Братья по магии. Точка отсчета (джен)

— Алекс, вы не согласитесь исполнить что-нибудь, чтобы мы могли определить ваш голос?

— Мне нужно спеть? — кисло улыбаясь Флитвику, спросил Алекс. — Сейчас?

— Да, прошу вас, — профессор приглашающе взмахнул рукой.

Алекс взял себя в руки. А чего он ожидал? В хоре поют. Профессор Флитвик уверен, что если уж Алекс пришел, то уговаривать его не придется. Итак, спеть…

С этим, как ни странно, была проблема. Алекс уже пел в волшебном мире, но сейчас эти песни ощущались неуместными. «Yesterday» или «Leave the light on» сейчас не подойдут, но что же спеть тогда? По-хорошему, все нужно было продумать заранее. Алекс придерживался точки зрения, что лучший экспромт — это подготовленный экспромт, но раз уж он не озаботился подбором песни заблаговременно, следовало побыстрее придумать замену его обычному репертуару.

Повисла некомфортная тишина. Алекс, как он часто это делал, посмотрел на Гарри — брат дарил ему уверенность. И правда, родные зеленые глаза транслировали безграничную веру в него, Алекса Грея. Наверное, то, что сейчас на него смотрел сам Гарри Поттер, повлияло на выбор песни. Что-то щелкнуло в мозгу Алекса, он ощутил привычную волну мощной магии, шедшей от брата, и одновременно зарождающийся в груди жар, свой собственный.

В ушах зазвучали вступительные аккорды мелодии, от которой у многих миллионов зрителей — фанатов Поттерианы бежали мурашки восторга и предвкушения. «Узник Азкабана», третья часть киносерии, подарила благодарным поклонникам очередной шедевр — «Double trouble». Его-то и решил исполнить Алекс.

Алекс запел, стараясь не обращать внимания на странноватые слова песни. Его голос, звонкий и чистый, усиленный, как обычно, мощной магией Гарри, сейчас, незаметно для хозяина, стал Голосом, так Алексу хотелось своим пением порадовать брата.

Double, double, toil and trouble

Fire burn and cauldron bubble

Double, double, toil and trouble

Something wicked this way comes.

Eye of newt and toe of frog,

Wool of bat and tongue of dog,

Adder's fork and blind-worm's sting,

Lizard's leg and howlet's wing.

С двойным упорством и трудом гори огонь, кипи котел.

С двойным упорством и трудом что-то злое идет этим путем.

Глаз тритона и палец лягушки, шерсть летучей мыши и язык собаки,

Хвост ужа и жало медянки, нога ящерицы и крыло совенка.

Грей решил, что одного куплета и припева будет достаточно. Как бы не пришлось объяснять, откуда эта песня, явно относящаяся к жизни волшебников. В любом случае, этого должно хватить, чтобы профессор мог сделать свои выводы. Может, если очень сильно повезет, голос Алекса не покажется Флитвику подходящим?

Но нет, настолько Алексу не повезло. К тому же, выбранная песня не оставляла возможности соскочить. Флитвик собирался готовить свой хор к исполнению произведений а капелла, а Алекс только что показал не только свой голос, но и то, как он будет звучать в нужном профессору формате.

Флитвик восторженно воскликнул:

— Это дискант, да еще какой дискант! Потрясающий дискант! Звучание дисканта сравнимо с ангельским пением, такой это нежный, хрустальный, чистый голос! То, что нам нужно! Алекс, браво, уверен, вы сможете брать самые головокружительные ноты. Если не ошибаюсь, ваш диапазон от до первой до ля второй октавы. Такой голос можно сравнить со звучанием флейты. Давайте сейчас послушаем флейту!

Один из оркестрантов — Алекс с удивлением узнал в нем Рискина с Рейвенкло — приложил названный инструмент к губам и сыграл короткую мелодию. Флитвик с выражением неописуемого счастья на лице повернулся к Грею.

Алекс поежился. Ну и что, что дискант? У Саши Акимова в детстве тоже был дискант, но никто не был настолько этим голосом очарован, просто говорили, что он чистый и достаточно сильный. Сашин дискант с возрастом преобразовался, не доставляя своему хозяину никаких проблем, и к окончанию музыкальной школы Саша обладал приятным, но ничем не выдающимся, абсолютно непримечательным тенором. А тут такой восторг, с чего бы? Однозначно, Флитвик — мастер говорить комплименты, все у него отлично и замечательно, даже диапазон какой-то головокружительный услышал, хотя Алекс спел всего несколько строк из песни.

А между тем профессор отыскал глазами еще одного ученика и воскликнул:

— Мистер Лонгботтом, Невилл!.. У меня просто нет слов, вы проделали поистине потрясающую работу, разглядели такой талант! Теперь я вижу, что вы нисколько не преувеличивали, когда расхваливали голос Алекса, и убеждали, что нашему хору без него не обойтись. Невилл, идите же сюда! Давайте все дружно поаплодируем нашему новому солисту и Невиллу Лонгботтому, который помог с поисками!

Под дружные, пусть и немного нестройные, аплодисменты Невилл выступил из толпы. Не глядя на Алекса, он встал рядом с профессором, который похлопал его по плечу. Со стороны это смотрелось очень комично — профессор даже немного привстал на цыпочки. Но Алексу было не до веселья — ай да Тюфяк! Грей ему всегда старался помочь, а тот так его подставил: не просто проговорился профессору, а приложил все усилия, чтобы тот захотел Алекса в хор!

— Ну что ж, пора начинать!

После этих слов профессора в зале началось движение. Те, кто пришел в качестве зрителей, заняли свои места в зале, хористы и музыканты поднялись на сцену. Среди последних Алекс заметил парочку слизеринцев, и даже одного с Гриффиндора. Вот это фокус!

Между тем хористы, выстраиваясь на сцене, подтолкнули Невилла к Алексу, несмотря на то, что Лонгботтом этому сопротивлялся.

— Ты тоже будешь петь? — спросил его Грей, решив подождать с разборками.

Кто знает, не думал ли Лонгботтом, что помог Алексу? Нет никакого смысла предъявлять ему претензии, если нерешительный Тюфяк приписал своему соседу по комнате свойственную ему самому робость, которая якобы помешала Грею самостоятельно попроситься в хор.

Лонгботтом кинул на Алекса затравленный взгляд, увидел, что его не собираются убивать прямо сейчас, и кивнул.

— А я думал, что поет только Тревор. Ты его не принес сегодня? — поинтересовался Грей, стараясь сохранить серьезность при упоминании «вокалиста» Тревора. Вообще, по правилам хора место Невилла, даже если он действительно умел хоть немного петь, было где угодно, только не рядом с солистом. Может, профессор Флитвик не слишком усердствует, все-таки это школьный хор, и в нем поют любители? Тогда не обязательно придерживаться всех правил, и участие в нем — удовольствие, а не работа.

— Тревор там, — Невилл показал на последний ряд стульев, где в стороне от других зрителей обнаружилась Милли с жабой на руках.

Профессор в это время разговаривал с музыкантами, а потом взмахнул волшебной палочкой, и в воздухе соткалась стопка нот. Повинуясь движению дирижерской руки, она разделилась на отдельные листки, которые полетели к участникам хора. Все-таки, подготовку Флитвик провел серьезную. Надежде Алекса на дилетантский подход не суждено было осуществиться. Интересно, профессор брал всех желающих, или только тех, кто знает ноты и умеет петь? Вопросов было больше, чем ответов, и Алекс решил еще поспрашивать Невилла.

— Сколько в хоре участников?

— Сорок, — уверенно ответил Невилл. Круглое число заставило Алекса сомневаться в точности оценки. Наверное, Лонгботтом хотел сказать — человек сорок. Вероятно, так оно и было, если считать не только хористов, но и музыкантов.

— А скажи, у вас на репетициях всегда так много зрителей, или это только потому, что ребята ждут «Ведуний»?

— Обычно зрителей меньше, но профессор всегда приглашает на репетиции всех желающих.

— Он надеется набрать новых певцов и музыкантов?

— Нет, он хочет, чтобы мы не стеснялись и привыкали выступать на публике.

Вот черт! Публику Алекс не любил, единственное исключение — Гарри. Ну что ж, тогда Алекс будет петь только для него. Сейчас Гарри выглядел так, как будто ждал невиданного, небывалого представления. Совсем по-другому он смотрел на шахматный матч Алекса с Роном. Тогда Гарри точно знал, что в финале предстоит разгром рыжего. А сейчас, похоже, он подсознательно надеялся, что его ожидает чудо. Алекс понял, что просто не имеет права разочаровать брата. Постепенно Грей начал чувствовать азарт, не свойственный Александру Акимову.

В этот момент листок с нотами влетел в руку Невилла, а еще один попал к Алексу.

— Всем досталось? — спросил профессор. — Ну что ж, сейчас начнем. Последующие произведения будут сложнее, а для начала я выбрал песнопение, более простое в исполнении, чтобы на солиста было меньше нагрузки, хотя, конечно, многоголосие всегда трудная задача.

Флитвик обратился к Грею:

— Алекс, вы читаете ноты?

— Да, — ответил Грей, мучительно размышляя, что врать, если Флитвик спросит, откуда это умение.

Между тем профессор снова подошел к музыкантам и принялся что-то им втолковывать. Алекс посмотрел на свой листок, и у него вырвался возглас удивления:

— Sanctus? Это что, латынь?

Он пробежал глазами по первым строчкам.

Sanctus

Benedictus, benedictus

Qui venit in nomine benedictus

In nomine

Domine

«О господи, они что, действительно собираются петь на латыни?» — в панике подумал Грей. Надо ли говорить, что он никогда, даже в прошлой жизни, не исполнял ничего подобного? Но вслух он этого не сказал, только спросил:

— Невилл, ты знаешь ноты?

Тюфяк кивнул. На вопрос Алекса откуда, он лишь промямлил, что дома научили. Грей не стал спрашивать про латынь, ожидая аналогичный ответ. Выходит, мистер Лонгботтом полон сюрпризов. Сейчас кое-что проверим.

— Нев, а что значит Sanctus и Domine? — Алекс примерно знал, что означают эти слова, и мог проверить Лонгботтома хотя бы в этом. Тот не подвел, бодро забормотав перевод:

— Святой, будь благословен, будь благословен. Кто приходит во имя благословенного, во имя Господа …

— Алекс, вашу партию, пожалуйста! — вмешался Флитвик.

— Профессор, кажется, это церковное песнопение. Разве маги верят в христианского бога? — с недоумением спросил Алекс.

— Вы правы, Алекс, это действительно католическое песнопение, одна из древнейших частей христианской Литургии. Текст Sanctus восходит к восклицаниям серафимов у престола Бога и возгласам народа во время входа Христа в Иерусалим… — Тут Флитвик понял, что увлекся. — Но ведь это, помимо всего прочего, еще и невероятно красиво, не так ли? Так что — почему бы и нет?

Грей пожал плечами. Если профессор так считает… Только как произносятся слова на латыни?

Профессор Флитвик правильно оценил проблему, недаром он столько времени преподавал. Он четко проговорил нужные строчки, после чего Алекс старательно пропел требуемое. Высокие ноты получились легко, без фальши и напряжения.

— Немного не так, пожалуйста, не нужно вибрато! Мне нужно простое, чистое звучание. Солирующий голос — только первую фразу, пожалуйста! Хорошо, теперь дальше!

Алекс учел замечание и без труда выполнил то, что требовал профессор. Помогла безупречная вокальная техника, привитая годами учебы в школе искусств, да и профессор как хормейстер был выше всяких похвал. Он лучился энтузиазмом, а его доброжелательность не давала повода расстроиться из-за неудачи.

— Отлично! Нет, просто превосходно! Теперь можно всем вместе. Мы немного уже репетировали без солиста, так что, думаю, у нас все получится. Верно, ребята?

Хор качнулся, перестраиваясь. Как и ожидал Грей, теперь Невилл стоял где-то позади. Алекс запел свою партию. Поток магии ширился у него в груди, как будто стремился вырваться. Мальчик почувствовал небывалый восторг, опьяняющий и неудержимый. Вступил хор. Казалось, голоса детей держатся на голосе солиста, как листья на ветке, устремившейся к солнцу. Голос Алекса звал за собой, тянул их вверх, поднимал в заоблачные дали.

Зрители, даже те, кто пришел только ради «Ведуний», притихли. Пусть это была только первая репетиция хора с солистом, уже можно было представить, как зазвучит это произведение в законченном виде.

Пение время от времени прерывалось только репликами профессора Флитвика:

— Ля мажор, начнем!

— Солирующий голос — еще раз эту же фразу, пожалуйста!

— Вторые голоса, вступайте! Слушайте друг друга, подержите эти ноты, славно!

— Хорошо. Наращиваем очень осторожно, лучше слушайте альтов, а сейчас мощнее!

— А теперь в полный голос!

— Плавно! Очень хорошо!

— Спасибо! Молодцы!

Профессор Флитвик, полугоблин, получеловек, преподаватель Чар, сумел создать в школе Чародейства и Волшебства Хогвартс настоящий хор. Из обычных детей — учеников младших курсов, на которых прочие профессора не возлагали особых надежд, получились отличные хористы. Сложнейшие произведения, казалось бы, доступные только профессионалам, зазвучали под сводами древнего замка. Это и было волшебство под взмахи не волшебной, а дирижерской палочки.

Пение хора профессора Флитвика, Алекс — солист

https://my.mail.ru/music/songs/libera-лондонский-католический-хор-мальчиков-sanctus-005b0f9a8ddb67f9504cbe6b8ff16235

или здесь

https://music.yandex.ru/album/28327/track/277636