Братья по магии. Точка отсчета (джен)

Наконец наступило время, когда Северус мог никуда не торопиться и потратить время на себя, а именно — заняться тем, что на самом деле его занимало.

Воскресный вечер выдался на редкость спокойный. Поттер с Греем наконец нашлись, Дамблдор тоже вроде бы успокоился. Даже Квиррелл не требовал к себе такого внимания, как обычно. Он оставил попытки пробраться в охраняемое помещение мимо цербера, о чем свидетельствовали молчавшие сигнальные чары, наложенные Северусом на хлипкую дверь импровизированного зверинца. Снейп не обольщался, наверняка «коллега» ищет другие проходы, благо в Хогвартсе их всегда было больше одного. В любом случае необходимость оставлять сигналку на прежнем месте отпала. Зельевар полагал, что в нынешних условиях он найдет сигнальным чарам куда лучшее применение. И кандидат уже был.

Лорду Малфою теперь какое-то время лучше было не показываться в Хогвартсе, особенно для встречи с Алексом Греем. К Поттеру и его другу после похищения было приковано пристальное внимание Дамблдора, и Люциус в этом раскладе был однозначно лишним. Так, конечно, будет не всегда, но хотя бы сейчас об этом можно было не думать.

Теперь, когда Северус никуда не торопился, он собирался воспользоваться давним приглашением коллеги Флитвика. Тот давно звал его посидеть в неформальной обстановке, чтобы расслабиться и приятно провести время в интеллектуальной беседе о потрясающем по своей научной силе трактате Ровены Рейвенкло. Этот уникальный труд произвел на Северуса уже при первом знакомстве неизгладимое впечатление. Он урывками, поскольку свободного времени катастрофически не хватало, продолжил его изучение, но больше всего Северусу не хватало возможности поговорить о прочитанном.

И вот, наконец, у Снейпа выдался относительно свободный вечер, который можно было посвятить разговору с Филиусом на научные темы. Декан Рейвенкло был тем, кто мог их оценить, и его мнению Северус полностью доверял. Уровень знаний, а главное, проницательный ум и потрясающая эрудиция позволяли полугоблину иметь смелые суждения и свободно высказываться по самым разным вопросам.

Флитвик довольно улыбнулся при виде гостя и с видом заговорщика выставил на стол запыленную керамическую бутыль на полпинты. Если бы это был обычный алкоголь, то его не хватило бы даже выпускницам Хаффлпаффа, а тут собрались два почтенных профессора, закаленные в таких делах. Но выпивка была гоблинская.

— Мухоморы? — с исследовательским интересом спросил Северус, нюхая пробку, вытаскивать которую не было никакой необходимости, так от неё разило.

— Почему сразу мухоморы? — улыбнулся Филиус. — Нет, конечно, другие грибы, точнее их споры. Поверьте, Северус, даже зельевар не всегда должен знать, что он ест. Или пьет.

Снейп не возражал. Он по-прежнему доверял коллеге даже в таких вопросах.

Появились две рюмки из чеканного металла размером с фалангу пальца. Флитвик плеснул из бутыли в каждую, едва покрыв дно.

— Выпьем, — предложил хозяин, — за то, чтобы по-прежнему хотелось узнавать новое, и чтобы была для этого возможность.

После первой рюмки Северус окончательно забыл о своих попытках разобраться, что вошло в состав гоблинской настойки. Теперь его занимала беседа, благо подходящий собеседник имелся и был рядом.

Но, как оказалось, Флитвик тоже хотел кое-что обсудить с Северусом.

— Как вы знаете, коллега, у меня есть родственники-гоблины, к тому же весьма многочисленные. Банковские услуги — это не единственное, чем они занимаются. Многое изменилось после принятия закона, предложенного Альбусом. — Флитвик выбирал нейтральные выражения, но его лицо говорило само за себя — казалось, маленький профессор унюхал что-то дурно пахнущее.

Снейп усмехнулся. Что-то ему подсказывало, что он знает, что будет сказано дальше. И верно, все в тех же осторожных выражениях коллега предложил ему подумать о возможности выполнять заказы для богатых маглов при посредничестве гоблинов. В отличие от Люциуса, он не расточал напрасных обещаний и не сулил умопомрачительную выгоду, а честно называл предварительные условия сотрудничества. Он давал время подумать и не пытался скрывать сложности, которые неминуемо возникнут.

Снейп уже согласился работать с Люциусом и не собирался отказываться по личным причинам, потому что для него было очень важно сохранить с лордом Малфоем как минимум доверительные отношения, присущие деловым партнерам, если уж почему-то больше не удастся поддерживать нынешние дружеские. Однако, гоблины относились гораздо более уважительно к личному пространству, поэтому Северус мог сохранить пространство для маневра. Поэтому он не стал отказываться сразу и честно обещал обдумать предложение и дать ответ в самое ближайшее время. Флитвик удовлетворился такой формулировкой, иного ответа от рассудительного Северуса он и не ожидал.

Выполнив просьбу родственников, Филиус заметно расслабился. Он налил по второй.

— Как я понимаю, вы изучили трактат Ровены и хотите обсудить прочитанное.

— Хм, — глубокомысленно ответил профессор зелий. Он достал из глубокого кармана мантии тубус, в котором хранил доверенный ему редчайший манускрипт.

Минуту он провел, вглядываясь в знакомые строчки, а потом заговорил:

— У Ровены Рейвенкло был потрясающе острый ум. И было качество, присущее только настоящим ученым, — желание разобраться прежде всего самому. Ей было неважно, будут ли у ее идей последователи. То, что она писала, явно не предназначалось для других ученых волшебного мира, ведь она не приводила никаких доказательств, да что там, намеренно не собиралась аргументировать свои выводы. На этом свитке записаны итоги ее работы, а вовсе не размышления в процессе, значит, она не пыталась убедить окружающих в правоте своей гипотезы и, соответственно, в своей правоте. И что-то мне подсказывает, она отнюдь не стремилась распространить свои убеждения. Я уверен, она могла сделать хотя бы несколько копий своего трактата, если бы хотела этого.

— Да, вы правы. Действительно, насколько я знаю, это подлинник, единственный экземпляр текста, тем он и ценен. Это лишний раз подтверждает мысль о том, что в старину любые знания стремились сохранить для себя, а не поделиться ими. Ровена даже не дает примеры, которые могли бы подтвердить ее точку зрения, умалчивает о практической стороне своего теоретического изыскания. Хочешь верь, хочешь не верь, — откликнулся полугоблин.

— Наверняка она считала, что незачем расточать научные дары перед теми, кто неспособен их оценить. Те, кто может уследить за полетом ее мысли, сами приведут нужные примеры и будут искать доказательства, а тем, кому непосильно такое умственное напряжение, бесполезно объяснять, — согласился Снейп.

Зельевар с видимым сожалением вернул рукопись хозяину.

— Я позволил себе делать заметки во время чтения, никакого копирования, разумеется. Я ведь понимаю, что любые чары, наложенные на такой ветхий манускрипт, могут его уничтожить.

— Я знал, что могу доверить вам эту редкость, — мягко улыбнулся Филиус. — Вы ведь догадались, что я дал вам его почитать не только из-за поразившей меня манеры колдовства Алекса Грея.

— Конечно. Рассуждения Ровены о магии полукровок, верно?

Флитвик налил еще по одной. Взяв крохотные рюмку в руку, полугоблин медленно заговорил:

— Обычные маги берут магию из своих запасов, их генерирует ядро, маглокровки — из окружающей среды, где она рассеяна. Ваш Темный лорд в чем-то был прав на их счет — с точки зрения чистокровных они ее воруют. А вот полукровки иногда могут брать магию из двух источников и становятся могущественными. Очень немногие из полукровок, но тем не менее.

— Исчерпывающе, — сказал Северус, отпивая глоток. Теория Ровены о магии из двух источников для полукровок по-прежнему будоражила его воображение, хотя трактат был прочитан им уже давно. — Её рассуждения о природе магии чистокровных, маглорожденных и полукровок — это что-то невероятное. Ведь все это лежало на поверхности! Подумать только, Темный лорд знал…

— Конечно, знал. Будет очень нехорошо, если станет известно, что Тот-Кого-Нельзя-Называть опирался на труды Ровены Рейвенкло, одной из основательниц. Что их научная позиция, по крайней мере в этом вопросе, была в чем-то близка. Негоже подрывать ее авторитет и умалять заслуги. Я не собираюсь обнародовать это сокровище и надеюсь на ваше молчание. Я показал вам ее трактат только потому, что полностью доверяю, к тому же, мы с вами оба полукровки, пусть мою кровь разбавила кровь гоблинов, а вашу — маглов.

Северус кивнул — констатация факта была необидной.

— И еще. Неназываемый тоже был полукровкой. Это не афишируют, но я знаю, кем он был, из своих источников — волшебников более старшего поколения, их хватало среди его почитателей и верных последователей. Вы, думаю, тоже в курсе?

— Ничего конкретного о Темном лорде я не знал, только имя и то, что он учился на Слизерине, а в молодые годы сумел сплотить вокруг себя цвет аристократии волшебного мира. — Снейп помолчал. — Я доверяю вашим сведениям, Филиус, я не знал, что наш лидер не был чистокровным. Я полагал, чтобы провозглашать те идеалы, которые он проповедовал, нужно быть чистокровным во многих поколениях.

Флитвик деликатно прокашлялся и проницательно спросил:

— Вы присоединились к нему ради его идей?

Губы Северуса чуть заметно дрогнули.

— Нет. Мне не было особого дела до чистоты крови, хотя я бы предпочел, чтобы мой дед меня признал, и я унаследовал бы Принцам. Сами понимаете, гораздо проще жить, будучи своим. Но не это привлекало меня, мне хотелось чего-нибудь добиться, ведь на момент окончания школы у меня не было никаких перспектив. Конечно, Альбус не раз мне потом говорил, что надо было набраться терпения и не стремиться получить все сразу, но… С детства мне хотелось большего. Больше денег, но главное — почестей, чтобы уважали или хотя бы боялись. И не смели красть ваши изобретения, точно зная, что нищий студент не сможет доказать свое авторство.

— Вы жалеете?..

Снейп не ответил; он отпил еще глоток и бездумно уставился в пламя камина.

— Не подумайте что я осуждаю, — проговорил полугоблин. — В молодости у меня были очень радикальные мысли. Лишь наивные глупцы думают, что я принадлежу сразу двум мирам — волшебному и гоблинскому, на самом деле — ни одному из них. Мне повезло, вся моя агрессия осталась на дуэльном помосте.

— Да, вам повезло… — тихо повторил Снейп.

Несколько минут было тихо, только слышно было потрескивание пламени — в Хогвартсе транспортные камины топили. Люциус Малфой сморщился бы презрительно от такого варварства и разразился бы по этому поводу потоком язвительных замечаний. Открытая бутыль благоухала так сильно, что наливать еще не было никакой нужды — пары алкоголя витали в нагретом воздухе, поддерживая еще легкую, но уже приятную стадию опьянения.

— Есть еще кое-кто, кто может продолжить список выдающихся колдунов, который мы с вами тут составляем, — заговорил вдруг Флитвик. — Я думаю, вы догадались, о ком я говорю.

— Гриффиндор, первый курс? — усмехнулся Снейп.

— Именно.

Оба волшебника обменялись понимающими взглядами.