




| Название: | Sacred Fire |
| Автор: | Chris Pierson |
| Ссылка: | https://dragonlance.fandom.com/wiki/Sacred_Fire |
| Язык: | Английский |
| Наличие разрешения: | Разрешение получено |
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
Одиннадцатый месяц, 962 год от Основания Истара
Сидя на корточках в грязи под ясенями, с которых стекал дождь, Катан вспомнил, как уже прятался здесь. Почти на этом самом месте, в придорожной канаве среди таольских нагорий. Тогда он был молод — совсем мальчишка, хотя именно в тот год ему пришлось повзрослеть. Поветрие отняло всю семью, кроме Венты, и он ушёл к разбойникам, скрываясь в глуши от людей Короля-Жреца. Катан невесело улыбнулся. Столько всего случилось за жизнь, а он снова здесь. Может быть, жизнь и правда движется по кругу, как утверждали некоторые еретики.
Путь на запад занял больше времени, чем он ожидал: двадцать пять дней вместо пятнадцати. Верхом хватило бы и десяти. На дорогах было людно, поэтому приходилось соблюдать осторожность — не поднимать головы, чтобы никто не заметил глаза под капюшоном. Рядом с простолюдинами и торговцами этого хватало. А завидев жрецов, Скатасов или Молот, Катан вовсе сходил с дороги, прятался в ближайшей роще или овраге и ждал, пока они не пройдут мимо.
Теперь, осторожно выглянув из канавы, он увидел шестерых конных рыцарей, ехавших с юга. На них были боевые доспехи, а не лёгкое дорожное снаряжение. Выругавшись, Катан снова пригнулся. Эти люди не просто ехали из одного города в другой. Они искали его. Титиан был не дурак.
Звон доспехов и стук копыт по камню приближались. Катан сунул руку под рясу и коснулся дубинки, с которой всё ещё не расставался. Шесть мечей против одной палки — шансы невелики. Он распластался в грязи, почувствовал, как она пропитывает одежду, и задрожал от холода. Укрытие было ненадёжным, и он это понимал.
Но звуки начали удаляться к северу. Рискнув выглянуть ещё раз, Катан увидел, что рыцари продолжили путь к Говинне. Он облегчённо вздохнул, но подождал, пока они совсем исчезнут. Лишь тогда поднялся из грязи. Ветер продувал насквозь мокрую рясу, заставляя дрожать: в нагорьях зима приходила рано. Развести бы огонь… Но дым привлечёт внимание. Эти места опустели много лет назад, когда люди Короля-Жреца Курноса прошли по ним с огнём и мечом, разыскивая Светоносца. Теперь на юге Таола встречались лишь редкие звероловы да углежоги. Возле Люсиэля почти никто не жил.
При мысли о родной деревне сердце забилось чаще. В годы рыцарской службы Катан возвращался сюда каждый год, чтобы почтить память матери, отца и брата, чьи измученные болезнью тела он когда-то сжёг. Здесь Бельдинас — тогда ещё просто Бельдин — впервые проявил свою силу. Казалось, всё это происходило в другой жизни.
Наверное, так и есть. Ведь это было до моей смерти.
Катан достал из-за пояса флягу бренди — грубого пойла, которому было далеко до морагнака из Великого Храма. Большой глоток снова согрел тело. Заодно проснулся желудок и недовольно заурчал. В дороге еды и питья не хватало, а здесь, в глуши, приходилось питаться орехами, кореньями и ягодами.
Поешь на закате. Не раньше, — сказал он себе, убирая флягу. Рука привычно потянулась к сумке на бедре — так случалось едва ли не сотню раз за день. Сквозь кожу он нащупал Перипас. Диски ещё не были в безопасности. И не будут, пока он не покинет Истар, не перейдёт горы Халкист и не доберётся до Харолиса. Катан коснулся и книги заклинаний Фистандантилуса. От неё веяло холодом и злобой, но рядом с ней он почему-то чувствовал себя защищённым. Пока книга при нём, никакое зло его не тронет — в этом он был уверен.
Катан снова посмотрел на дорогу. До самого края видимости — никого. И всё же рядом кто-то был. Чьё-то присутствие он ощущал непрерывно с того дня, как покинул Стольный город. Оно не исчезало и с каждым днём становилось сильнее. Катан начертил треугольник. Это могли быть только боги. Они приблизились. Он почти физически ощущал тяжесть огненного молота, который по-прежнему преследовал его во сне.
