Братья по магии. Точка отсчета (джен)

* * *

Алекс и Гарри вернулись в комнату, беспричинно улыбаясь. Хотя почему беспричинно? Победа Алекса, а потом успешное противостояние опасности, и кара, настигшая рыжих не отходя от кассы, приводили Алекса и Гарри в хорошее настроение. Но вишенкой на торте была Гермиона, лицезреть ее очередной закидон было поистине усладой для души. Зубрилка не понимала, что только счастливая случайность спасла ее от неминуемой гибели, ведь Рон, похоже, был в шаге от убийства. Шестого отвлекло только приглашение старших братьев в комнату близнецов, где они все вместе хотели еще раз попытаться починить метлу.

После этого Алекс и Гарри пообщались со своими друзьями и приятелями, которые поздравляли Алекса с победой. Оказалась, что тех набралось довольно много. Из старших — Натали Фоули со своими миньонами и другие клиентки закрывшегося салона, группка девчушек-младшекурсниц, которых Алекс едва знал в лицо, Дин и Симус, Энди и его друзья, Лаванда и Парвати, и еще Невилл…

Кстати, Невилл!

Алекс вспомнил, что Лонгботтом собирался поговорить о чем-то. Дольше мариновать Невилла было уже просто неприлично. Алексу не очень хотелось выходить сейчас из комнаты, ведь в коридоре еще тусовались разгоряченные Уизли. Алекс был уверен, что эксцессов на сегодня хватит. Он задумался, насколько непредусмотрительным будет отправиться на поиски Лонгботтома. Пока он размышлял, Невилл вошел в комнату вслед за Дином и Симусом. Первокурсники все еще обсуждали проигрыш Рона, жалкую попытку отомстить за него Алексу при помощи метлы близнецов и сколько получат те, кто участвовал в тотализаторе. Несмотря на успехи Алекса во многих областях, большинство ставило на Рона.

— Нев, ты хотел поговорить, — напомнил Алекс, отделяя его от шумных соседей.

Мальчики сели на кровать Алекса. Лонгботтом немного помялся, напряженно прислушиваясь к громкой беседе, в которую Томас и Финнеган вовлекли Поттера, но, видимо, сообразил, что лучшей возможности не представится, и заговорил:

— Алекс, знаешь… Меня профессор Флитвик уже давно просил тебя попросить, то есть пригласить… — Невилл сделал глубокий вдох, и решился: — Приходи на репетицию хора!

Блин! Так и знал!

Теперь глубоко вздохнул и выдохнул, чтобы успокоиться, Алекс. Он еще в самом начале подозревал, что если профессор Флитвик узнает, что Алекс поет, отказаться будет решительно невозможно, особенно после того, как профессор принял участие в махинациях Грея в Отделе тайн во время регистрации патента. Но декан Рейвенкло не должен был получить эту информацию. Тогда, спрашивается, как он узнал?

Словно отвечая на этот вопрос, Лонгботтом проблеял, заранее втягивая голову в плечи:

— Мне так понравилось, как ты поешь… Помнишь, ты пел ту красивую песню? Гарри тогда еще огонек зажег на ладони. Я не хотел об этом говорить профессору, случайно получилось, слово за слово… Он после репетиции сказал, что к концу года собирается разучить с хором еще одну песню, вернее, латинские песнопения, я забыл название. В общем, профессор сказал, что нужен солист. Ну, я и сказал про тебя, а потом пообещал, что приведу тебя к нам.

— Может, ситуация уже изменилась? — с надеждой спросил Грей. — Это же давно уже было.

— Профессор мне недавно еще раз напомнил, уже после того, как вы с Гарри вернулись. Он просил, чтобы позвал тебя я, потому что ему самому неудобно настаивать, но солист очень нужен. — Последнее слова Невилл проговорил очень решительно. Похоже было, что он очень серьезно относился к хору и к репетициям.

Алекс смотрел прямо перед собой и молчал.

— Пожалуйста, не отказывайся, — снова заговорил Лонгботтом. — У тебя же здорово получается петь, уверен, тебе понравится. У нас хоре в основном ребята с Хаффлпаффа, они все дружелюбные и помогают друг другу, особенно новичкам. Они и тебе помогут освоиться. Наверно, хорошо, когда есть увлечение. У Гарри — квиддич, а у тебя будет хор. Что скажешь?

