Не в деньгах счастье (джен)

Любопытство — штука скользкая. Кто-то даже скажет, что это порок. Дескать, лезешь туда, куда тебя не звали, неприятностей себе ищешь. Вернее, так обычно утверждают скучные моралисты, но Гарри Поттер с этим категорически не соглашался. Любопытство — это инструмент. Это двигатель. Это, черт побери, топливо прогресса! Кто владеет информацией, тот владеет миром! И в этом вопросе Гарри полностью был согласен с дядей Верноном, который эту фразу твердил при каждом удобном случае, а особенно часто — когда разглядывал в газете биржевые сводки или слушал сплетни соседей.

Фраза, в общем-то, была известная, расхожая. Сам Уинстон Черчилль так говорил! А Черчилль ерунды не скажет, он мужиком умным был. Может, даже поумнее дядюшки Вернона… Именно поэтому Поттер никогда не считал любопытство изъяном. Скорее — вложением. И не простым, а с весьма высоким процентом доходности. Особенно если вовремя подмечать то, что другие оставляют без внимания. И Гарри, конечно, подмечал.

Вот и теперь, после того как половина Хогвартса смачно набила друг другу физиономии в коридоре, юный национальный герой оказался обладателем весьма интригующей находки. На полу, рядом с дверью его клуба, валялся смятый свиток пергамента. По всей видимости, кто-то выронил его в суматохе драки.

Разумеется, совесть в таких случаях должна была подсказать мальчику: «Оставь. Верни хозяину. Не трогай чужое». Но совесть у Гарри Поттера была существом слабым и хилым, а вот азарт, страсть к чужим тайнам и коммерческая жилка — наоборот, весьма упитанными и бодрыми. Так что, едва оказавшись в помещении своего клуба, теперь пустом и безлюдном, Гарри сел за стол и с хищным интересом развернул свиток.

«Ну-ка, посмотрим, что у нас тут», — пробормотал он себе под нос, чувствуя, как знакомое волнение поднимается в душе.

Чужое письмо, оброненное в суматохе… Кто знает, что в нем? Может, это чертежи какого-нибудь забытого артефакта? Или список тайных клиентов «Зонко»? А вдруг — карта с маршрутом, ведущим к спрятанному кладу? Любопытство, выгода и золото — вот три кита, на которых держался маленький, но очень деловой маг по имени Гарри Поттер.

Плотный пергамент был исписан аккуратным, почти каллиграфическим почерком. Чернила были темными, иссиня-фиолетовыми, и буквы ложились ровными строчками, словно переписывались с черновика. Мальчик наклонился ближе, вглядываясь в загадочное послание.

Наш последний обмен мнениями позволил прояснить критически важные детали. Твоя настойчивость в вопросе «места силы» оказалась более чем оправданной. Твоя правда: без привязки к конкретному локусу и в отсутствии необходимого уникального реагента любой артефакт, даже высочайшего качества, останется не более чем изящной безделушкой.

Ранее полученная от тебя информация о том, что вскоре в распоряжение Хогвартса поступят оригинальные записи, касающиеся процедуры пробуждения артефакта, была верной. Однако, как теперь ясно, даже обладая этими записями, воспроизвести ритуал будет невозможно. Мы говорим об отсутствующем у нас реагенте Фламеля, единственном в своем роде. Реагенте, что позволит пробудить силу Философского камня, запертую в оболочке.

Что ж, Камень, по твоему настоянию, в его истинном виде будет доверен тебе, но не раньше, чем в Хогвартсе окажутся и оригинальные записи Фламеля, и реагент. За сохранность и активацию Камня ты отвечаешь головой. В конечном счете, в твоих руках на некоторое время окажется не подделка, не игрушка для школяров, а тот самый артефакт, чья суть — золото и жизнь. Нам стоило больших трудов добыть его и укрыть от поиска создателя.

Таким образом, первоначальный план требует кардинального пересмотра. Новый алгоритм действий видится следующим:

1. Ты внимательно следишь за поступлением упомянутых записей и реагента. Как только они окажутся в пределах досягаемости — немедленно проинформируй.