— Конец близок, — прошептал он и снова начертил над собой священный знак.
Потом выбрался из канавы и пошёл дальше.
* * *
Титиан никогда прежде здесь не бывал, но узнал это место с первого взгляда. Он столько раз слышал о нём, когда был оруженосцем Катана и жизнь казалась простой. Когда-то в долине возле Императорского тракта теснились обычные хижины под соломенными крышами, а над ними возвышался небольшой замок местного лорда. Теперь от Люсиэля почти ничего не осталось. Скатасы сожгли деревню около сорока лет назад, и её так и не отстроили. Камни фундаментов и обломки печных труб белели, словно кости, среди густых зарослей папоротника и колючего дрока. В развалинах хозяйничали барсуки и земляные ястребы. Если бы не остов старого замка — тоже заросшего бурьяном, с осыпающимися стенами, оплетёнными растениями, — никто бы и не догадался, что когда-то в Люсиэле жили несколько сотен человек.
Титиан стоял на замковой стене, сутулясь от ветра, и смотрел на остатки деревни. Холод пробирал до костей. Уже несколько дней он не позволял своим людям разводить костры. Рыцари недовольно ворчали, но великий маршал знал: осторожность необходима. Нет смысла устраивать засаду, если потом выдать себя всем на десять миль вокруг.
Но холод был не самым страшным. С небом творилось что-то неладное. Иначе не скажешь: в его красках появилось что-то чужое и тревожное. На западе оно стало грязно-оранжевым, словно горы Халкист горели. На востоке почти почернело и вспыхивало молниями. Прямо над головой клубились багрово-лиловые тучи, похожие на огромные синяки. Они бурлили и перекатывались, словно разгневанное море. Титиан крепче сжал рукоять меча. Его вдруг охватило нелепое чувство, будто небо в любую минуту может затянуть его вверх.
Боги и вправду разгневаны.
Он тряхнул головой, отгоняя глупости. Всё дело в усталости и расшатанных нервах — слишком много ночей проведено в погоне за Дважды Рождённым. Мысли путались, приходили с трудом, словно вязли в болоте. Уже пять дней Титиан ждал в замке, некогда принадлежавшем лорду Таварре — барону этой долины, который впоследствии стал первым великим маршалом Божественного Молота. Большинство рыцарей он отправил прочёсывать дороги, оставив при себе лишь нескольких.
Конно кун полбит. Конно прум соидит, — гласила поговорка.
Плохой охотник преследует. Хороший — ждёт.
Ещё когда отряд скакал по равнинам Исмина, Титиан решил: человек, которого он ищет, рано или поздно окажется здесь. Чутьё подсказывало именно это. Но Катан всё не приходил, и рыцари начинали сомневаться в командире. Ворчали, когда думали, что он не слышит, многозначительно переглядывались, когда считали, что он не смотрит. Они были уверены: Титиан поспешил с выводами. Он и сам уже начинал в это верить. Дважды Рождённый не придёт в Люсиэль. И какая-то часть его души — в чём он никогда не признался бы — надеялась, что так и будет. В некотором смысле стало бы легче, если бы Катан просто исчез и больше никто его не увидел.
Вздохнув, Титиан отвернулся от долины и посмотрел во внутренний двор. Лагерь устроили среди развалин жилого дома. Трое рыцарей прятались там от непрекращающегося ветра. В стороне стоял сэр Брон, возле могил семьи лорда Таварре у края двора. Родные барона умерли от болезни ещё до прихода Светоносца. Рядом виднелся холмик поновее: двадцать лет спустя сюда привезли самого Таварре, чтобы похоронить рядом с близкими.
Брон поднял голову и вопросительно вскинул бровь. Когда великий маршал покачал головой, молодой рыцарь невозмутимо отвернулся. Выбор помощника оказался удачным. После бойни у Форино Брон стал твёрже, а его преданность помогала держать остальных в повиновении. Но Титиан понимал, что эта погоня изматывает и его. Да и странное небо наверняка тревожило молодого рыцаря не меньше.
Титиан уже собирался отвернуться, когда услышал резкий восходящий свист — так пели синие вьюрки, жившие в нагорьях. Волосы на затылке встали дыбом. Он схватился за меч и посмотрел на сэра Гиральда, светловолосого зоркого рыцаря, которого поставил дозорным на полуразрушенной башне. Тот уже спускался со своего места и почти бегом нёсся по стене. Остановившись перед командиром, он отсалютовал. Брон и остальные рыцари тоже поспешили через двор, заметно оживившись.
