Что-то старое, что-то новое, что-то взятое взаймы (джен)

Слова повисли в предрассветной тишине библиотеки. Они были настолько смехотворно нелепыми, что Лиссе казалось, будто она спит и видит дурной сон. Пруэтт стояла, окаменев, недоверчиво глядя на Артура. Оцепенение, впрочем, длилось недолго. Его сменила волна такого чистого, беспримесного негодования, что девушка едва не задохнулась. Палочка в ее руке дрогнула, и она сделала резкий шаг вперед.

— Ты вообще в своем уме, Уизли?! — ее голос был полон яда. — Очухайся! С чего ты взял, что я… что это вообще…

Артур не отступил. Напротив, его лицо озарила странная, просветленная улыбка. Он тоже держал палочку наготове, но не нападал, а скорее был готов защищаться.

— Подожди, Молли, подожди! — заговорил он быстро и сбивчиво. — Ты не так поняла! Я не о… не о том! Я говорю о серьезных намерениях! Я хочу на тебе жениться!

От этих слов Лиссу чуть не вывернуло наизнанку. Воспоминания о неслучившемся прошлом-будущем, о долгих годах, прожитых с этим человеком в бедности и борьбе с проклятием, без какой-либо помощи или хотя бы понимания с его стороны, нахлынули на нее с такой силой, что в глазах потемнело. Нет. Только не это. Снова? Никогда!

— Чего? — выдохнула она, и в голосе ее слышались уже не только гнев, но и отвращение. — Ты сейчас, шантажируя меня отчислением, которое закроет мне двери ко всем мастерам и лишит любых дальнейших перспектив, пытаешься сделать мне предложение? Ты вообще понимаешь, что говоришь?!

— Нет, нет, послушай! Я же не дурак, я же все вижу! — настаивал Артур. — Я замечал твои взгляды! Последние недели… ты постоянно на меня смотришь. Я знаю, ты тоже ко мне неравнодушна! Но я все понимаю! Это твои родители, твои братья… они тебе запретили, да? Они тебя запугали, наговорили про меня? Но ты-то, ты-то ведь понимаешь, что мы предназначены друг для друга!

Лисса Пруэтт слушала, и гнев медленно сменялся леденящим душу осознанием. Стэнли был прав. Этот человек жил в собственной реальности, где любое ее случайное движение он интерпретировал как знак страстной взаимности. Каждый ее настороженный, полный неприязни взгляд, который она бросала на него, он интерпретировал как знак тайной симпатии. Каждая ее попытка держать дистанцию в его воспаленном сознании превращалась в вынужденную игру, навязанную волей злобной родни. Он не слышал ее «нет». Он его отрицал, заменяя удобной для себя фантазией.

— Я буду тебе хорошим мужем, — продолжал Уизли, и в его голосе зазвучали умоляющие нотки. — Я все устрою! Я знаю, я сейчас не самый выгодный жених для Пруэттов, но я все исправлю! Мы поженимся, и твои родители меня примут, увидев, как я о тебе забочусь! И… и я могу тебе помочь! — он с жаром указал на дверь Запретной секции. — В том, что ты ищешь! Вместе мы справимся!

Мысль о том, что Артур Уизли может быть как-то вовлечен в охоту за крестражами, была настолько чудовищно абсурдной, что у Лиссы вырвался короткий, истерический смешок. Но именно этот смешок, видимо, он счел за смущенное одобрение.

«Время. У меня нет времени», — судорожно обдумывала ситуацию Лисса.

С каждой минутой рос риск, что Прингл, мучающийся бессонницей Дамблдор или просто какой-то случайный профессор или студент появится у библиотеки. Карта с обозначением шести крестражей жгла карман — первые и такие важные результаты! Долохов пропал, братья пока ничего не нашли в своей Сорбонне. Ей нужно было срочно связаться с Мюриэль, а этот… этот сумасшедший стоял на ее пути!

Мысли закрутились с лихорадочной скоростью. В конце концов, обещать — не значит жениться. Сейчас нужно было просто успокоить Уизли, усыпить его бдительность.

