Том I. Обсидиановая тетрадь (гет)

Северус отворил дверь с таким лицом, что Лили-Маргарет поспешно выставила перед собой руку:

— Я к Лини! Твой отец разрешил.

С ненастного неба сыпался дождь, оседая на её веснушчатом лице, капюшоне дождевика и нелепом ридикюле. Струйка воды сбегала по сломанному соседскому желобу. Соседи всё-таки съехали, а кто бы не съехал?

— Ну, раз отец разрешил! Радуйся, что ты не Дамблдор.

Северус ни на дюйм не отодвинулся, стоя на пороге босой и небритый. Джинсы с майкой выглядели так, что ясно было: они заодно и пижама. Поднырнув под освежающий душ на входе, Мэг сообщила заговорщицким шёпотом:

— Я не зайду, если тебя это бесит.

Северус запустил пальцы в свою неаккуратную причёску и пару секунд разглядывал посетительницу из-под художественно тонкого рисунка Метки.

— Меня ничто и никогда не бесит, — сообщил он, прежде чем вернуться в дом. — Мне мало двух часов на сон. Сделай так, чтобы я вас не слышал.

— Ты, что ль, барабанишь, Пэгги? — Тобиас остановился посреди библиотеки в рабочем фартуке и с длинной отвёрткой в руке. — Даже в подвале штукатурка сыплется! А этого хрен добудишься, — доложил он, кивнув на Северуса. — Ночами шляется не пойми, где, днём дрыхнет. Толку никакого. Помирать будешь — воды не подаст!

— Я тебе яду подам. Чтобы недолго мучился, — пообещал Северус. — Или долго.

Лили-Маргарет глянула, нет ли кого на улице, и проворно скользнула в дом.

— Вот, полюбуйся! — Тобиас нацелил в сына отвёртку, как волшебную палочку. — Сестра лежит — не встаёт, а ему ветер в зад!

Чуда не произошло: Северус не снизошёл до объяснений. Вместо этого огрызнулся через плечо:

— За лежачей, может, сам уследишь, папаша?

— Гляди-ка: отцом назвал! — вытаращил глаза Тобиас. — Второй раз в жизни, ей богу. Своих детей заведи, выродок! Горазд старших учить...

Но Северус уже шмыгнул на лестницу и был таков. Как мимо проскочил — непонятно.

Мэг благоразумно молчала, запирая за собой дверь — на разболтанный замок и пару крепких заклятий. Тобиас подмигнул ей и крикнул, придержав раздвижную перегородку:

— Хоть бы бабу себе нашёл!

— Себе найди, — ответила пыльная темнота.

— Я человек женатый, — хмыкнул Тобиас, то ли разглаживая фартук, то ли вытирая руки, чтобы не скользили по рукоятке рабочего инструмента.

Ничего не случилось, но Мэг поспешно кинулась в комнату, на ходу выпутываясь из плаща.

— Ну-ну, — бросил сверху Северус. Таким тоном, что его родитель мигом взлетел по ступеням — у Мэг только фартук в руке остался.

— Сучий выродок, я ведь не погляжу на твои фокусы, заставлю отца уважать, чтоб мне с места не сойти! — зашёлся Тобиас, размахивая отвёрткой на узкой площадке.

Северус отдёрнул руку секундой раньше, чем металлический штырь пробил перила.

— Так тому и быть!

Лишившись оружия, Тобиас помянул недобрыми словами всех святых, сынка-ублюдка и жену-потаскуху.

— Осторожно! — вскрикнула Лили-Маргарет, потому что воздух вдруг пошёл маревом.

Северус с усилием подавил порыв выхватить волшебную палочку, сжал пальцы в кулак, взмыл по лестнице и хлобыстнул дверью на чердак.

Мэг осторожно выдохнула и попыталась провести диагностику. Думала, Петрификус, но нет. «Не сойти с места» в данном случае выглядело, как превращение ногтей на ногах в стальные когти.

— Намертво, — констатировала она, подёргав один ботинок, пригвождённый к полу пятью загнутыми шипами.

— Ты же ведьма! — Тобиас немного успокоился, когда удалось освободить хотя бы отвёртку. — Вот и расколдовывай! Эйлин с ним справлялась. Почти. Послал же господь анафему вместо сына! И ведь не вытуришь. Нет, ты видала? Слова ему не скажи!

— Выспится, и поговорите, — отмахнулась Лили-Маргарет. — Он на ходу эти проклятия сочиняет, что я могу поделать? Пришибёт вас ненароком, потом сам себе не простит. Оба вы хороши!

— Колдуны могут и голыми руками фокусы проворачивать? — содрогнулся Тобиас.

— Некоторые могут, — осторожно признала Мэг.

Пока что у неё и с палочкой не получалось убрать когти. Получилось только сотворить стул — для удобства. Но Тобиаса больше не волновало вынужденное положение, он зашёлся новой тирадой по поводу старшей Эйлин. Знал же, что тут нечисто, а она: «Какая я волшебница без палочки?!»

Лили-Маргарет вздохнула и щёлкнула пальцами. Явился обсыпанный мукой гутгин.

— Здравствуйте, большая мисс, — домовуха мрачно покосилась на Тобиаса из-под бровей, переходящих в густые косы. — Отбесились уже? Силдж очень плохая, у Силдж вот-вот подгорит пирог. Но Силдж скажет, что только бесконечная любовь к хозяевам позволяет ей терпеть их выкрутасы. Силдж сейчас пойдёт и будет до вечера стучать себя скалкой по голове. Может быть, Силдж станет счастливым глупым домовиком. А, главное, глухим.

— Силдж, тебе не придётся себя наказывать, если выручишь хозяина, — подсказала Мэг. — Ты могла бы помочь?

Эльфийка раздражённо покосилась на когти.

— Силдж могла бы, — сообщила она гордо. — Но Силдж не станет вмешиваться. Когда хозяева дерутся, дело домовика — сытный своевременный ужин.

— А если я твою кудлатую башку откручу и сюда вот приколочу на стенку? — злобно предложил Тобиас.

— Я почту за честь, хозяин! — Силдж даже осипла от радости. — Хотите, принесу одеяло? На лестнице дует, а у вас ревматизм.

Тобиас молча заскрежетал зубами.

— Да расколдует он вас, вы же проходу мешаете! — водрузив ридюкиль на перила, Мэг поочерёдно вынимала из него меняющие цвет карандаши, сахарные "Тараканьи гроздья" и сладкие обезболки Малпеппера. — Всё равно время для пирога с чаем, тут и покушаете. Верно, Силдж?

Домовуха с готовностью метнулась на кухню прямо сквозь пол, вдохновлённая перспективой посмертной жизни в виде сушёной головы. Тобиас скривился при ненавистном слове «чай», но среди всяких тварей он был в меньшинстве.

— Я к Лини, — сообщила Мэг, поцеловав его напоследок. — S’il vous plaît (1), скажите Северусу, что вы разрешили, а то он и меня рядом пришпилит. Принесу вам сигареты, только не выдавайте.

В действительности Северус благополучно забыл о домочадцах, едва вернулся к прерванному занятию. В зависимости от настроения он то забрасывал опасное увлечение, то брался за старое. Проклятие, лежавшее на чёрном камне, со скрипом, но подавалось. Хотя в данный момент камень был недоступен, подобные вещи не исчезали бесследно. Что-то подсказывало Северусу: шанс увидеть крестраж ещё представится. Словно между ними уже образовалась нерушимая связь.

Северус поклялся себе, что будет готов к новой встрече. Поэтому в бессчётный раз раскинул схему защитного заклятия, зарисованную в Дурмстранге — в крохотной комнатушке, где были только он и кольцо. И Лили. Она там тоже присутствовала, хотя и незримо. Стоило лишь тронуть Дар Смерти. Но трогать было нельзя.

Переплетения магических связей и формул скользили по потолку, сползали по стенам, текли по полу, опутывая Северуса светящейся сетью. Постоянно менялись и не давались в руки. От смертельной красоты сотворённого Волдемортом колдовства, от сознания собственного бессилия хотелось плакать, но для работы требовался зоркий глаз.

Северус часами лежал на полу в надежде уловить тень закономерности. Приманивал пергамент, чертил рунические ставы и бесконечные таблицы расчётных величин, дурел от этого, рвал и сразу сжигал пергамент. Если находил верное решение, сжигал ещё скорее, чтобы результат сохранялся только в памяти.

Фламмель об этом не знал. Дамблдор тоже. Северус ни за что не решился бы привезти в Хогвартс тридцать четыре заветных свитка, из которых воссоздавалось заклятие. Абсолютно смертельное. Медленная неотвратимая гибель, умирание по частям, полное сознание и бесконечная боль. И опять, и опять, и опять. Он умирал уже раз тысячу, пробивая защиту крестража. Не обратиться ли к Гриндельвальду? Не поможет, так хоть поржёт! Правда, тогда придётся навеки остаться в Нуменгарде…

Имелась ещё одна проблема: Северус не мог отдаваться любимому хобби, сколько душе угодно. Вечно кто-то мешал. То сестрица, то папаша, то… На этот раз помешал звонкий стук в чердачное окно.

Северус поспешно развеял золотую сеть, лишь после этого поднял шпингалет Алохоморой. Вряд ли откормленная почтовая птица понимала в крестражах, но бережёного бог бережёт. Лично свою сову Северус всерьёз подозревал в наличии скрытых способностей. За прошедшие годы она нисколько не постарела, хотя непонятно, чем и где питалась. Спящей Северус её тоже не видел. Наверняка тут затесалась какая-то некромантия, но все поручения питомица выполняла отменно, не уставала и не болела. Только не жаловала других птиц. Сейчас она так пристально зыркнула со стропил на пернатую конкурентку, что чужачка промахнулась мимо спинки стула и неуклюже шлёпнулась на сиденье.

Пока пернатая вестница возмущённо крутила головой, Северус пристроился рядом на полу и отцепил послание от бриллиантового браслета на птичьей лапе. В подлинности бриллиантов можно было не сомневаться. Как и в магических водяных знаках на гербовой бумаге, награждавших проклятием любого, кто перехватит письмо. Северус пробежал несколько каллиграфических строчек, усмехнулся и обратил послание пеплом. Подумал ещё пару секунд, машинально поглаживая серебристую птицу, чтобы успокоилась. Делать нечего. Если в третий раз манкировать приглашением, можно поссориться. Да и поводов отказывать не было. Северус принадлежал себе аж до десяти вечера, когда в Нуменгарде наступало девять утра — время занятий. Гриндельвальд очень просил ученика больше не заявляться перед рассветом. Самый знаменитый узник недавно отпраздновал столетний юбилей и считал, что полноценный сон в его возрасте исключительно необходим.