— Один человек, — выдохнул Гиральд, раскрасневшийся от волнения. — Пешком. Один. Думаю, это он, милорд!
Конечно, он. Кто ещё забредёт в эту забытую всеми глушь? К собственному удивлению, Титиан почувствовал разочарование: столкновения всё-таки не избежать. Ветер щипал глаза. Он украдкой взглянул в долину. Там действительно двигалась фигура, расплывчатая из-за расстояния.
— Вниз, — тихо приказал он.
Они с Гиральдом спустились по стёртым временем ступеням во двор. Остальные рыцари уже собрались у лестницы — всего шестеро, с оружием наготове.
— Милорд? — спросил Брон. — Ваши приказания?
— Действуем, как договорились, — ответил Титиан. — По местам. Ждём, пока он подойдёт. Выступаем по моему сигналу. И никаких арбалетов. Перед вами бывший рыцарь, а не какой-нибудь безбожник-саргоннит. Если придётся сражаться, будем сражаться честно. Кто всадит в него болт, лишится рыцарских шпор.
Снова послышалось ворчание, кто-то закатил глаза. Большинство этих людей лично не знало Катана МарСеврина. Не знало его так, как Титиан.
План был прост. Когда Катан придёт в замок — а Титиан не сомневался, что тот не покинет Люсиэль, не навестив могилу Таварре, — рыцари будут ждать среди развалин. Едва он опустится на колени перед надгробием, они выйдут из укрытий. Титиан мысленно попросил Паладайна, чтобы Катан проявил благоразумие и сдался. Но что-то подсказывало: этого не случится.
Брон быстро и толково расставил людей по местам. Двое самых молодых рыцарей поспешно прошлись по двору, засыпая гравием и сосновыми иглами оставленные следы. Затем скрылись и они. Последними укрылись Титиан с Броном — у обвалившейся северной стены, ближе всего к могилам. Ветер стонал, швыряя капли дождя. Над развалинами нависло страшное небо. Старый замок погрузился в тишину.
Потом раздались тихие шаги, шорох подошв по камню. Титиану вдруг безумно захотелось вскочить и крикнуть бывшему наставнику, чтобы тот бежал. Смутившись собственной мысли, он подавил этот порыв. Такова воля Короля-Жреца. Он поклялся исполнять приказы Светоносца. Слева Брон беззвучно пошевелил меч в ножнах, проверяя, легко ли тот выйдет.
Катан приближался. Теперь Титиан видел его сквозь щель между камнями: старик в капюшоне, измученный дорогой, с деревянной дубинкой у пояса. Если бы не мелькнувшие белые пустые глаза, он ни за что не узнал бы старого друга. Дважды Рождённый подошёл к камню на могиле Таварре. Откинул капюшон. Открылась лысая голова, покрытая старческими пятнами, и худое лицо, изборождённое страданием. Среди растрёпанной бороды появилась печальная улыбка.
— Выходи, Метатель Мечей, — громко сказал он. — И твои люди тоже.
* * *
Катан слышал их среди развалин: тихий звон кольчуги за обломком стены. Он хорошо знал Титиана и мог догадаться, что тот поспешит в Люсиэль, чтобы поджидать его здесь. Да, вот там, в тени возле бывшей статуи одного из предков лорда Таварре. Теперь изваяние обрывалось у пояса, а ноги оплёл плющ. Катан поднял руки, держа их подальше от дубинки.
— Я знаю, что вы здесь. Учуял вас. И слышал ваш вьюрковый свист.
— И всё же вошёл в ловушку.
Титиан поднялся из укрытия с едва заметной смущённой улыбкой. Вокруг появились ещё шестеро рыцарей. Мечи с шорохом покинули ножны, и в следующее мгновение вокруг Катана сомкнулось кольцо стали. Но сам Титиан клинка не обнажил. Катан не знал, хороший это знак или дурной.
— Выхода нет, — сказал великий маршал.
Катан пожал плечами.
— Ты мог бы меня отпустить.
Двое молодых рыцарей презрительно рассмеялись. Катан не обратил на них внимания. Титиан раздражённо нахмурился.
— Ты знаешь, что я не могу. Король-Жрец приказал взять тебя. Так или иначе.
