Братья по магии. Точка отсчета (джен)

Мальчики не торопясь пошли по коридору и, не сговариваясь, выбрали неподвижные лестницы, чтобы увеличить путь. После пережитого волнения в кабинете директора им хотелось движения, поэтому они решили погулять хотя бы по замку.

Только оставив позади горгулью, Алекс сообразил, что разговор у директора касался всего понемногу, кроме того, ради чего пришли — разрешения Алексу стать членом команды Гриффиндора и обсуждения условий, на которых мальчики могут попасть в Лондон для приобретения метлы. Об этом Дамблдор сказал в самом конце тоном, который дал понять, что это решение было принято сильно заранее. Значит, участие в команде — всего лишь предлог, Дамблдор хотел допросить мальчиков поговорить с Алексом и Гарри в условиях, когда они, ожидая от него разрешения, будут более сговорчивыми. Сейчас оставалось только гадать, не сболтнули ли они с Гарри ненароком лишнего, сами того не ведая.

Алекс ощутил сильную досаду, на себя даже больше, чем на Дамблдора. Нужно было занимать более активную позицию во время разговора, а не только отбивать словесные атаки директора.

— Что? — спросил Гарри, почувствовав всплеск эмоций брата.

Возвращение полного объема братской связи, которая стала приглушенной после событий в горах, шло медленно, но верно. Хотя мальчики ещё не могли полностью распознать все нюансы эмоций и чувств друг друга, сильные переживания они ощущали.

Алекс подключил Барьер. Поморщившись от нахлынувших чувств, он объяснил причину своего плохого настроения.

— А я только про Лондон и думал. Как мы наберем галеонов и отправимся по магазинам и купим там все, что захотим, любые вещи для нас с тобой, а не только метлу, — сказал Гарри.

Он с нежностью провел ладонью по гладкой ткани мантии. Он время от времени так делал, чтобы удостовериться, что нигде не зацепился и не порвал ее. К тому же, после того как благодаря брату неаккуратная прическа а-ля воронье гнездо приказала долго жить, Гарри избавился от многолетней привычки ерошить волосы в минуты волнения. Но потребность прикасаться к чему-нибудь осталась, и Гарри стал украдкой поглаживать новую одежду, млея от того, что ему теперь принадлежат такие замечательные вещи.

— Я знал, что Дамблдор будет заговаривать нам зубы, и готовился возвращать разговор туда, куда нам нужно. И настаивать на своем, если он запретит поездку в последний момент, — пояснил Поттер.

— Угу, — невесело хмыкнул Алекс. — Ты молодец, а я вот…

— А что ты? Ты тоже молодец! Директор так и не смог нас в чем-нибудь обвинить, ты на все здорово отвечал.

— Не знаю… — с сомнением протянул Алекс. — Если бы Дамблдор решил на нас надавить, не как сейчас, а по-настоящему, трудно сказать, сколько бы мы продержались. Учитывая, сколько всего нам приходится скрывать.

Алекс чувствовал, что, если мощь директора по-настоящему обрушится на них с Гарри, им несдобровать. Что еще Дамблдор скрывал, что замышлял против них прямо сейчас? Усыплял ли он их бдительность, давая понять, что теперь удовлетворен их дружбой? Или решил хотя бы временно не трогать их, а может, вообще отстать? Сейчас эти вопросы не давали Алексу покоя.

Сейчас директор больше не подозревает, что Алекс не волшебник. По крайней мере, он так утверждает. И это уже значительное достижение. Алекс осознал, что слишком рано расслабился, решив, что события в начале учебного года остались незамеченными и никто не узнал его тайну — что он магл, но учится в школе волшебства. К счастью, доступ к магии Гарри устранил главную проблему — отсутствие возможности колдовать. Ведь если ты колдуешь, то ты волшебник. А все эти диагностические процедуры… Гарри не позволит и он сам не даст себя проверять. Так что если Дамблдор и думал организовать что-то подобное, то это только его проблемы. Теперь он, кажется, с этим отвязался, ну и слава богу. Но оставалось еще много вещей, о которых директору не следовало знать. От осознания этого Алекса передернуло.

Гарри остановился, взглянул на брата и требовательно сказал:

— Брось! Ты сам меня учил думать о том, что важно. Важен наш ключ от сейфа, и поэтому все остальное просто ерунда!

Алексу сразу полегчало. Он мгновенно прекратил упрекать себя в том, что провел беседу не так, как следовало. Гарри прав, они сделали все, что могли. Жаль, смогли меньше, чем надо бы, ну что ж теперь? Братья не отвечали наобум, а напротив, проявляли сдержанность и рассудительность. А то, что «беседа» носила односторонний характер… Глупо думать, что во время разговора Алекс мог не только отвечать на вопросы директора, но и сам их задавать, надеясь на правдивые ответы.

Получив моральную поддержку брата, Алекс оставил неприятную тему. Но совсем не думать о посещении директорского кабинета у него не вышло. Вечером, пожелав Гарри спокойной ночи и задернув балдахин, Грей снова мысленно туда вернулся. Он попытался нащупать в сказанном Дамблдором двойное дно. Без сомнения, им с Гарри пригодилось бы понимание того, что на самом деле имел в виду директор, произнеся ту или иную фразу, явно со скрытым смыслом. Ну, и еще неплохо было бы выяснить, что видел старый волшебник, глядя на них с Гарри, что слышал, когда они выдавали ему правдоподобную ложь, о чем думал и к каким выводам в итоге пришел.