По поводу своего возраста Северус так понял, что сон не нужен вовсе. Отоспаться можно и на втором столетии жизни. Поэтому он бодро набросал короткий ответ и помог несколько раздобревшей сове протиснуться обратно в чердачное окошко. Взъерошенная птица на стропилах разразилась похожим на смех клёкотом, а её недремлющие глаза — голубой и жёлтый — окатили соперницу таким взглядом, что та пробкой вылетела в блёклое небо Паучьего тупика.

Захлопнув раму, Северус приманил со спинки кровати мантию, которая считалась выходной, так как надевалась реже других. Специальных требований к мантиям у него не было, лишь бы застёгивались наглухо. Иногда левое предплечье обматывалось под рукавом лентой (чёрной, понятное дело), но в данном случае такие предосторожности не требовались. Меньше, чем через минуту, Северус уже сбегал по лестнице.

Едва не налетев в потёмках на стул, он помянул Салазара, но всё-таки махнул палочкой, не снижая скорости. Чтобы не слушать благодарного папашу, запер магией дверь в библиотеку. Библиотека выглядела вполне безобидно: Принц и Силдж играли на подоконнике в шахматы, Лили-Маргарет пристраивала на столик букет придорожных цветов. Вазы не нашла, так что использовала чайник.

— Снял проклятие? — живо подскочила она к Северусу.

— Конечно, я же добрый волшебник! — сообщил он не моргнув глазом. — Тобиас помчался в уборную, но в целом жив и здоров. Застегни-ка.

Мэг сдула с ладоней цветочную пыльцу и вступила в борьбу с микроскопическими пуговицами на его манжете.

— Ты всегда так страшен в гневе?

Северус глянул через её плечо на шахматную доску и усмехнулся ожесточённой борьбе деревянных фигурок.

— Я очень редко бываю в гневе, тогда у меня в голове остаётся только Смертельное Проклятие.

— По крайней мере, ты не садист, — резюмировала Мэг, надёжно упрятав знак Волдеморта. — И волшебник сильный, и не врёшь без нужды… Вернёшься когда?

— Намерена меня дождаться? — заподозрил он, продолжая наблюдать за партией.

— Это будет чересчур. Как бы не схлопотать Аваду! Но я могу проследить, чтобы ужин был накрыт к сроку, — Мэг обернулась и сочувственно посмотрела на Принца. — Похоже, ему мат.

— Пока всего лишь шах, — поправил Северус, устремившись к выходу. — Осторожнее с чайником! Он не тот, за кого себя выдаёт.

Усмехнулся, когда Мэг испуганно замахала палочкой, обновляя чары трансфигурации, и скрылся за дверью.

* * *

Став Пожирателем, можно было проникнуть в области тьмы, о которых обычные волшебников не имели понятия. Но, как говаривал Гриндельвальд, сопутствующий ущерб — тень любой победы. Светлая магия тяжело давалась слугам Волдеморта, и в первую очередь уходили патронусы. А пока разжиревшая сова одолеет полстраны, минует вечность. Ну, не вечность, учитывая, что она полетит через Магическую Британию, которая меньше немагической. Но пару часов для приличия стоило выждать.

Северус привык использовать любой предлог, чтобы улизнуть из дому, к тому же хотел обмозговать возможные варианты. Нервы шалили всё чаще, но лицо необходимо было удержать при любом раскладе. Сперва он немного успокоил себя прогулкой до аппарационного барьера. Фабрика не дымила, магглы навстречу не попались, замусоренный прежде берег по пояс зарос травой — красота! Потом побродил по любимым лавочкам на Косой аллее, стряхивая атмосферу Коукворта. Прикупил ценных книжек и свежих безоаров. Немного выровнял пульс и наконец рискнул перенестись к точке назначения.

Белоснежный гравий подъездной дорожки и ажурная решётка с фамильным гербом — всё было по-прежнему. Как на застывшей маггловской открытке. И по-прежнему на фоне золотого вечернего неба вырисовывался резной контур замка, не менее древнего, чем Хогвартс. Вышколенный, как часовая шестерёнка, домовик в расшитой под ливрею наволочке немедленно возник по ту сторону ворот. Но Северус не стал дожидаться пока ему отопрут — прошёл по старинке сквозь кованый узор. Интересно было проверить, работает ли Метка в качестве пропуска? Оказалось, что мистер Снейп ещё принадлежит к кругу избранных. Ничего, что круг теперь заседал в Азкабане.

Люциус сам выступил навстречу, и даже сделал пару шагов с террасы, сияя таким дружелюбием и радушием, что Северус сразу понял: варкой отравы не отделаешься. И тоже улыбнулся для профилактики — слегка, чтобы не перестараться.

— Благодарю за приглашение, — сказал он, щурясь от блеска, который с рождения исходил от Малфоев, как от фейри. — Я скучал по твоим владениям, но не надеялся разнообразить отпуск бесплатной экскурсией.

Хозяин поместья понимающе улыбнулся. Обаяние Малфоя держалось на несокрушимой вере в то, что он — высшее существо, живущее в лучшем на земле месте. Поэтому свет не иссякал, даже проваливаясь в такую чёрную дыру, как Северус Снейп.

— Пустяки! Ты ведь знаешь: мой дом всегда для тебя открыт, — сиятельно возвестил Люциус.

Это было не совсем так. В свободное время Северус мог навестить проклятую тюрьму или набитые вампирами развалины, до дворцов руки обычно не доходили. Но спорить было невежливо, и он снова улыбнулся, хотя уже ощущал во рту приторный вкус — первый симптом передозировки хорошими манерами.

— Уверен, что новая должность позволит тебе существенно разнообразить досуг, — выразил надежду Люциус. — Гораций так и делал. Недельку гостил у одного из лучших учеников, недельку — у другого.

Северус был далеко не худшим студентом, но к нему бывший декан не заворачивал. Пришлось, собравшись с силами, выдавить очередную вежливую улыбку и скромно отвести глаза.

— Решение о моём назначении ещё не принято, — предупредил он, наслаждаясь идеальным подбором цвета и звука на клумбе с поющими орхидеями.

Патологическая осведомлённость Малфоя давно не удивляла. Просто слегка пугала.

— Принято, принято! — отмахнулся хозяин поместья. — Можешь мне поверить как потомственному члену Попечительского Совета. Не все были в восторге, но все смолчат.

— Спасибо, — вставил Северус, поскольку Люциус намекал на мнимую личную заслугу. — Ты поэтому решил со мной ещё раз познакомиться? Если речь о поступлении Драко, не стоило утруждаться. Само собой, я приложу все усилия, чтобы твой сын был первым в Слизерине. Но честно говоря, Люциус… В ваших отношениях с Дамблдором нет и намёка на взаимную симпатию. Не сочти за оскорбление родовой чести, но так ли необходимы Слизерин и Хогвартс?

Малфой неожиданно потускнел при упоминании драгоценного отпрыска и сбился с величавой поступи. Северус знал, что умеет любому испортить настроение, но всё было лучше, чем обмануть надежды своего школьного покровителя.

Сколько раз Люциус по доброте душевной снимал с него гриффиндорский сглаз, демонстрируя всему факультету свои недюжинные магические таланты! Или прихватывал Северуса на посиделки Клуба Слизней, чтобы было, кого послать в подземелья за фамильной табакеркой. Северус не возражал, ведь старший Мальсибер расспрашивал его о перемещениях Люциуса при всяком удобном случае. Так что каждый соблюдал свой интерес.

— К Салазару Дамблдора и Слизерин, — Малфой неожиданно резко стукнул кулаком по малахитовым перилам. — Я собирался отправить Драко в Дурмстранг, но Нарцисса взъярилась, как мантикора. Она не хочет, чтобы сын учился далеко от дома и не доверяет Каркарову. Кстати, как тебе показался Игорь?

— Вполне здоров, — невозмутимо отчитался Северус. — Отъелся после Азкабана и передаёт привет всем нашим. Магглорождённых в его школу не принимают. Интересующие нас искусства преподаются на хорошем уровне. Правда, замок не отапливается и питание там однообразное. Студенты ходят по струнке, провинившихся отправляют к домашнему дементору. А в целом школа как школа.

— Возможно, Нарцисса не так уж не права, — задумчиво проронил Люциус, разглядывая изумруд в перстне, треснувший от удара. — В любом случае, время терпит. Драко ещё не завтра выбирать в школу. Лучше скажи, Северус, могу я считать тебя другом?

— Разумеется, — ответил тот, не колеблясь. — Правда, я не представляю, зачем тебе это могло понадобиться.

— Сейчас объясню, — Люциус махнул палочкой, восстанавливая целостность изумруда и удручённо обвёл взглядом великолепный парк. — Что-то мы застряли на пороге… На ланч останешься?

— Благодарю, я сыт, — Северус покрепче сжал в кармане безоар.

— Тем лучше, — кивнул Малфой. — Пообщаемся на воздухе.

Больше он не проронил ни слова, пока не увлёк гостя в самую глухую часть сада. Мимо пышных цветников, лужаек с белыми павлинами, стекающих снизу вверх водопадов и прочих ландшафтных достижений. На одной из смотровых площадок Люциус задержался, чтобы с гордостью указать вниз:

— Мой сын Драко.

Северус плохо помнил младшего Малфоя, которого видел лишь в колыбели. Да и сейчас едва разглядел. Белокурый отпрыск великого рода болтался вверх тормашками на учебной метле под бдительным присмотром персонального тренера.

— Прирождённый ловец, — предрёк Северус только потому, что ловцов считали элитой квиддича, а квиддич — элитой спорта.

Люциус довольно кивнул и повёл его дальше. Тропинки из белого гравия меняли направление проворнее, чем лестницы Хогвартса. Как будто нарочно превращали дорогу в лабиринт. Северус уже начал тревожиться, да и ноги натёр. Знал бы, что планируется марш-бросок, надел бы в кроссовки! Но Люциус внезапно затормозил и потянул его в просторную беседку, опутанную плющом до состояния полной невидимости снаружи и полной темноты изнутри.

Пока Малфой развешивал защитные чары — даром, что находился у себя дома — Северус боязливо ёрзал на широкой скамье. Чтобы было понятно: в Малфой-мэноре сгинуло немало волшебников. И до Люциуса, и при Люциусе. Без Тёмного Лорда нынешний хозяин особняка присмирел, но мог вспомнить нужные навыки. Если его по какой-то причине не устраивал новый декан Слизерина.

— Это просто чудо, что тебя назначают нашим деканом! — объявил Люциус, окончив магические приготовления. — Я пробовал подступиться к Горацию, но он не терпит риска. Между нами, Северус, я даже склонялся к Империо.

— Могу себе представить, — Северус разжал в кармане пальцы, выпустив безоар. И взялся за волшебную палочку. Если слишком расслабиться, Люциус точно насторожится, а он и так был насторожен донельзя.

— Ты ведь догадываешься, что разговор должен остаться между нами? — Малфой беспокойно отбросил длинные светлые волосы с безупречно высокого лба, внезапно покрывшегося испариной.

— Догадываюсь, — смиренно подтвердил Северус. — Я бы дал Непреложный Обет, но, видимо, третий тут лишний.

— Так и есть, — Малфой сотворил светящуюся серебристую сферу, и теперь в беседке было не так темно. В искусственном свете лицо Люциуса казалось бледным, как у мертвеца.

— Всё же некоторые магические гарантии не повредили бы, — прибавил он, быстро глянув на Северуса.

Северус отодвинулся глубже в тень плюща.

— Никаких гарантий, — решил он, немного подумав. — Если меня станут пытать, я не собираюсь молчать ради тебя. Если тебе очень нужна помощь, попросишь и так. Если можешь обойтись, тогда спасибо, что показал сад.

Люциус в свою очередь помолчал пару секунд.

— Не зря тебя отмечал Повелитель, — произнёс он холодно. — Теперь я понимаю, о чём предупреждал Игорь.

Северус понятия не имел, что ему наплёл Каркаров, но взгляд гостеприимного хозяина стал неприятным. Малфой очень быстро менял маски, эта была из прошлой жизни. Из тех времён, когда ледяные глаза Люциуса наводили оторопь на его собственную команду дознавателей. В том числе, на нынешнего директора Дурмстранга. Но те славные времена миновали, не правда ли? Северус заставил себя дышать и чуть ослабил хватку на рукоятке палочки, возвращая пальцам чувствительность.

— У меня были хорошие учителя. Ты в том числе, — от очередной улыбки свело губы. — А Повелитель отмечал мои способности? Я этого не знал, но постараюсь не забыть до его возвращения. Ты поэтому говоришь со мной, а не с Горацием?

Судя по тому, как застыло лицо Малфоя, перспектива явления Тёмного Лорда его не вдохновила. Северус начал побаиваться, что речь пойдёт о старом долге, обещанном Эйвери и Мальсиберу. Именно Люциус по совместительству вёл многие финансовые дела их не совсем легальной организации. И лично спонсировал ряд начинаний. Так что он доподлинно знал биографию каждого кната, несмотря на то, что большую часть жизни проводил среди орхидей и павлинов.

— Сколько? — деловито спросил Малфой.

Северус предельно сосредоточился.

— А чего ты хочешь? Чтобы я отравил Министра Магии?

— Это я и сам могу сделать, — Люциус притворился, что не уловил намёка на семейную традицию. — Нет, мне нужна помощь иного рода. Но сперва хотелось бы знать, потяну ли плату.

— В моральном или финансовом плане? — педантично уточнил Северус. — По-моему, и там, и там твои ресурсы неисчерпаемы. Но я скромный человек, мне потребуется лишь услуга. Любая. В любой тот момент.

— Стало быть, услуга, — Малфой задумчиво сорвал побег плюща. — Дорого просишь! Я бы согласился, грози тебе смертельная опасность. Но поручение пустяковое, так что возьми деньгами.

— Как же мои труды и нервы? — обиделся Северус. — Только я могу назначать им цену. Люциус, ты и звать меня не стал бы, если бы не был готов на сделку. Всё, что угодно. Или сделки не будет. Говори уже, кто в смертельной опасности?

Малфой прикусил губу, кивнул и глухо проговорил:

— Драко.

Северус заставил себя слегка поднять брови вместо того, чтобы подпрыгнуть на месте.

— Твой сын? Он что, захворал? Или подхватил редкое проклятие?

— Драко не болен и не проклят, — ответил Люциус, медленно накручивая на палец сорванный стебелёк. — И всё же он… под угрозой.

У Северуса по спине пробежал холодок. Как от известия о дурном поветрии, вроде драконьей оспы.

— А я-то чем могу быть полезен? — искренне изумился он. — Если тебе это не по силам.

— Но ты же теперь декан, — усмехнулся Люциус.

Северусу было очень стыдно, но он всё ещё не видел связи.

— Двадцать восьмое июля, — таким же тоном Люциус произносил «Авада Кедавра». — Поменяй месяц на июнь. И проси, что хочешь.

— Где поменять? — захлопал глазами Северус.

— В Свитке Учеников, — дрожащим голосом подсказал Малфой. — В треклятом заколдованном свитке! К нему имеют доступ только директор Хогвартса и деканы. И в нём появится истинная дата рождения Драко! Едва ему исполнится одиннадцать лет. Независимо от того, где он будет жить и учиться. Теперь понимаешь?

Северус чуть подался вперёд и перестал моргать.

— Не убивай меня, но не понимаю, — сознался он. — Люциус, у меня такое ощущение, что ты бредишь.

— Ты, правда, не в курсе? — Малфой отбросил перекрученный стебель и выдернул из-за обшлага кружевной платок, чтобы промокнуть лоб. Главное было сказано, дальше разговор пошёл легче.

— Может, и не стоит ставить тебя в известность. Но теперь ты всё равно начнёшь разнюхивать, — раздражённо бросил Малфой. — Весной, незадолго до рождения Драко, Повелитель впал в задумчивость. Даже нам, ближнему кругу, он не объяснял, в чём дело. Но велел найти всех беременных волшебниц и следить за ними до конца июля. Теперь я могу сказать, что среди тех колдуний числилась Лили Поттер, твоя подруга детства.

Северус, не мигая, глядел на светящуюся сферу, голос расказчика доносился как бы издалека.

— Как только я узнал про чёртов июль, мне ударило в голову, что добром оно не кончится, — продолжил Малфой, убрав платок. — Нарцисса давно ходила на сносях, скрывать это было поздно. Меж тем началось лето. К счастью, у Тёмного Лорда хватало дел и без нас. Тогда мы разыграли спектакль. С преждевременными родами, младенцем и последующим празднованием по случаю рождения наследника. Как-никак, Малфой-мэнор — мои владения! Здесь я ещё могу кое-что.

— Вы солгали Повелителю… — оторопел Северус.

— Я солгал бы кому угодно! — отрезал Люциус. — Что ещё было делать? Вызвать у Цисси настоящие роды? Рисковать ею и Драко? Он мой сын! А не маггловский кутёнок, сыгравший наследника.

— Но если бы Лорд заметил подмену? — содрогнулся Северус. — Если б кто-нибудь проболтался?

— Болтать некому, — отрезал Люциус. — Куклу я стащил из одного маггловского приюта и подбросил в другой. Ложные и настоящие роды принимали две наши домовухи, их головы уже над парадной лестницей. Тёмный Лорд интересовался только теми детьми, что появились на свет в конце июля. На подставного мальчишку он поглядел всего раз — поздравил меня с обретением наследника. Нарциссу пришлось замаскировать чарами и отправить на Лазурный берег — поправлять здоровье, якобы подорванное родами. Мы всё равно тряслись днём и ночью, пока Повелитель не развоплотился. Постепенно жизнь наладилась. Если бы не пресловутый Свиток.

— Жуткая история, — своевременно ужаснулся Северус. — Я от души сочувствую вам с Нарциссой. Но что тебя гложет сейчас? Прошло много лет. Даже если Тёмный Лорд вернётся, его гнев падёт на Гарри Поттера.

Люциус облизал немеющие губы и прислушался к знакомым шорохам парка: нет ли подозрительных звуков? Северус не разбирался в болтовне фонтанов, но, видимо, они нажурчали своему хозяину что-то ободряющее. Раз Малфой всё-таки продолжил, понизив голос до хрипоты.

— Вдруг Повелитель решит, что ошибся с целью? Суди сам: Гарри Поттер — полукровка. Никто в его роду и близко не стоял к Слизерину! Как он может стать чародеем, равным по силе Тёмному Лорду? Другое дело Драко! Ты видел, как он колдует уже сейчас?

Драко колдовал не хуже и не лучше любого сопливого пятилетки. Взять хоть Гарри Поттера, хоть Лини Снейп из Паучьего тупика. Но спорить с нежно любящим и смертельно напуганным отцом было глупо. Особенно, когда отец один из самых опытных и искусных Пожирателей.

— Почему мальчик должен равняться по силе Лорду? — насторожился Северус.

Малфой бросил на него сумрачный взгляд.

— Потому что есть Пророчество. Мерлин знает, откуда оно свалилось на нашу голову, — прошептал он, через слово задерживая дыхание. — Закрой рот, Северус, и слушай. Я знаю это совершенно точно. Из протоколов допроса братьев Лестрейнджей и младшего Крауча. В Азкабане их проверяли Веритасерумом, а они в свою очередь пытали Лонгботтомов. Вероятность ошибки минимальна.

Северус потряс головой, давая понять, что снова теряет нить.

— Каким боком тут Лонгботтомы? А! У них тоже есть сын...

— Можно так сказать, — Люциус чуть скривился, так как не выносил просторечий. — До меня доходили сведения, что тот ребёнок слабоумный. Или того хуже сквиб. Но родители прятали его вплоть до исчезновения Лорда. Как думаешь, почему?

— Потому что он родился в конце июля? — смекнул Северус.

— И потому что Дамблдор рассказал им о Пророчестве, — дрожащим голосом подтвердил Малфой. — Теоретически Невилл Лонгботтом может стать чародеем, способным одолеть Повелителя.

Северус помолчал, изображая шок. К счастью, притворяться было почти не надо.

— Я с трудом могу представить такого чародея, — признался он с суеверным ужасом. — Помимо врождённой одарённости, за спиной Тёмного Лорда немалый жизненный путь. Мало ли, что наболтали сдуру Фрэнк с его жёнушкой! Они оба сошли с ума, разве таким можно верить?

— Я верю тому, во что верил наш Лорд, — отчеканил Люциус. — Необходимо исключить любую случайность. Ни в каких зачарованных списках дата рождения моего сына всплыть не должна. Ты знаешь, где хранятся те списки?

— Вроде бы, в специальной башне? — неуверенно предположил Северус. — Извини, я ещё даже не приступал к новым обязанностям.

— Тогда слушай, что я разузнал у Горация, — приказал Люциус, тревожно теребя бриллиантовую запонку. — Немного вина, немного Феликс Фелицис, бесплатное проживание тут в течение двух недель, и мы имеем следующее: есть заговорённый свиток, который удлиняется по мере надобности. Это часть Хогвартса, древняя магия и Салазар разберёт, что. Кроме свитка, имеется Волшебное Перо.

— Чьё? — профессионально оживился Северус. Нет, серьёзно, в науке дознания равных Малфою не было!

— Просто — волшебное перо. Что тебе непонятно, бестолочь?

Намёк на иронию в столь мрачном диалоге делал честь Люциусу, но не прояснял ситуацию. Северус смотрел на него с неизменным недоумением. Пришлось Малфою добавить ещё две капли информации.

— Перо заносит в Свиток имена потенциальных студентов.

— Чем заносит? — не сдавался Северус.

Люциус понимающе усмехнулся:

— Ничем. Просто заносит. По велению Хогвартса. Действует примерно, как Распределительная Шляпа. Только Шляпа говорит, а оно...

— Пишет... — Северус сделал предупреждающий знак рукой: не спугни идею. — Я понял, Люций! Это перо авгура, оно подчиняется лишь владельцу. В данном случае, самой школе. Подменить свиток длиной в десять веков мы вряд ли сумеем. Значит, зайдём с другой стороны.

— Ты, правда, слышал про такие перья? — недоверчиво нахмурился Малфой.

Северус равнодушно пожал плечами:

— Ничто не ново под луной. Распределительную Шляпу заколдовали Основатели Хогвартса, а до этого Годрик просто надевал её от холода. Будем надеяться, что и перо — не единственное в своём роде. Думаю, это решаемо. В конце концов, что мне грозит? В лучшем случае, позорное увольнение. В худшем случае, почётный Азкабан.

— Так ты возьмёшься? — сверкнул глазами Люциус. — Не бойся, опасность минимальна! Официально деканы во главе с директором разворачивают Свиток раз в год — перед зачислением первокурсников. Но ключ ты получишь вместе с должностью. Из собственных рук Горация. И теоретически будешь вправе входить туда, когда вздумается. Ну не Минерву же мне просить!

Действительно. Северус ещё немного подумал, внимая дальней перекличке павлинов.

— Я уяснил твои затруднения и подумаю, что можно сделать, — пообещал он с возможной осмотрительностью. — У меня ещё несколько лет впереди…

— С ума сошёл? — тактично осведомился Малфой. — А если с тобой что-то случится за эти годы?

Северус удивлённо поднял глаза.

— До сих пор со мной ничего не случилось, — заметил он сухо. — Смею надеяться, что и впредь обойдётся. Мирная работа преподавателя и чистый горный воздух не располагают к неприятным сюрпризам.

— А если Тёмный Лорд вернётся раньше? Я тебя прошу, сделай сейчас, — с лёгким нажимом попросил Люциус.

Северус едва заметно улыбнулся, поглаживая в кармане рукоять палочки.

— Хорошо, Люций, я всё сделаю. Только не сердись. И скажи, как. Я предполагал подменить перо на один день, когда подойдёт очередь Драко. Но если ты знаешь, как провернуть такое заранее...

— Знаю, — угрюмо признался Малфой. — Я думал об этом все пять лет. Есть специальные чары. Заколдовываешь пергамент, и то, что на нём пишут другие, исчезает бесследно. А то, что пишешь ты, проступает по твоему желанию.

Северус задумчиво постучал пальцем по нижней губе.

— Очень уж мудрено, — предупредил он с сомнением. — Вечно ты всё усложняешь! Я отнюдь не уверен, что этот фокус пересилит чары Хогвартса. Я даже не слыхал прежде о таком колдовстве. Ты что, сам его выдумал?

— Нет, — ответил Малфой, внимательно на него глядя. — Не я. Идём, покажу, как это работает.

Охранные чары он сбросил одним росчерком палочки и потащил гостя обратно. С крыльца — в огромный полутёмный холл, увешанный фамильными портретами. Из холла — через анфиладу изумрудно-серебряных залов с тяжёлыми люстрами и изящной мебелью. Из анфилады — по длинной старинной лестнице. Эту лестницу Северус помнил: её перила были вытесаны в форме гигантского питона. Как правило, питон спал. Но мог и пробудиться по воле владельца замка. Ходили слухи, что иногда зачарованная змея ползала по коридорам, но свидетелей почему-то не находилось.

Одно не вызывало сомнений: что-нибудь всегда не спит в Малфой-мэноре. Просто в данный момент, видя, что хозяин не в духе, всё попряталось. Даже домовики шарахались кто куда, завидев статную фигуру Люциуса. Не обращая на них внимания, Малфой проводил Северуса к дверям своего кабинета. И ещё полминуты снимал хитрые охранные чары. Северус сказал бы, что у бедняги паранойя, но он сам опутал развалюху в Паучьем тупике коконом подобных заклятий.

— Только не говори лишнего при… нём, — предупредил Люциус прежде, чем отворить дверь. — Иногда мне кажется, что он наблюдает происходящее. Потому я и увёл тебя подальше от дома для главного разговора.

— Наверное, это разумно, — пробормотал Северус. — Хотя со стороны не скажешь.

— Проходи, — хмуро бросил Малфой. — Но ничего не трогай. Ты обязан дожить хотя бы до сентября.

— Спасибо за заботу.

Северус попытался определить, что изменилось в просторном помещении, состоящем из сотни змееподобных предметов, но увы. Прежде он бывал тут нечасто и опись не составлял. Хорошо, что старший Мальсибер коротал дни в Северном море — не придётся отчитываться, ради какой нужды Люциус позволил топтать свои бесценные ковры.