Катан вздохнул и опустил руки.
— Король-Жрец отдаёт много приказов, Титиан. Он приказал нам идти на Лосаркум, помнишь? Ты бы подчинился, если бы заранее знал, чем закончится тот страшный день?
— Разгромом магов? — усмехнулся молодой рыцарь рядом с Титианом.
Катан с трудом вспомнил его имя. Брон.
— Я бы подчинился. Даже ценой жизни. Боги вознаградили бы меня после смерти.
— Ты уверен, что такова была воля бога?
— Уверен? — переспросил сэр Брон, вспыхнув. — Светоносец — Глас Паладайна!
Катан покачал головой.
— Нет. Бельдинас говорит только за себя. Ни за кого другого.
Рыцари недовольно загудели.
— Богохульство! — воскликнул Брон. — Как ты смеешь…
— Брон, замолчи, — приказал Титиан.
Глаза молодого рыцаря расширились, но дальнейшие слова он проглотил.
— Катан, я не могу отпустить тебя, несмотря на нашу прежнюю дружбу. Король-Жрец объявит меня изменником. Я лишусь рыцарства, владений… Повезёт, если он не назовёт меня Форипон. Ты же понимаешь…
Слова оборвались. Рука Катана, до этого лежавшая на сумке, вытащила Перипас. Он поднял Диски, и они певуче зазвенели, вспыхивая яркими полосами света. Несколько рыцарей вскрикнули. Другие отвели глаза. Лицо сэра Брона стало пепельным. Вдали прогремел гром, отразившись от скал.
Титиан широко раскрыл глаза. Затем взял себя в руки, вернув лицу привычное спокойствие.
— Я знаю, что Диски у тебя. По-твоему, почему нам так важно тебя найти? Они нужны Его Святейшеству, чтобы…
— Его Святейшество погубит империю и весь мир! — гневно перебил Катан. — Я видел, чем закончится его замысел. Бог показал мне это давно, но тогда я не понял. Теперь понимаю. И времени почти не осталось.
— Богохульство, — снова прорычал Брон.
Над головой сверкнула молния. Молодой рыцарь яростно продолжил:
— Ты еретик и вор, Дважды Рождённый.
— Да, — ответил Катан с каменным лицом. — Но в своё время я был лучшим рыцарем, чем ты когда-либо станешь. Чем любой из вас. Кроме одного.
Он снова посмотрел на Титиана. Тот ответил ему горьким взглядом. Над ними бурлило небо. Лицо бывшего оруженосца напряглось: он боролся с чувствами.
— Ты знаешь, что я прав, — сказал Катан. — Я вижу это по твоим глазам. Когда-то я назвал тебя хорошим человеком. Неужели ты не докажешь, что я не ошибся?
Титиан стоял неподвижно. Рыцари растерянно следили за ним, ожидая приказа. Одно слово — и они набросятся на Катана. Их послали сюда. Это их долг. По щеке великого маршала скатилась слеза.
— Прости, друг мой, — сказал он. — Я не могу тебя отпустить. Но когда-то ты был хорошим рыцарем.
Он потянулся к поясу, обнажил меч и бросил его Катану под ноги.
— Думаю, ты узнаешь мой подарок.
Клинок из тарсийской стали, золотая рукоять, осколки фарфора — всё, что осталось от семейного священного знака Паладайна. Губитель Тьмы. Катан снова взглянул на Титиана, увидел в его глазах холодную решимость, и дыхание перехватило. Гром ударил ближе.
Лицо великого маршала застыло непроницаемой маской.
— Брон, дай мне свой меч.
Сэр Брон не ответил. Как и остальные, он с открытым ртом смотрел на Губителя Тьмы. Их добыча стояла перед ними, вооружённая одной дубинкой, а великий маршал только что отдал ей лучший клинок в империи.
— Брон! — резко повторил Титиан.
Молодой рыцарь моргнул и поднял глаза. Потом встряхнулся, склонил голову и подал меч рукоятью вперёд. Титиан принял оружие, взвесил в ладони, сделал несколько пробных взмахов и поморщился.
— Всего лишь сносный клинок. Впрочем, неважно.
— Нет, друг мой, — сказал Катан. — Ты не обязан это делать.
Титиан печально улыбнулся.
— Подними меч. У Божественного Молота есть законы, и я должен им следовать. Нас рассудит поединок.





| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |