Родственные души (джен)

Флинт на головокружительной скорости скользил по узкому каменному желобу. Он отчаянно цеплялся за камень руками и упирался каблуками в землю в поисках какого-нибудь выступа или трещины, за которые можно было бы ухватиться, чтобы остановить — или хотя бы замедлить — падение. Но холодный камень желоба был гладким, как стекло, отполированным веками протекания дождевой воды.

Флинт рухнул в темноту. Желоб поворачивал направо.

Он уже начал задаваться вопросом, когда же закончится эта мрачная поездка — без сомнения, внезапно и бесславно, когда желоб внезапно упрется в сплошную каменную стену, — как вдруг заметил, что крутизна спуска уменьшилась. Желоб становился более пологим.

К тому времени, когда желоб наконец закончился, он стал почти ровным, и Флинт почти перестал двигаться. В какой-то момент Флинт оказался не в окружении каменных стен желоба, а в каком-то другом месте — его окружил лишь темный, затхлый воздух.

— Реоркс! — выругался Флинт, барахтаясь в пространстве, и с плеском упал в холодную воду. Веревочная лестница, за которую он безуспешно цеплялся во время падения, упала рядом с ним.

Гном барахтался и отплевывался, захлебываясь от воды с металлическим привкусом, пока не понял, что каким-то образом не погружается все глубже в леденящую душу сырость.

Тогда-то Флинт и заметил, что стоит на четвереньках, а вода доходит ему до предплечий.

На самом деле, если бы он не барахтался так сильно, то почти не промок бы.

Все это, а также тот факт, что при падении у него снова открылось ранение в плече, никак не способствовали смягчению его нрава.

— Кузница Реоркса! — пробормотал он, выбираясь из мелкой лужи. Но тут же пожалел о своих словах. Они эхом разнеслись по темной пещере, словно он был в огромном гроте. У Флинта возникло неприятное ощущение, что темнота сердито заклубилась, словно возмущаясь тем, что его слова нарушили ее покой. Гном почувствовал, как по коже побежали мурашки — от ледяной воды, не иначе, заверил он себя, хотя остальные ворчания придержал при себе.

Флинт посидел немного на холодной земле, дрожа в темноте и пытаясь отдышаться. Он огляделся, но нигде не увидел ни проблеска света — неудивительно, учитывая, что сейчас глубокая ночь и он находится внутри скалы. Он мог упасть недалеко или оказаться на полпути к ущелью — было непонятно. Его сердце сжалось, когда он подумал о Танисе наверху. Флинт покачал головой. Все, что он мог сделать, чтобы помочь Танису, — это прошептать грубую молитву Реорксу и попытаться выбраться оттуда, куда он угодил.

Флинт вгляделся в темноту вокруг себя. Гномы обладали удивительным зрением, позволявшим им видеть тепло, исходящее от объекта, — но это не помогало Флинту ни на йоту в этой холодной тьме.

Но вдруг он что-то увидел — что-то похожее на два бледных круга, плывущих бок о бок там, где, как он знал, был водоём. Круги были такими тусклыми, что он едва мог их разглядеть, а их свечение было болезненно-зелёным. Затем он заметил еще одну пару маленьких кружков и еще одну, медленно плывущую перед ним.

Флинт хлопал себя по карманам кожаной куртки и бриджей, пока не нашел то, что искал: кремень и огниво, трут и огарок свечи. К счастью, все это было завернуто в промасленную кожу и не отсырело. Через несколько мгновений Флинт высек искру, и вспыхнуло крошечное пламя.

В мерцающем свете Флинт увидел тёмный водоём, простиравшийся перед ним, словно полированный оникс. Гном вздрогнул, увидев источник странного бледного свечения: в ледяном водоёме плавали рыбы. Это были бледные, вялые на вид существа, длиной с его предплечье, с выпуклыми глазами размером с блюдца. Именно их глаза излучали болезненный свет. Свет его свечи, казалось, встревожил их, и они бесшумно скрылись в глубине, стремясь вернуться в темноту, в которой жили, никем не потревоженные, целую вечность.

— Боги, что это за место? — пробормотал Флинт себе под нос. Он поднял свечу и огляделся. Пол был из серого камня — вероятно, известняка, предположил он, — под которым скрывался гранит. Стены были такими же. Но камень казался слишком гладким, слишком ровным, чтобы быть естественным.

