Гермиона, Дагворт-Грейнджеры и многие другие (джен)

Во вторник утром первокурсники Гриффиндора и Рейвенкло как всегда пришли на трансфигурацию и обнаружили, что вместо Макгонагалл возле преподавательского стола стоит директор Дамблдор и тихо о чём-то беседует с небольшим серебряным чайником.

Чайник был старинный, с изящно изогнутым носиком и круглой крышкой, украшенной серебряным шариком; по бокам поблёскивал тонкий узор из выгравированных листьев. Время от времени он приподнимал крышку, словно отвечал директору.

Увидев учеников, директор улыбнулся и отошел от стола. Изящный серебряный носик повернулся вслед за ним.

— Доброе утро! Проходите, пожалуйста, занимайте места. Профессору Макгонагалл сегодня пришлось отлучиться по делам, поэтому урок проведу я.

По классу пробежал заинтересованный шёпот. Дамблдор редко преподавал, но говорили, что он отличный учитель.

— Интересно, что он нам покажет? — прошептал Колин Джинни.

— Наверное, что-нибудь интересное.

— А чайник живой?

— Сейчас спросим, — сказала Джинни, но Дамблдор уже поднял руку, приглашая класс к тишине.

— Сегодня мы поговорим о том, как изменение формы связано с изменением свойств предмета. Скажите, пожалуйста, если превратить металлический чайник в деревянный, что произойдёт с водой, которая в нём находится?

Руки подняли сразу несколько учеников. Одни считали, что вода останется на месте, другие предполагали, что она тоже превратится во что-нибудь. Дэвид Крэнберри с Гриффиндора уверенно заявил, что вода непременно станет деревом, как и сам чайник.

— Любопытное предположение, — заметил Дамблдор. — Давайте проверим.

Он поставил чайник на ладонь, подождал, пока тот перестанет шевелить крышкой, и легко повёл палочкой.

Серебро тут же потемнело, вытянутый носик исчез, стенки расширились. Через мгновение на ладони Дамблдора стояла небольшая деревянная чаша, почти доверху наполненная водой. Ни одна капля не пролилась.

Дамблдор прошёл вдоль парт, показывая ученикам её содержимое.

— Как видите, вода осталась водой. А теперь попробуем ещё кое-что.

Дерево стало прозрачным. Вода словно повисла в воздухе, окружённая тонкими стеклянными стенками, сквозь которые было видно лёгкую рябь на поверхности.

Класс дружно подался вперёд.

— — А если вы её уроните на пол, стекло разобьётся? — спросил кто-то.

— Надеюсь, что нет, — весело ответил Дамблдор. — Хотя на всякий случай я предпочту ничего не ронять.

Он снова взмахнул палочкой, и стеклянная чаша превратилась обратно в чайник. Тот немедленно приподнял крышку и удовлетворённо звякнул ею. Похоже, ему понравилось превращаться.

Дамблдор поставил его на стол и предложил ученикам объяснить, что они только что увидели. Он охотно отвечал на вопросы, позволял детям выдвигать самые неожиданные предположения и время от времени показывал небольшие превращения, чтобы проверить их догадки.

Потом разговор зашёл об ошибках в трансфигурации.

— Однажды, — сказал Дамблдор, — один волшебник, вполне неплохо владевший трансфигурацией, совершил небольшую ошибку. Он решил превратить записку в птицу, которая сама долетит до адресата. Но он очень устал за день, недостаточно точно взмахнул палочкой, и заклинание захватило ещё один лист, лежавший рядом.

Дамблдор обвёл взглядом класс.

— А рядом лежал банковский чек на двести галлеонов. Он тоже превратился в птицу. И немедленно вылетел в окно.

Ученики засмеялись. Кто-то ахнул, услышав сумму, и немедленно раздался вопрос, удалось ли вернуть деньги.

— К счастью для нашего волшебника, вторая птица направилась прямиком в Гринготтс и уселась на стойку перед одним из кассиров. Кассир попытался её прогнать, но птица улетать отказалась. Тогда он проверил её диагностическими чарами и обнаружил, что перед ним не настоящая птица, а трансфигурированный предмет.

Дамблдор понизил голос.

— Разумеется, в банке немедленно объявили тревогу. Гоблины опасались, что неизвестный предмет может представлять угрозу банковским хранилищам. Вызвали службу безопасности, птицу поймали, и под усиленной охраной доставили в подземелье для обследования. После тщательной проверки специалисты сняли трансфигурацию и обнаружили...

Он оглядел притихших учеников.

— Банковский чек на двести галлеонов.

Класс снова рассмеялся.

— Чек вернули владельцу, — продолжил Дамблдор, — хотя, насколько мне известно, гоблины взяли с него пятьдесят галлеонов за работу службы безопасности.

— Пятьдесят?! — возмущённо воскликнул один из рейвенкловцев. — Но ведь это целая четверть!

— Совершенно верно, — согласился Дамблдор. — В Гринготтсе, как видите, очень серьёзно относятся к безопасности.

Когда смех стих, Дамблдор продолжил:

— Поэтому, мои дорогие, важно не только уметь превратить предмет в то, что вы задумали, но и работать точно. Наш волшебник превосходно знал заклинание, но в тот вечер проявил небрежность.

Кто-то с задней парты поднял руку.

— Профессор Дамблдор, а откуда вы знаете все эти подробности?

— О, я имел к этому происшествию самое непосредственное отношение, — ответил Дамблдор.

Несколько учеников переглянулись.

— Так это вы?.. — спросил тот же голос.

Дамблдор задумчиво погладил бороду.

— Скажем так, с тех пор я никогда не оставляю банковские документы рядом с записками, которые собираюсь отправить.

Класс взорвался смехом, а Колин наклонился к Джинни и шёпотом сообщил, что обязательно расскажет об этом родителям.

После этого началась практическая часть урока. Дамблдор выдал ученикам деревянные кубики, которые нужно было превратить в стеклянные стаканы, подробно показал движение палочкой, объяснил, как добиться, чтобы дерево стало стеклом, и предложил всем попробовать самостоятельно. Класс немедленно наполнился голосами, стуком кубиков о парты и вспышками заклинаний.

Джинни очень старалась. Её первый стакан получился с квадратным дном, второй — с ручкой, хотя требовалось сделать стакан, а не чашку. Дамблдор подошёл к её парте и некоторое время наблюдал за работой.

— Попробуйте чуть точнее выполнить последнее движение палочкой, мисс Уизли, — посоветовал он. — И не торопитесь.

Джинни внимательно посмотрела на свой стакан, вернула ему первоначальную форму и приготовилась попробовать снова. Дамблдор остался рядом, будто хотел убедиться, что его совет помог, и незаметно применил легилименцию.

Он-то в отличие от Северуса никаких клятв по поводу легилименции не давал.