Братья по магии. Точка отсчета (джен)

— Дебилиус Уизли, — тихонько проговорил Гарри, стараясь не нарушать тишину, за которой следил бдительный Перси.

Этот эпитет Гарри припомнил после того, как Рон, едва начав свою партию, начал орать на фигуры, которыми играл. Не прошло и пяти минут, как физиономия рыжего утратила довольное выражение, он начал сопеть и краснеть от натуги. Лицо Рона было словно открытая книга, он совершенно не мог думать, не морща лоб, не двигая бровями, не выпячивая губы трубочкой и не шмыгая носом. Время на раздумья заранее не ограничили, и он этим пользовался. Еще он пытался воспользоваться тем, что судья — его брат, время от времени нарушая по мелочам правила, но Персиваль не поддавался, игнорируя недовольную моську Рона и ухмылки близнецов.

Гарри не понимал в шахматах, но ему хватало отголосков чувств Алекса, который радовался своему удачному ходу, удивлялся тупому решению рыжего, думал над своей стратегией. Гарри, пусть и неохотно, обещал брату не вмешиваться, если тот честно проиграет. Магическая сила Поттера была наготове только для отражения любой провокации, не связанной с шахматами напрямую. Но пока что все было тихо, и Гарри, наблюдая за ходом партии, размышлял о них с братом и о том, что они пережили не так давно.

Как только братья вернулись, они не сговариваясь прекратили всякие разговоры о похищении. Оба понимали, что когда-нибудь об этом придется поговорить, но хотели немного оттаять и набраться сил, чему способствовала беззаботная атмосфера школы.

Гарри продолжал плохо спать. Вечером он боялся засыпать, потому что ему снилось, что он не уберег Алекса. С наступлением темноты чувство вины душило Гарри, а эмоции были такими сильными, что он приходил в ужас от того, что их внутренняя связь может разбудить брата.

Под утро Гарри проваливался в сон, а когда просыпался, то радовался, что все закончилось и мучившие его кошмары — только плод воображения. Он по-прежнему хотел, чтобы Алекс ничего не узнал, ему не хотелось волновать брата, Гарри и так был перед ним виноват. Брат на него надеялся, всегда говорил, что у Гарри огромная магическая мощь, что он прирожденный боец, а по факту он кое-как одолел врагов, и не в одиночку, а с помощью Алекса. Сколько раз в кошмаре Гарри представлялось, что у него не срабатывают даже самые надежные боевые заклинания, его убивают, а потом расправляются с Алексом! Мертвый, он уже не может ему помочь!

Каждое утро Гарри напускал на себя веселый вид, стараясь держаться беззаботно, и на это уходили все его душевные силы. Гарри страстно желал, направляя всю силу своей магии, чтобы у него получилось скрыть свое состояние, чтобы Алекс ничего не заметил.

Гарри очень не хватало положительных эмоций, и теперь он собирался получить их от матча, в котором играл его брат, и как следует восполнить этот недостаток.

Гарри смотрел на игру и был доволен как слон — его брат разберется с Рональдом Уизли не с помощью физической силы, а силой ума. Еще недавно Гарри и помыслить не мог, что сможет вообще кому-то противостоять. Максимум, о чем он мечтал, это чтобы суметь когда-нибудь на равных схватиться с Дадли, и даже не надеялся суметь задавить кого-то силой мысли. Когда на него наседала тетя Петуния, Гарри терял последние мозги.

Сейчас все было наоборот. Каким-то чудом он стал лучшим учеником курса, многому научился, но он понимал, что ему еще далеко до этого уровня, когда можно остановить противника словом. Возможно, это ему вообще не подвластно, но ведь хочется! Это самое большое наслаждение — уметь атаковать не ударом руки, а хлестким словом! Сейчас Гарри наслаждался каждой минутой унижения Рональда Уизли, которое не сопровождалось битьем рыжей морды. Задавить рыжего силой интеллекта Алекса — так было куда интереснее!