Из пола поднимались высокие шпили, похожие на сталагмиты, но, подойдя ближе, Флинт увидел, что это колонны с каннелюрами и замысловатой резьбой.

Флинт понял, что они образовались не под воздействием воды, а благодаря рукам живых существ. Он медленно обошел огромное пространство, в котором оказался, вздрагивая от эха собственных шагов, но все равно продолжал идти. Он увидел, что это вовсе не пещера, а какой-то огромный зал. Колонны вдоль высоких стен уходили в темноту, куда не дотягивался слабый свет свечи Флинта. Ряды скамеек стояли перед каким-то возвышением, а за ним виднелась широкая лестница,

ступени которой вели в тень, в неведомые дали. Каменная кладка была выполнена с невероятным мастерством. Флинт провел рукой по тщательно отполированным краям и замысловатым узорам на колоннах. Такого мастерства мир уже не знал, но Флинт был уверен, что это дело рук гномов. Другого и быть не могло, ведь они находились так глубоко под землей. Но при этом все это было очень древним. Века лежали здесь так же тяжело, как и массивные камни, отделявшие Флинта от внешнего мира. Но что это могло быть за место, расположенное так близко к эльфийскому королевству? Оно должно было быть очень древним, возможно, даже древнее самого Квалинести.

Внезапно Флинта осенило, и пламя свечи затрепетало, а его рука задрожала. В памяти всплыли слова старого стихотворения, которое он выучил в детстве. Он вспомнил, как совсем маленьким сидел на коленях у отца. Это было одно из немногих воспоминаний о его отце, который умер, когда Флинт был еще совсем ребенком. Флинт, завороженный, слушал, как его отец тихо напевал при свете камина о далеком королевстве:

По слову Тана — Врата закрылись,

Под звон набата колоколов...

Навек от Неба и Солнца скрылось

То Королевство среди холмов...

Флинт содрогнулся, вспоминая о том, что его дед погиб во время Войны за Гномьи Врата, а затем задумался о том, где он мог оказаться.

— Торбардин? Пакс Таркас? — прошептал Флинт в темноту.

Вполне возможно, — говорил он себе, — что он провалился в один из древних сла-мори эльфов — тот, что ведет в древнюю столицу горных гномов или в эльфийско-гномью крепость. Если так, то ему стоит как можно скорее бежать от ненавистных кузенов горных гномов.

Флинт осторожно шел вперед, желая выяснять правду о том, где же он находится.

* * *

Танис с размаху приземлился на узкую гранитную плиту, выступавшую из скалы в тридцати футах от края и в сотнях футов над дном долины.

При приземлении каменная плита задрожала, прогнувшись под его весом. Горсть известняковой гальки скатилась с плиты и, вращаясь, бесшумно полетела в пустоту.

Камень слегка накренился в сторону реки, протекавшей далеко внизу. Танис попытался ухватиться за выступ, но на него обрушился поток грязи и камней, забивших глаза и рот. Его левая рука зацепилась за кусок цельного камня, и он перестал скользить.

Он смахнул грязь с лица и крикнул:

— Гилтанас!

Его кузен скатывался по камням, вот-вот мог сорваться в каньон.

Танис отчаянно протянул руку и схватил Гилтанаса за запястье. Сначала полуэльф испугался, что из-за дополнительного веса он сам может сорваться и они оба полетят в пустоту, но Танису удалось упереться носками сапог в трещину в скале. Он лежал животом на гладком камне, изо всех сил стараясь не выпустить руку Гилтанаса из своей.

Танис не мог понять, жив молодой стражник или мертв.

Полуночная тьма, окружавшая их, делала ситуацию еще более пугающей.

Танис уже чувствовал, как его ладонь становится скользкой от пота. Каменная плита сдвинулась еще на дюйм. Сколько еще он сможет удерживать ее? Хотя это могло и не иметь значения. Плита могла рухнуть в любой момент.

С невероятным усилием Танис смог ухватиться за мантию Гилтанаса. Камень снова дрогнул, и еще горсть гальки полетела в темноту. Танис зажмурился, беззвучно помолился о том, чтобы портной Гилтанаса использовал прочные материалы, и потянул церемониальное одеяние на себя.

