Мальчик-Которому-Нужно-Сбежать (гет)

Воображение свободно, как птица. И просторно, как море. Никто его не остановит.

(Харуки Мураками)

* * *

Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор стоял на небольшой лесной опушке, с выражением полного недоумения на покрытом морщинами лице. Ярко светило солнце, мягкая зелёная трава приятно щекотала ноги, на редких одиноких деревьях весело щебетали маленькие птички, а свежий ветерок гонял по чистому голубому небу белые облака и развевал седую бороду и длинные волосы Светлейшего, весело играя с плетёнными в них бубенчиками. Где он оказался? Только несколько секунд назад директор находился в своём кабинете и тут... Нет, не может такого быть!

У Дамблдора было единственное предположение на счёт происходящего. Много лет назад он читал статью одного малопопулярного учёного, проживающего на территории магической Болгарии. Тот утверждал, что в собственном сознании можно создать всё, что угодно. А значит можно создать и усовершенствованную форму окклюменции, в которой окклюмент будет создавать различные препятствия для леггилемента, заставляя того плутать в лабиринтах чужого разума.

Болгарскому учёному не поверили. Более того — его публично высмеяли. «Если бы защитить свой разум было бы так просто, то какой толк в леггилеменции? Любой дошкольник мог бы с лёгкостью практиковать окклюменцию!» — говорили критики. Но, судя по увиденному, они сильно ошибались.

«Да, мой мальчик... — подумал директор Хогвартса, внимательно оглядываясь по сторонам. — В мои руки попал настоящий алмаз. Если правильно огранить его, то он может превратиться в драгоценный бриллиант!»

Оглядевшись, Дамблдор заприметил невысокий деревянный домик на другом конце опушки. Но стоило старику сделать один-единственный шаг в его сторону, как обстановка резко изменилась и совсем не в лучшую сторону. Небо закрыли тяжёлые свинцовые тучи, где-то вдали в землю ударила молния. Хлынул ливень. Птицы резко замолкли и больше не пели. Трава неожиданно выросла и теперь была директору по грудь, мешая идти, а ветер... Ветер стал сильнее в разы и теперь дул незванному гостю прямо в лицо, что в конец уверило Дамблдора в правильности выбранного им направления.

Наплевав на пытающиеся помешать директору дойти да его цепи природные катаклизмы, старик шёл вперёд, уверяя себя в том, что всё это необходимо для выполнения благой цели. Но когда минут через десять расстояние не сократилось, а наоборот — увеличилось, Альбус начал подозревать, что что-то здесь не чисто. А ещё спустя пять минут директор окончательно в этом уверился. Продолжать идти вперёд не имело смысла. Ему требовался новый, более совершенный и действенный план.

* * *

По лбу стоящего с закрытыми глазами Авеля медленно скатилась капелька пота. Будь у Ханта немногим больше времени, то он мог бы продумать ловушки получше, но... Увы, увы и ещë раз увы! Времени у юного окклюмента почти не было. Хотя, можно было по надеяться, что Дамблдора немного задержит «первый уровень» и тот не сразу перейдёт ко «второму» или, что ещë лучше, поведëтся на обманку...

* * *

Спустя множество неудачный попыток добраться до цели и неудачного использования магии, которая здесь отчего-то не работала (Дамблдор ещë никогда на своей памяти не чувствовал себя настолько беспомощным), Альбус случайно оступился и сделал небольшой шаг назад. Какого же было удивление директора, когда вместо того, чтобы отдались от заветного здания, он немного, но приблизился в его сторону! Теперь до Дамблдора дошло, каким образом можно было передвигаться в разуме юного Ханта.

Шагая назад, Альбус начал понимать, как чувствуют себя бедные раки, которым постоянно приходится пятиться назад. Да и к тому же, оказалось, что здесь любое движение исполняется зеркальным образом. Стоило Дамблдора захотеть повернуться вправо, то он поворачивался влево и наоборот. Но всë же директор справился и уже через несколько минут стоял у покосившегося одноэтажного деревянного домика. Директор уверенно шагнул назад, оказываясь прямо у двери, открыл еë и... Вместо ожидаемого выхода в, собственно, разум Авеля и его воспоминания, он попал в настоящий лабиринт. Какого Мордреда?!

Дамблдор развернулся назад (благо здесь можно было вполне себе свободно передвигаться), но не увидел двери, из которой вышел всего несколько секунд назад. Очевидно, чтобы выбраться отсюда директору придëтся пройти лабиринт, в котором он оказался. М-да...

Альбус задрал голову и пристально посмотрел вверх сквозь свои знаменитые очки-половинки. Возможно, если стены будут не слишком высокими.... Но увы! Казалось, что зелёные стены из каких-то незнакомых Дамблдору растений были бесконечно длинными, ведь разглядеть, где они заканчиваются, великому магу никак не удавалось. Тем более, что где-то в метрах тридцати клубился густой белый туман, мешающий обзору.

Вздохнув, Дамблдор был вынужден констатировать, что, да, лабиринт придëтся проходить и не получиться каким-нибудь образом схитрить. Самый главный минус подобного состоит в том, что неизвестно сколько времени займëт его прохождение...

Через пару минут директор увидел первую развилку. Одна дорога вела направо, а другая — налево. Немного подумав, старик двинулся в первую сторону, оставив на земле пометку. Благо, магия в лабиринте снова начала работать, но, к сожалению, на стены никоим образом не действовала.

Дамблдор так и не заметил, что, когда он отошëл на приличное расстояние, оставленная им пометка на земле медленно исчезла...

И совсем скоро Альбус попал в первый тупик.

* * *

Директор долго плутал по зелёным коридорам. Иногда его накрывали странное чувство дежавю. Дамблдору казалось, что он ходит кругами и уже сталкивался с такой развилкой, но разум успокаивал старое сердце волшебника, объясняя подобное тем, что это просто похожее место и ничего более.

И вот тогда Дамблдора угораздило наткнуться на него. Это был мужчина с обгоревшим до мышц и костей телом, в красном свитере с тёмно-зелёными горизонтальными полосами и в коричневой шляпе. На правой руке он носил перчатку с острыми металлическими лезвиями на кончиках пальцев, которую и тянул к застывшем у на одном месте директору.

Выругавшись себе под нос, Дамблдор послал в незнакомца парализующее заклинание, от которого тот ловко увернулся, продолжая надвигаться на директора. Спустя ещë несколько неудачных попыток старик начал понимать, что дело пахнет жареным. Плюнув на своеобразного «защитника» разума Ханта, Дамблдор трансфигурировал лежащие на земле ветки и камни в бетонную стену, отделяя себя от своего противника. На какое-то время подобное препятствик должно остановить уродливого мужчину. Но времени было не так уж и много, поэтому Дамблдор поспешил продолжить путь.

Спустя полчаса беспрерывной ходьбы, когда непривыкший к подобным нагрузкам директор уже начал понимать, что ещë чуть-чуть и его ноги просто откажут из-за серьёзной усталости, то наконец вышел к небольшому озеру. Его вода была кристально-чистой, а в центре располагся небольшой островок, на котором лежал большой Рог изобилия, из которого в воду попадали самые разные предметы от всякого бесполезного мусора до оружия, аптечек и съестных припасов.

Немного подумав, Дамблдор осторожно коснулся воды левой рукой. Как бы это ни было странно, рука осталась сухой. Тогда, набравшись смелости, старик вошёл в воду и, набрав воздуха в лëгкие, нырнул. Мир перед глазами несколько раз перевернулся, а потом Дамблдора наконец-то выкинуло в разум Авеля.

* * *

Вечерело. Авель Хант сидел в мягком и удобном кресле за столом и, поджав под себя ноги, читал учебник в старой обложке. Дело было в школьной библиотеке Хогвартса, в воскресенье, поэтому студентов здесь почти что не было.

Перелистнув страницу, Хант вновь углубился в мелкий шрифт текста, его глаза сосредоточенно перебегали со строки на строку. Наконец он видимо нашёл то, что ему нужно, и отложил в сторону книгу. На её обложке большими буквами было выведено: «Защита от Тёмных Искусств. Седьмой курс». А открыта она была на первой главе второй части под названием «Невербальная магия».

Перечитав последний абзац, Авель взял простой карандаш в правую руку и, глядя на двигающуюся картинку на рисунке, повторил витиеватый взмах. Получилось неплохо, но в конце мальчик дёрнул рукой слишком быстро и резко на его взгляд. Сделав ещё несколько попыток и наконец добившись идеального результата, Хант отложил карандаш в сторону и достал волшебную палочку. Сосредоточившись, мальчик повторил взмах. Ничего ожидаемо не произошло. Потребовался ещë час бесплодных попыток (Авелю казалось, что его рука вот-вот отвалится от усталости), чтобы из конца палочки внезапно вырвался фиолетовый луч. От неожиданности Хант выронил волшебный инструмент, а заклинание пролетело пару метров и с громким треском ударило в соседний стол.