Полночи вспоминая мельчайшие нюансы беседы — тон разговора, взгляды, жесты, Алекс вынужден был признать, что узнать то, что скрывал Дамблдор, или хотя бы догадаться об этом было вообще нереально. Куда более опытные взрослые волшебники наверняка терпели в этом деле неудачу. Странно, что Алекс вообще думал, что его знание Поттерианы поможет ему лучше понимать Дамблдора.

Дамблдор искусно играл в странную игру недомолвок, складывал сложную мозаику из подозрений и вопросов без ответов. Он наблюдал, собирал информацию, как кусочки пазла, пока не сложится полная картина. Он использовал свой ум, свои аналитические навыки, наблюдательность и имеющийся жизненный опыт. Алекс и сам имел неплохие аналитические способности, но применял их раньше, только работая с цифрами. Он никогда не стремился проделать подобное с живыми людьми, у него не было в этом потребности, как и склонностей понимать человеческую натуру. Несмотря на острую необходимость обладать такими умениями сейчас, Алекс сомневался, что это будет ему вообще когда-либо под силу.

Но кое-что Алекс вполне мог понять и обдумать как следует уже сейчас. Во время разговора Дамблдор старался установить доверительную атмосферу, сам затрагивал те темы, которые ранее встали между ним и мальчиками. Он умело создавал опасную иллюзию, что у его маленьких гостей теперь есть возможность получить ответы на все свои вопросы, стоит только их задать. А там недалеко до мысли о том, что Дамблдор — тот единственный волшебник, который способен решить их проблемы. Недаром он все время на все лады твердил слово «доверие».

Было ощущение, что директор намеренно заставляет своих собеседников чувствовать, что без его помощи они блуждают в тумане, что Дамблдор — единственный, кто способен прояснить ситуацию. А стоит признать, что в чем-то с ним согласен, как тут же придется следовать его советам и поступать, как он велит. Такое положение дел угнетало, ведь мальчики не могли отказываться от встреч и разговоров, если старый волшебник будет на них настаивать.

А это его пожелание помнить, что магия — не только дар, но и бремя, которое нельзя игнорировать? Похоже на обещание вскоре дать задание герою и его другу.

Что из того, что Алекс на словах получил одобрение Дамблдора на дружбу с Гарри? Нужно быть пятилетним ребенком, чтобы принять все сказанное в качестве похвалы за чистую монету. Директор дал понять, что ценит поддержку, которую Алекс оказал и продолжает оказывать Гарри. Мальчикам от этого было только хуже: ведь если Дамблдор по-свойски благодарит за такое, несомненно, он твердо уверен, что имеет власть и моральное право распоряжаться судьбой Гарри, считая свою непревзойденную персону приближенной к герою, а Алекса — нет. Алекс должен был быть доволен просто тем, что стал другом Гарри Поттера и тем, что Великий Светлый маг больше не возражает против этой дружбы.

Странный разговор с директором о доверии оставил противный привкус — всего лишь очередное напоминание не расслабляться. Алекс стал чувствовать, что после возвращения в школу он вязнет в директорской паутине. И наличие или отсутствие встреч с Дамблдором ничего не меняло: тот ощущался везде.

Жизнь и учеба в Хогвартсе для Алекса и Гарри не была легкой, но, несмотря на трудности, мальчики как-то справлялись. Однако то, что произошло в горах, до сих пор не давало им покоя. Алекса это мучило больше, Гарри меньше, но все равно они, брошенные и преданные, ставшие разменной монетой, несмотря на всю свою показную независимость, остро нуждались в искреннем утешении и поддержке. И от того, кто во всем этом был виновен, они ждали по меньшей мере если не покаяния, то сожаления.

Но заставить директора признать ошибки и извиниться, не формально, а по-настоящему, оказалось еще одной невыполнимой миссией. Дамблдор был слишком опытен, слишком искусен в манипуляциях. Любая попытка вывести его на чистую воду обернулась бы против обоих братьев. С самого начала Алексу было ясно, что при личной встрече щекотливой темы похищения старый волшебник касаться не будет. Гарри тоже не стал качать права и не заговорил об этом в директорском кабинете. Он, к счастью, при всей своей импульсивности обладал поистине волшебным чутьем и понимал, когда что-либо уместно, а когда нет.

Но невысказанное, не обсуждаемое даже между собой никуда не делось. Пусть сейчас обоим мальчикам и казалось, что они не покидали школу и в их жизни не было никакой хижины в горах, автоматчиков-маглов и волшебников, готовых их убить, на самом деле похищение занозой засело в их душах, глубоко и прочно. И это заноза мешала, болела, сочилась ядом и не давала вспоминать.

Поэтому приходилось заталкивать неприятные мысли подальше. Алекс, естественно понимал, что им с братом еще придется все обсудить, но предпочитал сделать это попозже. Гарри, который всегда и во всем соглашался с братом, и подавно не стремился инициировать трудный разговор. Он вообще надеялся, что со временем весь ужас забудется и все будет как прежде.

Но сейчас, что бы ни думал Дамблдор, что бы он ни замышлял, братьям требовалось сконцентрироваться на действительно важном для них. И сейчас это был ключ от сейфа, который поможет им финансово поддерживать свое существование.