать, это была вовсе не река, а небольшой ручеёк, подпитывающий пруд, но сейчас, в тумане, соседний берег терялся, так что можно было себе представить широкую реку, полную опасностей. Очень кстати здесь же валялась табличка «Разводить костры запрещено», которую забыли вкопать, а потому просто прислонили к ближайшему дереву. Юрий решил воспользоваться ею как веслом и балансиром одновременно.

Он осторожно ступил на скользкое бревно, стараясь удержать равновесие. И ему действительно удалось оттолкнуться от берега и отплыть.

— Земную жизнь пройдя до половины, я очутился в сумрачном лесу,(2) — пробормотал он, заворожённо глядя на туман, окружающий его теперь со всех сторон.

На пути попались кусты, которые Юрий не успел обогнуть, поэтому он резко ткнул в них табличкой, пытаясь увернуться. Это было фатальной ошибкой — в кустах пряталась целая стая уток. Потревоженные, они с возмутительным кряканьем на бреющем полёте принялись вылетать из убежища, стуча крыльями по воде как пароходы водными лопастями. Естественно, Юрий тут же полетел в воду, а когда, отфыркиваясь от ледяной воды, вынырнул на поверхность, увидел самые настоящие звёзды — в темечко прилетела табличка...

 

Он метался в кровати, иногда выныривая в реальность, а потом снова оказываясь в тумане. Он всё бродил и бродил, пытался отыскать дорогу, но никак её не находил. Порой он слышал рядом глухие голоса, но от них начинала сильно болеть голова, и он возвращался в туман, потому что там было спокойнее и привычнее.

Когда он пришёл в себя, то узнал от Гены и Авроры, дежуривших у его кровати по очереди, во-первых, что прошло уже целых пять дней, во-вторых, что поиски Арбакеша пока отложили.

— Почему? — слабым ещё голосом спросил Юрий. — Нам же надо скорее починить Веретено.

— Потому что друг в беде — поважнее всего остального, — грозно сказала Аврора и подоткнула одеяло. — Ты нас так напугал!

— Мы за тебя беспокоились, — подтвердил Гена. — Вот все обрадуются!

Когда друзья сменили колесо и обнаружили, что Юрий куда-то пропал, Аркадий вспомнил, что видел его уходящим в сторону пруда. Они нашли его за мостом без сознания, плавающим возле берега.

— Если бы не ребята, не знаю, что бы было, — всхлипнула Аврора. — Ну зачем ты полез в воду? Врач сказал, что тебе сильно повезло, что ты не захлебнулся, но купание в холодной воде даром не пройдёт.

— Он от тебя не отходил день и ночь. Сейчас помчался в аптеку только потому, что мы остались дежурить, — сказал Гена.

— Кто? — не понял Юрий.

— Врач, — пояснила Аврора. — Гена вызвал скорую, приехал этот фельдшер, да так и остался за тобой ухаживать.

— Фельдшер?

Юрий никак не мог взять в толк, зачем посторонний человек много дней печётся о его здоровье. Какое ему дело?

Вышло, конечно, глупо. Это всё туман виноват.

Входная дверь стукнула. На пороге стоял незнакомый мужчина в белом халате с седыми висками. Чуть старше Юрия, в два раза выше и раза в три точно толще. Но вот его глаза… Наверное, снова странные галлюцинации.

— А я вам сразу сказал, что он только с виду такой хлипкий! — радостно сказал врач знакомым баритоном. — Вот поправится, и махнём куда-нибудь на турбазу.

Голос уж точно нельзя было спутать! Но Юрий всё никак не мог поверить.

— И я тебе скажу: «А я тебе малиновое варенье принёс?» — осторожно спросил он.

— А я тебе отвечу: «Вот и самовар уже простыл, надо бы веточек подбросить… этих.. ну как их?..»

— Можжевеловых?

— Можжевеловых!

— А я тебе скажу… Я ска-жу…

И Юрий заплакал. Ему не стыдно было, что он, взрослый мужчина, плачет. Иногда сказка случается и со взрослыми, стоит лишь только немного в неё поверить. Почему бы Мишке не сгореть на том злополучном пожаре, как поговаривали, спасая лес, а выжить, а потом отучиться на фельдшера и посвятить свою жизнь спасению людей? И иногда, в редкие выходные, приезжать на берег большой реки, смотреть по вечерам на звёзды и думать о смешном художнике Юрке, который потерялся за бегом лет? И однажды, октябрьским дождливым днём, случайно поменяться сменами и отправиться на вызов в парк, где один чудак свалился в воду?

— Как хорошо, что ты нашёлся, — прошептал Юрий.

— Вот я и пришёл. — Мишка подошёл к кровати и сел на стул, доставая из кармана таблетки и микстуру.

— Где же ты был?

— Главное, что я пришёл.


1) Здесь и далее курсивом в главе диалоги из сказки Сергея Козлова.

Вернуться к тексту


2) Это знаменитая начальная строка поэмы «Божественная комедия» итальянского поэта Данте Алигьери.

Вернуться к тексту


Глава опубликована: 13.10.2026

14. Леди

Стеклянный лифт за секунды бесшумно поднял кабину на самый верхний этаж торгового центра, в пентхаус, откуда открывался потрясающий вид, подсвечиваемый холодным светом дизайнерских ламп. За панорамными окнами во всю стену город внизу казался игрушечным, крошечным макетом.

Герда включила чайник и подошла к своему рабочему столу за кружкой. Никогда не понимала этих странных стереотипов, что истинная леди должна испивать кофий из миниатюрной фарфоровой чашечки размером с ноготь, изящно оттопырив мизинчик. И сколько таких чашечек потребовалось бы ей, чтобы зарядиться бодростью, при её-то габаритах? В конце концов, она достаточно работала на свой имидж, чтобы позволить себе такую маленькую слабость — поллитровую кружку.

На ней был безупречный брючный костюм цвета индиго свободного покроя, визуально делающий её громоздкую фигуру не такой внушительной. Герда занималась фитнесом, следовала советам диетологов, устраивала недели здорового питания, но потом плюнула на все эти слабые потуги убрать хотя бы десяток килограмм и решила следовать курсу под девизом «Хорошего человека должно быть много».

Она никогда не была худенькой и изящной. Это Лидии, младшей сестре, повезло — они с Гердой были настолько разными характером и фигурой, что стоило только удивляться, как они умудрились родиться у одних и тех же родителей.

Мама и папа ожидали принцессу, не меньше. Миленькую, с ямочками на щёчках, со светлыми локонами и большими глазами. Вместо этого родилась Герда — с маленькими глазками, тяжёлым подбородком и жиденькими невзрачными волосёнками. Герда часто ловила на себе мамины сочувствующие взгляды, когда была маленькой. Мол, ну что поделаешь, вот уродилась такая. Герда отличалась хорошим аппетитом, росла одновременно вширь и вверх, и вскоре родители окончательно расстались с мечтой воспитывать маленькую прекрасную принцессу. А потом вселенная сжалилась над мамой и папой, и у них родилась Лидия — само очарование. Кажется, даже солнце сияло ярче, когда играло в её прелестных локонах. Она была похожа на куклу. Её хотелось баловать, дарить ей подарки и всячески хвалить. На Герду же смотрели как на случайное недоразумение.

Лидии позволялось всё, её никто не осаживал, не ругал, и результат получился предсказуемым — она выросла жестокой, бездушной, с гиперзавышенной самооценкой. Лидия считала, что весь мир должен вращаться вокруг неё. Герда же довольствовалась тем, что слабо отсвечивала в лучах яркой сестры.

Когда к родителям приходили гости, Лидия была в центре внимания. Она играла на пианино, идеально ставя свои изящные руки на клавиши, и пела чистым сопрано. Герду как правило к гостям не приглашали, и она убиралась в их с Лидией комнате, вытирала пыль на полках, складывала разбросанные сестрой вещи. Удивительно, но уборка успокаивала её и дарила необходимые положительные эмоции.

После колледжа Герда уехала от родителей и Лидии, впервые решив попробовать стать счастливой. Оказалось, когда тебя не шпыняют и не закатывают глаза от твоего присутствия, дышится совсем по-другому. С чего-то надо было начинать, поэтому она устроилась уборщицей в один из офисов. Когда оформлялась, милая женщина из отдела кадров спросила:

— Ваше имя?

Герда на секунду замешкалась, а потом ответила:

— Хильда Бок.

Когда выяснилось, что Герда так и не научилась со временем произносить звук «р», к списку разочарований родителей добавилась ещё и её картавость.

На вопрос: «Как тебя зовут?» у Герды вместо «Герда» получалось что-то вроде «Хелда». Лидия смеялась и дразнила старшую сестру.

— Ты не Хелда, ты Хилдура!

Так Герда стала Хильдой, и со временем даже она сама удивлялась, что в метрике у неё другое имя. Её ценили не за правильную, поставленную речь — этим всегда могла похвастаться Лидия, а за любовь к порядку и умение наводить чистоту.

Когда на корпоративе по случаю юбилея офиса ей неожиданно вручили подарок — настоящий пылесос — за безупречную работу, она ужасно смутилась. Стояла, не знала, куда деть свои большие руки, и краснела. А потом к ней подошёл сам начальник и спросил, не будет ли она свободна в выходные: он хотел нанять её лично для уборки дома — у них с женой ожидался большой приём.

— Если, конечно, вы свободны, — поспешно оговорился начальник. — Я хорошо заплачу!

И он протянул Хильде чек на сумму, превышающую её месячную зарплату.

Потом Хильда удивлялась, что можно получать такие большие деньги за то, что и работой-то назвать нельзя. Для неё мытьё окон, надраивание паркетных полов и чистка серебра были не унылой работой, а удовольствием. Начальник порекомендовал её одному из членов Совета директоров, тот ещё одному, и вскоре имя Хильды принялись передавать по цепочке, а на её услуги буквально стали записываться.

Она поняла, что одной уже не справиться, и предложила одной знакомой девочке присоединиться к ней. Постепенно у них сложилось что-то вроде команды. Глаз Хильды был намётан: она сходу определяла, кому можно доверить чистку паласа, а кому — мытьё хрусталя.

Так и зародилось её детище, принёсшее ей достаток и известность. Сейчас это была не жалкая кучка из четырёх уборщиц, а мощная крепкая клининговая компания с гордым названием «Бок индастриз».

 

В прошлом году к ней приезжала Лидия. Поначалу Хильда её даже не узнала. Куда подевались надменность и спесь? Больше всего Лидия была похожа на побитую жизнью болонку. После смерти родителей выяснилось, что Лидия ничего не умеет, не приспособлена к жизни. Сбережения быстро закончились, и Лидия решила вспомнить, что у неё есть старшая сестра.

 

Хильда молча смотрела на чемоданы и баулы, которые вытаскивал из багажника таксист.

— Как ты меня нашла? — нахмурилась она.

— Что, даже и не обнимемся? — фальшиво улыбнулась Лидия, и Хильда заметила, что у неё не хватает переднего зуба.

— Что тебе надо, Лидия?

Своим внушительным бюстом Хильда перекрыла вход в дом и двигаться не собиралась.

— Я не Лидия! — приосанилась сестра. — Я взяла себе новое имя! Я теперь Фредерика. Можешь звать меня Фрида!

Хильда покраснела, понимая, что новое имя сестры ей в жизни не выговорить, а потом рассердилась, что детские флешбеки так быстро подняли голову. Она малодушно поедала плюшки в большом количестве — они были её тайной страстью, поставившей окончательный крест на похудании, но зато долго и упорно занималась с логопедом и смогла победить проклятую «р». Картавила она теперь только в редких случаях, когда сильно волновалась, чего давно с ней не случалось. По крайней мере, приезд горячо любимой сестры, ни разу за сорок лет не поздравившей её с днём рождения и не предложившей ни копейки из наследства, оставленного родителями, был не тем поводом, который заставил бы затрепетать сердце.

— Фрида? — изогнула бровь Хильда.

Лидия поперхнулась воздухом. Мелькнувшее выражение торжества тут же исчезло под маской фальшивого покаяния.

— Я так рада, что мы увиделись! Я так скучала! Поживу у тебя месяцок, а там, гляди, и совсем останусь. Мой блог я могу вести и отсюда.

Хильда в один присест сгребла все чемоданы и саквояжи сестры и отнесла обратно к такси. Водитель, утирающий пот, похлопал глазами, но быстро успокоился, когда получил указание ехать обратно на вокзал, сопровождаемое хрусткой купюрой, опустившейся в его нагрудный карман.

— Деньги за такси можешь не возвращать, — сказала Хильда обомлевшей Лидии, прошла мимо и захлопнула дверь перед её носом.

Когда-то Хильда ей завидовала. Нет, не за то, что сестру несколько раз показывали по телевизору — она была блогершей и всячески пыталась стать медийной личностью, неся какой-то паранормальный бред с экрана. Лидию любили родители. Саму Хильду никто не любил. Ну кто в здравом уме заинтересуется женщиной, напоминающей собой гренадёрскую лошадь? Она настолько была в этом уверена, что на любые ухаживания и знаки внимания к своей персоне отвечала грубостью, пресекая любые зачатки отношений. Чем тоскливее порой сжималось сердце при виде счастливых семейных пар, тем крепче сжимала Хильда квадратные челюсти и… шла или натирать до блеска зеркало в прихожей, или печь плюшки.

Только один раз она дрогнула. Они в рамках волонтёрского движения «Дари добро» пришли в детский приют, чтобы помочь с уборкой после ремонта — приют только что перевели из одного казённого здания в другое, с такими же облезлыми стенами.

Хильду поразили не серые стены учреждения, нагоняющие унылость, а тусклые взгляды воспитанников. Особенно запал в душу один худенький мальчик — он выглядел таким потерянным, что хотелось его просто обнять. Огромные глаза смотрели с затаённой болью, а уголки губ были приклеены книзу, будто мальчонка никогда не улыбался. Он никак не выходил из головы Хильды, и она совершила самый необдуманный поступок своей жизни — пошла на поводу чувств.

Ребёнка под опеку ей отдали без проблем: финансовое благополучие плюс безупречная репутация открывали любые двери.

— Вы истинная… леди, — сказал начальник департамента образования, вручая бумаги об оформлении опеки и осторожно пожимая огромную мужскую длань Хильды.

Хильда хмыкнула. Леди так леди.

Мальчика звали Арбакеш. В его карточке крупными буквами было написано и подчёркнуто:

«АЛЛЕРГИЯ НА АПЕЛЬСИНЫ!»

Глава опубликована: 15.10.2026

15. УРА

Поиск последней части Веретена Сказок застопорился.

После того, как Юрий пришёл в себя и его здоровье пошло на поправку, друзья наведались на Большую Пирожную улицу в торговый центр. Смартфон Гены загадочно молчал, но при приближении к последнему этажу экран начинал оживать и светиться. После той надписи «Ищите нить в «Бок индастриз» подсказок он больше не выдавал, но друзья были уверены, что они на правильном пути.

Заодно они высматривали Арбакеша. Гена считал, что если тот — Чебурашка, он сумеет его узнать. На занятиях Ольги мальчик так и не появлялся.

Они гуляли по торговым павильонам уже третий день, но пока не приблизились ни к разгадке Веретена, ни к знакомству с грустным мальчиком. Чтобы не вызывать подозрений, они решили гулять по торговому центру по очереди, а не всей ватагой. В этот раз к Гене присоединились Виталий с Ольгой.

— Сова, а ты уверена, что не ошибаешься? С этой бизнес-акулой ни разу не было никакого мальчика, — почесал затылок Виталий, когда они в очередной раз поднимались на лифте на третий этаж в торговом центре.

Это был общий лифт, не тот, который вёл сразу в пентхаус.

— Он может быть в школе, — ответила Ольга. — Или болеет и сидит дома.

Они сталкивались с владелицей «Бок индастриз» несколько раз, но пока не придумали, как подобраться к ней поближе. На третьем этаже была кафе-зона. Они выбрали столик с видом на ботанический сад и заказали для вида напитки: Виталий медовую воду, Ольга вишнёвый сок, а Гена — зелёный чай. Ольга, потягивая сок через трубочку, посмотрела на автомат, в который выкидывали использованную одноразовую посуду, и хлопнула себя по лбу.

— Ну и дураки мы с вами. Не знаем, какой повод придумать, чтобы подобраться к этой мадам поближе. Нечего и придумывать — надо нанять её компанию для уборки.

— Уборки чего? — уточнил Виталий.

— Можно придумать, что у кого-нибудь из нас день рождения, и нам нужна помощь после банкета, — тут же ответила Ольга.

— Попробовать-то можно, — задумчиво сказал Гена. — Хотя, сдаётся, у неё для оформления заказов есть целый штат сотрудников. Вряд ли Хильда Бок принимает сама. Интересно, из какой она сказки?

Виталий и Ольга понимающе переглянулись.

До недавнего времени друзья считали, что в этом странном Городке время будто застыло. Когда они осознали себя выброшенными из своих сказок, к ним вернулись воспоминания, которые причудливо перемешивались с нынешним положением вещей. Самым странным и непривычным для Виталия и Ольги было ощущение себя в человечьем обличье. Ольга по привычке часто взмахивала руками, будто собиралась взлететь, а Виталий косолапил при ходьбе так, что его кроссовки совершенно стоптались.

А потом они встретили Тиграна, рабочего по обслуживанию здания, то есть музея. И Виталий, и Павел, да и Константин с Аркадием, были абсолютно уверены, что он — Тигра из их Стоакрового леса. Его привычка подпрыгивать, быстрая манера речи, лёгкая шепелявость и интонации не оставляли в этом сомнений. Но Тигран пока так и не вспомнил ничего, он считал себя обычным человеком.

Гена сказал, что два мира — человеческий и сказочный — переплетены между собой сильнее, чем могло казаться на первый взгляд. В людской реальности есть место сказкам, а в сказках — время для суровой реальности.

 

— Может, мы сами перестали верить в свои сказки, поэтому и оказались тут? — спросил Сергей Ш. в тот вечер, когда они все сидели в комнате у Юрия и радовались, что тот очнулся. — Поэтому Веретено и разлетелось.

— А я теперь и не знаю, где кончается одна сказка и начинается другая, — протянул Юрий, принимая из рук Мишки чашку чая. — Я помню, как маленький Ёжик ходил в тумане в поисках своего друга Медвежонка, но также хорошо помню, как мы с Мишкой сидели на бревне возле избушки в то первое лето, когда познакомились. Как такое возможно?

В любом случае, они хотели получить ответы на свои вопросы, поэтому и оказались на Большой Пирожной.

Виталий допил воду и облизывал краешек стакана, Ольга шумно вытягивала со дня последние капли сока, когда к их столику подошёл промоутер в костюме…

— Чебурашка? — Гена так удивился, что чуть не проглотил чайный пакетик.

Человек в костюме медведя с большими ушами раздавал рекламные буклеты чистящего средства «УРА» с координатами «Бок индастриз». Он сделал шутливое па, вручил рекламки и танцующей походкой пошёл к другому столику.

— Простите! — вскочил Гена. — Нам очень надо встретиться с вашей хозяйкой. Я хотел сказать, владелицей «Бок индастриз».

«Чебурашка» даже не обернулся — он активно махал буклетом перед лицом женщины.

Гена вздохнул и вернулся на место.

Они ещё немного посидели, потом побродили по четвёртому этажу, спустились пешком на первый, потоптались там и решили подняться ещё раз наверх.

В лифт с ними заскочил «Чебурашка». Он снял голову костюма и засунул под мышку. Теперь над плюшевыми плечами торчала обыкновенная человеческая голова усталого молодого человека с прилипшими от пота волосами.

— Хильда Бок ждёт вас в своём офисе, — сказал «Чебурашка». — Вам лучше перейти в другой лифт.

Друзья недоумённо переглянулись, не веря в такую удачу. Они послушно вернулись на первый этаж и перешли к стеклянному лифту, ведущему прямо в пентхаус. «Чебурашка» набрал на панели код, и двери бесшумно раздвинулись, приглашая внутрь.

Когда они вошли в офис, Хильда Бок стояла вполоборота возле окна и смотрела на город. В её руках дымилась огромная кружка.

— Чай будете? — без всяких церемоний спросила она, по-прежнему глядя в окно.

Все отрицательно помотали головами.

— Спасибо, мы недавно были в кафе, — вежливо сказал Гена.

— Присаживайтесь, — махнула Хильда рукой в сторону гостевого кожаного дивана приятного светлого оттенка и, дождавшись, чтобы посетители расселись, наконец-то повернулась к ним лицом.

Виталий и Ольга осматривались, Гена сложил руки лодочкой и доброжелательно смотрел на Хильду.

— Кто такой Чебурашка? — неожиданно спросила она.

— Неизвестный науке зверь, — протянул Гена.

— Это понятно. Но откуда вам известно именно это название? — Хильда сверлила Гену взглядом, и Виталий поёрзал — она была похожа на рассерженную большую пчелу.

— А можно спросить, чем вызван ваш интерес? — нисколько не стушевавшись, вопросом на вопрос ответил Гена.

Секунду Хильда продолжала буравить Гену взглядом, потом произнесла сдержанно:

— Хорошо.

Она щёлкнула пультом, и на боковой стене разъехались занавески, скрывающие небольшой сервант с посудой, стеклянную витрину с пылесосом настолько старой модели, что место ему явно было в музее, и экраном домашнего кинотеатра.

Ещё один клик пульта, и экран ожил, загружая изображение. Это был детский рисунок со странной кособокой зверушкой, напоминающей медведя с фингалами и большими ушами.

— Больше всего на свете я хочу, чтобы Арбакеш смеялся и радовался, — с печалью в голосе сказала Хильда Бок и пояснила: — Арбакеш — мой сын.

Ольга пошевелилась, едва сдерживаясь от желания переглянуться с Виталием.

— Приёмный, — уточнила Хильда. — Он очень славный мальчик, но совершенно не умеет радоваться. Врачи говорят, у него редкое заболевание — заблокированы счастливые воспоминания. Поверьте, я делаю всё, чтобы Арбакеш ни в чём не нуждался — у него планшет последней модели и айфон, но этого недостаточно.

— Ребёнку не нужны дорогие гаджеты, — авторитетно заявила Ольга. — Ребёнку надо, чтобы его любили.

Крылья мясистого носа Хильды заходили ходуном, казалось, ещё секунда — раздастся свисток, и из ушей повалит пар.

Но разразиться гневной тирадой ей не дал Виталий. Он мелко трясся, изо всех сил стараясь сдержать рвущийся наружу смех.

— Гад же ты, ой, не могу, мамочки…

Хильда смерила Виталия уничижительным взглядом, но этой секундной паузы хватило, чтобы она передумала высказать Ольге всё, что думает о её манерах. Она устало вздохнула, подошла к окну и вновь встала вполоборота.

— Я просто не смогла пройти мимо него тогда, в приюте. Думала, он оттает и начнёт радоваться, как все дети, но в нём будто что-то сломалось. Единственное, он всегда становился не таким напряжённым, когда в его руки попадали восковые мелки.

Хильда повернулась к экрану.

— Он постоянно рисовал вот это чудо-юдо. Арбакеш неплохо рисует, и уж медведя или кота смог бы нарисовать. Но он упорно рисовал эту странную зверушку с огромными глазами и большими ушами. Когда я спросила, кто это, Арбакеш ответил, что это — Чебурашка.