2. Получив сигнал, мы обеспечим доставку самого Камня непосредственно к тебе. Готовься принять его и обеспечить максимальную сохранность.

3. Используя оригинальные инструкции Фламеля, его реагент и источник Хогвартса, ты осуществишь процедуру активации. Помни: малейшее отклонение от предписанного сделает Камень бесполезным навсегда.

4. После успешного пробуждения силы Камня ты изымаешь все бумаги, связанные с его созданием, активацией и последующим применением. Все это должно быть передано нам незамедлительно.

Ты не имеешь права на ошибку, слишком многое поставлено на карту. У тебя достаточно времени, чтобы подготовить почву. Не забывай: кое-что, что тебе особенно дорого, все еще у меня. Ты знаешь, о чем я говорю. Поверь, цена неудачи будет для тебя неприемлема.

Ожидаю твоего знака. Не разочаруй меня.

Гарри дочитал письмо до конца и присвистнул.

«Настоящий камень… золото и жизнь…» — слова словно горели в его голове. Если это не чья-то идиотская шутка, то выходит, прямо в Хогвартсе скоро окажется самый настоящий Философский камень. И что самое интересное — камень этот был, судя по письму, добыт нечестным путем. У Фламеля его, получается, просто стащили!

Мысль об этом заставила Поттера хитро ухмыльнуться. Воровать у честного человека — дело, конечно, неблагодарное. И не благородное, что уж там. Гарри себя вором не считал и чужие вещи брать не собирался. Но вот если камень и так уже украден… Разве будет преступлением, если он, Гарри, немножечко этим камнем… воспользуется? Не украдет, нет! А как бы… возьмет в аренду. Временно позаимствует. Просто чтобы проверить его возможности.

И вот тут перед внутренним взором размечтавшегося национального героя замелькали картины одна краше другой. Вот он сидит на горе золотых галлеонов, словно магический дракон, а вот — открывает в Хогсмиде сеть лавок «Поттер и партнеры» (но можно и без партнеров, конечно).

— Ага, вот это было бы шикарно, — хмыкнул мальчик.

Ну а что: наполнить себе пару-тройку сундуков золота, решить вопрос с долгами перед Дурслями, обеспечить себе безбедное будущее… а потом можно будет и вернуть Камень обратно. Фламелю. Законному владельцу. Это же почти благородный поступок! Получается, он не вор, а чуть ли не благодетель, который вернет утраченное сокровище настоящему хозяину. После небольшого (правда-правда небольшого!) использования.

Энтузиазм, однако, быстро сменился привычными практичными размышлениями. Камень-то в Хогвартсе пока еще не появился. Из письма ясно: сначала прибудут записи Фламеля и какой-то реагент, без него вообще никуда. Только потом можно будет действовать. А до того… Все упирается в один простой вопрос: а кому, собственно, было адресовано это письмо? Кто тот таинственный получатель, который должен будет принять камень и провести ритуал?

Гарри обвел взглядом пустое помещение клуба, словно ожидая, что кто-нибудь подскажет ответ. Проблема была в том, что в той драке в коридоре отметилась добрая половина Хогвартса. Там были и первокурсники, и старшекурсники, и даже преподаватели. Письмо мог выронить кто угодно — от какого-нибудь зазевавшегося слизеринца до чудаковатой Трелони, которая вечно все роняла.

«Ну и как тут вычислишь? — Поттер нахмурился. — Пойди разбери, кто из этой толпы шантажируемый «агент» (а этого получателя письма явно чем-то держат «на крючке»!), а кто — просто невезучий болван».

Логичнее всего было предположить, что получатель — кто-то из участников алхимического факультатива. Только они знали о предстоящем появлении материалов Фламеля и могли быть осведомлены о поступлении этого непонятного реагента. Но в группу входили студенты с разных факультетов и курсов. Седрик Диггори, несколько рейвенкловцев, включая улыбчивого, но крайне непростого Роберта Хиллиарда, парочка старшекурсников-слизеринцев… Да он сам был в той группе! И все, абсолютно все члены факультатива отметились сегодня в этом коридоре. Даже Пенелопа Кристал пыталась разнять разбушевавшихся первачков!