* * *

После того, как Рон вышел из себя в начале партии, напустившись на свои шахматные фигуры, он все же смог взять себя в руки. Первое время он вел осторожный размен фигурами, но быстро вошел в азарт. Он стал живее отдавать команды своим фигурам, с его лица исчезло озабоченное выражение, и в целом он был настроен весьма решительно.

Миттельшпиль — середина шахматной партии, когда в бою участвует много фигур, включая ферзей — подкрался незаметно. Пора было переходить к более активным действиям, чтобы добиться столь необходимого преимущества и установить выгодные позиции, которые в конечном итоге приведут к победе.

К этому времени Алекс уже понял, что Уизли просчитывает партию не дальше чем на три хода. Более-менее изящные комбинации, которые показывал вначале Рональд, быстро иссякли. Они казались скорее заученными, чем придуманными самим Роном, потому что рыжий порой делал такие глупые ходы, что удачные казались случайными.

Уизли иногда удавалось исправить последствия неудачных ходов, но итогом все равно было постепенно накапливающееся, пусть и не явное, преимущество Алекса. Он играл стабильно, практически не ошибался и, используя разные комбинации, на этом этапе игры стремился в основном не допустить угроз со стороны соперника.

Зрители молчали, чтобы их не выгнали, но поскольку в большинстве своем они ничего не понимали в игре, они ориентировались только на внешний вид игроков и их поведение, а также на действия команды сопровождения.

Персиваль держался индифферентно, вернее, пытался. Видно было, что он слегка нервничает. Перси старался быть объективным, но из-за непосредственности Рона это не всегда выходило, к тому же близнецы постоянно испытывали его терпение. Фред и Джордж не прекращали кривляться, и их пантомима отвлекала сильнее, чем слова. Метлы в их руках выполняли функцию то алебард, то сабель, то жердочки для сидения. Сердитые взгляды Перси на метлы братьев говорили о том, что он сожалеет, что не приказал унести магические средства передвижения еще до начала игры.

Алекс смотрелся более выигрышно, тогда как Рон был страшно напряжен, он пыхтел и бурчал, покрикивал на свои фигуры, огрызался на Перси, который пытался призвать его к тишине или напоминал, что нужно сделать ход после длительной паузы.

Гарри все это время сидел в расслабленной позе, опасности он не чувствовал, хотя и был начеку. А вот Энди боялся пропустить опасный момент, он был бледный и до того сосредоточенный, что казалось, он от стресса перестал реагировать на происходящее вокруг себя. Ему бы не помешал перерыв, чтобы хоть немного восстановиться. Напряжения мальчику добавляли близнецы Уизли, которые стояли напротив него за спиной Рона. Одно их присутствие выводило Кейна из себя, ведь Фред и Джордж всегда его задирали. Сейчас они на него даже не смотрели, все свое недоброжелательное внимание направив на Алекса. Возможно, они думали, что противник их брата из-за этого ошибется.

Трио рыжих просчиталось, напротив, ошибался именно Рон, и делал он это все чаще и чаще. Его неумелые ходы по-прежнему копились, чтобы в решающий момент обеспечить Алексу решающее преимущество, пусть младший Уизли пока считал, что не только не проигрывает, но как минимум держится на равных и имеет шансы на победу.

Наконец начался эндшпиль — тот момент игры, когда на доске остается минимальное количество фигур.

* * *

Минерва не стала откладывать разговор с Альбусом в долгий ящик. Она так поступала всегда, когда из ряда вон выходящее происшествие требовало его внимания или объяснения. Но сейчас оставить дела Минерву заставило другое: опасность, угрожающая Гарри Поттеру.

Торопливо проговорив пароль гаргулье, она по-кошачьи легко взлетела по лестнице. К счастью, Альбус был на месте.

— Вы должны это узнать! — с этими словами ведьма положила на стол Дамблдора пергамент из Гринготтса.

Альбус вопросительно взглянул на свою верную помощницу, но та больше ничего не добавила, поэтому он приступил к чтению.

— Признаться, это неожиданно, — наконец сказал он, внимательно изучив документ.