Гена весь подобрался.

— Я перерыла весь интернет, но такой разновидности медведей, собачек или белочки не существует, — озадаченно сказала Хильда. — Мой пиар-менеджер увидел этот рисунок и решил, что забавная зверушка может стать нашим логотипом, хорошим рекламным ходом, но мы пока так и не придумали нашему бренду название. Чебублеск и Чистурашка мне решительно не нравятся. Линейка чистящих средств получила торговую марку «УРА». Универсальный Распылитель Аннигилятор.

— Что такое анти... как там? — свистящим шёпотом спросил Виталий у Ольги.

Она сделала большие глаза и приложила палец к губам. Хильда же вновь показала на экран монитора.

— Мне показалась эта аббревиатура символичной, ведь «ура» несёт радость и встречается в имени этой зверушки, порождённой богатой фантазией Арбакеша, а потом появляетесь вы и произносите это слово! Чебурашка!..

— А если Арбакеш и есть Чебурашка? — осторожно спросил Гена.

— В каком смысле? — Хильда Бок посмотрела на Гену с подозрением.

Впрочем, эта компания вообще была весьма странной: дамочка, хлопающая руками как крыльями, толстяк в худи с интеллектом большого ребёнка и этот интеллигент в зелёном пиджаке, откуда-то знающий слово «Чебурашка».

— Видите ли… — Гена замялся, не зная, какие подобрать слова.

И в самом деле, что он мог сказать? Что Арбакеш — не мальчик, а зверушка, а сам он не мужчина, а крокодил? И сколько понадобится тогда времени Хильде Бок, чтобы вызвать охрану и спустить Гену с друзьями с лестницы?

— Видите ли, — Гена набрал в грудь воздуха, но так больше ничего и не добавил.

— Неужели так трудно ответить! — Хильда Бок явно начинала сердиться. — На простой вопрос всегда можно ответить «да» или «нет», по-моему, это нетрудно!

И тут в ухе у Хильды Бок зажужжало. В левом? Или правом? Звенело в обоих ухах. Она зажмурилась. А когда открыла глаза, обернулась к окну, уверенная, что увидит толстенького мужчину в самом расцвете лет, который буднично поинтересуется, нельзя ли ему тут приземлиться? А потом усядется как ни в чём не бывало, закинет ногу на ногу и хитро прищурится:

— Представь себе, трудно! Я сейчас задам тебе простой вопрос, и ты сама в этом убедишься. Вот, слушай! Ты перестала пить коньяк по утрам, отвечай — да или нет?(1)

Смартфон Гены завибрировал. Он достал его из кармана и прочитал вслух:

— «Фрекен Хильдур Бок — домоправительница семьи Свантесон, присматривающая за хозяйством и за Малышом. Для идентификации направьте камеру на объект».

Хильда Бок во все глаза смотрела на Гену, а Гена на неё.

— Пожалуй, я теперь не откажусь от чая, — сказал Гена. — Разговор нам предстоит долгий. Мне, пожалуйста, с бергамотом.

 

Больше всего Хильду огорчило то, что ей придётся расстаться с Арбакешем. Она вообще не была уверена, что хочет возвращаться в свою сказку. Разве плохо ей жилось здесь? Она была уважаема, её ценили. И оставался тоненький лучик надежды, что Арбакеш — никакой не Чебурашка.

— Странно… — протянула она. — Сейчас я вспоминаю, что мы сидели с Малышом в его комнате, я пришла проверить у него уроки. На столе стояла тарелка с яблоками, и я взяла одно… А потом я оказалась здесь, в Городке. Я работала в одной компании, и на корпоративе мне подарили вот этот пылесос «Буран».

Хильда показала на стеклянный шкафчик возле экрана, где на самом деле хранился древний пылесос.

— Я оставила его на память. Как талисман моей успешности. Смотрите, первая и последняя буквы в названии стёрлись. И получилось...

— Ура... — потрясённо сказал Гена.

— Это «ж-ж-ж» неспроста, — пробормотал Виталий.

— Но вот спросите меня сейчас, как называлась та компания, в которой я работала, я не вспомню! В голове сплошной туман…

— Это пройдёт, — мягко сказал Гена. — Мы все персонажи сказок, мы потерялись. Но мы обязательно во всём разберёмся.

Ольга согласно покивала и поддакнула, а Виталий только промычал: он только что запихнул в рот пятую плюшку, которые у Хильды получались просто божественными.

 

Хильда с волнением думала о том, чем закончится встреча Гены с Арбакешем. Она подошла к окну и принялась разглядывать муравьиную суету внизу. Люди отсюда казались совсем крошечными. И у всех у них были некрошечные заботы: они куда-то спешили и торопились, упуская что-то важное в своей жизни.

Сигнал смартфона Гены заставил её вздрогнуть. Хильда обернулась и увидела, что взгляды всех троих визитёров прикованы к стеклянной витрине с пылесосом. Хильда посмотрела туда же, и в висках застучало. От надписи пылесоса «...ура...» исходило золотистое свечение, а на стеклянной дверце неторопливо переливалась бегущая строка:

«Избавься от того, что нельзя вымести метлой, но что оставляет самый глубокий след на идеальном паркете взрослой жизни».

— «Сказка-GO. 15 октября. Пора распутывать нити.», — считал Гена сообщение с экрана смартфона.

— Ура! — закричал Виталий. — Ура! Скоро мы будем дома!


1) Астрид Линдгрен «Малыш и Карлсон, который живёт на крыше».

Вернуться к тексту


Глава опубликована: 19.10.2026

16. Долговязый

Атмосфера в обычно строгом офисе Хильды Бок напоминала собрание неформалов: на диване, креслах и стульях, принесённых из конференц-зала, сидели практически все разномастные участники октябрьского марафона сказок. Под всеобщий одобрительный гул руководство спонтанным собранием взял на себя Гена. Он позаимствовал у Хильды Бок интерактивную указку и теперь чертил на доске схемы со стрелочками, кружочками, крестиками и ноликами. Виталий одобрительно кивал и радовался каждому кружочку — они были похожи на соты с мёдом. Не было только Юрия, который всё ещё чувствовал слабость, и Авроры, оставшейся на презентацию новых матрасов.

Арбакеша тоже не было. К большому разочарованию Гены выяснилось, что Хильда Бок отправила его на десять дней по путёвке в детский санаторий, чтобы избежать осенних простуд и укрепить здоровье. Поэтому друзья ни разу и не встретили его за эти дни.

 

— Что у нас получается, — подытожил Гена, когда на доске появилась схема Веретена Сказок. — Вот это — Латунное Колесо Судеб. Скажем, оно отмеряет ход сказочного времени. Без него сказки замирают, а герои, то есть мы с вами, застреваем в одном дне. Это — Бронзовая Спица, ось. Тонкий, идеально сбалансированный стержень, вокруг которого и крутится магия чуда. Без него все сказки теряют смысл и поглощаются хаосом.

Сергей Ш. бережно уложил на стеклянный столик корпус Веретена Сказок, изъятый из часов «задом-наперёд» в музее Истории. Латунное Колесо отбрасывало таинственные блики, которые перебегали на Бронзовую Спицу и растворялись в корпусе.

— Нам осталось добыть Золотую Нить Фантазий, энергию жизни сказок, — сказал Гена. — И это пока представляется мне самой сложной задачей.

Пылесос «…ура…» Хильды Бок они изучили вдоль и поперёк. Пробовали его даже включить, но он лишь пару раз оглушительно чихнул и загудел так, что его поскорее выключили.

Хильда почти не участвовала в разговорах, но сразу же предложила использовать свой офис как штаб-квартиру. Места у неё нашлось достаточно, а в гостевых комнатах при желании можно было и заночевать.

Всё чаще она смотрела, как дождь плачет за окном, и думала, что в этом суровом мире без сказочных чудес ей как раз и не хватало чего-то вот такого, ворвавшегося в её размеренную жизнь ветром и листопадом.

— Я не понимаю, — взял слово Константин. — Вы сказали, что на корпусе этого агрегата появилась загадка, так?

— Всё так, — кивнул Гена. — «Избавься от того, что нельзя вымести метлой, но что оставляет самый глубокий след на идеальном паркете взрослой жизни».

— Мне кажется, это не про мусор, — невнятно сказал Виталий, дожёвывая плюшку и незаметно отряхивая крошки с ладоней.

— А мне кажется, мы так и останемся скучными взрослыми, — проворчал Аркадий. — И я никогда больше не увижу свой любимый пруд и чертополох.

— Будь здоров, Аркаш, — автоматически сказал Сергей Ш. — Слушай, а ведь ты прав!

— Ты тоже любишь чертополох? — удивился Аркадий.

— Нет, я про скуку… Я в этом музее скоро на стены полезу. Слышали бы вы, какие танцы с песнями отжигает Кот в сапогах! — Сергей Ш. вскочил с дивана, встал в позу танцора испанского фламенко и фальшиво, но от души, загорланил, отстукивая ритм ладонями: — Livin' la vida loca! (1)

Павел принялся хлопать по коленкам, и даже Хильда не удержалась и пару раз отбила ритм ногой.

И тут пылесос подпрыгнул, будто внутри него был кто-то заперт, а теперь срочно захотел выбраться наружу. Сергей Ш. оборвал себя на высокой ноте, Константин осторожно дотронулся до пылесоса.

— Смотрите, оно светится, — шёпотом сказала Ольга.

Изнутри корпуса и правда пробивался свет.

— Кажется, пение Шрека подействовало, — отозвался Константин.

— Может, его надо потереть? — азартно спросил Виталий. — Помните, Гена читал нам на днях про волшебную лампу?

Гена на самом деле читал по вечерам друзьям сказочные истории. А ещё учил Виталия буквам. Тот делал большие успехи: выучил «М» — мёд и «П» — Пух.

Виталий присел возле пылесоса и потёр его прямо по этикетке с названием.

— Осторожно, Винни! — испугался Павел.

Но Виталий протянул руку к шлангу пылесоса, из которого выплыл золотистый пыльный шар.

Шар принялся расти и вращаться, и теперь стало видно, что соткан он из тончайших паутинок. Они коконом обвили пылесос, на какое-то время укрыв его полностью. Было только видно, что шланг шевелится и поднимается, щётка крутится в разные стороны, а корпус продолжает подпрыгивать на месте. Всё вокруг потонуло в белом тумане, скрывшем высокие окна офиса, диван с креслами и стол с лежащим на нём Веретеном Сказок без нитей. Но вскоре туман начал спадать.

Золотистое сияние вокруг пылесоса медленно угасало, бренчание и посвистывание прекратилось, сменившись настоящим шуршанием столетних дубов Стоакрового леса. Виталий даже похлопал себя по бокам — на секунду он поверил, что снова стал обычным коричневым медвежонком. Но нет, на нём всё ещё была жёлтая толстовка.

— Ох, — вздохнул Виталий. — А я ведь подумал, что мы победили скуку.

— Почему-то пахнет желудями, — раздался рядом голос Павла.

— А где пылесос? — нервно спросил Аркадий.

Из белесой мглы проступал силуэт человека. Он был худым, долговязым и непропорционально вытянутым. На незнакомце был старинный, сильно поношенный фрак серо-голубого цвета, висевший на нём как на вешалке. Ноги его были тонкими и длинными, а голова напоминала прямоугольную щётку с мелким ворсом.

— Мама… — басом сказала Хильда Бок и запрыгнула на диван с ловкостью гимнастки.

— Добрый день, господа, — глухим, механическим голосом произнёс незнакомец. — Какой сегодня глубокий октябрьский день. Позвольте представиться — Пол Уравлёв. Я — хранитель Перекрёстка Забытых Сказок. Вы, как я вижу, промахнулись мимо своего дома? Вы не можете покинуть это место, пока не ликвидируете все ошибки и не распутаете все нити.

— Прекрасно, — сказал Аркадий и нервно хихикнул. — Нам только говорящих пылесосов не хватало.

Пол Уравлёв достал из кармана фрака клубочек золотых ниток и подбросил в воздух. Клубок не упал на пол, а завис в воздухе, а потом медленно растворился вокруг холодных ламп офиса.

Смартфон Гены завибрировал.

«Сказка GO. Верните Чебурашку».


1) Это песню пел Кот в мультфильме «Шрек-2».

Вернуться к тексту


Глава опубликована: 19.10.2026

17. Машина Голдберга

Хильда Бок как могла оттягивала встречу Гены с Арбакешем, хотя прекрасно понимала, что та неизбежно состоится. Более того, теперь, когда её много лет хранящийся в стеклянном шкафчике пылесос вдруг выпустил из себя джинна, организовать эту встречу надо было как можно скорее. От этого зависела судьба Сергея Ш., скучающего по своей семье и любимому болоту, будущее Авроры, проспавшей свои лучшие годы и теперь желающей наверстать упущенное, смешного добряка Виталия и его друзей, отличавшихся детской верой в чудо. Все они потерялись, но так хотели вернуться домой.

 

Арбакеш пробыл в санатории ещё только пять дней, поэтому Хильда позвонила и договорилась с главврачом о посещении. Ей, конечно же, можно было навестить мальчика в любое время, но в санатории действовали правила карантина, поэтому к детям пускали только близких родственников.

Гена заметно волновался, мял в руках шляпу и то и дело поправлял галстук-бабочку, пока они с Хильдой ехали за город. Санаторий расположился на живописном берегу небольшого озерка, на пригорке, и издалека выглядел как настоящий сказочный замок.

Они вышли из машины и невольно залюбовались видом на парковые аллеи. Ковёр из разноцветных листьев пружинил под ногами, где-то у берега крякали утки, и в воздухе разливалось торжественное увядание, присущее только осени. Природа не умирала, нет. Природа облегчённо выдыхала после шального лета и утомительного сезона обильных урожаев.

В регистратуре пришлось долго и нудно заполнять согласие на обработку персональных данных, и Гена невольно улыбнулся, вспомнив, как когда-то он корпел над сложным словом «крокодил».

Потом они нацепили на обувь бахилы, на плечи — белые накидки и наконец были допущены в отделение.

Было позднее утро, когда обход врачей уже закончился и маленькие пациенты выполняли положенные назначения: лечебную физкультуру, ингаляцию, массаж и УВЧ — ультравысокочастотную терапию.

Как выяснилось, Арбакеша медсестра отвела как раз на УВЧ — у него часто болели уши, и для профилактики отита врач и назначил ему процедуру.

Хильда с Геной немного посидели в коридоре на кушетке, а потом Хильда, сжалившись над Геной, вздохнула и решительно поднялась.

— Пойдём. Я же вижу, ты себе места не находишь.

По правде сказать, ей и самой хотелось скорее решить этот вопрос. Если Арбакеш — Чебурашка, то она не станет препятствовать его возвращению домой. Тем более Пол Уравлёв прямо сказал, что им следует распутать все сказочные нити.

Они заглянули в кабинет — несколько кушеток разделяли ширмы. В проходе стояла металлическая каталка с инструментами, склянками и пробирками, из-за ширм раздавался мерный гул. Медсестра гремела чем-то в углу у дальней кушетки. Обычно мальчики и девочки приходили к ней несколько дней подряд, поэтому она спокойно включала все приборчики, устанавливала тумблеры и рычажки в нужном режиме, ставила песочные часы и уходила в соседний процедурный кабинет ингаляций.

Арбакеш сидел прямо у входа, терпеливо ожидая окончания процедуры. К его ушам тянулись два наушника-локатора на гибких штативах с лечебным ультразвуком.

При виде Хильды он моргнул один раз, и только. На Гену он даже не посмотрел.

Хильда не удержалась и поцеловала Арбакеша в лоб.

— Привет, малыш, — сказала она. — Мы вот не утерпели, не дождались тебя, решили заглянуть.

Арбакеш ничего не ответил.

Гена смотрел на него во все глаза и понимал, что ничего не видит, потому что в глазах стояли слёзы. Совсем не так он представлял эту встречу. Что же случилось с Чебурашкой, что он совсем-совсем, ничегошеньки не помнил? И главное, почему он стал таким грустным и безучастным? Большие глаза мальчика смотрели на Гену с такой печалью, что у того перехватило дыхание.

— Арбакеш, познакомься, это… Гена, мой друг, — представила Хильда Гену.

Ноль эмоций. Это имя ничего не сказало Арбакешу.

— Ты меня не узнаёшь? — по-детски спросил Гена. — А помнишь, как мы строили Дом Дружбы?

Взгляд Арбакеша по-прежнему ничего не выражал.

— Ну ладно, — нерешительно потопталась Хильда Бок возле кушетки. — Я пойду схожу к главврачу, спрошу, как у Арбакеша дела, а вы поговорите.

Гена кивнул с благодарностью. Он не стеснялся Хильду, но почему-то думал, что наедине с Чебурашкой ему будет проще. Когда она вышла, Гена присел на краешек кушетки, украдкой поглядывая на молчаливого Арбакеша.

— Эти штуковины немного похожи на твои уши, — сказал Гена, указывая на гудящие наушники с насадками.

Арбакеш ничего не ответил.

— Подожди, что у меня есть! — радостно сказал Гена и достал из кармана два больших апельсина.

«Аллергия на апельсины!»

Вот что было написано в карточке Арбакеша. И поэтому Хильда никогда, ни под каким предлогом не держала в доме этот фрукт.

Гена протянул один апельсин Арбакешу.

— Почистить?

Он подковырнул ногтем кожуру второго, и по кабинету тут же поплыл сочный цитрусовый запах. Арбакеш махнул рукой, и апельсин из руки Гены выбило. Гена нагнулся, чтобы его достать, и не увидел, как Арбакеш дёрнулся, и УВЧ-наушники на штативах сбились. Один ушёл вниз, другой резко взмыл вверх. Арбакеш запаниковал, попытался поправить штативы, но запутался рукой в проводах. Он вскочил, рванул вперёд, потерял равновесие, задел тумблер, включающий УВЧ-прибор на всю мощь. Замигали лампочки, раздался угрожающий свист.

В то время, как Гена выползал из-под кушетки, Арбакеш, пытаясь всё же удержаться на ногах, схватился за УВЧ-аппарат, и тот неизбежно накренился и завалился в сторону двери. Две антенны с наушниками на штативах со всего маху врезались в металлическую каталку. Арбакеш, выбираясь из-под завалов, размахивал руками во все стороны. В какой-то момент он ухватил с кушетки простынь, накинул её на себя и теперь метался, ничего не видя перед собой. Пятясь, он уселся в нижний ярус каталки, и та, получив хороший стартовый толчок, радостно понеслась на выход.

Дверь в коридор хлопнула с неприличным для этих стен громким звуком. Санитарка, медленно шедшая с ведром воды в сторону игровой комнаты с намерением провести там влажную уборку, испуганно охнула и выронила ведро из рук. Она еле успела отскочить от бешеной каталки, набирающей обороты. Во все стороны полетели склянки, пробирки и мензурки. Санитарка заорала дурниной, глядя, как теперь уже пустое ведро бодро катится в сторону стоявшей в углу вешалки для одежды медперсонала.

За каталкой резвой рысцой нёсся мужчина в зеленом пиджаке, и они с вешалкой немного не успели разминуться.

 

Главврач Сидорчук Борис Петрович постучал карандашом по столу. Он хмурился и подбирал слова, чтобы потактичнее сказать маме Арбакеша, что изменений в его состоянии не предвидится. «Синдром грустного мальчика», так они на консилиуме назвали заболевание Арбакеша. Он как раз заканчивал разговор с Хильдой Бок, когда услышал в коридоре неподобающий шум. Да, это был детский санаторий, но дети тратили свою энергию в игровой комнате, на спортивных площадках и в бассейне. Здесь, в корпусе лечебных процедур, всегда соблюдались правила тишины.

Не успел он удивиться или возмутиться вопиющим фактом нарушения дисциплины, как дверь его кабинета резко отскочила, впуская металлическую каталку, которая уже устала гулять по коридорам и до кабинета главного врача доехала на последних оборотах.

Каталка остановилась возле самого стола. С нижнего яруса выбралось нечто в белой простыне, но это было вовсе не маленькое симпатичное привидение.

Арбакеш сдёрнул с головы простыню и ошалело посмотрел по сторонам. Во рту у него был апельсин. Следом в кабинет заскочил незнакомый мужчина в зелёном пиджаке и почему-то женской медицинской шапочке, кокетливо надвинутой на один глаз.

Арбакеш вытащил апельсин, удивлённо посмотрел на него, а потом на этого, в зелёном пиджаке.

— Гена! — засмеялся Арбакеш. — Гена! Ты пришёл!

— Конечно же, я пришёл, малыш.

В коридоре слышались шум и восклицания, Хильда хваталась за сердце, Арбакеш обнимал Гену, прижавшись и зажмурившись, а Сидорчук Борис Петрович думал про то, что обязательно теперь получит Нобелевскую премию за открытый гениальный метод лечения. Оказывается «синдром грустного мальчика» можно легко победить машиной Голдберга.(1) Главное, верно рассчитать траекторию.


1) Машина Голдберга (машина Руба Голдберга) — это устройство, которое выполняет простое действие абсурдно сложным способом через длинную цепь последовательных взаимодействий по принципу «домино».

Вернуться к тексту


Глава опубликована: 19.10.2026

18. Нелетающий

— Получается, то, что нельзя вымести метлой, это скука? — спросил Виталий, глядя на Веретено Сказок, на Спице которого переливалась тоненькая пока ещё нить пряжи.

Они с Павлом сидели в гостях у Хильды и слушали историю «заводного апельсина», как назвал её Чебурашка. Чебурашка тоже был тут — и хотя по-прежнему оставался маленьким восьмилетним мальчиком, изменился до неузнаваемости. Улыбка не сходила с его лица, а бесконечные истории так и сыпались, к большой радости Виталия, Павла и Гены.

Имя Арбакеш было забыто.

— Это какое-то неправильное имя, грустное, — сказал Чебурашка, и Гена с ним согласился.

— Я бы сказал, не скука, а уныние, — механическим голосом прощёлкал Пол Уравлёв. — Вам удалось распутать только один клубок, но для полноценной работы Веретена этого недостаточно.

— Что мы должны сделать теперь? — подскочил Павел.

Пол Уравлёв загадочно улыбнулся.

— Всему своё время, дружок. Пейте чай. Сказки не приходят по приказу. Они просто случаются.

Сам Пол Уравлёв чай со всеми не пил. И вообще, он был ненастоящий. Он был сказочный. Когда в офисе появлялись заказчики, Пол превращался обратно в пылесос с длинным шлангом, а когда к Хильде приходили её новые друзья, он оживал и участвовал в разговорах, а иногда давал советы.

Хильда хлебнула из своей огромной кружки, отломила кусочек плюшки и сказала:

— А я рада, что всё так получилось. Благодаря Арбакешу, то есть Чебурашке, я словно вернулась в детство. Даже не думала, что всё это так отчётливо вспомню, словно это было вчера.

И без того большие глаза Чебурашки округлились.

— Ты тоже каталась по коридорам на больничной каталке?

— Нет, — хмыкнула Хильда. — Но когда я была чуть старше, чем ты сейчас, однажды со мной тоже случилось забавное приключение.

— Расскажи! — тут же попросил Чебурашка.

Хильда с сомнением посмотрела на Гену и остальных, а потом сдалась.

— Ну ладно. Однажды родители уехали на ярмарку, и Лидию — это моя сестра, взяли с собой, она была ещё совсем крошечной. А меня оставили дома, и мама сказала, чтобы я была умницей, убралась в своей комнате, не шалила и ждала прихода фру Карлсон, домработницы: она приходила к нам по выходным помогать по дому.

— Ты умела шалить? — восхитился Чебурашка.

— Все дети шалят, — пожала плечами Хильда. — А потом они становятся взрослыми и делаются ужасно скучными.

— И что случилось? — подпрыгнул от нетерпения Павел.

— Я решила, что если я сделаю что-то особенное, родители меня похвалят и не будут целовать только одну Лидию. Я решила испечь к их приезду пирог.

— Настоящий? — уточнил Виталий.

— Самый настоящий. С брусникой. Я много раз видела, как фру Карлсон месит тесто, и думала, что ничего в этом сложного нет. Духовку мне разжигать было нельзя, но я надеялась на помощь фру Карлсон.

— Получилось? — спросил Гена. — Плюшки у тебя получаются изумительные.

— Между моими сегодняшними плюшками и тем пирогом с брусникой годы опыта и тонны муки, — сказала Хильда.

Чебурашка нетерпеливо поёрзал, ожидая продолжения.

А Хильда не спешила с рассказом, с лёгкой грустью вспоминая ту давнюю историю. Странно, как же это она всё это забыла, а теперь вот внезапно вспомнила? Что же тогда случилось на самом деле?..

 

Как наяву видела она сейчас перед собой толстенькую девочку с куцыми косицами, торчащими в разные стороны.

Девочка пошла в чулан за мукой, достала с полки мешочек, но когда шла в кухню, мешок порвался и часть муки просыпалась на пол. В кухне Хильда достала большую эмалированную кастрюлю и принялась месить тесто. Фру Карлсон всегда разводила дрожжи в тёплом молоке и добавляла ложку сахара. Хильда решила положить дрожжей побольше, чтобы пирог получился пышным. Она долго воевала с прилипающим тестом, но в конце концов ей удалось его кое-как замесить, упихать в кастрюлю и поставить её возле батареи, чтобы тесто подошло. Сама Хильда потопала подметать пол в коридоре. Она так хотела, чтобы мама её похвалила!

Когда вернулась в кухню, тесто как раз сползало с табуретки. Оно уже поглотило папины очки и утреннюю газету, а теперь подбиралось к маминым тапочкам. Очки обнаружились, кстати, случайно, когда отлепленное от столешницы тесто перетаскивалось на противень. Потом Хильда полезла на полку за трёхлитровой банкой с вареньем. Банка была ужасно тяжёлой, и девочка боялась, что уронит её, но обошлось.

Почти… Хильда уже слезла с табуретки с банкой в руках, но тут под ногу ей попалась липкая тапочка в тесте. Банка полетела на пол и не просто разбилась, а разлетелась во все стороны. Стены, пол и даже потолок оказались в варенье! Хильда смотрела на всё это безобразие и не знала, что теперь делать. А ещё отчаянно хотелось разреветься.

— Какая шикарная получилась варенница! — услышала она рядом голос. — На вашей люстре столько варенья!

На подоконнике сидел смешной рыжий мальчишка с конопушками. Вихры его торчали в разные стороны, а мешковатые штаны болтались на одной подтяжке. Хильда даже не слышала, что кто-то залез с улицы в окно в дом.

— Уходи, — насупилась она.

— Ну нет, я так не играю, — сказал мальчишка. — Разве можно пропускать такое веселье?

Это был сын фру Карлсон, Хильда видела его пару раз мельком, когда он заходил вместе с матерью. Наверное, прибежал пораньше и решил забраться в окно — со штакетника в пригородке это было сделать совсем не сложно. Тем более такому шустрому мальчишке — Хильде такой подвиг вряд ли был по плечу: она бы повисла сарделькой прямо на подоконнике.

— Сказала, уходи, — зло сжала кулаки Хильда.

— Да ладно, чего ты так расстроилась? — спросил этот Карлсон — как же его звали? — и спрыгнул в кухню. — Пустяки, дело житейское, подумаешь, тесто убежало.

Он закатал рукава своей клетчатой рубашки и разжёг духовку — что категорически запрещалось делать Хильде. Но ведь она и не делала! Пока духовка разогревалась, он налил в ведро воды и сунул в руки Хильды швабру, а сам принялся собирать осколки. К счастью, банка распалась на крупные куски, мелких стёкол почти не было.

Они вымыли пол, стены и стол, а люстру Карлсон вытирал пальцем, стоя на табуретке. Он облизывал пальцы и жмурился, а Хильда держала табуретку, чтобы он не свалился.

Пирог подгорел с одного бока и получился кособоким, но Хильда ужасно гордилась тем, что она справилась. Они справились.

 

Когда пришла фру Карлсон, то ужасно напугалась, что Хильда сама включала духовку. Оказалось, у неё сломалась машина, поэтому она опоздала на целых два часа. Волшебных два часа, которые были у Хильды с её новым другом Карлсоном, подмигнувшим ей, когда раздался звонок в дверь, а потом куда-то спрятавшимся, пока Хильда ходила открывать.

— Милая, зачем ты разжигала духовку? Что я скажу фру Бок? Ох! — Фру Карлсон крутила Хильду во все стороны, желая убедиться, что с ней всё в порядке.

— Пустяки, дело житейское, — махнула пухлой ручкой Хильда совсем-совсем как Карлсон. — Мне помог Карлсон! То есть ваш сын!

Фру Карлсон потрогала лоб Хильды, зачем-то увела её в комнату и заставила лечь.

Она принесла ей морса с куском пирога — своего, принесённого из дома, потом долго гремела на кухне, перемывая пол и стены, а после села возле Хильды и, глядя ей в глаза с сочувствием, сказала.

— Давай это будет нашим маленьким секретом, хорошо?

— Что? — тихо спросила Хильда.

Ей снова хотелось плакать.

— Видишь ли… У меня нет сына. Я не знаю никакого Карлсона. У вас на окнах решётки, поэтому никто не мог пробраться в кухню.

— Но я видела его! — закричала Хильда.

Почему-то ей так важно было, чтобы ей поверили.

— Я не вру! Он был! И он мне помогал. И с ним было весело!

Фру Карлсон вздохнула и погладила Хильду по голове.

— Ты же не хочешь, чтобы мама подумала, что тебе мерещится всякое? Это всё выдумки.

Хильда хотела сказать, что у неё впервые появился друг. А ещё, что он обязательно вернётся. Но вспомнила поджатые мамины губы, когда та смотрела на неё, и улыбку, когда мама брала на руки Лидию. Фриду.

— И потом, — фру Карлсон поняла по лицу Хильды, что победа за ней, и привела последний аргумент: — Чтобы достать до люстры в кухне, табуретки недостаточно, у вас такие высоченные потолки! Разве что этот твой Карлсон умел летать.

— Нет, — неуверенно покачала головой Хильда.

У неё ужасно разболелась голова. Спорить больше не хотелось. Хотелось отвернуться к стенке.

— Нет, — твёрже повторила Хильда. — Он нелетающий. Карлсон не умеет летать.

 

Взрослая Хильда вынырнула из детских воспоминаний. Улыбка сползла с её лица. По щеке катилась слеза.

Глава опубликована: 20.10.2026

19. Запутавшийся

Напротив громадного торгового центра с офисом «Бок индастриз» тянулся этажами в октябрьское небо не менее комфортабельный бизнес-центр, первый этаж которого занимал респектабельный банк.

Управляющий банка сидел в своём просторном кабинете в глубоком чёрном кресле и смотрел, как струи дождя стекают по стеклу. Сегодня ему удалось заключить супервыгодную сделку, но успешность давно его не радовала.

Это был мужчина лет тридцати пяти в безупречном костюме-тройке и идеально повязанном галстуке. Подчинённые его боялись, конкуренты уважали, а может, и наоборот, но сам Сванте Свантесон чувствовал себя сейчас самым несчастным и одиноким человеком в мире.

Может, во всём был виноват октябрь, потому что именно осенью Сванте всегда отчаянно хотелось всё бросить и уехать куда-нибудь из серого Городка. А ещё иногда посещало безумное желание забраться на крышу и посмотреть на город сверху.

 

Недавно он решился и рассказал об этом на приёме своему психотерапевту. Тот принялся задавать разные идиотские вопросы, и от его коротких изучающих взглядов Сванте сделалось совсем паршиво. Давно уже он ни с кем не делился, что в детстве — как ему казалось — у него был настоящий друг, который умел летать и относил его на своей спине на крышу.

— Как же он летал? — спросил психотерапевт. — У него были крылья? Специальное приспособление?

— У него была кнопка на животе, — пояснил Сванте. — Он нажимал её, и на спине запускался моторчик.

— А когда он брал вас с собой на крышу, вы тоже сидели у него на спине? — пристально посмотрел психотерапевт.

— Ну да… — пожал плечами Сванте.

— Но тогда бы вы сидели прямо на пропеллере! — торжествующе поднял палец психотерапевт. — Чисто физически взлететь при таких исходных данных невозможно!

Сванте был с ним не согласен, ведь как-то он помещался на шее Карлсона! А иногда тот держал его на руках, ведь тогда Сванте был не взрослым мужчиной, а маленьким худеньким мальчиком восьми лет.

— Это «компенсаторная галлюцинация одинокого ребёнка», понимаете? — с сочувствием сказал психотерапевт. — Игра воображения, выдумка.

А Сванте казалось, если он окончательно поверит, что всё было выдумкой, потеряется что-то очень важное. Растает, как октябрьский туман, стечёт каплями дождя по панорамному стеклу.

Он совершенно запутался. Не было больше Малыша — так его когда-то называли в семье.

Малыш вырос, стал приличным человеком, носил строгий костюм, а не смешные короткие штанишки. Жизнь превратилась в бесконечный бег по кругу. Завтраки, встречи, графики, отчёты… Он забыл, когда в последний раз делал что-то просто так.

— Кризис среднего возраста, — вот что сказал психотерапевт. — Вы просто переросли свои детские иллюзии. Тот выдуманный летающий толстяк — лишь защитный механизм вашего одинокого разума.

Сванте встал из кресла, подошёл к окну, невидяще глядя в роскошный офис напротив.

— Тебя никогда не было, Карлсон, — тихо прошептал он. — Я тебя просто выдумал.

Окна пентхауса «Бок индастриз» внезапно осветились золотистым свечением. Сванте этого не увидел, потому что стремительно развернулся от окна и кинулся вон из кабинета. Как и не слышал, как Пол Уравлёв чётко произнёс в тишине офиса, повисшей в ожидании продолжения рассказа Хильды о своём приключении в детстве.

— Верните Малышу якорь его детства.

 

Сванте чуть не сшиб секретаршу, как раз нёсшую ему бумаги на подпись. Он выскочил на крыльцо банка и ослабил галстук — дышать было трудно, в горле стоял ком, а в груди скрутился тугой узел. Сванте испугался, что позорно расплачется прямо на глазах подчинённых — через стеклянные двери тамбура на него уже таращились. Сбежал с крыльца и направился в торговый центр, чтобы как-то оправдать свой поспешный побег. Пусть думают, что у него срочное дело с одним из арендаторов салона. Или он выскочил за «вредной» едой — на третьем этаже торгового центра разместилась кафе-зона, куда бегали в обеденный перерыв работники банка.

 

Наверное, и правда стоило взять небольшой отдых и махнуть куда-нибудь на природу. В какое-нибудь тихое место. Стоя в лифте, Сванте потихоньку приходил в себя, успокаивая дыхание и эмоции способом, подсказанным на одном из групповых сеансов психотерапевта.

— Икебана, уродливый манекен, отдел спортивной одежды, — бормотал Сванте, перечисляя всё то, что проплывало мимо поля его зрения. — Турникет, ребёнок, много уродливых манекенов…

На третьем этаже он вышел, сел за столик и заказал кофе. Напротив него была небольшая детская игровая комната, куда родители «сдавали» детей, чтобы те не мешали им неспешно делать покупки или давали возможность провести полчаса не в постоянном напряжении, следя за неугомонными чадами. Дети не чуяли подвоха и искренне радовались полученной свободе: прыгали на батутах, скатывались с надувной горки, визжали и смеялись.

 

Сванте смотрел на них и завидовал. Дети потрясающе быстро умели знакомиться и находить общий язык. У Сванте с этим всегда были проблемы. Единственным, кто его всегда понимал, был Карлсон, которого… не существовало. Мама и папа тогда делали вид, что верят в Карлсона, а потом Сванте — тогда ещё Малыш — подслушал случайно их разговор о том, что у него очень чувствительная психика и с ним лучше не спорить. Боссе и Бетан смотрели на него с сочувствием, может, поэтому Сванте не стремился поддерживать связь ни с братом, ни с сестрой.

Он был хорошим, послушным сыном. Звонил родителям в выходные, исправно посылал им открытки к праздникам, посылал подарки или делал переводы, но видеться ни с кем из них лишний раз не хотел.

Ему казалось, что он бродит по лабиринту, из которого совершенно нет выхода. Он совсем запутался.

— Не помешаю? — раздался рядом негромкий голос.

Сванте от неожиданности вздрогнул. Мест кругом было достаточно, не было никакой необходимости подсаживаться к нему за столик. Но он помотал головой и выдавил:

— Не занято. Присаживайтесь.

Глава опубликована: 20.10.2026

20. Комната отдыха

Сванте украдкой посмотрел на мужчину постарше себя, спросившего разрешения сесть за его столик. На нём были вельветовый пиджак с заплатами на локтях и растянутая футболка, а в руках он сжимал потрёпанного вида чемодан.

— Чашку чая, пожалуйста, — махнул мужчина официанту и пристроил чемодан в ногах, усаживаясь.

Сванте так и не понял, чем заслужил интерес к себе, и уже хотел подняться, вежливо извиниться и пойти к лифту, чтобы вернуться в банк.

— Я в детстве тоже играл в такую игру, — разорвал молчание мужчина, смущённо улыбаясь. — Простите, я, наверное, выгляжу как полный дурак. Это было глупо.

Он наклонился, чтобы нащупать ручку чемодана, намереваясь пересесть за другой столик.

— Какую игру? — Сванте вдруг стало любопытно. Он же просто наблюдал за детьми. Или?..

— Меня научил играть в эту игру мой… друг, — пояснил мужчина. — А может, я его… Это неважно. Она называется «Что вижу, то и называю».(1) Я много лет не вспоминал о ней, а сейчас увидел вас и вдруг вспомнил.

Сванте лихорадочно соображал. Кажется, он увлёкся заданием психотерапевта и продолжал называть окружающие предметы, когда остановился здесь, в кафе-зоне. Но неужели он делал это вслух?

Сванте покраснел.

— Цветок. Дама. Собака. Горка, — глядя по сторонам, сказал мужчина с каким-то особенным теплом, и Сванте невольно улыбнулся.

Уходить он передумал. В конце концов, он и так на работе разве что не ночует, может позволить себе получасовой отдых до совещания.

— На самом деле это упражнение мне порекомендовал мой психотерапевт, — честно признался он. — И да, я Сванте. Сванте Свантесон, управляющий банка.

Мужчина посмотрел на него как-то странно, а потом протянул ладонь для рукопожатия.

— Кристофер Робин. Эксперт по эффективности компании по производству дорожных сумок и чемоданов.

Светлые брови Сванте метнулись вверх в изумлении. Надо же, каких только профессий не существовало!

— Это хорошо, когда есть друзья, — сказал Сванте, чтобы заполнить возникшую неловкую паузу.

— Наверное, — кивнул Кристофер Робин, а потом оторвал взгляд от созерцания своей чашки и посмотрел прямо на Сванте. — Только у меня их нет. Некогда, знаете ли. Работа, отчёты…

— Графики, встречи, планы, — согласно покивал Сванте. — Знакомо. А потом бац! И кризис среднего возраста.

— И английский сплин,(2) — протянул Кристофер.

— А тот, с которым вы играли в «Что вижу, то и называю»? — спросил Сванте.

Его это, конечно, абсолютно не касалось. Да и невежливо было расспрашивать незнакомого человека о личном, но ведь тот сам подсел за столик. Сванте почему-то отчаянно захотелось с кем-то поговорить, поделиться. И чтобы этим кем-то стал не психотерапевт!

— Давай на «ты»? — предложил Кристофер. — Видишь ли, всё не так просто.

— Я не спешу, — соврал Сванте.

К чёрту совещание директоров, не уволят же его, в конце концов.

— В детстве у меня был медведь, — медленно подбирая слова, начал Кристофер. — Разумеется, игрушечный. И разумеется, я считал, что он живой и настоящий. Я играл с ним, разговаривал, учил его разным важным вещам, которые знал сам, и в какой-то момент на самом деле поверил, что Стоакровый лес существует, что смешной медвежонок лазает к пчёлам за мёдом, а его трусишка-друг поросёнок обожает жёлуди и воздушные шарики.

— А потом? — спросил Сванте, догадываясь, каков будет ответ.

В глазах Кристофера Робина затаилась тихая, взрослая грусть.

— Я вырос. Поступил в колледж, потом отучился, устроился на работу, завёл важный чемодан с документами.

Он легонько пнул чемодан, и в нём что-то бумкнуло.

— Я всей душой старался поверить, что плюшевый медведь, ослик с постоянно отваливающимся хвостом и умный кролик в очках — это всего лишь фантазии одинокого ребёнка. Я пытался перерасти это.

— Не получилось? — с сочувствием спросил Сванте.

Кристофер ничего не ответил, поставил чашку и запустил пятерню в волосы.

— Вот и мой психотерапевт говорит, что никакого Карлсона никогда не было, — тихо сказал Сванте.

 

Пространство вокруг них словно качнулось. Огни мегаполиса за окнами внезапно превратились в мягкие тёплые шары, зависшие над столом, а мраморные чёрные плитки пола под ногами укрылись пушистым ковром. На месте стеклянной галереи с видом на атриум выросли деревянные панели со стеллажами с детскими книгами, а там, где только что был стеклянный лифт, появился уютный камин. Возле него валялись забытая кем-то детская железная дорога, кубики и кольца пирамидки.

— Тайная комната отдыха для мальчиков, которые выросли и перестали верить в чудо, — прокомментировал Кристофер.

Они говорили и говорили. О проделках Карлсона и приключениях забредательного медвежонка, о шалостях и искпедициях, о том, что взрослеть — это не значит вычёркивать детские фантазии. Это значит — беречь их внутри.

Детская площадка больше не отвлекала их шумом и визгом, потому что батуты и горки за веревочной сеткой пропали. Зато появился переливающийся огоньками аттракцион «Big Piano».(3)

— Пошалим? — спросил Сванте.

— Дело житейское! — ответил ему Кристофер, скидывая пиджак на спинку стула.

Сванте последовал его примеру и вместе с пиджаком снял и надоевший галстук.

Они подошли к клавишам и переглянулись.

— Что сыграем? — спросил Сванте.

— Лучшая музыка — это та, под которую хорошо прыгать, как говорил Тигра! — ответил Кристофер и прыгнул одновременно на две чёрные клавиши.

— Согласен! — Сванте наступил на такую же чёрную октавой ниже.

Кристофер два раза прыгнул по чёрной в группе из трёх подряд.(4)

Ти-та-ТА та-та… Ти-та-ТА та-та… разносилось под уютное потрескивание поленьев в камине.

Два взрослых мужчины, наконец выпустившие из чуланов своих сердец маленьких мальчиков, скакали и дурачились, исполняя нехитрую мелодию. В какой-то момент Сванте чуть не упал, и Кристофер ухватил его за рукав.

— Спокойствие, только спокойствие, — сказал Сванте и засмеялся.

Впервые за много лет.

 

Шары света втянулись опять в плачущие дождём окна, поленья потухли и исчезли вместе с камином, вновь обернувшимся стеклянным холодным лифтом.

Сванте тяжело вздохнул и закрыл лицо руками. Его идеальный выстроенный внутри мир рассыпа́лся.

— А ты знаешь, что в Польше эту мелодию называют «Отбивные котлеты»? — спросил Кристофер, когда они, уставшие и взмокшие, уселись вновь за столик.

— А в Норвегии «Блошиный вальс», — азартно поддержал Сванте. — В финляндии «Кошачья полька», в Мексике «Маленькие обезьянки», а на Майорке «Полька дураков».

— Мне больше нравится датский вариант, — хмыкнул Кристофер.

Сванте наморщил лоб.

— Не помню… Что-то тоже с кошками?

— Не-а. «Фрикадельки убегают через забор».

По лицу Сванте пробежала тень. Он вспомнил, как Карлсон возвёл башню и на самый верх пристроил фрикадельку.

Кристофер словно прочитал по лицу Сванте, о чём тот подумал.

— Твой Карлсон — не выдумка, — подмигнул ему Кристофер. — Может, он сидит сейчас на крыше пентхауса и ждёт, когда ты посмотришь вверх.

Сванте невольно посмотрел наверх — над ними был потолок со светильниками, а чуть в стороне широкий атриум с видом на стеклянную колбу лифта пентхауса.


1) В эту игру играет Винни-Пух в фильме «Кристофер Робин» (2018 г.)

Вернуться к тексту


2) Сплин — это устаревшее литературное слово, означающее хандру, уныние или беспричинную тоску.

Вернуться к тексту


3) Большое напольное пианино — аттракцион, на котором играют ногами, наступая на клавиши.

Вернуться к тексту


4) Сванте и Кристофер играют знаменитый «Собачий вальс».

Вернуться к тексту


Глава опубликована: 21.10.2026

21. Герой

Хильда Бок сидела в центральном парке на скамье напротив ажурного моста через ручей, впадающий в пруд, и смотрела на повседневные заботы лебедей и уток. Её восхищала их уверенность в завтрашнем дне: хотелось бы ей, чтобы все проблемы сводились к потонувшему корму, а мир ограничивался берегами пруда, охраняя от всех опасностей и невзгод.

А может, это было бы очень скучно? Изо дня в день, из года в год плавать вот так, на потеху посетителям парка? Может, в этой искусственной беззаботности сокрыто что-то печальное и заунывное, противное свободе и счастью?

Странные, конечно, мысли посещали её в последнее время. Но после того, как вернулись воспоминания о Карлсоне и Малыше, ей всё время казалось, что её и их история не окончена. В том времени, когда она гонялась за Карлсоном с выбивалкой для мух, а он пугал её завываниями привидения, они словно играли отведённые роли. Наверное, сказка — это и есть множество раз пересказанная история с повторяющимся сюжетом. Хильда должна быть там, в Стокгольме, готовить плюшки, смотреть телевизор и завидовать Фриде. Так работало Веретено Сказок, оно крутило Нить фантазии в выбранном ритме.

Но почему же ей так хотелось остаться здесь, в туманном Городке, который и возник-то только потому, что в мире сказок произошёл сбой?

 

Именно так сказал Пол Уравлёв, когда они пару дней назад сидели в офисе и слушали рассказ Чебурашки. Тогда ещё смартфон Гены завибрировал, а Пол внезапно выдал:

— Верните Малышу якорь его детства.

Хильда не удивилась этим словам, потому что как раз думала о Карлсоне. Если он был её выдумкой и фантазией, то каким образом Малыш его тоже смог увидеть? Пусть повзрослевшего, потолстевшего, научившегося летать, но всё того же Карлсона, который приходил всегда вовремя и приносил с собой искрящуюся радость.

Кстати, а сколько лет теперь Малышу? Жил ли он в Городке всё таким же восьмилетним мальчишкой в коротких штанишках и шерстяной жилетке поверх рубашонки или стал взрослым, представительным денди?

Когда она в тот раз спустилась на лифте проводить Виталия и Павла с Геной и Чебурашкой, в толпе на выходе ей привиделся знакомый затылок. Она столько раз наблюдала за Малышом, когда он, склонившись над письменным столом, делал уроки, что узнала этот вихор сразу. Но потом мысленно осадила себя: ну что за бред, это просто совпадение. Тем более, мелькнувший человек был не ребёнком, а взрослым мужчиной в безупречном костюме. Рассмотреть получше Хильда его не успела, потому что Чебурашке пришло в голову покататься на вращающемся турникете на выходе из раздвижных дверей. Вокруг них моментально образовался затор, и когда они всё же выбрались на крыльцо, мужчина в костюме исчез из поля зрения.

Самое странное, что когда она вернулась в офис, Нить на Веретене Сказок, которое теперь хранилось в стеклянной витрине рядом с пылесосом, стала толще. Теперь это был не тоненький ободок на Спице с проплешинами, а тёплый кокон, излучающий золотое свечение. Места на весь объём Латунного Колеса оставалось ещё достаточно, однако уже сейчас Веретено иногда делало оборот-другой, словно проверяя свои возможности.

На невысказанный вопрос Хильды Пол Уравлёв ответил:

— Сказка возвращается, когда взрослые разрешают себе снова стать детьми.

На следующий день они долго гадали, что ещё нужно сделать, чтобы распутать очередную Нить, но так ничего и не придумали, но надеялись, что какая-нибудь зацепка сама приведёт их к новой загадке.

 

А пока просто жили дальше.

Сегодня с утра как-то у всех нашлись дела. Виталий не без удовольствия отправился в кондитерскую «Сладкое Королевство» на дегустацию нового печенья, Павла вызвали в банк напротив торгового центра проверить датчики безопасности, Аврора ушла в оперный театр на презентацию кушеток в вестибюле, а у Гены вообще настала горячая пора — в библиотеке шла полным ходом подготовка к мероприятиям перед школьными каникулами. Чебурашка вприпрыжку убежал в школу, а после уроков Константин обещал его забрать и отвести к Ольге на кружок.

Вчера музей Истории прислал заказ на обработку витрин в зале Средневековья и Древнего Египта, поэтому к обеду Хильда наведалась на объект сама, чтобы убедиться, что девочки справились. Аркадий довольно осматривал буквально ставшие прозрачными стёкла ящиков витрин, а Сергей Ш. предложил Хильде чашку чая и небольшую экскурсию. И от первого, и от второго она отказалась, потому что чай Шрека отдавал болотом, а от запаха чистящих средств у неё разболелась голова и хотелось скорее выйти на воздух.

 

И вот теперь она сидела на лавочке, наблюдала за птицами и грустила. Лебёдушка расслабленно фланировала вдоль берега, а лебедь курсировал чуть в отдалении от неё. На первый взгляд казалось, что каждый из них сам по себе, но Хильда знала: стоит возникнуть хоть малейшей опасности, Цезарь — так звали лебедя — кинется на защиту Клеопатры, своей королевы. И это было трогательно, хотя для самой Хильды непонятно и закрыто для понимания. Она всегда вполне могла постоять за себя сама и никогда не была кисейной барышней. И всё же в редкие минуты — вот как сейчас — ей иногда мечталось, что возле неё появится прекрасный рыцарь, герой, который защитит от невзгод и, главное, покорит её сердце. И будет она как Клеопатра степенно вышагивать, зная, что за спиной есть надёжный тыл.

Хильда даже оглянулась, охваченная своими мыслями. Ну какой такой герой? Это ж каких он должен быть размеров, чтобы защитить её? Вон даже огромный Шрек рядом с ней выглядел как младший братишка.

 

Негромкий хлопок привлёк её внимание. По правде сказать, на фоне пёстрого листопада она бы и не заметила этого человека, стоявшего чуть поодаль, если бы не этот звук. Хильда вздрогнула от неожиданности. Как давно он находился рядом и наблюдал за ней? Но тут же она выдохнула, когда разглядела, что нарушителем тишины стал мольберт, упавший на тропу. Человек — художник, значит — уже поднял треногу, бережно снял с подрамника лист, а потом вскинул голову.

Их глаза встретились. И Хильда вдруг почувствовала, как под рукава пальто пробрались мурашки, хотя ветра не было.

Художник, заметив, что она на него смотрит, пошёл прямо к скамье. А она смотрела в его глаза и не могла отвести взгляд. Он подошёл так близко, что она увидела в отражении его огромных, распахнутых глаз своё некрасивое лицо с тремя подбородками и близко посаженными глазками. А ещё в них отражались облака.

Она уже хотела сказать что-нибудь грубое и уйти, но он протянул ей рисунок. Хильда взяла его, а когда повернула к себе, почувствовала, как к щекам прилила кровь.

 

Листья. Много пёстрых листьев и дыхание осени. Скамья, пруд и едва обозначенные штрихами лебеди и утки на воде. А на скамье — царственная красавица. Вполоборота смотрящая куда-то вдаль. Из тех, про кого поэты сочиняют стихи, а художники рисуют портреты. Больше всего поразило Хильду то, что сначала мелькнула мысль, как же потрясающе красива эта женщина, а только потом с запозданием пришло узнавание и понимание, что это — она и есть. Хильдур Бок.

А он смотрел на неё глазами, которые увидели её такой, и ей вдруг и самой поверилось, что всё так и есть. Что она — не гадкий страшный утёнок, а прекрасная лебедь.

— Как ваше имя? — спросила Хильда, запинаясь от внезапного открытия: Герой не обязательно должен быть двухметрового роста с накаченными бицепсами и ослепительной улыбкой.

Он может быть вот таким. Маленьким. В смешной вязаной шапочке. С огромными глазами на пол-лица, смущённой улыбкой и тихим голосом с хрипотцой, от которого мурашки, добравшиеся до сердца, разлились теплом.

— Юрий, — ответил он.

— Юлий, — повторила она, с ужасом понимая, что в таком эмоциональном состоянии не справится с картавостью.

— Для вас я могу быть Юлиусом, — согласился он.

Глава опубликована: 22.10.2026

22. Путеводный свет

Вокруг них бушевал золотой листопад, а в их сердцах — поздняя осень чувств. Зрелая, мудрая, напитанная соком прожитых вёсен и зим.

Хильда и Юрий договорились встретиться в парке на следующий день и теперь смущённо переглядывались. Она не знала, куда деть свои большие руки, а он думал, не слишком ли переусердствовал, пытаясь пригладить непокорные вихры — теперь они торчали из-под шапки как колючки ёжика.

Вчера Мишка подтрунивал над ним весь вечер, а потом хлопнул по плечу и сказал:

— Ёжик, может, именно её ты искал всю жизнь в тумане?

Мишка всегда его понимал. Он был единственным и самым-самым лучшим другом и теперь искренне радовался, что кто-то из них двоих выполз из холостяцкой берлоги на свет.

— Ну а что? — сказал он, выслушав сбивчивый рассказ Юрия о прекрасной незнакомке в парке, которую он, Юрка, как оказалось, сразил наповал сразу и бесповоротно своим природным обаянием. — Заведёте детишек, будете им рассказывать про звёзды и сочинять сказки.

А Юрий не знал теперь, кто он больше — смешной Ёжик из сказки или мечтательный художник Юрка, рисующий осень в парке?

 

Когда они с Хильдой выяснили, что оба имеют отношение к Веретену Сказок, то поверили, что их встреча не была случайностью. Удивительно, что Юрий не попал ни на одно собрание у Хильды, хотя Гена и друзья рассказывали ему о владелице «Бок индастриз». Он представлял её властной, суровой женщиной с железной волей и стальным взглядом. Оказалось — внутри Хильды робко сидела в уголке маленькая девочка, которую никто не любил в детстве. И теперь она по-детски открыто тянулась навстречу так нежданно-негаданно свалившимся чувствам. Наверное, такое могло только присниться и случиться в сказке. Но разве они и не были сказочными персонажами? Марионетками чьих-то фантазий? Воплощением нереализованных мечтаний или проработкой страхов, фобий и эмоций любого спектра, от негативных до самых прекрасных?

 

Прошли сутки с их первой встречи, а им казалось, что они знакомы целую жизнь.

Он вручил ей большой букет из кленовых листьев, а она прижала его к лицу и шумно вдохнула, жмурясь. Потом они взялись за руки и пошли по тропинке. Хильда старалась ступать помельче, и всё равно на каждый её шаг приходилось по два Юрия. Со стороны они, наверное, выглядели немного комично — стереотипы общества всегда держат в фокусе тех, кто выбивается из стаи, — но им сейчас не было дела ни до одного ханжи мира. В конце концов, человеческая душа и глубина сердца не измерялись сантиметрами.

Они без утайки рассказывали друг другу о себе, с полным доверием, и делились размышлениями по поводу положения всех своих друзей. Удастся ли Шреку найти Фиону, смогут ли Винни и остальные вернуться в Стоакровый лес, станет ли Чебурашка вновь неизвестным науке зверьком или останется мальчиком?

— Тебе трудно будет без Чебурашки, — мягко сказал Юрий.

— Я буду скучать, — кивнула Хильда. — Но его дом рядом не со мной, а с Геной.

— Всё так перепуталось, — вздохнул Юрий.

— А если… Вдруг, когда всё закончится, ты забудешь меня? — в её голосе прозвучал страх.

Он посмотрел на неё с искренним удивлением.

— Я не забуду. Я знаю.

— В любом случае осталось чуть больше недели, — прошептала Хильда.

 

Вчера на смартфоне Гены появилась предупреждающая надпись: «Сказка GO. 21 октября. Взрослый туман не даёт историям встретиться. До закрытия портала осталось десять дней».

Все знали, что либо сумеют запустить Веретено Сказок и вернутся домой, либо останутся здесь, в равнодушном тумане, без капли веры в чудо, окончательно забыв, кем они были.

 

Хильда с Юрием сели на ту самую скамью возле пруда, и Юрий достал из кармана платок в горошек, в котором обнаружился кусочек угля.

Он похлопал себя по карманам в поисках блокнота, и тогда Хильда протянула ему свой букет из листьев.

На первом Юрий нарисовал медвежонка с горшочком мёда в лапах, на втором толстенького человечка с пропеллером на спине, на третьем — маленького огра.

— Если правильно сшить осенние листья, никто и никогда больше не останется в одиночестве, — сказал Юрий.

Он подобрал ветку, разломил её на небольшие части, а потом выдернул из платка несколько ниточек.

Они с Хильдой сделали кораблики. Привязали листья с картинками к палочкам. Мачты держались неровно, кренили судёнышки то вправо, то влево, но когда разноцветная флотилия подхватилась течением, паруса выпрямились и, подгоняемые ветерком, потянули кораблики в сторону ажурного моста.

— Плывите, — тихо сказал Юрий. — Найдите тех, кто забыл, как смотреть на звёзды.

В этот самый миг густой туман рассеялся, уступая место октябрьской насыщенной синеве. Далеко за парком, над деревьями и коробками домов, вспыхнула невероятно яркая пульсирующая золотая звезда. Она манила к себе путеводным светом и приглашала отправиться в желанное путешествие.

— Где это? — почему-то шёпотом спросила Хильда.

— Мне кажется, это в районе торгового центра. Как раз где твой офис.

Глава опубликована: 22.10.2026

23. Щеголеватый

Этим же вечером Аврора снова сидела на бархатной кушетке в холле театра и поглядывала на часы — до конца сессии оставалось полчаса. Она привыкла к рабочей суете перед началом сеанса рекламной компании. Ей пудрили носик, просили возлечь на матрас в той или иной позе, подобающей приличию и располагающей к желанию срочно купить такой же матрас. Диван, софу, оттоманку. Нужное — подчеркнуть.

После пробуждения в музее Истории она вспомнила свою прежнюю жизнь и сначала всей душой захотела быстрее попасть домой. Но чем больше проходило времени, тем чаще она задумывалась о том, что хотела бы остаться здесь, в этом Городке. Конечно, реклама диванов и матрасов была странной работой и стоило заняться чем-то другим, но пока она не придумала, чем именно. Хотя была у неё тайная мечта — работать в театре. Пусть оперной дивой ей не стать, но она могла бы быть костюмером.

 

Размышления о шитье и дизайне костюмов прервал громкий голос гардеробщика.

Аврора работала в театре второй день подряд и эту неординарную личность отметила сразу.

Он был одет с иголочки. Безупречный жилет винного цвета с выбитыми пионами, шёлковая жёлтая бабочка, белоснежные перчатки и золотые запонки в виде подков приковывали к нему взгляд всех, кто переступал порог заведения. Театр начинался с вешалки и мастера по приёму верхней одежды, который превратил выдачу пальто в настоящее шоу благодаря супер-свойству — говорить без остановки и забалтывать любого. Он успевал сделать комплимент даме, обсудить погоду, раскритиковать фасон кардигана в последнем журнале моды и выдать сто слов в минуту, ослепительно улыбаясь в тридцать три зуба.

До Авроры долетали его громкие реплики все те часы, что длилась сессия. При этом ответов посетителей театра она не слышала, поэтому диалог превращался в монолог.

— Потеряли номерок? О, ноу проблем! Заплатите штраф в кассе! Хотя есть вероятность, что номерок просто тихо лежит под сидением и молчит. На каком ряду вы сидели? У вас такие прекрасные глаза, что я запросто пойду на должностное преступление. Я лично сам поищу потом ваш номерок! Какое пальто ваше? Синее с красным шарфиком? Да-да, сейчас! Вот чёрт, всё было бы намного проще, не будь я дальтоником!(1)

— Как вам представление? О да, антракт — тоже моя любимая часть действа. А вы в буфете были? Вы пробовали парфе? Вы когда-нибудь встречали человека, которому вы предлагаете взять парфе, а он отвечает, что его не любит? Парфе — это восхитительно!

— Какая безвкусица висит на самом виду! О, это ваш плащ? Какая прелесть! У вас тонкий вкус!

Честно, у Авроры от его болтовни разболелась голова. А теперь гардеробщик вышел из-за стойки и направился к ней. Видимо, ему стало скучно в отсутствии зрителей.

— Привет, принцесса!

Да, заставить его замолчать было той ещё задачкой.

— Какое экзотическое концептуальное решение! В вечернем платье цвета октябрьской розы сидеть на грубом сукне казённой кушетки — это вызов! Это авангард! Признаться, эта прямоугольная конструкция скрывает вашу грацию.

Аврора мягко улыбнулась и посмотрела прямо в его карие, неестественно круглые глаза.

— Это моя работа.

— Трудовые будни! Как это скучно! А как вы смотрите на то, чтобы провести вечерок после работы у меня? Будет прикольно! Посидим допоздна, потравим анекдоты, а утром я… испеку вафельки!

Вот только навязчивого ухажёра ей не хватало! Аврора украдкой посмотрела на часы — ещё десять минут она обязана отсидеть на этой кушетке. Сергей Ш. обещал за ней заехать, они собирались поехать в офис к Хильде узнать новости.

— Какое удачное стечение обстоятельств! Просто сказочное! — нёсся гардеробщик дальше, не забывая демонстрировать свою ослепительную улыбку. — Моя смена совпала с вашей! Это судьба! Чай, кофе, потанцуем?

Гардеробщик прогалопировал вдоль дивана, изображая ламбаду.

— Можно мне чая? — попросила Аврора, надеясь, что пока навязчивый ухажёр ходит в буфет, её смена закончится.

— Без проблем! Чёрный, зелёный, цветочный? С сахаром, с заменителем? С лимоном или без?

Аврора даже опешила от такой атаки предусмотрительности.

— Чёрный. Без сахара.

Он унёсся на второй этаж, и Аврора выдохнула.

Она совершенно не помнила принца, который её поцеловал. Наверное, Веретено вырвало её из сказки в момент столетнего сна. Её девичье сердце точно бы узнало того единственного, который пробудил бы её от серой реальности. Но шумный щеголеватый гардеробщик точно не был её принцем. Она не знала его имени, но, собственно, ей оно и не было интересно.

Гардеробщик без имени был лёгок на помине, спускался по лестнице с подносом. Аврора вздохнула — такое чувство, что в буфете его прямо ждали с чашкой горячего чая на входе. И как он умудрился обернуться так быстро? Улизнуть не получилось.

К гардеробу как раз шёл понурый молодой человек в строгом костюме, ушедший со спектакля до окончания. Решение Аврора приняла мгновенно. Подскочила с кушетки и бросилась к молодому человеку, обнимая его за шею.

— Подыграйте мне, — прошептала она. — Пожалуйста. Сделайте вид, что мы — пара. Спасите меня от этого… осла.

Он как-то неловко подхватил её за талию, а она неестественно радостно произнесла:

— Да, любимый! Ещё две минуты, и я свободна!

Голубые глаза смотрели на неё с глубочайшим изумлением. Боковым зрением она видела, что гардеробщик остановился на последней ступеньке.

Прямо театральная пауза! Всё как в театре!

И тут для полноты картины мира открылась дверь, впуская Сергея Ш. и его грубоватый баритон:

— Аврора, ну чё? Ты освободилась? Едем?

Бзынь! Блям! Дзынь!

Поднос выпал из рук гардеробщика, фарфоровая чашка разлетелась на сотни осколков.

— Шрек! Боже мой! Этот голос… Это же ты? С ума сойти, что это на мне надето? И где моя малышка? Господи, где моя дракониха?

— Осёл!

Гардеробщик стремительно подскочил к Сергею Ш. и заключил его в крепкие объятия.

Аврора и невольный свидетель всей этой вакханалии Сванте, который пришёл в театр по совету психотерапевта, но сбежавший со второго акта, ещё не успели впечатлиться этой сценой, как гардеробщик Оливер — оказывается, у него был бейдж с именем — так же стремительно разомкнул объятия и закатил глаза.

— Фу! Тебе определённо нужен «Тик-так» или что-то в этом роде, твоё дыхание воняет!


1) Здесь и далее упоминаются цитаты персонажа из оригинала.

Вернуться к тексту


Глава опубликована: 24.10.2026

24. Выпекать

Виталию вчера так понравилось новое печенье, что он пришёл в «Сладкое королевство» и на следующий день, хотя у него по графику был выходной.

Его феноменальное природное чутьё на сладкое сделало его незаменимым ценным сотрудником: Виталий не пользовался лабораторными приборами и определял качество сырья и готовой продукции просто закрывая глаза и отправляя в рот ложку. Больше всего ему нравилось дегустировать мёд, от липового до экзотического каштанового. Если мёд был незрелый или поддельный, он вздыхал и говорил:

— Этот мёд слишком грустный. Не одобряю.

А ещё он вдохновлял кондитеров на создание кулинарных шедевров своими пыхтелками, которые придумывались у него после особенно удачной дегустации. Так были созданы суфле «Облачко для Пятачка» и шоколадные батончики «Слонопотамский хруст».

 

Новое печенье придумала старший кондитер Фаина Олеговна, с которой у Виталия сложились дружеские отношения ещё с первой встречи. Ну, почти. Виталий тогда прошёл в кондитерский цех на запах выпечки и ухватил с противня плюшку. Фаина Олеговна чуть не побила его скалкой, но потом узнала, что это главный дегустатор, и скалку опустила.

— Восхитительно, — сказал Виталий, зажмурившись от удовольствия.

Фаина Олеговна хмыкнула. Виталий увидел на столе пиалу с мёдом и макнул в него плюшку. Мёд потёк по его пальцам, и Виталий совершенно спокойно облизал их.

— Ложку взять не пробовали? — спросила Фаина Олеговна.

— Ложки придумали те, кто боится испачкать пальцы мёдом, — ответил Виталий. — А мёд для того и создан, чтобы быть на пальцах!

Фаина Олеговна хмыкнула второй раз.

— А знаете, — сказала она, — настоящая еда должна быть сытной, горячей, и чтобы её можно было есть руками, без этих дурацких вилок.

Вот так они и подружились. Теперь Виталий смело проходил в кондитерский цех и наблюдал, как Фаина Олеговна творит настоящее волшебство.

 

В этот раз она выпекала пряничных человечков. И каждый из них получался особенным, не похожим один на другого.

Фаина Олеговна в большом чане смешала мёд и специи и слегка прогрела их. Рядом в отдельной посудине растапливалось сливочное масло.

Виталий принюхался. Пахло имбирём, корицей и гвоздикой.

— Так пахнет октябрь, — сказал он.

Фаина Олеговна уже взбила яйца с сахаром, добавила туда же прогретые специи и масло и теперь аккуратно всыпа́ла в массу муку, смешанную с разрыхлителем. Движения её были уверенные и точные, казалось, что она танцует вокруг чанов и столов. Её толстая рыжая коса выбилась из-под платка, и Фаина Олеговна отвлеклась, чтобы заправить её обратно. Теперь на лице у неё остались следы от муки, и эта милая деталь придала всему процессу домашнего уюта.

Пока эта порция теста охлаждалась в холодильнике, Фаина Олеговна достала уже охлаждённое и ловко раскатала его на пергаменте.

Виталий даже шею вытянул — на его глазах происходило настоящее чудо. Пласт теста при помощи специальных формочек превращался в человечков. Но самое интересное, по его мнению, начиналось тогда, когда Фаина Олеговна украшала готовое остывшее печенье. Вот тогда человечки и «оживали», становились непохожими один на другого. Один улыбался, у другого брови поднимались изумлённым домиком, у третьего один глаз был хитро прищурен. А ещё разноцветной глазурью Фаина Олеговна расписывала для человечков одежду, с разными узорами, орнаментами и пуговицами.

— Хочешь попробовать? — спросила она Виталия, протягивая ему мисочку с фисташковой глазурью.

Виталий поспешно кивнул. Пока Фаина Олеговна доставала из печи партию печенья, Виталий импровизировал. От усердия он даже высунул кончик языка. Одному человечку он сделал маленькие глазки и красную жилетку. Другому нос пятачком и розовый костюм.

— Мило, — похвалила Фаина Олеговна и указала на того, который с пятачком. — Вот этот похож на поросёнка.

Виталий в порыве вдохновения следующего человечка полностью замазал фисташковой глазурью и сделал ему нос картошкой.

— А это кто? — Фаина Олеговна озадаченно нахмурилась.

— Фергус, — охотно пояснил Виталий. — Это старшенький одного моего друга. Э-э-э, я хотел сказать… В смысле…

— Фергус? — Фаина Олеговна эхом повторила странное имя и уставилась на Виталия.

 

Когда они рассказывали друг другу о своих домах, Сергей Ш. на самом деле нарисовал смешного зелёненького карапуза и сказал, что так выглядят огры.

Ольга тогда ещё сказала, что с такими ушами трубочкой огры, наверное, слышат лучше сов. Сергей Ш. ответил, что огры вообще не так просты, как кажутся, а потом надолго замолчал.

— Ты обязательно найдёшь своих! — подбодрил его Гена.

— Да я просто вспомнил, как объяснял Ослу, какие мы, огры, многослойные. Осёл такой осёл, никак не мог взять в толк, что я хотел сказать.

 

— Фергус? — снова повторила Фаина Олеговна.

— Представь себе, — подтвердил Виталий. — А ещё Фаркл и Фелиция.

Глаза Фаины Олеговны округлились ещё сильнее.

— Но так зовут моих детей! Они в садике. И… они точно не такие зелёные.

Теперь наступила очередь Виталия изумлённо таращиться. Как могут детей Шрека и Фаины Олеговны звать одинаково? Разве что…

Фаина Олеговна отобрала у Виталия пиалу с фисташковой глазурью, подошла к зеркалу над умывальником и намазала себе лоб.

— Я вспомнила… — тихо сказала она. — Боже мой, Шрек!

Глава опубликована: 25.10.2026

25. Разлом

Часы на стене кабинета тикали слишком громко, и в какой-то момент Кристофер Робин понял, что перечитывает одну и ту же строчку отчёта уже в пятый раз. Тиканье часов не давало сосредоточиться, хотя обычно он совершенно не обращал внимания на прыгающую стрелку.

Тик… Тик… Тик…

Назойливый звук пульсировал в висках, и Кристофер поморщился. Нет, так дело не пойдёт. Он решительно поднялся, сложил бумаги в портфель, выглянул в коридор и крикнул секретарше, что ему нужно срочно в министерство. По правде сказать, он немного побаивался этой женщины: казалось, она видит насквозь все его мысли. Поэтому он только обрадовался, что она стояла к нему спиной: искала в шкафу с бумагами ручную крысу Лариску, любимицу всего отдела.

В лифте он сделал серьёзное лицо, точно такое же, как у всех спускавшихся на первый этаж сотрудников компании. Вечно занятых, вечно спешащих, вечно составляющих списки и бегущих по делам, не имеющим никакого значения. В зеркале отражался усталый мужчина с синяками под глазами, вцепившийся в портфель так, словно в нём лежало сокровенное сокровище. На какую-то невероятную секундочку Кристоферу показалось, что в зеркале отразился мальчишка в шортах, держащий за лапу старого медвежонка со свалявшейся шерстью.

 

Кристофер моргнул.

Тропинка в Стоакровый лес заросла колючками его взрослости, он давно уже не маленький глупенький мальчик! Это всё та встреча в торговом центре виновата. Случайно подслушанное бормотание: «Уродливый манекен, батут, горка, касса…» всколыхнули в нём давние воспоминания, и он будто бы наскочил на стену. Или, вернее будет сказать, проскочил через стену, барьер, надёжно ограждающий его от фантазий ребёнка.

 

Во взрослом мире всё было по-другому. Этот мир строился на взаимовыгодном бартере. Начальник ценил его за усидчивость и способность работать в выходные, коллеги за безотказность, когда их приходилось подменять на совещаниях, подчинённые — за мягкость и уступчивость, жена Эвелин — за стабильную зарплату и надёжность. Только семилетняя Мадлен ещё не научилась играть во взрослый бартер. И если честно, он ей завидовал. Потому что она ценила его просто за то, что он есть. Так же, как сто лет назад ценили его смешной медвежонок и его друзья.

Та встреча со Сванте Свантесоном разбередила в нём давние воспоминания. Кристофер не думал, что в глубине души в нём столько лет хранилось затаённое желание быть самим собой. Не таким умным, как Сова, или таким деловитым, как Кролик. Когда можно было просто сидеть на бревне, болтать ногами и смотреть на мир с Капитанского мостика.

Как бы ему хотелось, чтобы кто-нибудь спросил его с сокрушительной простотой:«Кристофер Робин, куда мы идём?»

 

Он вышел из офиса, но направился не к автомобильной стоянке, а в сторону центрального парка, до которого отсюда было рукой подать. Туда, где деревья были хоть немного похожи на Стоакровый лес. Поговаривали, что это место называли в народе «Зачарованное место», потому что никто точно не знал, сколько же здесь растёт деревьев.

Кристофер прошёл по шуршащим тропинкам мимо выключенного фонтана с позеленевшей золотой рыбкой и сел на скамью возле небольшой будки с потускневшими печатными буквами на фасаде. Он облокотился на спинку, положил на колени портфель и прикрыл глаза. Слышно было, как играет ветер и шумят листья. Где-то вдалеке просигналил автомобиль, но в этой части парка звуки глушились густыми кронами дубов, росшими сразу за будкой. Он почти успокоился, по крайней мере ему удалось выровнять дыхание и сосредоточиться на цифрах в расчётах, которыми он занимался до того, как позорно сбежал из кабинета.

Однако его внимание снова отвлёк сторонний шум. На этот раз это было не тиканье часов, а странный скребущийся звук. И разносился он… из его собственного портфеля.

Кристофер открыл глаза и уставился на портфель. Звук повторился, и на этот раз он явно увидел, как стенка портфеля колыхнулась. Осторожно он приоткрыл портфель, готовый бросить его в любую секунду на землю. Между отделениями показался нос Лариски, с любопытством принюхивающейся к прелой листве.

— Ах, что тебя, — ругнулся Кристофер, когда Лариска вышмыгнула из своего укрытия и метнулась за будку в сторону дубов.

Разумеется, Кристофер бросился за ней. Да, он побаивался Римму Борисовну, но точно не хотел бы стать виновником её расстройства — она души не чаяла в Лариске. А вдруг в парке водятся коты? Или совы?

Ларискин хвост мелькнул возле огромного дуба, который отличался от других. Его ствол, необъятный и бугристый, казался древним стражем, поселившемся здесь задолго до того, как люди проложили в парке асфальтовые тропинки. У самого основания, между двух гигантских отростков, чернел глубокий рваный разлом, из которого тянуло сыростью, грибами и чем-то неуловимо знакомым из самого детства. Дуб словно дышал, дремал в октябрьской мороси.

Кристофер не смог побороть искушения, протянул руку и коснулся шершавой коры. Она была тёплой и успокаивающей.

Однако как-то следовало выманить теперь Лариску из-под корней. В разлом мог протиснуться ребёнок лет семи, но никак не взрослый мужчина. Кристофер посмотрел по сторонам, опустился на колени и заглянул в темноту. Внутри дуб оказался полым, и сквозь трещины наверху пробивались блёклые лучи, подсвечивая кружащиеся пылинки.

На мгновение ему показалось, что если он заглянет чуть поглубже, то увидит домик с табличкой «М. Сандерс».(1) Кристофер чуть продвинулся вперёд, и ему показалось, что стало светлее. Он как раз раздумывал, стоило ли ему продвинуться ещё немного и не станет ли этот поступок слишком опрометчивым — плечи его уже протискивались с большим трудом, как вдруг в кармане раздался телефонный звонок.

Кристофер Робин от неожиданности дёрнулся и стукнулся головой о свод пещеры под дубом. Он охнул, сдал немного назад, нащупал в пиджаке телефон и включил громкую связь, потому что поднести к уху в таком положении не мог.

— Да?

— Кристофер? Кристофер Робин, это ты? — раздался взволнованный голос.

Сначала он его не узнал, а потом понял, что это его новый знакомый Сванте Свантесон — они же обменялись телефонами после той спонтанной встречи в кафе торгового центра.

— Да, Сванте, слушаю…

— Тебе удобно говорить?

— Не совсем… Что случилось?

— Ты не поверишь!.. Ты должен увидеть это сам! Впрочем, ты можешь прийти в парк, твой офис вроде не очень далеко? Там есть такая небольшая будка, возле фонтана.

— Ты тоже не поверишь, Сванте, но я как раз возле этой будки. Можно сказать, буквально за её задней частью.

— Замечательно! Только никуда не уходи! Мы скоро будем!

— Мы?

Но Сванте уже отключился.

 

Кристоферу в данный момент были интересны две вещи: что такого случилось у Сванте — уж больно взволнованный был у него голос — и куда запропастилась Лариска. Но всё это отходило на второй план, потому что Кристофер Робин внезапно осознал, что он не может двинуться ни взад, ни вперёд.

— Всё ясно, я застрял, — сказал он и… засмеялся.


1) Именно такая табличка висела на домике Винни-Пуха.

Вернуться к тексту


Глава опубликована: 26.10.2026

26. Вжух!

Сванте Свантесон решил последовать совету психотерапевта и сходить в театр, о чём нисколечко не пожалел. Нет, сам спектакль показался ему скучным, а игра актёров излишне гротескной, но он решил, что виноваты в этом, конечно, не сами актёры, а его скачущее настроение. То ему хотелось выйти в люди и побродить по улицам, а то он внезапно закрывался от всего мира за договорами и бизнес-планами, радуясь, что цифры не дают ему времени на самокопание.

Встреча с Кристофером Робином в торговом центре стала именно тем толчком, который заставил его посмотреть вперёд. Сванте устал от теней прошлого, ему просто хотелось жить, как все. Смеяться, обсуждать последний чемпионат по футболу, делиться секретами рыбалки. Не очень-то у него выходило, но он старался.

 

Стоило уйти со второго акта в театре, чтобы стать свидетелем удивительной и одновременно очень странной сцены. Сначала к нему подскочила девушка и буквально взмолилась, чтобы он ей подыграл, изобразил её молодого человека. А потом в вестибюль ворвался двухметровый громила, и Сванте вообще перестал что-либо понимать. Почему-то этот тип назвал гардеробщика ослом, а тот вместо того, чтобы оскорбиться, кинулся обниматься. Девушка всплеснула руками и тоже принялась обнимать громилу. Чему-то эти трое радовались так, что на шум прибежал охранник. Сванте как всегда оказался лишним на этом празднике жизни — компания улетела из театра как мимолётное видение, оставив после себя шлейф загадочности и бурлящей жизни, которая вновь проходила мимо. Девушка сразу же и позабыла про Сванте, а вот он её — нет. Она была удивительно красивой. Прямо как настоящая принцесса. И что-то такое промелькнуло в её взгляде, когда она его поймала в холле, что он теперь не мог выбросить её образ из головы.

Сванте вышел на улицу, поймал такси и отправился на работу. Глупое решение, учитывая, что банк уже закрылся, но ему сейчас было просто необходимо погрузиться в холодные цифры, от которых он никогда не ожидал подвоха или сюрприза. Главное, чтобы кто-нибудь из персонала ещё был на месте, бухгалтера часто задерживались допоздна.

Не повезло, банк встретил его сонной дежурной подсветкой. Не зная, куда себя деть, Сванте пошёл в торговый центр выпить чашечку кофе.

— Витрина, автомат с газировкой, кофемашина… — привычно бормотал он, сидя на третьем этаже за столиком в углу.

Какая-то компания шумно вывалилась из лифта и направилась к точке с фастфудом. Сванте умел абстрагироваться от людской суеты, но голос, эмоциональный и громкий, показался ему смутно знакомым, поэтому он передумал надевать привычную маску невосприимчивости.

Вжух!

Абсурдный вечер продолжался!

Это был тот самый огромный детина из театра, который пришёл за девушкой. Да и она сама была здесь! И тот, который осёл, тоже. Как же он назвал девушку? Имя ещё такое редкое.

Они сели за соседний столик, и огромный придвинул ещё несколько стульев — видимо, ждали ещё кого-то. Девушка заметила Сванте, искренне улыбнулась ему — его сердце радостно подпрыгнуло — и помахала. Потом она наклонилась к «ослу», что-то сказала ему, поднялась с места и лёгкой походкой пошла в сторону Сванте.

— Аврора? — вспомнил он её имя.

— Откуда ты знаешь? — удивилась она, а потом засмеялась. — Точно, Шрек же меня по имени называл.

— Шрек? — удивился Сванте.

Ну и имечко!

— Так-то он Сергей, — уточнила Аврора. — Но вообще-то он Шрек. А вот тот, в бабочке, Оливер.

— И он — осёл, — с серьёзным видом сказал Сванте и неожиданно для самого себя вдруг прыснул.

Почему-то ему стало легко и весело.

— Ты извини, что я на тебя напала там, в театре, — извинилась Аврора.

— Ничего. Можешь нападать сколько тебе вздумается, — выпалил Сванте, понял, что он только что брякнул, и покраснел.

Аврора рассмеялась. Смех её был такой чистый и искренний, что на душе Сванте стало совсем хорошо. Прямо какой-то лечебный смех! Слушал бы и слушал.

Сергей, который Шрек, громко обсуждал с Оливером, который осёл, какое-то болото, драконов, котов в сапогах, и Сванте решил, что они оба работают в театре, вот и делятся впечатлениями с последних спектаклей. Понятно теперь, почему они такие эмоциональные. Актёры все такие.

— Они просто очень давно не виделись, — сказала Аврора, поняв по выражению лица, о чём он думал.

— Ясно, — сказал Сванте.

Аврора смущённо улыбалась. Она подсела к нему, чтобы извиниться за то недоразумение в театре, а теперь вроде как и уйти было неловко. А ведь она даже имени его не знала. Сванте уже хотел представиться, но не успел.

Потрясения этого вечера ещё только начинались.

Вжух!

Дверь лифта открылась, выпуская в зал добродушного толстяка в жёлтом худи, который прямо от дверей завопил:

— Шрек, смотри, кого я привёл!

За его спиной возвышалась яркая статная женщина в зелёном платье, которая крепко держала каждой рукой по толстенькому мальчику лет трёх. Такая же пухленькая девочка со смешным бантиком сидела на руках у толстяка в худи.

От возгласа Сергея-Шрека разве что светильники не полопались: вокруг стало светло-светло, словно все лампы разом вывернули на максимум. Сванте даже зажмурился. А потом послышался сердитый возглас ещё одной дамочки, в капоре и пончо. Сванте её сразу не заметил: она была ниже и статной красавицы и этого, в худи.

— Вы с ума сошли? — зашикала дамочка похожим на клёкот голосом. — Давайте поднимемся наверх! Не здесь же!

Но на глазах посетителей кафешек разыгрывалась счастливая сцена, достойная передачи «Ищу тебя». Сергей — или всё же Шрек? — обнимал малюток по очереди, подкидывал их, целовал, тут же заключал в крепкие объятия женщину в зелёном и делал всё это отнюдь не тихо. Они обнимались странно: отвешивали друг другу тумаки, пихались, толкались с абсолютно счастливыми лицами.

 

Двери лифта вновь разошлись в стороны, и Сванте поймал себя на мысли, что продолжает находиться в театре. Только теперь спектакль не был скучным, а он не был зрителем.

Эту женщину в рыжем палантине и шляпке на высокой причёске он узнал мгновенно. Эмоции, одна противоречивее другой, волнами накатывали одна за другой, а он чувствовал, что ещё немного, и просто захлебнётся. Вот она что-то сказала маленькому мужчине в смешной шапочке, и Сванте поразился, как помягчели сразу её черты лица. Да, в детстве она была порой излишне строга с ним, но ведь для этого её и нанимали мама с папой, разве нет? Присматривать за хозяйством, а ещё за ним, за Малышом. Следить, чтобы он не выкинул чего-нибудь эдакого после того случая, когда пожарная команда сняла его с крыши.

Никто не верил в Карлсона. Мама и папа подыгрывали ему, чтобы не расшатывать его хрупкую психику.

И только эта женщина знала, что Карлсон существует на самом деле. Сколько раз они втроём пили чай на кухне с плюшками, а иногда даже шалили под добродушный смех «домомучительницы», как в шутку называл её Карлсон.

Сванте думал, что в этом Городке прошлое его не настигнет. Но, может, пришло время посмотреть ему, прошлому, смело в глаза?

— Теперь понятно, почему Веретено так ярко засветилось, — сказала она, пожимая руку женщине в зелёном платье. — Невиданная удача! Семья воссоединилась! Пойдёмте ко мне, Гена с Чебурашкой уже готовят чай.

Аврора легонько коснулась его руки, явно с сожалением поднялась и подалась вслед за своими друзьями, которые заходили в лифт, чтобы спуститься вниз и пересесть в другой, стеклянный, ведущий к пентхаусу.

Вжух!

Чашка с кофе опрокинулась, так стремительно он подскочил.

— Фрёкен Бок! — закричал Сванте в отчаянии. — Подождите!

Глава опубликована: 26.10.2026

27. Смех без причины

За чаем и шумными разговорами засиделись допоздна. Сванте никак не мог поверить, что всё происходящее творилось на самом деле. Но больше всего его изумляло, что он тоже являлся частью этой шумихи.

Сначала он немного стеснялся пристального внимания к своей персоне.

— О! Это и есть тот Малыш? А мальчик-то вырос!

— Как поживаешь, Сванте? Плюшку будешь?

— Ну надо же! Сам Сванте Свантесон! Мы столько о тебе слышали!

Но вскоре он успокоился и почувствовал, что ему даже нравится вся эта эмоциональная суета. А ещё все гости пентхауса были искренними и настоящими. Сванте привык к тому, что взрослые люди сначала думали, что следовало сказать в той или иной ситуации, потом говорили. При этом ответ этих людей необходимо было подвергнуть анализу, вычленить из него долю правды, прикинуть процент неискренности и только потом высказать своё мнение. Сейчас же он сидел на удобном диване и говорил то, что приходило в голову, не успевая поставить взрослые фильтры. Потому что и Аврора, и Шрек с Фионой, и фрёкен Бок с Юрием говорили открыто.

 

Оказалось, произошёл сбой во вселенной фантазии и сказок, и все те, кто сидел сейчас здесь, не совсем обычные скучные люди, а сказочные персонажи. Почему-то Сванте легко в это поверил. По крайней мере, это объясняло природу Карлсона. Когда зашёл разговор про него, никто не сказал, что тот — выдумка. Никто не смотрел на Сванте с сочувствием и не пытался потрогать его лоб в попытке обнаружить горячку.

Малыши Шрека и Фионы в пять минут навели в офисе «порядок». Сванте пока не запомнил, кого из них как зовут, да и не пытался — вся троица стоила друг друга, а вместе представляла собой тройной тайфун. Они раскидали карамельки из вазочки, опрокинули конструкцию с икебаной, устроили бой диванными подушками — одну закинули в аквариум — и добровольно-принудительно вовлекли в свои игрища Пола Уравлёва, используя его длинную шею в качестве лошадки. Впрочем, Пол не возражал — вместо ног для удобства он отрастил колёсики и катал малышей по всему периметру, ловко объезжая кресла, диваны и столы.

Визг, хохот, падение предметов, суета, суматоха — Сванте и представить себе не мог, что строгая фрёкен Бок спокойно может реагировать на такое безобразие. Она сидела на краешке дивана, замутнённым взглядом смотрела на Юрия, держащего её за руки, и слушала стихи.

Сванте понял, что прислушивается к негромкому баритону Юрия, и ему стало неловко; он отвёл взгляд и встретился глазами с Авророй. Она смутилась и улыбнулась. Сванте хотел выдержать серьёзную мину, но его рот сам собой расплылся в улыбке.

Почему-то вспомнилась детская обидная поговорка: «Смех без причины — признак дурачины».

Так обычно говорил Боссе, когда Малыш принимался хохотать по какому-то поводу. По правде сказать, он иногда это делал нарочно, чтобы никто не подумал, что ему грустно. Вот, бывало, подумает он о том, что у него нет собаки, так ему обидно станет, что слёзы наворачиваются, а он берёт и начинает хохотать. А потом не мог остановиться, и слёзы выступали уже от смеха. Вот тогда Боссе и называл его дурачиной. Потом, правда, появился Карлсон, и злить Боссе Малышу стало решительно некогда, а сам Карлсон любил шутить, смеяться и говорил, что смех без причины это как торт без сливок. Для смеха всегда можно найти повод, было бы настроение хорошее.

Вот Сванте и смеялся, когда дети завязали Шреку шнурки его белых кроссовок, и тот, пытаясь удержать равновесие, когда поднялся с дивана, схватился за торшер, выдернул его из розетки, махнул им, прежде чем рухнуть на диван обратно, и жёлтый абажур, оторвавшись и описав дугу, приземлился прямо на голову Гены.

С ним Сванте тоже быстро подружился. Гена пришёл с сыном Чебурашкой, хотя Аврора шепнула Сванте, что Чебурашка Гене не сын, и вообще он не мальчик, а неизвестный науке зверь. Да и сам Гена — не тот, за кого себя выдаёт. Сванте после Осла уже ничему не удивлялся, и всё же сложно было представить, что этот интеллигентный вежливый мужчина — крокодил. Когда на того наделся абажур, он невозмутимо произнёс:

— Чебурашка, дружочек, ты не мог бы снять с меня это что-то?

Оливер, которого все называли Ослом, больше походил на скаковую лошадь, чем на гардеробщика. Он носился вместе с детишками Шрека и угомонился только тогда, когда подбросил Фелицию и она, зацепившись подолом платья, повисла на люстре вниз головой.

— Осёл! — одновременно крикнули Фиона и Шрек, вскочили, стукнулись лбами и разразились такими эпитетами, которых вежливый Гена, наверное, в жизни не слышал.

Выручил Пол Уравлёв — он удлинил свою шею, легонько боднул хохочущую Фелицию и ловко поймал её тюлем, который за долю секунды натянул на манер гамака.

— Я тоже так хочу! — закричал Фергус.

А может, это был Фаркл. Впрочем, второй мальчик из тройни тут же присоединился к крикам брата.

В общем, вечеринка получилась славная. Не было только Виталия в жёлтом худи и строгой дамы в капоре — они ушли почти сразу, потому что какой-то их друг Павел промочил вчера ноги и слёг с температурой.

 

Наверное, они тоже ненастоящие взрослые, лениво думалось Сванте. Но информации и впечатлений в голове было столько, что новая порция в неё просто бы уже не поместилась.

Веретено Сказок зажиточно бликовало Золотой Нитью, почти полностью намотанной на весь диаметр Латунного Кольца. Это значило, что осталось распутать ещё одну-две ниточки, заштопать прорехи истончённой веры в чудо.

Про Веретено Сванте подробнее рассказала Аврора, когда они спустились вниз и вышли на улицу. Сванте, смутившись, предложил Авроре проводить её, она тут же подхватила его под локоть и, помахав Гене с Чебурашкой, потянула в сторону тротуара.

Аврора сначала рассказывала ему про Веретено, про их приключения, про Юрия, который нечаянно упал в реку и серьёзно заболел, а потом встретил старого друга, а Сванте шёл, слушал и улыбался. Потом они немного прошли в молчании, но Сванте слышал, что Аврора что-то тихо напевает себе под нос.

— Что за песня? — спросил он.

— Да так, — она внезапно смутилась. — Из мечтаний о несбыточном.

— Спой, — попросил Сванте.

И Аврора тихонько запела. Голос был у неё чистый, хрустальный, но дыхание у Сванте перехватило от слов:

— Ты пришёл

Ко мне много снов тому назад.

Ты пришёл

Во сне, но знаком был мне

Твой ласковый взгляд.

Сванте остановился, развернул Аврору к себе и бережно поцеловал, боясь спугнуть разливающееся внутри счастье. И ему захотелось рассмеяться. Да, без причины.

 

Может, мысли об Авроре и отодвинули на второй или даже третий план то важное, что он просто обязан был углядеть и понять сразу. Ведь он видел Виталия в театре, перекинулся парой слов в первый вечер.

Но вот так вышло, что только на третий день знакомства со всей компанией он сложил «два» и «два».

После работы он теперь не засиживался в банке, а спешил в здание напротив, где стремительный стеклянный лифт нёс его наверх к счастью. Фрёкен Бок — кстати, никто не называл её фрёкен, а только по имени, Хильдой — к этому времени успевала напечь целую гору своих знаменитых плюшек, но к позднему вечеру, когда компания расходилась, от этой горы оставались только крошки.