«А там… там разберемся. Тетушка сильный менталист. Она что-нибудь придумает. Сотрет память, внушит что-нибудь. Или… или мы найдем другой способ заставить его молчать. Главное — не дать ему все испортить сейчас».

Пруэтт медленно выдохнула и опустила палочку, хотя и не убрала вовсе. Выражение ее лица смягчилось, став неопределенным.

— Хорошо, — кивнула она. — Хорошо, Артур. Да, ты во всем прав, ты сделал правильные выводы. Я согласна на твое предложение. И раз уж мы во всем разобрались, то давай уже уйдем отсюда.

Артур просиял.

— Я знал, что я не ошибаюсь! Обещаю, ты не пожалеешь! Конечно, пойдем. Только вначале… Поклянись магически! Непреложный Обет! Не думай, я не то, чтобы не доверяю тебе, но я знаю твою семью.

Лисса скрипнула зубами: просто заболтать его не удалось.

— Ладно, — немного подумав сказала она. — Только тогда и ты принесешь клятвы.

— Какие? Я на все согласен!

— Я поклянусь… что выйду за тебя замуж. Ты — что передашь мне все воспоминания о моих посещениях Запретной секции, и что там у тебя еще есть, как только мы вернемся в гостиную, и никогда и никому ни словом, ни намеком не обмолвишься об этом.

Артур Уизли не раздумывал и секунды, по его лицу разлилось блаженство. Это было именно то, чего он хотел.

— Да! Конечно! Я согласен!

— Я, Моллиссия Вирджиния Пруэтт, клянусь своей магией, что даю согласие вступить в брак с Артуром Уизли, — произнесла Лисса, когда они с Артуром взялись за руки для скрепления Обета.

— Свидетельствую! — радостно подтвердил Уизли, махнув палочкой и быстро и восторженно выпалил свою часть клятвы.

«Удивительно! — подумала девушка. — Он даже не заметил, что я не оговорила никаких своих сроков, да и в целом просто высказала согласие, не более того. Хотя… магия и такое словоблудие может воспринять неоднозначно. Нужно узнать у семьи, как снять с себя эту дрянь!»

Обратный путь в гостиную Гриффиндора стал для Пруэтт сущим адом. Артур не умолкал ни на секунду, сбивчиво и восторженно описывая их будущую жизнь — дом, детей, свои проекты, которые он обязательно реализует. Лисса молчала, изредка кивая, ее разум был занят совсем другим.

В гостиной Гриффиндора, у подножия лестницы, ведущей в спальни, она остановилась.

— Я подожду здесь. Принеси свой компромат, которым ты меня шантажировал.

Артур Уизли кивнул и пулей взлетел вверх по лестнице. Вернулся он так же быстро, сжимая в руке пару небольших хрустальных флаконов, в которых переливался серебристый туман.

— Все здесь, — произнес он. — Я… я так счастлив, Молли.

Лисса взяла флаконы и сунула в карман мантии, не глядя.

— Мне нужно отдохнуть.

Она развернулась и ушла на женскую половину, спиной чувствуя его восторженный взгляд. Дверь спальни закрылась за ней с тихим щелчком.

Устроившись на кровати, девушка дрожащими руками достала сквозное зеркало. Изображение проступило почти мгновенно. Мюриэль, вопреки раннему часу, выглядела бодрой и собранной.

— Лисса? Дорогая, что случилось? Ты бледная как полотно!

— Тетя, слушай, у нас прорыв, — Пруэтт говорила быстро, почти не переводя дух. — Я нашла ритуал. Не совсем тот, что мы искали, но рабочий! Я провела его. У меня есть карта… На ней крестражи. И их, тетя… их шесть.

— Шесть? — удивилась Мюриэль. — Мерлин… Это же…

— Я знаю! — перебила ее Лисса. — Но это еще не все. Нужно встретиться. Срочно.

— Это прекрасно! Наши желания совпадают! — воскликнула тетушка и довольно улыбнулась. — Гидеон и Фабиан вернулись ночью из Сорбонны! Они тоже кое-что отыскали. Не то, что ты, но, возможно, ваши ритуалы можно будет совместить. Встретимся в Хогсмиде. Сегодня. Собирайся, завтракай, я обо всем договорюсь и сообщу, где именно и во сколько мы будем тебя ждать.