— Если даже вы не ожидали, Альбус, то представьте, как я была ошеломлена, увидев то, что нам прислали в этот раз из Гринготтса! Я помню, вы много раз говорили, что доверяете Северусу, я тоже не хочу плохо думать о людях, но вы уверены, что он ничего не замышляет? Это ведь коллега Снейп сказал мне, что родители мальчика где-то в Канаде. То Алекс из семьи маглов, то его родители все же волшебники… Вам ведь он сказал то же самое? И еще он сказал, что они — его старые знакомые. Однако, в свете его темного прошлого, как раз этот момент теперь смущает меня больше всего. Какие такие знакомые могут быть у Северуса Снейпа?

Дамблдор молчал, размышляя.

— Минни, присядь, — попросил он, глядя на нервно вышагивающую по кабинету Минерву.

Ведьма опустилась на стул напротив Альбуса.

— Что же нам теперь делать? — с беспокойством спросила она. — Ведь если принимать во внимание, что детский сейф мальчика носит номер 77, то Алекс Грей оказался вовсе не маглорожденным, а напротив, чистокровным, да еще очень непростым!

— Да, — покладисто согласился Дамблдор. — Похоже, этот детский сейф принадлежит какому-то старинному и влиятельному роду, вероятно даже входящему в эти самые двадцать восемь, которые они называют священными.

— Да, но ведь столько Пожирателей вышло из этих Священных двадцати восьми! И в свете этого наше положение выглядит просто ужасающим. Все наши попытки выяснить, кто этот мальчик, провалились, а он сам о себе ничего не помнит, следовательно, сообщить не может. Разве не логично предположить, что он оказался рядом с Гарри не просто так? Альбус, Гарри в опасности!

— Я понимаю, что ты озабочена, Минерва. Скажи мне, когда именно пришел этот документ? Только сейчас или еще в начале года?

Макгонагалл пришлось признать, что бумаги из банка пришли когда положено, это она по воле случая нашла их только сейчас.

Директор кивнул своим мыслям.

— Что ж, хорошо… Ты можешь не волноваться, девочка моя. Нашему Гарри больше ничего не угрожает. После всех событий, которые произошли, я уверен в одном: Алекс Грей ни за что не навредит Гарри.

— Но как вы можете быть в этом уверены?!

— Я отвечу на твой вопрос так, Минерва. Я теперь не против дружбы Алекса и Гарри, они вместе прошли через испытания, и Алекс был верен Гарри. Вспомни Джеймса Поттера. Джеймс самой магией был благословлен бесценным даром — даром дружить. Ты и сама это знаешь. Мы с тобой можем легко увидеть параллели. Сириус Блэк многим тоже казался неподходящей компанией для Джеймса, взбалмошным и легкомысленным парнем. Он так же был очень привлекателен собой и казался ненадежным другом…

Минерва вскинулась и захотела перебить Дамблдора. Ведьма, кажется, была не согласна и собиралась вспомнить печальный итог этой дружбы, в результате которой один оказался в тюрьме, а другой — в могиле.

Альбус не дал ей произнести роковые слова, тепло проговорив:

— Джеймс и Сириус многие годы в Хогвартсе были рядом, совсем как Алекс и Гарри сейчас. Они школьники, так давай же вспоминать лишь о школьной дружбе отца Гарри. Она у Джеймса Поттера и Сириуса Блэка была крепкой.

Минерва нахмурилась.

— Но факты… — все-таки пробовала она возразить, но Дамблдор мягко перебил ее:

— Просто поверь мне. Поверь, как ты делала это всегда, ты ведь знаешь, что я тебя не подводил.

Покачав головой, ведьма встала и направилась было к входной двери, но задержалась.

— Ну что ж, если вы так говорите, то я не буду сомневаться, — не слишком уверенно проговорила она. — Я попрошу вас, Альбус, если будет известно еще что-то об Алексе, дайте мне знать. Все-таки, этот мальчик попал ко мне на Гриффиндор!

Дамблдор рассеянно кивнул и глубоко задумался.