 

Гена как раз протягивал Виталию чашку чая, когда Павел достал из кармана своего огромного свитшота конфету «Мишка на севере».

С Павлом Сванте познакомился только сегодня. Он то и дело хлюпал носом, так как ещё не до конца выздоровел. Как сказала Аврора, они с Аркадием и Костей играли в парке в «Пустяки». Это игра такая, когда в воду, обычно под мост, пускали палочки. Чья первая выплывет с другой стороны, тот и выиграл! Вот Павел и простудился, когда доставал свою «победную» палочку.

— Винни, будешь? — спросил Павел и чихнул. — Смотри, тут медведь нарисован, только он худее тебя.

В голове у Сванте будто включили на полный тумблер настройку радио. Вот до этого были помехи, ловилось всё скверно, а тут — чистейшая прямая трансляция.

— Винни?.. — деревянным голосом переспросил Сванте.

— Ой, ну Виталий-то из меня так себе, — хмыкнул добродушный Виталий. — Такой же, как Павел из Пятачка.

— Пятачок?.. — снова эхом повторил Сванте.

Вид у него был такой странный, что Аврора и другие насторожились. Гена даже перестал перебирать ряды на гармошке.

А Сванте до мельчайших деталей вспомнил, как они прыгали на большом пианино со взрослым мужчиной в комнате отдыха для мальчиков, которые устали верить в чудо. Так сказал тогда Кристофер Робин.

Кристофер, который так живо рассказывал про проделки и смешные приключения глупого медвежонка, что Сванте словно видел их всех перед своим мысленным взором. Как же это он сразу не догадался? Хотя, конечно, в их нынешнем обличье их и сам Кристофер вряд ли бы признал.

— Винни, — снова повторил теперь Сванте и показал пальцем на Виталия, но не с вопросом, а в ожидании подтверждения.

Тот кивнул.

— Пятачок, — голос Сванте стал увереннее.

Пятачок быстро кивнул и шмыгнул носом.

Сванте понадобилось пять секунд, чтобы понять, кто есть кто из всей их дружной группы. То, что их связывало что-то общее, было видно невооружённым взглядом.

— Иа-Иа? — вопрос-утверждение.

— Кролик? — почти возглас.

— И Сова! — Сванте указал на Ольгу, а она, как и Аркадий с Константином, послушно кивнула.

— Да что случилось? — с тревогой спросила Аврора.

Юрий и Хильда, Гена и Чебурашка, Виталий и его друзья, Шрек со всей своей семьёй, включая Оливера, и даже Пол Уравлёв — живой робот-пылесос — во все глаза смотрели на Сванте, а он только и смог, что почему-то шёпотом поражённо выдохнуть.

— Кристофер Робин…

 

— Он сказал — Кристофер?

— Кристофер Робин?!

Со всех сторон послышались восклицания, но Сванте не успел ещё ничего объяснить, как вдруг дверцы в витрине шкафчика, где хранилось Веретено, распахнулись наотмашь. Откуда-то из самого воздуха, из приоткрытой фрамуги, из стеллажа с посудой, из каждого матового светильника и вычурной декоративной люстры в центре потянулись к Веретену золотые ниточки. Они спешили, крутились, соединялись вместе, окутывали Веретено, толкали его и заставляли крутиться.

Смартфон Гены завибрировал. Экран молчал уже много дней, но ошибиться было невозможно — сказка вновь подавала путеводный сигнал.

«Сказка-GO. Баланс восстановлен. Путь домой открыт. Не упустите свой шанс. Следуйте за синим светом КИНН ОФ».

— Где Кристофер?

— Сванте, как ты это сделал?

— Мы, что ли, скоро вернёмся домой?

Вновь вопросы со всех сторон. Сванте чувствовал на себя десяток взглядов, но чуть ли не впервые в жизни не боялся быть в центре внимания.

— Что такое КИНН ОФ? — спросил он, доставая из кармана телефон.

— Это будка. В ней раньше книги хранились. В парке, — быстро сказала Аврора.

— В центральном, — уточнил Гена.

— В стороне от музея, там ещё дубы растут, — сказал Аркадий.

Сванте уже набирал номер. Когда после гудков раздалось приглушённое «Да», голос его звенел от волнения:

— Кристофер? Кристофер Робин, это ты?

— Да, Сванте, слушаю…

 

Хорошо, что Шрек сегодня привёз своих на автобусе, они домчались до парка с ветерком. Павел, Константин, Аркадий и Ольга просто закидали Сванте вопросами, а Виталий смотрел в окно и только бормотал.

— Я скоро увижу Кристофера Робина. Дерево, собака, столб, магазин… Кристофер Робин вернулся за нами. Ещё дерево, полу-цейский, знак «кирпич», много деревьев… Кристофер Робин, я не забыл…

 

Со стороны они, наверное, смотрелись очень странно, когда такой разношёрстной компанией вывалились из автобуса и заспешили в сторону будки. Веретено в руках Шрека крутилось, от Нити исходило сияние, но для полного восстановления не хватало какого-то финального штриха, последней отгадки. Они очень надеялись отыскать ответ здесь и нисколько не удивились, что густой туман, который окружил их со всех сторон, как только они сошли с основной широкой аллеи, вдруг пробился голубым сиянием книжной будки.

А вот что их удивило, так это то, что сигнал телефона, когда Сванте вновь набрал Кристофера, раздался из-за самой будки.

Там рос просто огромный дуб. И в корнях его торчала филейная часть Кристофера Робина, судя по гудкам телефона. И конечно же, он не видел, как к корням дуба подошла целая делегация.

— Кристофер? — уточнил Сванте, выключая телефон. — Что ты тут делаешь?

— Хороший вопрос, — раздался глухой голос. — Сванте, это ты? Ты бы не мог мне помочь? Кажется, я застрял.

— Ой, я не могу! — не выдержал Оливер. — Встреча столетия! Только у нас! Говорящий зад и Нити судьбы.

Он буквально согнулся пополам и принялся хохотать.

— Смех без причины — признак дурачины! — назидательно сказал Аркадий.

А Виталий-Винни ничего не сказал. Он ухватил Кристофера Робина за ноги и потянул наружу. Кристоферу Робину оставалось только охать и отдуваться, но дело медленно сдвинулось, когда к Виталию присоединился Сванте.

Виталию всегда проще было что-то делать под шумелку или пыхтелку. Поэтому сейчас, пытаясь спасти Кристофера Робина из затруднительного положения, он тихо приговаривал в такт движениям:

— Смех без причины — признак счастья,

Нашёлся Кристофер Робин, как не смеяться?

— Отойдите, — сказал Шрек, отодвинул Виталия со Сванте в сторону как сухие листья и одним рывком выдернул Кристофера из западни.

Тот отплёвывался от попавшей в рот земли и ошалело смотрел по сторонам.

Первым нарушил молчание Виталий.

— Ты вернулся, Кристофер Робин.

Сванте был согласен с Виталием-Винни. От счастья тоже можно было смеяться.

Глава опубликована: 27.10.2026

28. Победа

Они стояли в шаге от возвращения домой — и не понимали, как им преодолеть этот последний шаг. Кристофера Робина от потрясения совершенно не держали ноги, и он уселся прямо на узловатый корень у разлома дуба. Сначала все говорили одновременно, перебивали друг друга, потом слово взял Гена как смотритель библиотеки и первый, кому открылся секрет повреждённого Веретена Сказок. Виталий, Павел, Сергей-Шрек и остальные теперь только добавляли его рассказ, вставляя детали и моменты, которые делали всю картину более понятной и осязаемой.

Почему-то сейчас было немного страшно от осознания того, что они могли не успеть встретиться. А если бы Сванте вновь разминулся бы с фрёкен Бок, не окрикнул её? Что стало бы с теми, кто оказался по эту сторону сказки? В суровом реальном мире, в котором почти никто не верит в драконов, Деда Мороза и единорогов?

Только сейчас Кристофер понял, как же он скучал по тем, кого так старательно отодвигал в своей памяти. Глаза у Виталия были Пуховы. И улыбка, и манеры тоже. И всё же Кристофер не мог кинуться к нему, обнять и сказать: «Я так скучал по тебе, глупенький мой мишка!» Останавливало его не человеческое обличье Пуха, а что-то другое. Просто Кристофер вырос.

— Получается, когда мы с тобой, Сванте, сидели на третьем этаже торгового центра, на крыше пентхауса и правда скрывались ответы на вопросы? — с ноткой печали в голосе спросил он.

— Да, — кивнул Сванте, — только вот Карлсон больше так и не прилетел.

Они посмотрели друг другу в глаза, и Кристофер понял, что Сванте думает о том же — что он вырос. Два повзрослевших мальчика упорно шли вперёд, позабыв сзади что-то очень важное.

Может, правильный путь — это не стремительный бег вперёд на износ, а движение в ритме вальса? С размеренным отдыхом, мягкой улыбкой прошлому и пониманием, куда же нужно шагать дальше?

Кристофер улыбнулся. Сванте в ответ — тоже.

 

И в этот момент Веретено в руках Шрека выскочило из футляра, словно ему стало тесно в узких рамках. Золотая Нить по спирали заискрилась рыжими солнечными зайчиками, отгоняющими туман. Раздался щелчок — Колесо окончательно встало в паз, Бронзовая Спица принялась размеренно вращаться, поворачивая золотистый кокон Нити, увлекая Веретено по воздуху от дуба прямо к будке, над которой вновь проявились буквы. Веретено заплыло внутрь, а потом вся будка словно стала одним большим веретеном. Всё закружилось, завертелось, и воздушные потоки устроили настоящий танец опавших листьев. Они поднимались с земли, складывались в замысловатые фигуры, а потом стелились ковром, чтобы воспарить снова уже в другом образе.

Друзья с восхищением смотрели на сказочных существ из листьев, танцующих прощальный танец осени. А потом всё стихло, и над будкой в сторону дубравы прозвучал протяжный, успокаивающий выдох:

— Вжу-у-у-ух…

Когда парад листьев закончился, туман рассеялся. Вся компания, влекомая Веретеном, оказалась теперь перед будкой, на крыше которой вновь светилась надпись «КНИЖНЫЙ ШКАФ».

Только внутри не было книг и полок. Всю заднюю стенку занимало большое зеркало с надписью поперёк большими буквами.

— Что там написано? — шёпотом спросил Виталий.

— «Пройдёт лишь тот, кто не верит глазам своим, а идёт по следам того, кто никогда не оглядывается назад», — прочитал Гена.

— Новая загадка? — почесал затылок Шрек. — Да сколько можно!

Фиона с детьми отправилась собирать жёлуди, чтобы чем-то занять малышей, пока они не разнесли весь парк, а остальные принялись давать советы и пытаться пройти сквозь зеркало.

— Это портал? — спросил Сванте. — Мы должны понять, как туда попасть.

— Похоже на то, — согласился Кристофер.

— Надо закрыть глаза, — сказал Павел и зажмурился.

— Почему? — удивился Виталий.

— Там написано, что нельзя верить глазам своим, — ответил Павел с закрытыми по-прежнему глазами.

— А это идея! — сказал Гена. — В смысле, надо всем отойти и смотреть в зеркало по очереди. Может, когда нас много, создаются помехи. Чебурашка, иди сюда, что ты видишь? Только смотри пока с открытыми глазами.

Все отступили, пропуская вперёд Чебурашку. Тот вступил в будку и посмотрел в зеркало. Секунду оно отражало маленького мальчика с оттопыренными ушами, а потом пошло рябью, скрывая ото всех то, что увидел смотревший.

— Я вижу ящик апельсинов! — радостно прокомментировал Чебурашка и протянул руку.

Рука наткнулась на холодную зеркальную поверхность, в которой вновь отражался мальчик.

Попробовали все. Павел увидел жёлуди, Виталий — горшочек мёда, Осёл — огромный глаз подглядывающей драконихи.

— Это прямо какое-то зеркало невыполненных желаний, — проворчал Аркадий, когда такой желанный и близкий чертополох растворился.

— Что-то мы делаем не так, — сказал Сванте.

А Кристофер ничего не сказал. Он отошёл от будки на несколько шагов и словно посмотрел на всех со стороны.

 

Что он видел?

Сванте, выросшего из своей сказки, но отчаянно нуждающегося в чудесах. И рядом с ним Аврору — сказочную девушку, которой не помешал бы свежий ветер реальности.

Гену, всегда и везде остающегося спокойным и вежливым. Разве что Чебурашка что-то отчебурашит и немного выведет Гену из равновесия.

Семейство Шрека, который со всей своей невоспитанностью и неумением быть тактичным был добрее и надёжнее десятка лицемерных коллег Кристофера.

Хильду Бок с Юрием, которые, кажется, нашли свою счастливую сказку.

А ещё были Виталий, Павел, Аркадий, Константин и Ольга.

Кого видел Кристофер, когда смотрел на них? Неуклюжего толстяка в жёлтом худи? Даже в новом обличье Пух оставался Пухом. И именно о нём, а не о других, в первую очередь всегда вспоминал Кристофер. Почему? Ведь Кролик был намного умнее и приспособленнее, а Сова деловитее и хозяйственнее. Иа хоть и часто ворчал, но трезво смотрел на вещи, не витал в облаках. Пятачка хотелось защитить, оказать ему помощь, отчего всегда раздувалось собственное чувство важности.

Так почему же именно Винни-Пух?

И внезапно Кристофер Робин понял. Откуда-то из детства до него донеслись голоса:

 

— Пух, если я... если я буду не совсем такой… Ну, что бы ни случилось, ты ведь всегда поймёшь. Правда?

— Что пойму?

— Ничего. Пошли.

— Куда?

— Куда-нибудь.

 

Взрослый Кристофер Робин встрепенулся и помотал головой, настолько ярко сейчас в голове светилось очевидное решение загадки.

— Винни, идём со мной, — сказал Кристофер Виталию и протянул руку.

Он не всматривался в зеркало, не разглядывал в изображении респектабельного взрослого себя с важным чемоданом под мышкой. Он просто шёл вперёд с Винни-Пухом. Медвежонком, который никогда не оглядывался назад, а всегда верил в него.

«Пройдёт лишь тот, кто не верит глазам своим, а идёт по следам того, кто никогда не оглядывается назад».

Кристофер занёс ногу перед зеркальной поверхностью, уже зная, что она растает, исчезнет, и путь откроется. Он крепко держал за руку друга, а когда сделал пару шагов уже за зеркалом, почувствовал, что его пальцы сжимают мохнатую тёплую лапу.

— Куда мы идём, Кристофер Робин? — услышал он сзади знакомый голос.

— Никуда, — засмеялся Кристофер Робин.

 

Пространство зазеркалья расступалось перед ними и ширилось с каждым шагом, и Кристофер с удивлением понял, что коридор за задней стенкой будки с надписью «КНИЖНЫЙ ШКАФ» вёл прямо в разлом древнего могучего дуба. Только сейчас в этот проход не было нужды лезть на карачках — Кристофер лишь слегка пригнул голову, когда, не оглядываясь, смело пошёл дальше.

А за ним — он слышал это по возгласам — шли все остальные.

Солнечные лучи, пробирающиеся через кору, разорвали полумрак окончательно, и они оказались на большой поляне возле изъеденного жуками указателя.

Кристофер остановился, поджидая друзей. Винни-Пух выпустил лапу из его руки и теперь с изумлением и восхищением разглядывал себя.

— Мои лапки вернулись! Кристофер Робин, смотри! Я теперь смогу держать горшок лапами!

— Мои ушки! — раздался рядом восторженный писк Пятачка.

Они рассматривали друг друга, смеялись, дотрагивались, чтобы убедиться, что глаза их не обманывают. Чебурашка хлопал ушами так, что поднял небольшой ветерок, Сова поскорее опробовала крылья, проверяя, не разучилась ли она летать, Осёл с неприличным ржанием носился по кругу, высоко подкидывая копыта. Впрочем, сначала Кристоферу показалось, что у него задвоилось в глазах — ослов бегало двое. Только присмотревшись, Кристофер понял, что настоящий Осёл — второй, а первый, которого он принял за него — Иа-Иа. Неслыханное дело!

Зелёный Шрек с Фионой пихали друг друга и толкались, а малыши тут же принялись кувыркаться в осенних листьях.

 

Ёжик… А вот ёжика не было. Хильду Бок с увлажнившимися глазами держал за руки невысокий мужчина в смешной шапочке. Юрий остался Юрием.

— Я не понял, — спросил Кролик, поправляя с умным видом очки, — а почему это Юрий не превратился обратно?

— Потому что у каждой сказки должен быть счастливый конец, — сказал крокодил Гена, ставя на землю гармошку.

Сванте и Аврора смотрели друг на друга. Кажется, они были полностью согласны с Геной.

 

Но что же теперь?

Кристофер оглянулся назад, посмотрел вперёд. У него есть Эвелин и Мадлен. Они нужны ему, а он нужен им.

Столб-указатель заскрипел, разворачиваясь к ним лицом — оказалось, это был деревянный человек, только без ног. Знакомое прямоугольное лицо расплылось в улыбке, и ставший родным механический голос Пола Уравлёва разнёсся над поляной:

— Я — хранитель Перекрёстка Найденных Сказок. Добро пожаловать домой!

Он распахнул руки в приветствии, и все увидели на его деревянной груди табличку.

В торжественной тишине Кристофер Робин с выражением читал, а остальные вторили ему, подхватывали и впитывали сказочную мудрость:

— «Не зная, кто ты есть такой

И в чём талант таится твой,

Пути не видя своего,

Ты не добьёшься ничего.

И в жизни смысла не найдёшь,

Пока себя ты не поймёшь,

Не сможешь ничего создать,

Пока не будешь твёрдо знать

Наперекор преградам всем,

Кто,

Что,

Когда,

Как и Зачем».(1)


1) Цитата Бенджамина Хоффа из книги «Дао Винни-Пуха».

Вернуться к тексту


Глава опубликована: 28.10.2026

29. Бивень

Комнату освещал мягкий свет ночника. Кристофер сел на край кровати Мадлен и поправил одеяло.

События сегодняшнего дня казались ему волшебным сном. А может, сном была как раз скучная реальность?

— Папа, расскажи про экспедицию, — попросила вдруг Мадлен совершенно не сонным голосом.

Обычные девочки просили рассказать им сказку про дракона и принцессу, но Мадлен верила в детские познавательные журналы. Так, по крайней мере, казалось Кристоферу Робину.

— Читала с мамой энциклопедию? — устало поинтересовался он.

— Я сама умею читать! — с обидой в голосе парировала Мадлен, но сердиться не входило в её планы — она хотела послушать историю.

— Ну… — начал Кристофер. — На следующей неделе я по делам компании собираюсь в экспедицию в Суссекс.

— Нет, — выпалила Мадлен. — Я хочу про настоящую экспедицию! Про Северный полюс.

Кристофер моментально вспомнил искпедицию, организованную к Северному полюсу. Но теперь воспоминания не доставляли ему боли, потому что он знал, что можно легко стать соавтором своей собственной вселенной, стоит лишь связать взрослую жизнь с вечным полднем детства.

Пол Уравлёв помог им со Сванте это понять.

— Хочешь, я расскажу тебе про экспедицию к Слонотопу?

— Они существуют?

— Конечно! Иногда их ещё называют Слонопотамы. И некоторые их боятся. Но совершенно зря!

— Они добрые? — спросила Мадлен и села повыше в подушках.

— Скажем так… Они не несут зла. Представь, что весь наш огромный мир держался бы на одной гигантской черепахе.

— Тогда бы мы с неё соскользнули!

— А на черепахах стояли четыре… нет, пять Слонотопов!

Мадлен сосредоточенно нахмурилась, пытаясь представить себе такую картину.

— Каждый Слонотоп смотрел в одну сторону света и отвечал за что-то одно.

— Но сторон света четыре! — перебила Кристофера его слишком умная дочь, подаваясь вперёд. — Север, юг, запад и восток!

— Верно, — усмехнулся Кристофер, а потом понизил голос до заговорщицкого шёпота: — Пятый Слонотоп стоял в середине.

Мадлен откинулась обратно на подушки.

— Ну вот, — тоном рассказчика сказок продолжил Кристофер Робин. — Первый Слонотоп следил за властью и отвечал за силу воинов, а ещё он повелевал грозой, молнией и дождями.(1) Второй ведал неумолимым законом времени и справедливостью. Третий управлял всеми морями и океанами и следил за исполнением клятв и обещаний.

— Ты обещал сходить со мной в парк, — перебила его Мадлен.

Кристофер моргнул.

— Хорошо. Сходим.

— Правда? — Мадлен так удивилась, что даже откинула одеяло.

Кристофер был вечно занят. Он думал, что Эвелин и Мадлен нужны надёжность и отложенные средства на «чёрный день». Кажется, в погоне за взрослыми обязательствами в его днях совершенно потерялись цветные. Остались только серые.

— А другие Слонотопы? — выдернула его Мадлен из раздумий.

— Другие? А, да… Четвёртый охранял скрытые в земле сокровища. А пятый…

— Что пятый?

— Пятый не держал на своей спине сушу или океаны. Он хранил веру людей в чудо и волшебство. Без него мир, скованный строгими законами времени и пространства, был бы слишком правильным и нерадостным.

— Как у взрослых?

— Как у тех, кто не умеет мечтать.

— И ты ходил в экспедицию к этому Слонотопу?

Смышлёную Мадлен не так-то легко было запутать. Она же помнила, с чего начал свой рассказ Кристофер. А вот он почти забыл. Кажется, они говорили что-то про экспедицию.

— Спокойной ночи, солнышко, — уклонился от ответа Кристофер и неприкрыто зевнул.

Он поцеловал Мадлен и уже повернулся к двери, когда услышал досаду в её голосе:

— Слонотопов не бывает. Что я, маленькая, что ли? Я знаю, что Земля — круглая.

Кристофер прикрыл створку и отправился в спальню. Эвелин как раз ушла в ванную, и он лёг на свою половину кровати, не включая торшера.

 

Он лежал и представлял большую-большую черепаху, на которой монументально стояли четыре огромных Слонотопа. Земля кренилась то в одну сторону, то в другую, потому что человечество устраивало войны, осушало моря, вырубало леса, и ей каждый раз всё труднее было выровняться и найти устойчивое положение. И тогда пятый Слонотоп, которого и видно-то не было за спинами собратьев, поднял голову и пронзил бивнем Землю, создал ось опоры и удержал её от падения в бездну. Веру в чудо нельзя было пощупать или осязать, но когда человек искренне верил в сказки, мир вокруг него обретал невероятную устойчивость и новые краски.

Колесо опять крутило ход времени, Спица направляла потоки фантазий, а Нить впитывала в себя истории и делала их живыми.

Смартфон в кармане Гены завибрировал в последний раз, когда они прошли под дубом, и засветился надписью «Сказка-GO. 29 октября. Пройдено». А потом в руке Гены оказался сморщенный огрызок яблока синеватого оттенка.

Когда они оказались у Перекрёстка сказок, Кристофер сначала принял указатель за изъеденный жуками столб. И лишь потом, когда они немного пришли в себя, Иа-Иа, проработавший в музее Истории достаточно времени, сказал, что это — не дерево.