— Хорошо. Я буду на связи, — кивнула Лисса.

Изображение погасло. Пруэтт опустила зеркало и, устроившись на кровати поудобнее, прямо как есть, в одежде, прикрыла глаза — пару часов, оставшихся до завтрака, можно было и поспать.

* * *

Лисса, закутавшись в теплую мантию, шла по знакомой улочке, выискивая взглядом нужный дом. Поскольку каникулы были в самом разгаре, деревушка была не так многолюдна, как в учебное время, когда студентов выпускали на выходные за пределы замка, но все же и не пустовала. Изредка девушка встречала знакомые лица, а один раз даже была вынуждена остановиться и переброситься парой слов с шедшей ей навстречу мадам Розмертой.

Дом, который сняли Пруэтты, оказался уютным двухэтажным коттеджем с резными ставнями, одним из тех, что обычно арендовали приезжие мастера для занятий с личными учениками. Дверь открылась, едва она подняла руку, чтобы постучать.

— Лисс!

Первым на нее набросился Фабиан, подхватил на руки и закрутил, словно она была не семнадцатилетней выпускницей, а маленькой девочкой.

— Отпусти, дурак, задушишь! — рассмеялась она, пытаясь вырваться.

— Дайте же и мне сестренку поприветствовать! — с преувеличенной обидой в голосе протянул Гидеон и, отпихнув брата, крепко обнял Лиссу, прижав к себе. — Выглядишь уставшей, птенчик. Мы тебя совсем замучили?

Прямо в прихожей обнаружился и Дугал Пруэтт.

— Дочка, — он просто раскрыл объятия, и Лисса прильнула к его груди, на секунду закрыв глаза.

— Хватит душить ребенка, — раздался немного язвительный голос Мюриэль. Тетка стояла в комнате у камина, в котором весело потрескивали поленья, и оценивающе посмотрела на племянницу, стоило той подойти ближе. — Выглядишь неважно, девочка. Надеюсь, ты хотя бы немного поспала после своих ночных подвигов?

Девушка кивнула, стараясь сохранять беззаботное выражение лица.

— Немного, — коротко ответила она, встречая пронзительный взгляд тетки и думая о том, когда бы рассказать семье о проблеме с именем Артур Уизли.

«Сейчас не время, — решила наконец Пруэтт. — Позже. Сначала дело».

Как будто угадав ее мысли, Дугал хлопнул в ладоши.

— Что ж, нежности нежностями, но, полагаю, мы собрались здесь не только для этого. Дочка, ты говорила о прорыве.

Все устроились в гостиной, и Лисса развернула на большом дубовом столе свою карту. Шесть светящихся точек по-прежнему мерцали на пергаменте.

— Шесть, — мрачно констатировал Дугал, вглядываясь в отметки. — Это не укладывается в голове. Ни один разумный маг не способен так надругаться над собственной душой.

— Если он вообще ее имел к началу процесса, — язвительно заметила Мюриэль.

— Возможно ли, — высказала свою мысль девушка, — что эти крестражи принадлежат разным людям?

— Вполне, — кивнул Дугал, а Мюриэль добавила: — Я склонна согласиться с тобой, дорогая. Шесть крестражей для одного человека — это явно перебор.

— И вот тут нам помогут наши находки, — вступил в разговор Гидеон. Он достал из сумки старый, потрепанный свиток. — В Сорбонне мы наткнулись на один очень любопытный трактат. Очень древний, еще со времен, когда крестражи не были такой уж запретной темой, и некоторые маги увлекались их созданием, не ведая о последствиях.

— Потом, когда пришлось чистить авгиевы конюшни, — подхватил Фабиан, — возникла проблема: как определить, кому принадлежат найденные крестражи? Особенно если их несколько, и они от разных создателей. Этот ритуал как раз и был создан для такой сортировки. Он не покажет имен, но разделит крестражи по… скажем так, по «магическому почерку» создателя.

Взгляды всех присутствующих встретились. Логика была безупречной. Если шесть крестражей принадлежат шести разным безумцам — это один, пусть и пугающий, расклад. Если все шестеро — одному… это был уже апокалипсис.

— Лисса начинала первый ритуал, — решительно сказала Мюриэль. — Пусть она же проводит и второй. Менять ведущего в середине процесса — лишний и неоправданный риск.

— Мы с Мюриэль и мальчишками подпитаем тебя силой, — добавил Дугал Пруэтт, ободряюще кивнув дочери.

Девушка быстро ознакомилась с текстом из свитка. Ритуал был действительно простым в исполнении, но требовал значительных затрат энергии. Он заключался в наложении второго, диагностического, слоя магии на уже существующую карту-основу.

Все встали у стола, и Лисса прижала ладони к карте, снова ощущая под пальцами шероховатость пергамента и слабую пульсацию магии в точках. Дугал, Мюриэль, Гидеон и Фабиан положили руки ей на плечи, и Пруэтт почувствовала, как через нее хлынула мощная, теплая волна их объединенной силы.

Нашептывая древние слова из свитка и вкладывая в них свою силу и волю, Лисса ощутила, как карта под ее руками вздрогнула. Светящиеся точки замерцали, а затем начали менять цвет. Одна из них, та самая, что находилась в Хогвартсе или его окрестностях, вспыхнула холодным, серебристо-синим огоньком, сияя как одинокий маяк в ночи.

Остальные пять точек — в Пруэтт-холле, в Лондоне, в Уэльсе, у побережья и на севере — синхронно залились зловещим, ядовито-зеленым светом.

В комнате воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Лиссы.

— Пять… — тихо сказала Мюриэль. — Пять крестражей у одного человека.

Все взгляды устремились на точку в Пруэтт-холле, где находился дневник Тома Реддла. Точка светилась зеленым.

— Пять, — задумчиво повторил Дугал. — Выходит, Том Реддл уже почти и не человек.

Гидеон присвистнул.

— Ну и монстра мы нашли. И как теперь отыскать его крестражи? Точки на карте — это хорошо, конечно, но надо бы как-то поконкретнее.

— А синий? — обратила внимание Мюриэль, тыча палочкой в одинокий огонек у Хогвартса. — Чей? Есть еще маг, с одним-единственным крестражем. Кто бы это мог быть?

— Неизвестный игрок, — мрачно резюмировал Дугал.

— И если этот крестраж в Хогвартсе, мы его можем искать до скончания времен, — добавил Фабиан. — Вон, тут за века даже Тайную комнату Слизерина никто найти не смог, а это, между прочим, аж целая комната, а не какой-то небольшой предмет! О, кстати! А вдруг это крестраж Слизерина и есть, и он в Тайной комнате?

Все недоуменно переглянулись. Такой вариант тоже был вполне реальным.

— Мы хотя бы знаем, за кем охотимся в первую очередь, — прагматично заметила Лисса, с трудом отрывая руки от карты. — Том Реддл сейчас всяко поопасней будет.

В этот момент в оконное стекло с настойчивым стуком постучала серая сова. Фабиан запустил птицу в комнату, и она, сделав круг, деловито опустилась прямо перед Дугалом Пруэттом, протягивая ему лапку с привязанным к ней письмом.

Дугал сломал печать, пробежал глазами по тексту, и его лицо просветлело.

— От Долохова, — объявил он. — Жив-здоров, мерзавец! Оповещает, что вернулся в Британию.

— Слава Мерлину, — проворчал Гидеон. — А мы уж думали, он сгинул.

— Наконец-то! — Мюриэль с облегчением выдохнула, но тут же нахмурилась. — Хотя мог бы и предупредить, что куда-то собирается! Мы ведь предполагали, что его Реддл вычислил и устранил!

— Он пишет, что нашел то, что мы искали, — продолжал Дугал, читая письмо. — Предлагает встретиться в ближайшее время.

После шока от известия о пяти крестражах Реддла и загадочном шестом крестраже неизвестного, весть о возвращении Долохова и его находке была как глоток свежего воздуха. Антонин не подвел. Возможно, его открытие станет тем самым ключом, которого им не хватало.

Лисса решила, что момент настал: пока все были настроены благодушно, нужно было рассказать.