Невилл был неплохим парнем, он был готов помочь Алексу и Гарри просто по доброте душевной. До сих пор он делал всё, что они его просили. Его подружка Миллисент самоотверженно работала над организацией салона для слизеринок. Но даже это не заставило бы Алекса согласиться. Все решило упоминание профессора Флитвика, отказать которому Алекс просто не мог.

— Хорошо, Невилл, я приду, — сказал Алекс, вздыхая.

Обрадованный Лонгботтом взлетел с кровати и куда-то умчался. На его место сел Гарри. Алекс, не скрывая своего огорчения, рассказал брату о том, во что ему пришлось ввязаться.

Гарри нравилось, как пел Алекс, поэтому он был не против, чтобы брат пел в хоре. Однако он хорошо понимал, почему Алекс не хотел: Алекс рассказал ему кое-что из своего прошлого.

Саша Акимов не просто не любил выступать. Для него, как для любого обучающегося в музыкальной школе, публичные выступления были обязательными, однако он не только не получал ни капли удовольствия от самого процесса, но откровенно этим тяготился. Для Саши выступление в концерте было похоже на посещение больницы для сдачи анализов: не хочется, а надо. Поэтому Саша, гордо вздернув подбородок вверх, шел в бой. Именно так, и этим всё сказано, поэтому сейчас, согласившись участвовать в хоре только из уважения к профессору Флитвику, он не ждал ничего приятного.

* * *

Проводив Минерву, Дамблдор снова задумался. Какое-то время было слышно лишь его невнятное бормотание:

— Полукровки тоже могли завести сейф своему ребенку, но там номера были бы многозначные… Бастард? Очень даже вероятно. Из семьи пожирателя? Кто знает… Конечно, хорошо бы это узнать, но, думается мне, куда важнее, что Алекс верен своему другу Гарри.

Альбус встал, погладил феникса и принялся медленно прохаживаться по кабинету.

— Теперь, вероятно, я могу оставить свои безуспешные попытки отменить действие моего заклятья на Алекса. К счастью, необходимости в этом больше нет. Судя по эффекту, оно уже ослабло или даже совсем исчезло. А ведь наложено оно было в очень неудачное время, незадолго до похищения. И в этом был мой промах… — Альбус вздохнул. — Если бы эти двое мальчиков не были по-настоящему близки, они бы не сумели пройти через такое испытание. Чары требовали от Алекса забыть, кто для него Гарри, а он выстоял и сохранил дружбу. Алекс верен своему другу Гарри, — как мантру снова повторил старый волшебник.

Сосредоточенное лицо Дамблдора разгладилось, он был доволен, что его ошибочное решение заколдовать Алекса Грея все-таки не привело к трагическим последствиям.

Действие заклинания, направленного на Алекса в тот день, когда Альбус стирал надписи в коридоре, было очень специфическим: мальчик должен был забыть только то, что его связывало с Гарри Поттером, таким образом, это не был обычный Обливиэйт. Никто не стирал ему память, сложные чары действовали избирательно лишь на определенный участок памяти. Альбус тогда надеялся, что после того, как у Алекса Грея не останется воспоминаний о дружбе с Гарри, он начнет строить новые отношения, и Гарри Поттер больше не будет играть в них главную роль. Это помогло бы Гарри самому обзавестись новыми друзьями.

— Или я допустил ошибку, накладывая заклятие? Все-таки, это очень редкие и сложные чары, а времени у меня было очень мало… Но нет, я точно помню, как все было, я не ошибся. Мог ли мальчик сам его сбросить? Вряд ли, все же это просто ребенок, да еще с заблокированным магическим ядром. Если только магический выброс… Но этому не было никаких свидетельств, и мальчики не рассказывали ничего подобного. И вряд ли они ответят на мои вопросы.

Альбус вспомнил историю похищения, то, что узнал самостоятельно, и то, что ему позволили узнать дети. Он не очень доверял их рассказу, опытному волшебнику не удалось прояснить все, что хотелось. Всей мощи его интеллекта не хватало, чтобы восполнить недосказанное. Однако, сейчас Альбусу не казалось отсутствие полной информации настолько важным, чтобы во что бы то ни стало добиться правды. Главным на данный момент было лишь то, что выстраданный закон можно не менять, как того хотели похитители.

Итак, Альбусу придется смириться и принять факт, что Алекс Грей, лучший друг Гарри Поттера, по всей видимости, — чистокровный, как бы это ни портило образ героя, заботливо формируемый Альбусом все эти годы. Конечно, для планов Дамблдора это — минус.

Против Алекса говорила и эта необъяснимая потеря памяти. С первого школьного дня Дамблдор ожидал, что Грей вот-вот начнет вредить своему другу, осознанно или повинуясь скрытой ментальной закладке. Но этого не произошло, напротив, он помог Гарри. На всякий случай Альбус рассмотрел возможность, что Грея прислали противники его закона, чтобы было легче выманить Поттера, но тогда участие в похищении Реджинальда Дженкинса было лишним. И, самое главное, никто бы не вернул Поттера раньше, чем похитители добились бы своего. По всей видимости, мальчики действительно смогли убежать. Конечно, существовала возможность, что это всего лишь отвлекающий маневр, но Альбус понимал, что нельзя плодить сущности, когда нет конкретных данных.

В свете случившегося, сейчас Альбус был склонен признать, что кто бы ни подослал Алекса Грея, если вообще подослал, этот неизвестный не имеет влияния на мальчика. Директор полностью доверял Северусу, который утверждал, что у Алекса Грея нет воспоминаний ранее первого сентября. Снейп ясно увидел в памяти мальчика перрон с красным паровозом под парами и поездом, готовым к отправлению в Хогвартс, и не заметил ничего опасного или просто подозрительного. Дальше у Алекса и Гарри были месяцы крепкой и верной дружбы. Сейчас Альбус, откинув предубеждения, ясно видел, что вклад в эту дружбу был двусторонний.

Если посмотреть на Алекса с другой стороны, так, как его видели другие преподаватели и ученики, как его видел Гарри Поттер, то этот мальчик все-таки был достоин быть другом национального героя. Если забыть, что Алекс мешал планам самого Дамблдора, он мог и дальше поддерживать своего друга Гарри.

Алекс Грей ради своего друга не побоялся пойти против директора. Наверняка он с чего-то решил, что Альбус Дамблдор хочет навредить Гарри. Позднее надо будет обязательно разобраться, почему Алекс так негативно к нему настроен, но сейчас важнее, что он ставил на первое место благополучие друга. Старый волшебник мог понять и простить такое.

Пусть Алекс ему противодействовал, даже сорвал ритуал, который Альбус так тщательно подготавливал, но теперь он был уверен, что мальчик хотел как лучше. Что же он мог подумать? Что могущественный чародей забрал Поттера, чтобы навредить, а может, даже лишить жизни? Тогда понятно, почему дети были так перепуганы. Надо потом обязательно объяснить им, что он действовал в интересах Гарри. Иногда избыток магии гораздо опаснее, чем недостаток. На младших школьных курсах, как и в раннем детстве, Гарри еще не может творить сложное волшебство, на которое бы уходил переизбыток магических сил, и, поскольку он еще не умеет себя контролировать, это может привести к непредсказуемым последствиям, навредить здоровью и даже поставить под угрозу жизнь самого Гарри и окружающих.

Как бы то ни было, Альбус понимал, что действовать как прежде нельзя.

Теперь Альбус отнесется к Алексу Грею по-другому. Раньше он хотел разрушить эту нежелательную дружбу, ведь она могла плохо повлиять на Гарри. Но теперь старому волшебнику было очевидно, что только поддержка Алекса во время похищения дала Гарри силы.

— Гарри — настоящий герой, подлинный гриффиндорец, который думает не о себе, а о своих друзьях и близких. Его другом стал Алекс, пусть. В конечном итоге, я этого и добивался: рядом с героем есть тот, кто его поддержит, — проговорил Дамблдор. Он принял решение.

С возрастом Альбус стал гораздо гибче. Обстоятельства изменились, и теперь ничто не мешало ему признать, что глупо упорствовать и пытаться осуществить неосуществимое — подружить Гарри и Рона. На Рональда Уизли влияние старого волшебника было практически безграничным, а вот Алекс Грей ему совершенно не доверяет, и это недоверие может привести к печальным последствиям.

Но он, Альбус Дамблдор, — всеми уважаемый и умудренный опытом волшебник. Неужели он не справится и не сможет сам повлиять на Алекса? Нужно только постараться и найти к мальчику верный подход. Если это удастся, то он через Алекса сможет подвести Гарри к тому, что ему суждено, пусть это будет гораздо сложнее, чем он предполагал. Это будут другие способы, пока он не знает, какие, но он их найдет.

Дамблдор улыбнулся своим мыслям. Словно почувствовав настроение хозяина, Фоукс разразился мажорной трелью.