— Кто колдует в библиотеке? Магия в библиотеке запрещена! — раздался громкий крик мадам Пинс в другом конце помещения, за несколькими рядами заставленных книгами стелажей. — Иди сюда, негодник!

Авель среагировал мгновенно. Одной рукой он поднял палочку, а другой схватил свою сумку, и бросился бежать. Мадам Пинс, так и не узнавшая личность нарушителя, продолжала выкрикивать угрозы, но вскоре замолкла и вернулась к своим делам. В библиотеке наступила привычная тишина, нарушается лишь шелестом страниц и тихим (или не очень) перешëптыванием между редкими посетителями. Всë было как обычно. И никто даже не мог помыслить, что в этот вечер одному первокурснику далась невербальная магия, от которой волком воют даже выпускники.

* * *

Авель чуть не рассмеялся от облегчения, когда Дамблдор, удовлетворившись подсунутой под его неправильно сросшийся нос обманкой, покинул лже-воспоминания Ханта. Мальчик никак не мог поверить, что его авантюра удалась. Директор не смог пройти ни одного испытания, хотя тот сейчас наверняка думает иначе. Если бы старый интриган знал... Но Дамблдору было невдомёк, что он позорно провалился ещë на первом этапе, к счастью для Ханта, которому совсем-совсем не хотелось, чтобы директору открылись все его тайны и секреты.

На самом деле, Авель хорошенько постарался с созданием защиты своего разума. За основу он взял компьютерные игры, в которых, пусть была далеко не такая замечательная «графика», как в итоге получилась у мальчика, но не в этом суть. На так называемом «первом уровне» от «игрока» требовалось дойти до домика, что Дамблдор и проделал, а после обойти его и забрать с собой лежащую в ведре среди прочего хлама малярную кисть. Только после этого действия надлежало открыть дверь и пройти в неё.

Следующим «уровнем» был лабиринт. Немного подумав, Хант добавил в него нескольких «защитников» наподобие клоуна из «Оно», Фредди Крюгер и других. Самого Авеля они бы не тронули, поскольку являются его творением, а вот неудачливых вторженцев... Хе-хе-хе!

В лабиринте «игроку» также надлежало отыскать несколько предметов. Потрёпанный временем кроссовок, пакетик из-под чипсов, скомканный листок бумаги, на котором синими чернилами были аккуратно выведены сотни палочек, сломанный будильник и игрушечного оленя — всё это требовалось взять с собой. И только после того, как все предметы из списка были найдены, можно было идти к озеру. В него нужно были кинуть все свои находки, после чего открывался портал, в который следовало войти.

Тогда «игрок» попадал на третий, заключительный уровень. Это была школьная библиотека Хогвартса, где вторженца ждала псевдо-мадам Пинс. Она должна была задать посетителю ряд вопросов, ответы на которые знал только сам Авель. В случае неудачи «игрока» выкидывало в лже-разум Ханта, что, кстати, происходило если прыгнуть в озеро, не собрав требуемые предметы. А в случае удачи... Вот тогда-то удачливому «игроку» открывался истинный разум юного мага.

Кстати, любопытный факт! Если бы кто-то решил воспользоваться библиотекой в разуме Ханта, то у него бы навряд ли получилось что-то путное, поскольку в книгах вместо нормального и читаемого текста были лишь невнятные каракули.

— Авель, мой мальчик! — вдруг подал голос Дамблдор, вырывая ушедшего в себя Ханта из своих размышлений. — Тебе не стоило практиковать такую сложную магию, как невербальную. Её не зря преподают аж на седьмом курсе Хогвартса. Её изучение без преподавателя может быть опасным...

Хант смотрел не на директора, а куда-то сквозь него, спокойно пропуская слова директора мимо ушей. Авель прекрасно осознавал опасности изучения магии в одиночку, а потому всегда прежде чем начать колдовать старался проговаривать заклинание и тренировать взмахи, чтобы в нужный момент не ошибиться. Наставления Дамблдора же были просто бесполезны для Ханта. Интересно, чем вообще думает этот особо одарённый старик? С чего он взял, что Авель внимет его пафосным речам, после того как тот вновь его похитил, а никак иначе подобное действо язык не повернётся назвать?

— ... Бла-бла-бла... невербальная магия... Бла-бла-бла... учителя... Бла-бла-бла... вопиюще... Бла-бла-бла... опасно... — Авель клювал носом, убаюканный страстными речами Дамблдора, которого это почему-то совсем не смущало. Встрепенулся Хань лишь тогда, когда вместо привычных упрёков отчего-то услышал что-то, отдалённо напоминающее похвалу. — ...Но, тем не менее, я могу поздравить тебя с освоением сложного раздела магии, который даётся под силу немногим волшебникам. Признаюсь, что даже я в твоём возрасте не умел творить заклинания невербально. А поскольку подобный талант без всяких сомнений стоит поощрять... Что ты думаешь насчёт дополнительных занятий со мной, мой мальчик?

Авелю показалось, что он ослышался. Мальчик, не стесняясь присутствия ненавистного директора, поднёс палец к уху и хорошенько его (ухо, а не палец!!!) прочистил. После этого ритуала Хант просто спросил:

— Что?

Дамблдор терпеливо повторил сказанное им, вновь сверкая загадочной улыбкой, от которой Ханта откровенно тошнило. Когда мальчик осознал, что директор действительно с какого-то бодуна решил, что Авель вообще захочет его видеть почаще, не говоря уже о том, чтобы заниматься (!!!) с ним, то громко крикнул, почти не думая:

— Нет! Ни в коем случае!

Дамблдор, казалось, не услышал резкого отказа, или же тот его просто не волновал. Он посмотрел на Ханта с таким хищным выражением глаз, которое бывает у кошек, когда те видят упитанную мышь, и торжественно заявил:

— Как я уже не раз говорил тебе, мой мальчик, ты ещё очень молод. Поверь мне, старику, мои уроки пригодятся тебе в жизни. Я не знаю, какой путь ты выберешь в будущем и кем ты решишь стать, но я знаю, что знания, усвоенные под моими непосредственно контролем, тебе очень даже понадобятся! Думаю, что через несколько лет обучения в Хогвартсе ты...

— А с чего вы взяли, что я к этому моменту всё ещё буду учиться в Хогвартсе? — довольно резко поинтересовался у трижды проклятого Дамблдора Авель, не выдержав.

Лицо директора приняло наконец серьёзное выражение. Он внимательно взглянул на Ханта, после чего без тени улыбки в голосе произнёс:

— Авель, мой мальчик... Ты же не думаешь, что тебе ещё раз удастся сбежать? В этот раз я действительно оплошал, недооценив тебя, но ещё раз у тебя подобная авантюра не получится. Будь уверен, я сделал работу над своими ошибками.

Дамблдор, продолжая монотонно вещать, казалось, не замечал, как Авель напрягся, чувствуя, как у него в груди разгорается гнев. Этот самодовольный старик, который ничему не научился. Хотя, о чём Хант вообще думает? Дамблдору же просто плевать на мысли и чувства других. Ему нужно лишь потешить собственное эго тем, что он якобы что-то делает ради «всеобщего благо», а на деле... На деле же «всеобщее благо» директора получается каким-то очень даже не всеобщим, а довольно избирательным, что сильно бесило гриффиндорца.

— Я сказал нет и точка! — крикнул Авель, перебивая старика на полуслове.

— Но...

— Я не буду у вас учиться! Вы... — договорить разгневанный Авель, собирающийся вывалить на Дамблдора целое море упрёков и претензий, не успел. Внезапно мирно потрескивающее пламя в вычурном камине директора усилилось и сделалось изумрудно-зелёным, а через пару жалких секунд из него высунулась смутно знакомая Ханту голова. Это была молодая девушка с ярко-розовыми волосами. И тут Авеля осенило. Это была та самая аврор, от которой юный маг и его компания убегали всего несколько дней назад, после того как нарвались на неё неподалёку от квартиры Алекса! Кажется, она тогда была с уже знакомым Ханту Аластором Гпюмом, сподвижником директора.

— Профессор Дамблдор! — расцвела в улыбке голова девушки. — Мы выполнили ваше задание! Магглы... Ну, мы заобливейтили старших Грейнджеров. Теперь они не помнят о том, что у них есть дочь, и тем более не знают никакого Авеля Ханта. Флетчер сейчас подчищает следы в их доме, Грюм работает над соседями, а Артур Уизли... Ой, — взгляд девушки наткнулся на стоящего в оцепенении Ханта. Её глаза панически расширились. — Эм... Я, кажется, немного невовремя? Хех... — она нервно рассмеялась и кинула на спрятавшего своё покрытое морщинами лицо в ладонях смущённый взгляд. — Профессор, я загляну к вам немного позже... — она исчезла, а через несколько секунд огонь вернул свой привычный цвет. Но самому Авелю уже было не до подобных мелочей жизни. Он медленно развернулся в сторону молчащего Дамблдора и тихим голосом осведомился:

— Это правда? А, в общем не отвечайте! Всё равно вы никогда не говорите ни слова правды.

— Мой мальчик... — начал было Дамблдор с подчёркнуто сочувствующим выражением лица. Вот этого Хант уже не стерпел. Тщетно Авель пытался сдержать себя в руках. Все наложенные им ограничители рухнули от тона и выражения лица директора.

— Какого чёрта?! Как вы только посмели?! Вы вообще понимаете, что наделали?! Вы буквальным образом сделали сиротой самого замечательного человека на свете, а её родителей лишили любимой дочери! Вы... Вы... У меня просто нет слов... — под конец речи Авеля его голос сделался совсем тонким, некрасивым. Но Ханту было плевать на это. Ему было плевать на всё. Вообще на всё.

Вдох-выдох... Вдох-выдох...

— Мой мальчик, это всё ради всеобщего блага. Мне самому не хотелось совершать подобный поступок, но... — торжественно вещал Дамблдор. Хант его не слушал. Все его силы уходили на то, чтобы удержать себя в руках.

Вдох-выдох... Вдох-выдох...

— Вдумайся, Авель! Ради благой цели иногда приходится идти на маленькие жертвы. Конечно, иногда они кажутся слишком большими, непосильными, но такова жизнь. Мистер и миссис Грейнджер могли помешать обучению юной мисс Грейнджер. Ты ведь помнишь, что я тебе говорил летом? Необученные маги способны стать обскурами. А такие не выживают. Поэтому мне пришлось принять подобное решение, ведь это всё это нужно ради твоего и Гермионы блага...

Вдох-вы...

Да как этот старик смеет! Как этот проклятый лицемер... Он серьёзно считает, что сделал благое дело?!

Артефакты на полках кабинете задрожали. Авель не выдержал. Он больше не мог сдерживать разбушевавшуюся магию, а потому со спокойной душой выпустил её на волю.. В тот же миг раздалось несколько оглушающих взрывов. Парочка «игрушек» Дамблдора разлетелись на тысячи мелких осколков, осыпав ими пол кабинета.

— Где. Сейчас. Находится. Гермиона?! — отчеканил Хант, пристально глядя на Дамблдора и не обращая внимания на то и дело взрывающиеся предметы. — Где?!

— Авель...

— Где?!

— В больничном крыле, — нехотя отозвался Дамблдор, сверкнув глазами. Хант кивнул и направился в сторону двери. — Но, мой мальчик... Мы ещё не договорили... Дверь заперта.

Авель молча подошёл к двери и, сконцентрировавшись, направил переполнявшую его магию в дверь. Та под таким большим напором просто слетела с петель и, пролетев несколько метров, с громким стуком упала на лестницу, съехав по ней в самый низ. Хант беспрепятственно вышел из кабинета и, спустившись в низ по лестнице, направился в сторону, как он помнил, больничного крыла. Рука, после того как пропустила через себя гигантский объём магии, нещадно болела. Авель мельком взглянул на неё и как-то отстранённо отметил алую жидкость, медленно капающую с израненной до мяса конечности на пол. Ему было плевать. На всё.

Одинокая слеза медленно скатилась по щеке механически шагающего мальчика. Он повернул за угол, пройдя мимо ряда замолкших при его приближении портретов, и неожиданно на полной скорости врезался в чью-то высокую фигуру в чёрной мантии.

— Хант?! — раздался несколько удивлённый голос, который казался Ханту смутно знакомым. — Какого Мордреда ты тут де... Подожди-ка... Что это с тобой произошло?!

Авель медленно поднял голову, чтобы увидеть того, кто стал досадным препятствием на пути к Гермионе. В ответ на мальчика смотрели глубокие чëрные глаза.

От Беты: Проверено! Всех люблю ❤