— Папа, тетя, Гидеон, Фабиан… — начала она, и все взгляды устремились на нее. — Есть еще кое-что. Тут у меня возникла одна небольшая проблема.

Она глубоко вздохнула, собираясь с духом.

— Вы помните Артура Уизли?

— Этого рыжего зануду? — фыркнул Гидеон. — Еще бы.

— Стэнли Линч, мой однокурсник, предупреждал меня. Говорил, что у Уизли… нездоровая фиксация на мне. Что он следит, ведет дневник, выстраивает в голове какую-то свою реальность, где мы с ним… — она с отвращением поморщилась, — где у нас роман.

Лисса коротко пересказала родным беседу со Стэнли Линчем и описала события последних недель, когда стала подмечать то, о чем ей говорил сосед Уизли по комнате. Остановилась она лишь дойдя до событий сегодняшнего дня, взяв небольшую паузу.

— Я же говорила! Надо было его прибить еще в Косом переулке, когда он посмел к тебе приставать! Паразит! — фыркнула Мюриэль, воспользовавшись заминкой.

— Так вот, — продолжила свой рассказ девушка. — Он выследил меня сегодня утром, когда я выходила из Запретной секции. Поймал с поличным.

Мюриэль прищурилась.

— Он шантажировал меня, — выдохнула Лисса. — Угрожал немедленно отправить воспоминания Дамблдору, если я не соглашусь на его условия. У меня не было выбора. Мне нужно было выиграть время, чтобы передать вам карту. Чтобы все это… — она махнула рукой в сторону стола, — не пошло прахом. Я была вынуждена дать Непреложный Обет.

Гидеон с силой ударил кулаком по столу.

— Да я его…! Совсем охренел, гаденыш!

— Шантажировать Пруэтт? — поддержал брата Фабиан. — У него крыша поехала окончательно!

Дугал Пруэтт медленно перевел тяжелый, холодный взгляд с дочери на сыновей.

— Я же отправлял вас с ним поговорить после прошлого инцидента. Вы сказали, что он все понял.

Братья переглянулись.

— Мы думали, что он все понял, — пожал плечами Гидеон. — Но, видимо, недопонял. Ничего, отец. Это поправимо.

— Ты поступила абсолютно правильно, дочка, — Дугал снова посмотрел на Лиссу. — В твоей ситуации любая агрессия привела бы к катастрофе. Ты мыслила как стратег, а не как импульсивный ребенок. Молодец. А теперь расскажи, в чем конкретно ты поклялась?

— Он отчаянно хотел жениться на мне. Я предложила обмен клятвами, чтобы ему было нечем меня шантажировать. Он… он был так ослеплен, что согласился, не вдаваясь в детали. Я поклялась: «Я, Моллиссия Вирджиния Пруэтт, клянусь своей магией, что даю согласие вступить в брак с Артуром Уизли».

В комнате на секунду воцарилась тишина, а затем Мюриэль захохотала.

— И все? — уточнила она, отдышавшись. — Ты поклялась… дать согласие? Не «выйти замуж через месяц», не «стать его женой», а просто «дать согласие»? Дорогая, да он идиот! Ты же ему по сути ничего и не пообещала!

— Действительно, ерунда какая-то, — мрачно согласился Дугал, потирая переносицу. — Ни сроков, ни конкретики. Никаких обязательств по исполнению. Но… — он взглянул на дочь с беспокойством, — это все равно Непреложный Обет. Даже такой, убогий. И он будет висеть на тебе. Магия может подталкивать тебя к выполнению духа соглашения, а не буквы. Когда ты в будущем захочешь выйти замуж по-настоящему, за достойного человека, этот Обет может создать… помехи. Они потому и называются Непреложными.

— И действуют такие Обеты до смерти одного из участников. Иногда и дольше, если так задумано, но не в твоем случае, — добавила Мюриэль, и ее взгляд стал жестким. — Хотя, есть вариант что этот Уизли сам откажется от твоей части соглашения и снимет Обет.

Дугал Пруэтт вопросительно посмотрел на сыновей. Гидеон и Фабиан переглянулись и синхронно кивнули.

— Разберемся, — тихо, но отчетливо сказал Гидеон.

— Решим проблему, — подтвердил Фабиан.