«Нужно следить за всеми», — глубокомысленно решил Гарри.

Время, судя по всему, еще было. Ни о каком «реагенте Фламеля» на занятиях пока не упоминали, все ограничивалось общими теориями о сущности Философского камня. Значит, можно успеть вычислить «агента».

Осторожно свернув пергамент, Гарри спрятал его во внутренний карман мантии. Теперь это была не просто любопытная бумажка, а самый ценный актив. Потому что тот, кто владеет этой информацией… тот действительно владеет миром. Или, по крайней мере, сможет владеть сундуком, полным золота.

Осталось лишь понять, кто скрывается по ту сторону тайны.

Время шло, а тайна загадочного письма оставалась нераскрытой. Гарри Поттер зорко следил за всеми, кто был в том злополучном коридоре (по правде говоря, поскольку Поттер как-то не озаботился запомнить всех, кто поучаствовал в эпохальной драке, наблюдение он теперь вел за всем Хогвартсом), но вычислить получателя было не легче, чем найти иголку в стоге сена.

А тем временем в Хогвартсе началось то, что с полным правом можно было назвать «Великой Алхимической Лихорадкой». Стоило объявить, что в школе стартовал уникальный факультатив по алхимии — с самим Альбусом Дамблдором в роли преподавателя! — как волны зависти и жадного интереса захлестнули школу. И дело было даже не в том, что знания по алхимии считались чем-то возвышенным, недосягаемым и редким. Нет, все было куда проще: словосочетание «Философский камень» будоражило воображение сильнее любых чар. Идея, что прямо здесь и сейчас можно прикоснуться к тайне Философского камня — пусть даже и в виде его жалкого подобия — сводила студентов с ума. Каждый второй теперь видел себя не кем-нибудь, а новым Николасом Фламелем, который уж точно со временем доведет этот ученический суррогат до ума и станет бессмертным и несметно богатым. Даже самый бездарный двоечник понимал: камень — это золото. А золото — это сладости, метлы последней модели, уютные коттеджи и безбедная жизнь.

Проблема была в том, что факультатив вел лично Дамблдор, и попасть на него могли лишь избранные, доказавшие свои выдающиеся способности. Все восемь счастливчиков дали нерушимую Клятву Молчания, скрепленную самим директором. Дамблдор, с присущей ему мудростью, объяснил, что алхимия — это вам не просто сложное зельеварение. Здесь важна каждая мелочь, даже мысли и эмоции. Поэтому все занятия проходили под бдительным оком Альбуса Дамблдора в специально подготовленной лаборатории, а любая попытка поделиться с любопытной студенческой братией секретами изготовления Философского камня была заранее обречена на провал.

Но это лишь подливало масла в огонь! Ведь если знания так тщательно охраняют, значит, они и впрямь бесценны! И охота началась.

Гарри Поттер, как единственный первокурсник среди избранных, моментально стал главной мишенью. К нему подкатывали с предложениями, от которых голова шла кругом.

— Гарри, дорогой! — останавливала его утром пухленькая второкурсница из Хаффлпаффа, сжимая в руках корзинку. — Я слышала, ты очень стараешься на факультативе… Это так мило! Держи, я испекла печенье с предсказаниями! Только в одном из них… чисто случайно!.. запечатана записка с одним-единственным вопросиком. Не откроешь?

Его пытались подкупить, причем ставки росли с каждым днем.

— Поттер, — сипло шептал на ухо шестикурсник из Слизерина, загораживая путь. — Слушай сюда. У меня есть доступ к некоторым закрытым фондам. Очень закрытым. Могу поделиться. Взамен — дай посмотреть хоть одним глазком в свой конспект.

Даже профессор Трелони, встретив юного национального героя в коридоре, закатила глаза и таинственно прошептала: «Я вижу… о, я вижу великую тайну, что тяжким грузом лежит на твоих плечах, дитя мое! Поделись своим бременем, и Внутренний Глаз откроет тебе путь к сокровищам, что сокрыты за седьмой луной!» Гарри вежливо поблагодарил и ретировался, решив, что сокровища за седьмой луной подождут.

Более хитрые начинали исподволь:

— Поттер, а ты случайно не можешь подсказать, какой цвет должен быть у готового камня? Я тут просто рисунок хочу сделать… — спрашивал один.

— Гарри, а ты ведь все равно скоро разбогатеешь, да? Так может, одолжишь пару сиклей уже сейчас? — лез другой.

Были и более утонченные попытки: одна девчонка из Рейвенкло принесла ему пирог собственного приготовления с намеком, что «за кусочек знания можно получить кусочек выпечки». Гарри пирог, конечно, съел, а знания оставил при себе.

Самое же забавное, что в этой лихорадке участвовали абсолютно все. Даже Невилл Лонгботтом однажды подошел к Гарри и смущенно спросил:

— А вдруг у тебя останется кусочек камня… ну, совсем маленький? Мне бы для бабушки… она бы точно обрадовалась.

Гарри только фыркнул:

— Конечно, Невилл. Вот сделаю камень — сразу же отпилю тебе кусочек.

Но настоящий цирк творился вокруг Седрика Диггори. Хаффлпаффский красавец и без того привлекал внимание, а теперь его популярность достигла невиданных высот. Кажется, каждая девушка с третьего по седьмой курс считала своим долгом атаковать несчастного парня.

— Седрик, — краснея, говорила ему какая-то смелая гриффиндорка, — я слышала, ты любишь квиддич… У меня есть два лишних билета на летний матч Ирландия-Франция! Мы могли бы сходить…

— Диггори, — с вызовом смотрела на него здоровенная семикурсница из Слизерина. — Мой отец заседает в Визенгамоте. Одна протекция для талантливого юноши — сущие пустяки. Не хочешь обсудить это за чашкой чая? И заодно… свои впечатления от лекций?

Седрик краснел, бормотал что-то про клятву о неразглашении и пытался улизнуть, но девицы липли к нему только так!

Атмосфера в школе стала напоминать Дикий Запад. «Счастливчики» ходили настороженно, прикрывали конспекты локтями, прятали сумки под подушку, а особо подозрительные даже проверяли, не подлил ли им кто в тыквенный сок какую-нибудь сыворотку правды.

Лихорадка нарастала, а Гарри тем временем приходилось вести двойную игру: следить за однокурсниками по факультативу в тщетных попытках вычислить таинственного адресата письма и одновременно готовиться к моменту, когда в Хогвартс привезут самый настоящий, украденный Философский камень. А делать это было ох как непросто, когда на каждом шагу тебя пытаются подкупить печеньем, шантажировать какой-то ерундой или запугать Внутренним Глазом.

Теория Гарри была проста: настоящий «агент», находящийся под колоссальным давлением и шантажом, должен был нервничать больше других. Но на практике ровно так же вел себя каждый из семи подозреваемых, да и половина школы впридачу. Отличить паранойю потенциального преступника от паранойи затравленного «счастливчика» было невозможно.

Проходили дни, а Гарри топтался на месте. Его подозрения падали то на Снейпа, который вдруг стал интересоваться успехами учеников на факультативе (проверяет активы конкурента!), то на хитрющего Хиллиарда (ну просто потому что больно умный!), то на угрюмого Хиггса (классический представитель силового крыла теневого бизнеса). Но доказательств не было. Только всеобщая истерия, которая была идеальной маскировкой для настоящего преступника.

Сидя однажды вечером в своей кровати в спальне первокурсников Хаффлпаффа и пересчитывая сбережения (ритуал, успокаивающий нервы), Гарри с досадой осознал: он действует как мелкий лавочник, а не как будущий владелец крупной корпорации. Ждать, пока камень привезут — значит уподобиться Дадли, который сидел и ждал, когда ему подарят новую приставку. Нет, настоящий предприниматель сам создает возможности!

Его осенило. В письме ясно сказано: камень прибудет, как только оригинальные записи и реагент окажутся в пределах досягаемости. Значит, ключ — не в человеке, а в событии. Нужно выслеживать не агента, — это попросту нереально! — а первым узнать о прибытии этих активов! Тот, кто первым получит информацию, получит и рычаги влияния. А там уже можно будет и посмотреть, кто крутится поблизости!