— Могу я хотя бы сесть?

— Только не в это кресло, — серьёзно предупредил Малфой. — Оно для особых гостей, до сих пор замкнуто на подземелья. Мера предосторожности. Вдруг кто-то захочет добраться, например, до этого?

— До этого? — Северус недоверчиво оглядел тетрадку в кожаном переплёте, которую хозяин поместья положил на письменный стол. — В руки взять можно?

— Можно даже полистать, — нервно разрешил Люциус. — Только осторожно. Это самый ценный экспонат моей коллекции.

О запасах тёмных артефактов, которые веками пополняли Малфои, ходили легенды. Иногда Люциус демонстрировал то одно, то другое. Но никогда не показывал путь к сокровищнице.

Северус полистал тетрадку и аккуратно вернул на стол. Сходу разобраться в её свойствах не получилось.

— Что это, как думаешь? — пытливо осведомился его бывший староста.

Северус устало вздохнул, словно ожидая неизбежного розыгрыша:

— Я не мастер решать загадки. Кажется, это старый ежедневник. А как по-твоему?

— Никак, — Малфой нежно погладил корешок тетради. — Тёмный Лорд передал мне эту вещь в знак доверия. Я предполагаю, что это дневник, который он начал вести, ещё учась в Хогвартсе. Но в чём подвох, затрудняюсь сказать.

— Это вещь Повелителя? — Северус побледнел и отшатнулся от стола, вытирая руки о мантию.

— Успокойся! Я ведь сказал: он сам мне её отдал, — терпеливо повторил Люциус. — В тетради, несомненно, скрыты тёмные чары. Вероятно, лишь Тёмный Лорд может увидеть записи целиком. Но нам не отгадывать всё. Только заклинание, которым пропитаны страницы.

— И как ты его получишь? — Северус испуганно покосился на потёртую обложку ежедневника.

— Из самой тетради, — тихо ответил Люциус. — Иногда в ней всё же можно кое-что прочесть. Если правильно поставить вопрос.

— Да? А насколько можно верить прочитанному? — разволновался Северус. — Вдруг это ловушка? Что, если авроры подменили эту штуку во время обысков?

— Исключено, — в голосе Малфоя ощущалась холодная твёрдость. — Во-первых, я принимал меры предосторожности. Во-вторых, в присутствии этого предмета темнеет Метка — можешь проверить свою, если не веришь мне. А главное, он может разговаривать через свой дневник.

— Кто? — опешил Северус.

— Тёмный Лорд. Повторяю, это очень серьёзное колдовство, — предупредил Люциус, прежде чем достать перо из чернильницы. Северус приблизился, до крови закусив изнутри щёку.

«Добрый вечер, мой Лорд», — красиво начертал Люциус на первой странице.

Чернила расплылись и бесследно впитались в бумагу. А через пару секунд проступила новая надпись.

«Здравствуй, мой скользкий друг, — отозвался чёткий и острый почерк. — Как продвигается моё спасение?»

«Делаем всё возможное, господин. Доброй вам ночи», — чуть дрогнувшей рукой ответил Малфой и быстро захлопнул тетрадь.

— А… — Северус не сразу сообразил, что сказать и сел на пол, чтобы не сесть в запрещённое кресло. — Постой. Он что, он… заключил в этот предмет свою память? Но для чего, Люций?!

— Он мне не отчитывался, — напряжённо ответил Малфой, запирая дневник в ящик стола. — И если ты помнишь, я позвал тебя с другой целью. Читай и запоминай.

Две строки заклинания осторожный Люциус растянул прямо в воздухе. Теперь стало понятно, у кого Эйвери обучился этому фокусу.

Северус послушно запомнил — и как заколдовывать пергамент, и как писать в пустоте.

— Всё же это жуткая афера, — предупредил он, сообразив, что пора встать с ковра.

— Мы проворачивали дела и похлеще, — Малфой распахнул дверь кабинета, недвусмысленно приглашая на выход. — Это дело, по крайней мере, выгодно нам обоим. И не только нам. Можем прямо сейчас порадовать Нарциссу.

— Я с удовольствием с ней поздороваюсь, — Северус всё ещё боролся с внутренней дрожью и с трудом переступил порог. — Но задержаться не смогу. Дела.

— На каникулах, и такие срочные? — удивился Малфой, машинально зачаровывая замок. — У тебя что, свидание?

— И как ты всё разнюхиваешь? — проворчал Северус с лёгким раздражением.

— В основном угадываю, — сознался Люциус. — Не ершись, я не собираюсь лезть в душу. Всё понятно — жизнь идёт.

— У кого как, — пробормотал Северус, покосившись на дверь. — Как думаешь, дневник в курсе, где сейчас Повелитель? Я имею в виду, настоящий?

— Не в курсе, — ровно произнёс Малфой, наложив на дверь последнюю печать. — Я тебя прошу, Северус, не говори вслух об этой вещи. О самом Повелителе — сколько угодно. В этих стенах ты можешь спокойно вспоминать Тёмного Лорда и скорбеть о нём. Я буду первым, в чьём сердце ты найдёшь самый живой отклик. Идём, поздороваешься с Нарциссой. Она наверняка захочет поднять с нами бокал за упокой души Тёмного Лорда.

1 — Пожалуйста (фр.)