— Самый крупный из известных бивней африканского слона достигал в длину чуть больше четырёх метров, — сказал он, осматривая рисунок. — Перед нами не целый бивень, а лишь малая часть, осколок. Боюсь даже представить, каких размеров был его носитель.

Кажется, вернувшись из мира КИНН ОФ, Иа и остальные прихватили с собой человеческие знания и привычки.

— Значит, Древо сказок и Веретено были сделаны из слоновьей кости? — спросил Гена.

— Из бивня Слонотопа! — ответил Кристофер и засмеялся, заметив, как затряслись сразу ушки Пятачка.

Тот боязливо подошёл к указателю. От Пятачка требовалось большое мужество, чтобы не дать дёру, и всё же он осторожно дотронулся до гладкой поверхности в трещинках. Бровки его удивлённо взметнулись вверх.

— Он тёплый! Оказывается, Слонотопов можно не бояться? А куда подевались буквы на табличке?

Никто теперь не мог дать ответа на этот вопрос, потому что Веретено Сказок стало вновь невидимым, как и положено настоящему волшебству. И исчез их друг-путеводитель — Пол Уравлёв, хотя — кто знает — возможно, он мог снова появиться в самом неожиданном месте, чтобы напомнить, что важные вещи — это не документы и отчёты в чемодане, а что-то совсем другое: горстка жёлудей, горшочек мёда или… рогатка.

 

А дело было так.

— Смотри, Кристофер Робин, у Слонотопа твой важный портфель, — сказал Винни-Пух, когда подошёл к Пятачку, чтобы тоже потрогать бивень.

Наверное, Кристофер сам поставил портфель к указателю, когда читал слова на табличке. Он улыбнулся и поднял портфель и тут же охнул, потому что тот оказался гораздо тяжелее, чем помнилось Кристоферу. У него там лежали срочный отчёт и заметки, не более.

Он открыл портфель и с удивлением достал оттуда горшочек с мёдом. Тут же табличка призывно засветилась крупными печатными буквами.

— Это тебе, Винни, — сказал Кристофер.

— Без-до-о-н… — по слогам принялся читать Пух. — Кристофер Робин, ты не мог бы прочитать, что тут написано? Такие длинные слова всё ещё убегают от меня.

— Тут написано «Бездонный горшочек мёда для Винни-Пуха», — опередил Кристофера Гена. — Кто-то сделал тебе подарок.

— У меня день рождения? — удивился Винни-Пух.

— Просто ты вернулся домой, — сказал Кристофер, заглядывая в портфель. — О! Кажется, тут есть что-то ещё!

Пятачок получил новый фонарик «Жёлудь смелости».

— Теперь мне точно не будет страшно выходить из дома вечером! — обрадовался Пятачок.

Сова обзавелась «Очками истины», в которых могла читать абсолютно все надписи, Кролик — «Рулеткой роста» для измерения подросшей моркови.

Все получили из чемодана подарки, а когда Кристофер заглянул внутрь, чтобы убедиться, что там остался только отчёт, обнаружил там самую настоящую рогатку с резиночкой.

— А это кому? — с удивлением он смотрел на всех по очереди, но никто не спешил признаваться в том, что любит на досуге пострелять из рогатки.

И тут Пятачок заверещал и через секунду уже оказался на руках Сванте, стоявшего ближе всех к нему.

— Крыса! — завопил Пятачок. — Она пришла за моим жёлудем!

В траве и правда мелькнул серый хвост, а потом Кристофер почувствовал, как по его штанине кто-то взбирается.

— Ах ты разбойница, — ласково сказал Кристофер. — Где же ты пряталась? Совсем забыл про тебя.

Лариска же деловито обнюхала его карман и юркнула в портфель.

— Гена, тебе не кажется, что эта крыса какая-то знакомая? — спросил Чебурашка, ставя на землю большую авоську с апельсинами — подарок бивня.

— Кажется, — кивнул Гена. — В смысле, не кажется. То есть, кажется, не кажется!

Лариска высунула нос из портфеля и посмотрела на Гену с Чебурашкой. Кристофер готов был поклясться, что она смеётся.

— Ну и хорошо, — обрадовался Чебурашка. — Без старухи Шапокляк было бы как-то скучно.

— Тем более, — добавил Гена, — что она в последнее время потихоньку перевоспитывается.

— Это вы про Римму Борисовну? — уточнил Кристофер. — Ну и дела!

 

Они ещё немного постояли у указателя и разошлись в разные стороны, обязательно пообещав встретиться.

Шрек, Осёл, Фиона и малыши в ту сторону, куда указывала табличка «Болото», Винни-Пух и все-все-все в направлении Стоакрового леса — туда тоже вёл указатель. Гена и Чебурашка по своей тропинке, а Сванте, Аврора, Хильда Бок и Юрий вернулись обратно к проходу из-под корней дуба.

Кристоферу ещё предстояло вернуться на работу, чтобы передать Лариску Римме Борисовне, а заодно вручить ей рогатку — верное средство для возвращения её сказочной памяти. А там уж она сама смогла бы решить, где её место.

 

Это был очень насыщенный день. Кристофер уже засыпал, когда вспомнил про подарок, оставленный в портфеле.

Он включил свет, достал толстый блокнот в мягком переплёте с нарисованным указателем с Перекрёстком сказок из бивня Слонотопа с надписью «Книга Пыхтелок и Дружбы». Страницы в нём были чистыми, но Кристофер знал, что в них спрятаны истории о его друзьях. Он взял карандаш и написал «Винни-Пух». На листе тут же начали проявляться линии, сначала едва заметные, потом обретающие насыщенность и фактурность. Вот под подписью появилась картинка: деревянная кровать с лоскутным одеялом, тумбочка рядом, а на ней горшочек с мёдом, который как раз долизывал Винни-Пух, сидящий в смешном колпаке и длинной ночной рубашке.

Кристофер улыбнулся.

— Не спишь? — Он и не заметил, как подошла Эвелин.

Та обняла его за шею.

Кристофер отодвинул альбом и посадил её на колени.

— Пойдём завтра все вместе в парк? — спросил он. — У тебя же завтра выходной?

Эвелин работала на швейной фабрике два через два.

— Так у тебя-то нет! Завтра же пятница! — удивилась Эвелин.

— До пятницы я совершенно свободен! — таинственно ответил Кристофер Робин, скорчил забавную рожицу и повалил Эвелин на кровать.


1) Кристофер Робин в вольной интерпретации пересказывает древнеиндийскую мифологию, в которой космических слонов называют диггаджами.

Вернуться к тексту


Глава опубликована: 29.10.2026

30. Печенье

— Ты не шутишь? — Эвелин отложила чайную ложечку, так и не размешав сливки в кофе.

— Римма Борисовна сказала, что прикроет меня и скажет, что я на совещании, — честно ответил Кристофер Робин, на ходу стаскивая деловой строгий пиджак и переодеваясь в свой любимый, с заплатами на локтях. — Мадлен ещё спит?

— Спит. Мы же не думали, что ты…

— Что я на самом деле приглашу вас на прогулку в парк? Эвелин, сегодня почти последний день октября! Не успеем и глазом моргнуть, как может наступить последний день жизни.

Кристофер поставил чайник.

— Где у нас термос? А, вот он где!

Эвелин подскочила и принялась помогать Кристоферу собирать корзинку для пикника, то и дело украдкой поглядывая на него. Он сильно изменился за последние дни. А вернее сказать, он вдруг напомнил ей того молодого человека, в которого она влюбилась ещё девчонкой.

 

Кристофер улыбался и что-то мурлыкал себе под нос. Когда он утром пришёл в офис, думая об отчёте, который не сделал вчера, застал чудесную картину: Римма Борисовна сидела за столом, прищурив глаз, и целилась в цветки козлобородника,(1) стоявшие в вазе на тумбочке у окна в качестве декора интерьера. Кристофер заскочил в кабинет слишком быстро, поэтому Римма Борисовна не успела перестать делать то, чем занималась.

Бамс! Шарик жёваной бумаги попал точно в цель, белые парашютики взмыли вверх и осыпались вокруг.

— Доброе… утро, — поздоровался Кристофер Робин.

Римма Борисовна захихикала как-то совсем по-девчачьи.

— Простите, не удержалась! Помнят руки-то!

Вчера, когда Кристофер вернулся из парка, она сначала искренне благодарила его за возвращённую Лариску, а потом, когда он протянул ей рогатку, впала в ступор.

— Вот почему она норовит залезть ко всем в сумки или портфели! — сказала Римма Борисовна, когда обрела дар речи. — Привыкла сидеть в моём ридикюле. Меня теперь уволят?

— За что? — искренне удивился Кристофер Робин.

— За хулиганство, — вздохнула Римма Борисовна.

— А вы хулиганили? — серьёзно спросил Кристофер Робин.

— Это я тогда спрятала чёртика на пружинке в партию дорожных сумок, — призналась Римма Борисовна.

— Правда? — восхитился Кристофер.

К ним пожаловал с проверкой ну уж очень придирчивый инспектор. Он щупал каждую сумку, выворачивал подкладку, проверял швы, щёлкал замками на скорости и в замедленном темпе, тёр кожу пальцем, желая убедиться, что краска держится прочно. Он уморил всю комиссию, не нашёл ни одной бракованной сумки, но непременно желал сделать это. Успокоился он только тогда, когда сунул нос в очередной образец, а на него из бокового отделения выскочил чёрт на пружинке и закачался.

Проверяющий взвизгнул как девица, выронил сумку, покраснел и предложил директору пройти в кабинет подписать положительный акт проверки.

 

Римма Борисовна снова вздохнула и смело посмотрела в глаза Кристофера Робина.

— И… Амстердам — тоже я.

Был у них один начальник отдела технологического контроля, который любил отправлять продукцию на переделку. Измерял сантиметровой лентой чемодан по одной диагонали, затем по другой и с ухмылкой сообщал, что чемодан неровный, переиначивая известную поговорку: «Если вы делаете кривой чемодан, то вы либо пьяны, либо находитесь в Амстердаме».(2) Пока оформляли возврат, пока забракованная продукция доходила до цеха, пока там обнаруживали, что никакого перекоса нет, проходило много времени. Срывались графики, склад заваливался нереализованной продукцией, доклады и отчёты копились. Римма Борисовна как-то раз понесла этому начальнику копию приказа о приёме, так он порвал его под предлогом того, что текст на лист при копировании выведен криво.

— Милочка, — сказал он Римме Борисовне, — если вы копируете кривой текст, вы либо пьяны, либо находитесь в Амстердаме.

Римма Борисовна всё переделала. А через неделю фабрика отправила крупный заказ стильных кофров в Амстердам, и принимающая сторона неожиданно обнаружила в одном из них бумажник начальника с пояснительной запиской: «Если ваши документы в Амстердаме, вы либо пьяны, либо криво подписываете договор».

 

— Я бы выписал вам премию, — вынес вердикт Кристофер.

— Жаль, что вы не главный бухгалтер! — подмигнула ему Римма Борисовна. — А вы их видели? Гену и Чебурашку? Как они там без меня? Наверное, совсем от рук отбились?

Кристофер рассказал Римме Борисовне про все их приключения без утайки, а когда они выходили из офиса, вздохнул:

— Хотел бы я своих сводить в парк, жаль, завтра пятница, а в субботу у нас обсуждение проекта, запускаем новую линию к Рождеству. А в понедельник у Мадлен заканчиваются каникулы.

 

Он, конечно, предложил вчера Эвелин эту прогулку, но оба знали, что мечты так и останутся мечтами.

Кристофер и так чуть не опоздал, поэтому нёсся по коридору на предельной скорости. Как оказалось, не зря, иначе не застал бы Римму Борисовну за стрельбой из рогатки. Она же невозмутимо поднялась с места, включила термопот, выпустила побегать Лариску и спросила спину Кристофера — сам он уже почти весь был в своём кабинете.

— А что, пикник отменили?

— К… какой пикник? — развернулся Кристофер в проёме.

— Пикник, Кристофер! Это когда люди берут корзинку с припасами, детей, друзей, собачек и идут на природу!

— Но сегодня пятница, — Кристофер глупо улыбался.

— Кристофер Робин, — серьёзно сказала ему Римма Борисовна. — Хорошими делами прославиться нельзя. Твоей семье нужен ты, а не твои идеальные расчёты новых проектов.

Кристофер моргнул.

— Иди, я прикрою, — махнула она ему. — Если будут спрашивать, скажу, уехал в головной офис. Если будут звонить оттуда — скажу, что ты на пути туда, а телефон забыл тут. Между прочим, иду на должностное преступление.

Взрослый Кристофер Робин никогда бы так не поступил. Не оставил бы нужную работу в рабочий день. Но быть взрослым — это не значит вычёркивать детские фантазии. Это значит — беречь их внутри. Поэтому он с благодарностью кивнул Римме Борисовне, оглянулся украдкой на стеклянную перегородку: остальные сотрудники подтягивались и усаживались за рабочие места, чтобы сделать этот чудесный день скучным и утомительным.

 

Пока Эвелин делала бутерброды, Кристофер пошёл разбудить Мадлен.

— Вставай, соня, — пощекотал он её пятку. — Проспишь всё самое интересное.

Мадлен что-то сонно промычала, потом открыла глаза и подскочила на кровати.

— Почему ты не на работе? — спросила она.

— А ты уже передумала идти на пикник? — хитро прищурился Кристофер Робин.

Мадлен кинулась на шею Кристоферу.

— Ура!

— У тебя — десять минут. Чисти зубы, заправляй кровать. Я пошёл грузить машину, кажется, мама решила набрать бутербродов на неделю.

День был похож на позднее яблоко: после утреннего заморозка к обеду воздух сочился сладкими запахами прелой листвы и настоявшимися туманами. Кристофер вздохнул полной грудью и даже зажмурился от удовольствия, когда они припарковали седан возле ограды парка. Эвелин улыбалась, а Мадлен всячески старалась выглядеть степенно и серьёзно, но Кристофер в зеркало заднего вида наблюдал, как в её глазах вспыхивал живой огонёк.

Они взяли корзинки, пледы, сумку с термосом, портфель Кристофера, сумочку Мадлен, складной стул и ещё кучу всего и направились по аллее.

— Разве мы не хотели поехать за город? — озадаченно оглядывалась по сторонам Мадлен. Эвелин тоже посмотрела на Кристофера с лёгким разочарованием: ну что это за пикник в центре города.

— Поверьте, мы на правильном пути, — сказал Кристофер и поудобнее перехватил один из баулов.

Они дошли до дальнего сектора, где центральная тропинка делала крюк и убегала в сторону пруда с ажурным мостом. Кристофер сошёл с неё и направился к книжной будке. Он шёл так резво, что Эвелин с Мадлен едва поспевали за ним.

— Готовы? — спросил Кристофер, складывая в кучу вещи возле будки.

— Готовы к чему? — с удивлением спросила Эвелин.

Разочарование на лице Мадлен на секунду стрельнуло Кристофера сомнением внутри. А вдруг ничего не было? Ни прохода, ни сказочного бивня-указателя с разбегающимися в разные стороны тропинками к разным сказкам? Может, они со Сванте слишком увлеклись, рассказывая друг другу о своих детских фантазиях?

Он уже почти поддался растерянности, когда услышал в голове голос: «Ты вернулся, Кристофер Робин!»

Кристофер облегчённо выдохнул.

— Давай руку, — протянул он ладонь Мадлен. — Эвелин, держись за Мадлен. За вещами я вернусь.

Они ничего не поняли, но уверенность Кристофера сделала своё дело: они выстроились паровозиком перед будкой. Мадлен взялась одной рукой за Кристофера, а другой — за Эвелин. Кристофер боком вошёл в будку и смело шагнул к задней стенке. Зеркала теперь не было, лишь обшарпанная поверхность с надписью красками: «Петька — дурак», но Кристофер помнил, что пройдёт лишь тот, кто верит.

Выражение лиц Эвелин и Мадлен, когда они вдруг оказались на залитой осенним солнцем поляне, было бесценным. Эвелин незаметно ущипнула себя за руку, а Мадлен всё оборачивалась, чтобы понять, как будка превратилась в большую арку в корнях дуба.

— Ю-ху-ху! Кристофер Робин, ты пришёл! А я не поверил, когда Винни сказал!

Тигруля пропрыгал на хвосте вокруг ошарашенных Эвелин и Мадлен и обнял Кристофера Робина.

— От тебя пахнет машинным маслом! — принюхался он. — Странно, я теперь умею чинить машины! Так что, если что, обращайся!

— Непременно, — засмеялся Кристофер, раскрывая объятия спешащим навстречу Винни-Пуху и Пятачку.

Встреча и приветствия были такими бурными, словно они не виделись очень давно, а не расстались несколько часов назад.

— Познакомьтесь, — нашёл минутку Кристофер между эмоциональными выкриками своих друзей, когда все вещи были принесены на поляну. — Это моя жена Эвелин, а это — Мадлен.

— Мёдлен… — протянул Винни-Пух. — Какое вкусное имя.

— Папа, это аниматоры? — спросила Мадлен напряжённым голосом.

Эвелин же смотрела на него так, словно только что поняла что-то важное.

— Это были не выдумки… — медленно сказала она. — Твои рассказы про медвежонка…

Кристофер смотрел только на неё. Он помотал головой.

— Кристофер Робин, почему моя жена Эвелин называет меня выдумкой? — спросил Винни-Пух.

— Просто Эвелин, Пух, — поправил его Кристофер, не сводя глаз с Эвелин.

На её лице отразилась целая гамма чувств. Потом она протянула узкую ладонь Винни-Пуху.

— Винни? Будем знакомы. А ты — Пятачок, верно?

Все-все-все обступили Эвелин и Мадлен: всем непременно хотелось, чтобы с ними тоже познакомились.

А потом пришёл Шрек со своими, Гена с Чебурашкой, а со стороны дуба появились Хильда с Юрием и Мишкой и Сванте с Авророй.

И они устроили настоящий пир, разместившись на прогретом солнцем пригорке. Фиона принесла целую корзину пряничных человечков, и все здорово повеселились, выбирая из общей кучи похожих на себя.

— Кролик, это точно ты! — кричал Пятачок, выхватывая с тарелки печеньку в очках из глазури и с длинными ушами.

— А я откусил голову Шреку! — радовался Винни-Пух, откусывая большую зелёную печенюху.

Хильда Бок принесла плюшки, которые исчезли так же быстро, как бутерброды Эвелин.

Фаркл, Фергус и Фелиция устроили гонки на двух ослах, и неизвестно, кто больше веселился — Осёл или Иа-Иа, который, кажется, забыл, что ему положено грустить.

Аврора сплела венок из разноцветных листьев и надела на голову Мадлен.

Кристофер давно не видел её такой счастливой. Она бегала с малышнёй Шрека, каталась на Осле, чистила с Чебурашкой апельсины на скорость. Эвелин делилась рецептами с Фионой, слушала советы по уборке дома Хильды и азартно обсуждала последние модели осенней женской коллекции с Авророй.

— А ты не хочешь к нам на фабрику технологом? — спросила Эвелин Аврору. — У нас как раз вакансия.

Аврора просияла.

— Я подумаю!

И тут Пятачок завизжал и бросился на руки к Сванте, который от неожиданности выронил плюшку.

— Крыса! Она пришла за нашими плюшками!

— Лариска, ко мне! — раздался резкий окрик.

Из прохода корней дуба появилась шустрая дама в длинном вязаном кардигане, юбке годе и с кокетливой шляпкой на волосах.

— Римма Борисовна! — воскликнул Кристофер.

— Ура! Шапокляк нашлась! — одновременно обрадовался Чебурашка.

— Это же твоя секретарша? — тихо спросила Эвелин.

— Но как вы нас нашли? — всё удивлялся Кристофер Робин, пока Шапокляк знакомилась со всеми.

— Как по-твоему, дружочек, — сказала Римма Борисовна, — много ли в парке книжных будок, сзади которых растёт большой дуб? Ты же сам мне вчера рассказывал!

— Но разве через будку может пройти любой? — продолжал удивляться Кристофер.

— Любой — нет, — охотно ответила Римма Борисовна, выуживая из ридикюля большую круглую коробку, и подмигнула: — Но я-то единственная и неповторимая!

— А… как же работа?

— Кто-то выкрутил пробки, представляешь? Весь отдел ушёл досрочно на выходные.

Приход Шапокляк вызвал новый всплеск эмоций. Она быстро со всеми перезнакомилась и уселась на корень дуба, приняв из рук Гены чашку чая.

— Что, зелёный, как там у вас дела? — спросила она.

— Двоечник Дима стал депутатом, а жирафа Анюта — бабушкой, — поделился Гена. — А вы к нам когда?

— Да я подумаю, — ответила Римма Борисовна. — У меня здесь ещё много дел.

— Вы делаете злы? — спросил Чебурашка.

— Нет, злы делают взрослые люди. Я просто балуюсь! — и тут Римма Борисовна подмигнула Кристоферу. — Шучу. У нас с Кристофером на носу новый проект, куда он без меня?

Фаркл, Фергус и Фелиция прикатили большую жестяную коробку, которую оставила на виду Римма Борисовна, и теперь пытались её открыть.

— Ой, совсем забыла! — встрепенулась Римма Борисовна. — Я же принесла твоей дочке, Кристофер, особенного печенья!

Она шустро спрыгнула с корня, взяла коробку, достала из кармана перочинный ножик и ловко срезала скотч с краёв.

— Я же не знала, что вас тут так много! — комментировала она. — Не советую тебе делиться со всеми, а то самой не достанется.

Мадлен приняла из рук коробку, не зная, шутит ли Римма Борисовна или говорит серьёзно.

Внутри на небольших специальных кружевных салфеточках лежали в несколько рядов печенюшки в форме ракушек.

— Это печенье мадлен, — сказала Римма Борисовна и чему-то грустно улыбнулась.

Гене непривычно было видеть такую Шапокляк. Да, глаза её блестели озорным блеском, и всё же это была не та шкодливая старушка, которая вечно подстраивала им с Чебурашкой пакости.

— Мадлен? — удивилась Мадлен. — Прямо как я?

— Поэтому я и купила большую коробку, когда увидела в витрине кондитерской, — подтвердила Римма Борисовна. — Попробуй.

Мадлен взяла одна бисквитную ракушку и протянула коробку Кристоферу. Тот, угостившись, передал её Эвелин, а она — Пуху. Коробка пошла по кругу, все доставали по печенюшке и медленно жевали, прислушиваясь к ощущениям.

— Что за привкус? — спросила Фиона. — Не угадаю. Я в тесто обычно добавляю каплю лимонного сока. А это?

— Флёр д’оранж,(3) — с французским прононсом произнесла Римма Борисовна. — Знаете легенду о мадлен?

Все дружно покрутили головами.

— Есть и другие легенды, но мне нравится эта версия, — начала рассказ Римма Борисовна. — Титулярный король Польши и последний герцог Лотарингии Станислав Лещинский давал в своём замке торжественный обед. Как водится, приготовления шли с большим шиком и размахом. Но перед самым приёмом ему сообщили, что интендант и повар поссорились! Повар ушел, не приготовив десерта.

— Ка-та-стро-фа! — по слогам сказал Винни-Пух.

— Именно! — подтвердила Римма Борисовна. — Служанка Мадлен предложила приготовить печенье по рецепту своей бабушки. Печенье получилось таким восхитительным, что рецепт тут же принялись передавать от одного знатного двора к другому. А само печенье получило название по имени Мадлен, спасшей ситуацию.