Его кузен застонал, и сердце Таниса подпрыгнуло. Гилтанас был жив! Это придало ему сил, и, в кои-то веки возблагодарив человеческую кровь, которая сделала его таким сильным, полуэльф оттащил Гилтанаса от края и прижал к себе. Обнимая своего двоюродного брата, он сидел, съежившись, на узком выступе из известняка и гранита шириной в три фута и длиной едва ли вдвое больше.

Танис немного поерзал, пытаясь найти менее опасную позу, но это было бесполезно. Осторожно подвинувшись, он прислонил своего кузена к скале, чтобы тот не скатился с выступа, если Танис заснет и потеряет хватку. Он не знал, кто удержит самого полуэльфа от верной смерти.

Танис посмотрел вверх на скалу, но не увидел ничего, кроме созвездий.

Возможно, при лунном свете можно было бы разглядеть выступы и расщелины, за которые можно было бы ухватиться, чтобы взобраться обратно, но ночь была черна, как могила. Далеко на востоке Танис разглядел огни факелов в Башне Солнца. Он был уверен, что дворцовые слуги все еще работают, готовя Башню к завтрашнему кульминационному событию Кентоммена.

Он посмотрел на Гилтанаса. Юноша был без сознания, но, по крайней мере, дышал. Но даже если бы утром выяснилось, что на скалу можно взобраться, Танис не представлял, как поднять Гилтанаса по отвесной стене. В любом случае до рассвета они никуда не пойдут. Он прислонился к скале, отчего по краю снова покатились камешки и пыль, и попытался отвлечься. Он задавался вопросом, где сейчас Флинт и кто будет оплакивать смерть гнома, если Танис тоже погибнет.

Танис подумал, что, прежде чем фигура в плаще закончит свое тёмное дело, может случиться еще много печальных событий.

Он уже не сомневался, что убийца планирует убить Лорану и Портиоса, а возможно, и Беседующего. Он снова посмотрел на Башню, на этот луч света в темноте, где Беседующий тоже не спал, охраняя Кентоммен Портиоса, а затем перевел взгляд на дворец, расположенный чуть в стороне. Он надеялся, что Лорана в безопасности. По крайней мере, стражник, который, без сомнения, все еще стоял у дверей Таниса, находился недалеко от покоев Лораны, хотя и не в поле зрения. И он знал, что Флинт велел ей запереться в комнате до утра.

Танис посмотрел направо от Башни, на более тёмное пятно, которое, как он знал, было Рощей, и понадеялся, что убийца не направляется прямо сейчас к деревьям этого священного места в поисках беззащитного Наследника.

Наконец придя к выводу, что следующей жертвой убийцы вполне вероятно станет Портиос, Танис задумался, как он может предупредить Наследника, если конечно полуэльф сможет выбраться из своего нынешнего затруднительного положения.

Прервать Мелетка-нару было невозможно: три допрашивающих не позволили бы ему этого сделать, даже если бы он сумел пробраться мимо стражников у входа в зал, расположенный глубоко под дворцом.

Возможно, удалось бы перехватить Портиоса, когда он шел из покоев в Башню. По традиции юноша шел один, и это была третья часть Кентоммена, называемая Кентоммен-тала. Но тут возникали две серьезные проблемы: Вся дворцовая стража знала, что Танис находится под домашним арестом, и было бы непросто убедить Портиоса в том, что старшему сыну Беседующего угрожает опасность. Может быть...

Внезапно из темноты над ним раздался крик осла.

Танис едва не выронил Гилтанаса, но от этого звука у него бешено заколотилось сердце.

— Быстроногая! — позвал он, и каменная плита слегка сдвинулась. Ослица снова заревела, на этот раз ближе.

Мысли Таниса бешено метались. Что он может сделать с ослом? Флинт привязал его длинной веревкой от лестницы. Может быть, если поставить мула на самый край, а веревка будет свисать...

Он снова позвал, и Быстроногая откликнулась. Копыто ударилось о камень наверху, и камешек отскочил от Таниса. Гилтанас, сидевший рядом с Танисом, зашевелился и что-то пробормотал. На мгновение полуэльфа охватила надежда. Затем ослица отступила от скалы.

— Быстроногая! — крикнул он.

Гилтанас застонал и попытался сесть, но тут же вновь откинулся назад. А стук копыт Быстроногой стих.

"Конечно, — подумал Танис, — она искала Флинта". Он обреченно прислонился спиной к скале.