Свой выбор - 3 (джен)

— И почему я не удивлен, мистер Поттер? — с усмешкой произнес Северус Снейп, войдя в артефакторную мастерскую и обнаружив там хозяина мэнора.

Гарри, сидя по-турецки на полу, задумчиво рассматривал разложенные вокруг него свитки, так густо исписанные вычислениями, что разобраться в написанном мог только сам юный волшебник. Толстые фолианты и истрепанные брошюрки парили перед Поттером в воздухе, стеной знаний поднимаясь под потолок. За спиной студента валялись скомканные черновики, чернильницы и перья.

— Добрый день, профессор, — не отрываясь от своего занятия, сказал Гарри.

— Уже почти ночь, — сообщил Снейп, подходя ближе и читая названия на корешках книг. — В собрании Поттеров есть «Минералогия» Амброуза? Большая редкость. Что ж вы так с книгой. И «Меж камней» Тутго?

Зельевар покачал головой, глядя на редкое издание, ощетинившееся торчащими в разные стороны листами.

— Это копии, сэр, — поморщился юноша. — Дедушки и бабушки не разрешают брать в мастерскую оригиналы… Отныне.

Профессор вздернул бровь, ожидая пояснений. Гарри, хоть и не смотрел на него, указал ладонью на один из рабочих столов, где раненым бойцом развалился фолиант с золоченым обрезом.

— Случайно вышло, — произнес Поттер без особого раскаяния, продолжая что-то высматривать в собственных вычислениях.

Снейп, возмущенно зашипев сквозь зубы, подошел к столу, глянул на зияющую по центру книги обугленную дыру, и дрожащей рукой взялся за обложку.

— «Мириады звезд», — прочел он название. — Это… это справочник по минералогии Льюиса Дюкерка?!

— Да.

— Которых всего сто копий? Было сто копий! — в сердцах бросил зельевар. — Лучше бы мне подарили, раз не жаль.

— Ну что вы, сэр? Я не специально.

— Да как можно прожечь книгу? И чем? — возмутился Северус.

Гарри пожал плечами, вынул из кармашка жилетки одну из своих спиц, крутанул ее, без предупреждений направил в ничем не прикрытую стену — и в камень врезался ослепительный белый луч.

— Это что? — сглотнул профессор.

— Техника алмазной резки, — ответил Поттер. — Я просто хотел проделать отверстие в бусине, но почему-то не получается настроить прилагаемую силу…

— Какая еще бусина?! — закатил глаза Снейп. — Что вам спокойно не сидится? Что уже опять мастерите?

— Сложно сказать, — усмехнулся юноша и, поднявшись, направился к другому рабочему столу.

Подойдя вслед за ним, зельевар увидел всевозможные небольшие элементы, разложенные по какой-то одной Поттеру ведомой системе. Немного присмотревшись, Снейп решил, что видит две группы вписанных друг в друга окружностей, составленных из отдельных бусин, звеньев цепочек, кусочков металла, камешков и даже волосков из гривы единорога.

— И что это такое?

— Кажется, я пытался собрать слово «Вечность», — усмехнулся Гарри, вместе с профессором рассматривая стол. — Но это не так-то просто.

Снейп покосился на загадочно улыбающегося Поттера, в этот момент удивительно похожего на первокурсницу Лавгуд, и не стал расспрашивать дальше. Не хватало ему вникать в еще один Поттеровский проект. Будто ему своих дел мало!

— Вы в курсе, Поттер, что должны прямо сейчас находиться в гостиной Рейвенкло и думать не о чем-то постороннем, а готовится ко сну? — сменил тему учитель.

— Ага, — отмахнулся Гарри, возвращаясь к своим записям на полу. — Я скоро вернусь. А вы почему здесь, профессор?

— Потому что Филиус не обнаружил вас в школе и, не став поднимать всех на уши, обратился ко мне, — просветил парня Снейп.

— А! Ясно. Ну… я почти.

Зельевар хотел было поторопить юношу, но потом передумал и направился к выходу.

— У вас четверть часа, Поттер, — бросил он напоследок, хоть и не намеревался проверять соблюдение приказа. У декана Слизерина на остаток вечера и ночь были совершенно другие планы. Провести это время он собирался в зельеварне Поттер-мэнора, а не в попытках контролировать самого Поттера.

— Да, сэр, — ответил Гарри и вернулся к изучению своих черновиков. Снейп, развернувшись на пятках, стремительной тенью направился к выходу.

— Гарри! — появляясь сразу после того, как за профессором закрылась дверь, позвала Тинки. — Филин Лавгудов доставил для тебя это.

Эльфийка левитировала перед собой нечто большое, но узкое, завернутое в листы цветной бумаги и лоскутки ткани, склеенные между собой волшебным скотчем. Поттер улыбнулся и призвал сверток к себе, догадываясь, что спрятано под эксцентричной оберткой.

— Леди Блэк уже спит? — уточнил он у домовушки.

— Нет, — помотала головой Тинки. Большие уши громко хлопнули ее по щекам. — Леди Вальбурга сейчас в спальне, которую когда-то отвели Сириусу Блэку, Гарри.

Кивнув, юноша поднялся.

* * *

— Бабушка? — постучав, Поттер заглянул в спальню. — Вы здесь?

Леди Блэк обернулась и сдержанно произнесла:

— Гарольд. Ты сегодня дома.

— Извините, что не зашел поздороваться раньше, — сказал парень. — И скоро ухожу. Но прежде…

Он почти торжественно внес в комнату исполненный Луной портрет.

— О, уже готово, — оживилась волшебница. — Как вовремя! Кричер только сегодня жаловался, что директор и его помощник снова пробовали взломать защиту.

Гарри кивнул и принялся снимать с картины обертку. Через минуту на столике у камина, подпертое стопкой книг, было установлено довольно большое полотно.

— Эта девочка невероятно талантлива, — констатировала леди Блэк. — Все даже лучше, чем я надеялась.

Поттер улыбнулся и кивнул. Он ожидал, что Луна справится, но не ожидал от нее большой серьезности и скрупулезности. Но хозяйка Подлунной башни отнеслась к просьбе со всей ответственностью.

Картина была исполнена в мрачных оттенках зеленого, серого, коричневого, идеально подходящих как задумке, так и нынешней атмосфере Блэк-хауса. В центре полотна, облаченная в черный шелк и черное кружево, восседала сумрачная бледная старуха: белоснежно-серебряные волосы, осунувшееся лицо, испещренное глубокими морщинами, острый взгляд синих глаз исподлобья, кривой изгиб губ. В этой женщине угадывалась порода, былая красота, но все это перекрывала гримаса недовольства, презрения и злобы. Ничего и близко похожего на нынешнюю Вальбургу. Но, присматриваясь, угадывалось сходство. Ровно такое, чтобы кто-то, кто давно не видел леди Блэк, принял изображение за оригинал.

— Твоя подруга очень хорошо постаралась, — сказала волшебница. — Это именно то, что нужно. И эта камея…

Протянув руку, женщина с нежной улыбкой коснулась единственной с виду нежной вещи, изображенной на полотне — изящной броши, окруженной легкой пеной черного кружева.

— Ее не было, — припомнил Гарри тот день, когда делал снимки.

— Нет, — кивнула леди Блэк, — но когда-то у меня было очень похожее украшение. Камею с букетиком незабудок мне подарил Сириус, когда ему было девять. Я носила ее много лет. А потом…

— Что было потом? — спросил Гарри.

— Орион уничтожил ее, — ответила женщина ледяным тоном. — В день, когда Сириус сбежал из дома. Лорд Блэк знал, чей это подарок. Кажется, он даже помогал сыну выбирать украшение. И… Орион не желал видеть хоть что-то, напоминающее о Сириусе.

— Мне жаль, — произнес Гарри.

Он мог бы сделать дубликат, но не собирался предлагать что-то подобное. Чувствовал, что это не станет для леди Блэк ни радостью, ни утешением. Вовсе не камея была ее затаенной болью.

«Если попросит, тогда — да, решил для себя юноша. — Только так».

— Что же… — кашлянув, произнесла волшебница и обвела комнату сына нечитаемым взглядом. — Тем лучше.

— Раз так получилось, то стоит поместить картину в дом до начала моей учебы, — предложил Поттер. — Пока есть возможность отлучаться почти в любой момент. После… не знаю, когда выйдет.

«У меня целая Тайная комната не найдена, магометр недоделан… — мысленно перечислил юноша. — Эти штуки, похожие на ловцов снов, для Лонгботтомов надо обдумать. И… как-то расспросить кого-то, кто знал родителей Невилла. Наследие Марам! Крестражи. Мне есть чем занять свободное время».

— Хорошо. Возвращайся завтра днем, — велела леди Вальбурга. — Мне нужна будет помощь. Я справилась бы и сама, но нужно скрыть следы. И проще всего это сделать, смешав отпечаток магии двух магов.

Гарри кивнул, еще раз глянул на портрет и удалился. Ему предстояло вернуться в школу, отписаться Луне и как следует выспаться.

В дортуаре второго курса его ждала не только свежеперестеленная эльфами постель, но и неприметный флакончик на прикроватной тумбочке. Поттер долго вертел его в руках, ища подвох. Внутри было не какое-то зелье, а серебристое, похожее на крохотную вертлявую змейку, воспоминание.

— От кого это? — спросил он сам себя.

В спальню мальчиков мог войти кто угодно: студент Рейвенкло, декан, любой из учителей, директор или эльф. И кто-то это сделал. Вошел и собственноручно поставил на тумбочку маленький сосуд. На стекле не осталось и нити чужой магии. Ни намека на личность отправителя.

— И ведь это может быть чужое воспоминание, — рассматривая сияющую нить через темное стекло, произнес Гарри. — А не того, кто его принес. Мало мне загадок! Тут еще одна… А может и ловушка!

Покрутив флакон так и эдак, юноша решительно запихнул его в чемодан, отринув соблазн прямо сейчас отправится домой и вылить содержимое фиала в Омут Памяти.

— Это сделал тот, кто знает, что у меня есть такой артефакт? — спросил себя Поттер, снимая одежду. — Или тот, кто решил, что я могу сделать Омут, чтобы увидеть воспоминание? Я могу. Но это сложно! Или кто-то понадеялся, что я рискну вложить это воспоминание в свою голову?

Представив себе возможные последствия, Гарри помотал головой и прошептал:

— Нет. Это бред. Я никогда бы так не сделал.

Забравшись под одеяло, Поттер решительно отбросил все посторонние мысли, а после вытащил из ящика тумбочки переговорную тетрадь и с улыбкой открыл ее на последней исписанной странице. Луна уже успела сообщить об отправке картины и ожидала вердикта. За беседой юноша полностью забыл о непонятном подношении.