— Мёдлен, — медленно протянул Винни-Пух, причмокивая. — Я же говорил, что у тебя вкусное имя.

Римма Борисовна обмакнула бисквит в чай и изящно отправила в рот.

— Вкус детства, — сказала она, прикрыв глаза. — Мадлен готовили в доме моей бабушки. Церемония чаепития была одним из наших семейных ритуалов. Все откладывали свои дела и собирались в гостиной. А потом бабушка играла на пианино Шопена, а дедушка отходил к окну и смотрел на облетающий сад, каждое деревце в котором было посажено его руками.

— А потом? — тихо спросил Мадлен.

— А потом — суп с котом, — ностальгическая мечтательность стремительно слетела с лица Риммы Борисовны. — Дедушку арестовали, дом отобрали, а мы с мамой и бабушкой уехали на край света... Так! А что у вас такие кислые мины? Гена, доставай-ка гармошку!

Гена растянул меха и запел своим негромким баритоном:

— Медленно минуты уплывают вдаль,

Встречи с ними ты уже не жди.

И хотя нам прошлого немного жаль,

Лучшее, конечно, впереди!(4)

И все подпевали и даже приплясывали. Хильда Бок танцевала с Винни-Пухом, а Юрий с Эвелин. Сванте с Авророй кружили чуть в стороне и о чём-то шептались, не замечая остальных, Шрек с Фионой скакали вместе с малышами в ритме оргских плясок, Пятачок поедал печенье и кормил Лариску, а Кролик с Совой учились стрелять из рогатки: Кролик стрелял кожурой от апельсинов, а Сова давала советы. Чебурашка катался на Иа-Иа, а Тигра и Осёл прыгали в высоту, поднимая фонтаны из листьев. Мишка, поклонившись, подал руку Римме Борисовне, и они закружились в осеннем вальсе.

К сожалению, октябрьский день не такой уж длинный. Скоро стало темнеть, и пришлось расходиться по домам.

Они долго прощались у перекрёстка, веря, что встретятся здесь ещё не один раз. Когда сказочные герои ушли по своим тропинкам, Кристофер повёл вторую часть компании на выход из будки.

Хильда Бок предложила Римме Борисовне устроить как-нибудь чаепитие у неё в офисе. Договорились встретиться в воскресенье.

— Если, конечно, не придётся отложить из-за командировки, — оговорилась Хильда.

— Главное, не откладывать счастье на завтра, — сказала Римма Борисовна. — Михаил, если вам надоест компания этой педантичной женщины и её мечтательного кумира Юрия, переходите на тёмную сторону, у меня есть печенье!

Она потрясла ридикюлем с пустой жестянкой из-под печенья. Мишка — невиданное дело — смутился. Юрий пихнул его под бок: мол, ага, и ты, брат!

Хильда рассмеялась.

— Хорошо, в воскресенье! Отменю все встречи.

Кристофер со своими поехали домой на седане, Юрий с Хильдой и Сванте с Авророй сказали, что хотят прогуляться пешком, а Римма Борисовна направилась в сторону пруда — там можно было пролезть в дыру через забор и сократить путь до дома. Впрочем, Мишке она разрешила шествовать следом, вдруг в кустах обнаружатся хулиганы.

 

Ужинали Робины в полной тишине, настолько были переполнены впечатлениями. Эвелин переглядывалась с Кристофером и улыбалась. Мадлен давно не видела их такими счастливыми. Потом она пошла в свою комнату и достала цветные карандаши. Когда Кристофер пришёл пожелать ей спокойной ночи, на её тумбочке у кровати лежал целый ворох рисунков. Тут были и Тигруля, и Кролик, и Иа-Иа в шарфе Мадлен, который она ему подарила, чтобы он не грустил. Маленькие огры катались на Осле, а Сова читала женский журнал, вытащенный из сумочки Эвелин.

— Ну что, сегодня будем рассказывать про экспедицию к Северному полюсу?

— Нет, расскажи мне лучше про Винни-Пуха.

— Подожди…

Кристофер сходил в спальню и принёс блокнот «Книга Пыхтелок и Дружбы». Он открыл следующую страницу после вчерашнего рисунка и написал: «В Стоакровом лесу пошёл тёплый дождь. На крыльце дома Винни-Пуха появился горшочек мёда».

Тут же по листочку побежали чёрточки, стекающиеся в линии рисунка. Вот уже был виден маленький дом в корнях деревьев с большим крылечком. На верхней ступеньке появился горшочек с мёдом. Дверь открылась, выпуская полоску света, похожую на сливочное масло. Винни-Пух улыбнулся, но горшок сразу не взял. Он зашёл обратно в дом и вернулся с зонтиком. Поднял горшочек и направился по тропинке от дома.

— Наверняка пошёл к Пятачку, Римма Борисовна ссыпала в его карман всё оставшееся печенье, — прокомментировала Мадлен, а потом спросила: — Почему ты раньше мне никогда не рассказывал про них?

— Ну…

— Ему же было так скучно без тебя!

— Ему не бывает скучно. Он просто… ждал.

— Тебя?

— Наверное, тебя, моя печенюшка.


1) Козлобородник (Tragopogon) — растение из семейства астровых с высоким стеблем до метра и крупными жёлтыми цветками. После цветения он образует огромный пушистый белый шар, который очень похож на гигантский одуванчик.

Вернуться к тексту


2) Настоящая поговорка описывает уникальный архитектурный стиль города: «Если вы видите кривые дома, то вы либо пьяны, либо находитесь в Амстердаме».

Вернуться к тексту


3) Флёрдора́нж, (фр. — «цветок апельсина») — белоснежные цветки померанцевого дерева из семейства цитрусовых.

Вернуться к тексту


4) Гена поёт песню Владимира Шаинского на слова Александра Тимофеевского «Голубой вагон».

Вернуться к тексту


Глава опубликована: 30.10.2026

31. Упругость чудес

Последний день октября шуршал ковром листьев в парке и курлыкал в небе галочками клиньев серых журавлей. Местные же утки на юга не собирались: рядом с прудом пролегала теплотрасса, поэтому он никогда не замерзал полностью даже в самые суровые зимы. Но пока заморозки ещё только пробовали свою силу и не выходили за пределы заводских настроек осени. Днём же и вовсе возвращалось бабье лето.

Возле пруда на скамье сидела супружеская пара, наблюдавшая за своей пятилетней дочерью, собирающей самые нарядные листья в букет.

— Мама, смотри, какой красивый! — крикнула девочка, поднимая жёлто-красный кленовый лист с зелёными прожилками.

— Да, Августа, очень, — согласилась женщина. — Нам пора домой, а то Свантесоны придут, а нас ещё нет.

Августа тут же прервала своё занятие и подбежала к родителям.

— А Мадлен придёт?

— Кристофер обещал освободиться пораньше, они немного опоздают, но придут, — сказал мужчина.

— Ура! — Августа запрыгала на месте, размахивая букетом.

— Юлиус, сверни плед, — попросила женщина, — я пока вытру Августе руки.

Она достала из сумочки влажную салфетку и принялась очищать от грязи ладошки дочери, пока мужчина собирал в пакет плед, который они расстелили на скамье.

— А почему ты папу называешь Юлиусом, а все остальные — Юрием? — озадаченно спросила Августа.

— Это наш секрет! — сделал большие глаза мужчина.

Хильда — конечно же, это были они с Юрием — улыбнулась и с большим теплом посмотрела на него.

Да, прошло уже шесть лет с того памятного октября, когда листопад закружил их тихим счастьем. Много дождей пролилось за эти годы, осень сменялась зимою, а за ними наступала новая весна. Но одно оставалось неизменным: их сказка продолжалась.

Они прошли по аллее и свернули к книжной будке буккроссинга, где на полках лежали и стояли разномастные книги. Это была одна из четырёх новых будок, установленных недавно в парке. В последние годы чтение книг вдруг вновь стало популярным, а поскольку цены на печатные издания были драконовскими, будки буккроссинга пользовались большой востребованностью.

Самое интересное, что пройти к Перекрёстку сказок можно было из любой будки. Для этого не обязательно надо было быть книжным персонажем. Стоило лишь выбрать книгу, взять её в руки, открыть и унестись с героями в Стоакровый лес, или оказаться на крыше дома в Стокгольме, или очутиться в лесу на брёвнышке, с которого видно звёздное небо.

Сказочный мир обладал удивительной гибкостью и упругостью. Его невозможно было сломать окончательно — даже если запереть героев в суровые рамки современных реалий. Магия сказок всегда находила выход, сшивая пространство тонкими нитями через тихий туман Ёжика или аромат плюшек фрёкен Бок. Ведь взросление — это не измена детству, а умение носить строгий костюм, сохраняя внутри тепло Стоакрового леса. А сказка — это не выдумка одинокого разума, а опора реальности, тот самый бивень древнего Слонотопа, который держит всю земную кору, не давая упасть в серую пустоту уныния.

И если хранить эту веру бережно, чудо обязательно произойдёт.

Робины и Свантесоны были частыми гостями Хильды и Юрия. Впрочем, Римма Борисовна с Михаилом тоже редко пропускали совместные посиделки. Им всегда было о чём поговорить, чем поделиться, получить ту самую подзарядку, которая так необходима для бега по кругу взрослой жизни.

Сегодня особого повода не предоставилось, разве что у всех в памяти ещё были свежи события того октября, который так причудливо переплёл их судьбы. Вновь настала суббота, как и шесть лет назад, так почему бы не встретиться? Кристофер, правда, вынужден был с утра отправиться на важные переговоры, но обещал прибыть со своими попозже.

Мадлен заметно выросла, но — удивительно — в свои тринадцать лет верила в сказки больше, чем в семилетнем возрасте. Ну ещё бы, ведь у неё в друзьях ходил сам Винни-Пух, с которым она часто сидела на Капитанском мостике и болтала обо всём на свете. А ещё были Гена и Чебурашка и нескучное семейство Шрека.

А Августа и вовсе с рождения была знакома со всеми и не понимала, почему огры не ходят по улицам Городка.

Они вернулись домой как раз перед приходом Сванте и Авроры. Хильда с Юрием едва успели накрыть на стол, когда в дверь позвонили.

Пока взрослые делились новостями и накладывали салаты, Августа играла со спаниелем Нильсом. Тот смешно тряс ушами и бегал за Августой, а та хохотала.

Когда пришли Римма Борисовна и Михаил, Августа сказала:

— Мы с Нильсом пойдём в комнату. — И убежала к себе.

— Имя придумали? — спросила Хильда у Авроры, кивая на её огромный живот.

— Главное, не называйте Нильсом! — посоветовала Римма Борисовна.

— Почему? — удивился Юрий. — Красивое имя!

— Представь, ты сидишь в кресле и говоришь: «Нильс, ко мне!», а к тебе одновременно несутся пёс и ребёнок, — пояснила Римма Борисовна.

Секунду висела тишина, а потом все засмеялись.

— Ничего, как увидишь сына, сразу поймёшь, как его зовут, — с теплом сказала Хильда.

— Вам хорошо, — произнёс Сванте, накладывая картофельного пюре, — Августа родилась в августе, тут и думать не надо было. А нам что делать? Малыш родится в ноябре.

— Ноябрист, — предложил Юрий.

— Можно просто — Ябрь, — с серьёзным видом сказал Михаил.

Они снова засмеялись.

И тут в комнате Августы раздались звон и страшный грохот. Все повскакивали со своих мест и понеслись в детскую, толкаясь и мешаясь друг другу. Первой к двери подлетела Хильда и распахнула её.

Из-под кровати торчали уши Нильса, сама Августа сидела на кровати, а в центре живописно лежали осколки люстры.

— Ты цела? — с тревогой спросила Хильда, переступая через висюльки и патроны без лампочек.

— Пустяки, дело житейское! — махнула ручкой Августа.

Хильда как раз подняла ногу, чтобы переступить через штангу люстры, да так и застыла. Она всё же медленно опустила ногу, а потом растерянно оглянулась назад, выискивая глазами Сванте.

Они оба знали, кому принадлежал этот совет не беспокоиться из-за такой ерунды, как сгоревшая паровая машина или исчезнувшие с тарелки тефтельки. Но откуда эту фразу могла знать Августа?

— Милая, кто тебя научил так говорить? — вкрадчиво спросила Хильда.

Может, она сама по старой памяти случайно так выразилась, а Августа запомнила? Или услышала от Сванте?

— Так говорит мой друг, — ответила Августа.

— Друг? Какой друг? — Юрий сел по другую сторону дочери.

— Вообще-то, он не любит взрослых, — сказала Августа, — но когда я ему сейчас сказала, что у дяди Сванте с тётей Авророй скоро появится малыш, он так обрадовался, что забрался на люстру и начал на ней раскачиваться. Вот она и упала.

Дверь одёжного шкафа скрипнула. Сванте медленно подошёл и открыл створку. Под платьями и костюмчиками прятался толстенький человечек в клетчатой рубашке и штанах с подтяжками. Из-под подола платья в горошек показался его хитрый глаз.

— Бу! — сказал Карлсон.

 

Когда пришли Робины, то во главе стола увидели пухлого мужчину, перемазанного сливками торта до ушей.

— Познакомьтесь, — с волнением в голосе сказал Сванте. — Это — Карлсон.

— Карлсон? — переспросил Кристофер. — Тот самый?

— Ну я так не играю, — сказал Карлсон. — У нас у самих мало вкусняшек, а тут сразу три обжоры пришли!

— Не переживай, хватит на всех, — ответила ему Хильда. — Юрий дополнительно заказал пиццу «Четыре сезона». Сейчас привезут.

— Лучше бы было четыре пиццы «Один сезон», — посетовал Карлсон, облизал пальцы и нажал кнопку на животе.

Он подлетел к Мадлен, всё ещё державшую в руках коробку конфет и во все глаза смотревшую на него.

— Так и будешь стоять? — спросил Карлсон. — Невежливо держать коробку конфет и даже не предложить.

Мадлен поспешно сдёрнула обёртку и открыла крышку.

— Угощайся!

— Как тебя зовут?

— Мадлен.

— Привет, Мадлен! А я — Карлсон, лучший в мире поедатель конфет.

Он ловко закинул в рот конфету, подмигнул Мадлен и спросил:

— Пошалим?

 

Много позже, когда женщины обсуждали рецепты солений, заготовленных в этом году, а Юрий и Михаил настраивали гитару, Кристофер сказал Сванте:

— Видишь, вот и Карлсон вернулся.

Сванте кивнул. Сейчас он ощущал ту самую гармонию, которая называется простым словом «счастье».

— Мир упругий, как резиновый мячик, — продолжил Кристофер. — Ты можешь сжать его своими взрослыми заботами, можешь наступить на него проблемами, но стоит на секунду отпустить — и он вновь становится круглым. Понимаешь, о чём я?

— Сказка не уходит, — медленно ответил Сванте. — Она просто ждёт на крыше, или в ящике с апельсинами, или на крыльце домика в лесу. Ей просто нужно, чтобы о ней вспомнили.

 

И совсем не важно, что всё немного перепуталось.


* * *


У Перекрёстка сказок, там, где Стоакровый лес плавно переходил в звёздную пыль пятого Слонотопа, на поваленном бревне сидел Медвежонок. В его лапах была чашка с чаем, над которой поднимался тонкий, едва заметный парок, похожий на маленький прирученный туман.

Медвежонок сидел и смотрел, как далеко-далеко зажигаются и гаснут огни человеческих городов — Лондона, Стокгольма, Москвы. Оттуда пахло паникой и сухими цифрами, но всё же пробивались и нотки корицы и парного молока с растопленным мёдом.

Рядом хрустнула ветка. Медвежонок поднял голову, увидел Ёжика и помахал ему лапой.

— Ёжик! А я тебя уже заждался. Я и веточек сухих натаскал, и чай заварил. Ты где блуждал?

— Я помогал взрослым мальчикам вспомнить, как шуршат листья, — тихо ответил Ёжик и сел рядом на бревно.

Медвежонок не удивился. Он просто протянул Ёжику чашку с горячим чаем и сказал:

— Это дело хорошее.

— Люди ведь очень странные существа, — поделился Ёжик, грея лапки о чашку. — Они построили такие огромные дома, придумали столько сложных правил и инструкций, как будто пытаются измерить жизнь линеечкой. Они думают, что если выросли и надели галстуки, то сказка должна закончиться.

— Главное, что ты пришёл, — ответил Медвежонок. — Давай теперь просто сидеть, пить чай и считать звёзды. Слева от бивня твои, а справа — мои.

И они сидели, пили чай, а октябрьский ветер укладывал последнее золото осени на остывающую землю, и в его прощальном шуршании звучало вечное, счастливое и обещающее новые встречи:

Вжу-у-у-ух…

Глава опубликована: 31.10.2026
КОНЕЦ
Отключить рекламу

20 комментариев из 155 (показать все)
NAD
Вы мой самый преданный читатель. Можно вам потом будет подарить историю?
Ой, неожиданно, но приятно и радостно☺️ спасибо

Обещаю дописать завтра финальную главу!
Как замечательно, буду ждать))
NADавтор
Georgie Alisa
Мур-мур!
Очень рада, что у Хильды и Юлиуса есть дочь, и Сванте с Авророй ожидают пополнение:)
Очень здорово, что чтение стало снова популярным, а то в начале это был грустный момент.
Ну и звездный момент лучшего поедателя конфет - он таки появился))
"Сказка не уходит, ей просто нужно, чтобы о ней вспомнили" - как хорошо сказано))
И Ежик и Медвежонком в финале так душевно считают звёзды)
Замечательное завершение замечательной истории, очень рада была читать, спасибо!
NADавтор
Georgie Alisa
Вам огромное спасибо. Как и обещано - КИНН ОФ уже ваш.
NADавтор
Georgie Alisa
Спасибо вам за рекомендацию! Ю-ху-ху!
Четыре пиццы « Один сезон» - одна из запавших в душу шуточек, окунает в детство с головой.
Вообще, эта история про нас, потому что мы повзрослели, а сказки остались с нами, и это чудесно!
NADавтор
Home Orchid
Вообще, эта история про нас, потому что мы повзрослели, а сказки остались с нами, и это чудесно!
Как ты здорово сказала! Да, так и есть! Спасибо, что читала.
NADавтор
Хелависа
Большое вам спасибо за рекомендацию!
NAD
Я давно её приготовила)), так что это - вполне закономерный итог. Просто никогда не пишу реки на "впроцессники"...
У вас получилась замечательная история!
NADавтор
Хелависа
Спасибо большое!
Наконец я доползла и дочитала) Очень радостно за всех! Сижу и улыбаюсь) И Карлсон вернулся! Бу))

Римма Борисовна неподражаема, дивный образ вышел! Великолепный! Восхищаюсь этими необычайно жизненными и реалистичными пируэтами - от вканонного юмора до печальной глубины!
До меня только сейчас (!) дошло, что мультяшная старуха Шапокляк и правда похожа на "одну из этих, бывших"! Ну точно же! И вспомнилось цветаевское "Бабушке": "...руки, которые в залах дворца вальсы Шопена играли... по сторонам ледяного лица - локоны в виде спирали..." Ну надо ж было - какая роскошная предыстория! Красотища! И печенье "мадлен" - как идеально вписалось в повествование! Ну а уж работник Римма Борисовна и вовсе незаменимый! Каждому учреждению такие необходимы! Теперь она моя любимица)) И Михаил, который взялся её охранять... от хулиганов. Ой, не могу!

А как здорово подружились Осёл и Иа-Иа) Хи-хи-хи)
И за Хильду с Юлиусом очень радостно. Да за всех)) И все отсылки великолепны. И заключительный аккорд - наше родное фанфиксовское "вжух!" Листики летят... шуршат... и магия шуршит))
NADавтор
мисс Элинор
Ой, какие вы волшебные слова нашли. Спасибо вам большое.
Шапокляк вроде не планировалась у меня. Но когда я писала главу про Кристофера Робина, вдруг его секретарша повернулась лицом. У неё не забалуешь, пришлось вплетать в сюжет. А насчёт из "бывших", мне эта версия кажется прямо очевидной. Даже её наряд. Где-то я уже создавала похожий образ.
Ещё раз спасибо. Теперь я тоже улыбаюсь. И за рекомендацию отдельно!
NAD
Мурр))
Да-да, теперь про Шапокляк мне тоже всё очевидно!)) Спасибо вам за прекрасную историю))
28-31

Славно было подсмотреть в окошко за семьей Сванте. Мадлен - это я в детстве ахах, тоже всем рассказывала зазубренные абзацы из энциклопедии :D Лан, в сказки я верила довольно искренне и достаточно долго, поэтому и за Мадлен порадовалась, когда она обрела новых верных друзей.
И тут хочется отметить — ведь именно благодаря подобной вере в чудо, мы все обретаем таких вот друзей! И, подумать только, сколько разных людей собралось в комментариях к
этой работе, и все радовались узнаванию старых знакомых в этой истории: становилось очень тепло!

Римма Борисовна — шикарна :D Все сцены с ней удались! За обретенное счастье Хильды тоже радуюсь. Замечательный персонаж получился.

Финалочка и Карлсон улыбнули:) Мне особенно нравится, как этот ход заворачивает историю целиком. Так были они или не были? Или это все в нашей голове? Но, как сказал один сказочный старец: “конечно в голове, но кто сказал, что это не может быть реальностью?” (цитата не дословна:) ). И от нас зависит, какое место мы отведем в душе для сказок. Глядишь, так и в нашу жизнь проберутся:)

Спасибо за это веселое приключение! Было где посмеяться, умилиться и задуматься. И отдельно поздравляю с реализованным челленджем!!! Это вообще вау!!!

P.S. Четыре пиццы точно лучше, чем одна!! :D Слушайте умного человека с моторчиком!
Показать полностью
NADавтор
Pauli Bal
Мадлен - это я в детстве ахах, тоже всем рассказывала зазубренные абзацы из энциклопедии
Очень рекомендую посмотреть фильм "Кристофер Робин" 2018 года. Семейный, добрый.
Спасибо тебе большое за поддержку.
Мне особенно нравится, как этот ход заворачивает историю целиком. Так были они или не были? Или это все в нашей голове? Но, как сказал один сказочный старец: “конечно в голове, но кто сказал, что это не может быть реальностью?” (цитата не дословна:) ).
Вот бета тоже эту цитату привела. Полностью согласна.
Какая чудесная сказка! Чем-то напомнила "Бесконечную историю" Энде. Такая детская и очень-очень настоящая... Когда герои разных сказок собираются вместе, пьют чай за кукольным столиком в детской и рассказывают разные замечательные истории...
NADавтор
Severissa
Чем-то напомнила "Бесконечную историю" Энде.
А я вот и не слышала про такую книгу. Надо будет поискать. Большое вам спасибо за добрые слова!
NAD
Ой, по "Бесконечной истории" ещё фильм знаменитый есть! Старый, из моего детства. Но в этой экранизации, говорят, много чего переиначено...
NADавтор
мисс Элинор
Ой, по "Бесконечной истории" ещё фильм знаменитый есть!
О, надо тоже поискать. Спасибо!
NAD
Мне в детстве нравился) Говорят, книга, как всегда, лучше - но и фильм хорош) Сама всё до книги не доберусь...
Чтобы написать комментарий, войдите

Если вы не зарегистрированы, зарегистрируйтесь

↓ Содержание ↓
Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх