Мальчик-Которому-Нужно-Сбежать (гет)

Боль грызла его так, словно зверь пытался вырвать у него кусок мяса, но она не имела значения, будто Генри был больше её, больше себя самого, больше всего, что он когда-либо знал. Внутри у него всё разрывалось от тоски, надежды и страха, это чувство горело всеми возможными несочетаемыми оттенками, и Генри казалось, что сердце распухло у него в груди, потому что не могло всего этого вместить.

(Екатерина Соболь)

* * *

Одинокая слеза медленно скатилась по щеке механически шагающего мальчика. Он повернул за угол, пройдя мимо ряда замолкших при его приближении портретов, и неожиданно на полной скорости врезался в чью-то высокую фигуру в чёрной мантии.

— Хант?! — раздался несколько удивлённый голос, который казался Ханту смутно знакомым. — Какого Мордреда ты тут де... Подожди-ка... Что это с тобой произошло?!

Авель медленно поднял голову, чтобы увидеть того, кто стал досадным препятствием на пути к Гермионе. В ответ на мальчика смотрели глубокие чëрные глаза. Хант наконец понял, кто стоит перед ним. Снейп. И что ему нужно от Авеля?

Хант попытался обойти профессора Зельеварения стороной, но тот спокойно сделал шаг в сторону, вновь преграждая юному магу путь. Тогда Авель вновь поднял голову и отстранëнным голосом попросил:

— Сэр, отойдите, пожалуйста. Мне нужно идти.

— Ты ранен, глупый мальчишка! — не согласился с Авелем Снейп, нацеливаясь на мальчика палочку. Хант инстинктивно попятился, но запнулся о ногу выставленных на показ доспехов старинного рыцаря, и с силой шлëпнулся на пол. Больная рука ударилась о доспех, и кровь полилась с новой силой, угрожая покрасить в алый цвет весь пол в коридоре. «Интересно, если я умру, то стану приведением, как Захария Смит? — отстранëнно подумалось Ханту, которого внезапно покинули все силы. Он просто лежал и бессмысленно пялился в каменный потолок. — И если так... Неужели мне придётся остаться в Хогвартсе на веки веков? Было бы обидно, если это так.»

Долго созерцать потолок Авелю не дали. Снейп склонился над раненным мальчиком, закрывая столь заинтересовавший мальчика вид, и, что самое странное, Хант был готов поклясться, что всего на секунду, на лице мрачного декана Слизерина промелькнуло что-то, напоминающее беспокойство! Бред... Кажется, у Ханта окончательно поехала кукуха. Или не поехала?..

Мужчина, заметив внушительную лужицу крови на полу, разом помрачнел и решительно взмахнул палочкой. Секунда — и раненую руку Ханта крепко-накрепко забинтовал белый жгут, временно останавливая кровотечение. Да-а-а... Видимо, спокойно помереть Авелю никто не даст. Это вызывало странное раздражение, хотя, казалось бы, ничего плохого в этом не было. Даже наоборот.

— Хант, вы потеряли много крови, — деловито заявил Снейп, то и дело взмахивая палочкой и применяя какие-то диагностические заклинания. Практически все из них были мальчику неизвестны, а в воздухе то и дело мелькали разноцветные вспышки. — Также у вас сильное магическое истощение. Не знаю, каким образом вы до сих пор находитесь в сознании, но вам срочно нужно в больничное крыло.

Авель открыл рот, чтобы сказать, что он в общем-то туда и направлялся, но не смог вымолвить ни звука. Горло обожгло резкой болью, и Ханту только и оставалось, что хлопать ртом, пытаясь набрать в лёгкие побольше воздуха, которого решительно не хватало. Голова вновь закружилась, но Авель приложил нечеловеческие усилия и попытался подняться, что ему вполне удалось, но рука профессора Зельеварения настойчиво потянула мальчика обратно, заставляя вновь опуститься на холодный камень.

— Постарайтесь не двигаться и не потерять сознание, Хант, — приказал Снейп, трансфигурируя чистый носовой платок в носилки, а спустя некоторое время Авель почувствовал, как его тело поднимается в воздух и очень осторожно опускается на них. Всё это произошло настолько быстро, что юный маг не успел даже глазом моргнуть. — Келли! — с громким хлопком, от которого Авель чуть поморщился, рядом со Снейпом материализовалась домовая эльфийка — одна из тех, которых мальчик видел ещë в самом начале своего невольного нахождения в Хогвартсе. — Перемести меня и мистера Ханта в больничное крыло.

Домовичка перевела озадаченный взгляд с профессора Зельеварения на лежащего на носилках безмолвного Авеля, все жалкие крохи сил которого уходили на то, чтобы кое-как, но оставаться в сознании, и неожиданно всё поняла. На её лице отразился испуг, когда она заметила кровь на каменном полу, а уши быстро-быстро захлопали, но, вспомнив о задании, она взяла себя в руки и щёлкнула пальцами. Перед глазами потемнело, и в тот же миг Авель почувствовал, будто его пытаются протиснуть сквозь слишком узкий садовый шланг или как минимум прокрутить через мясорубку, и сдавленно закричал. Вернее, попытался, ведь отчего-то горло ужасно болело, а во рту всё стоял и никуда не желал исчезать отвратительный привкус собственной крови.

Перед глазами всё же прояснилось, но оказалось, что Авель даже не сдвинулся с места. Как, впрочем, и Снейп с домовичкой Келли, которая сейчас горько плакала, размазывая своими крохотными кулачками слёзы по маленьким щекам.

— П-простите, сэр, но Келли не может выполнить ваш приказ! На сэре Авеле стоит какая-то магическая защита! Келли не может переместить профессора и первокурсника, плохая Келли!

На лице Снейпа проступила тень лёгкого раздражения, но он кивнул плачущей домовичке и сказал:

— Иди в больничное крыло, сообщи о раненном мадам Помфри. Я попробую доставить Ханта другим путём.

Келли кивнула и с очередным щелчком растворилась в воздухе. Снейп же, не теряя времени даром, заклинанием заставил носилки с Авелем лететь впереди него и сам двинулся за ними. Хант же тем временем прилагал все усилия, чтобы не уснуть. Но глаза упорно пытались закрыться, упрямо отказываясь подчиняться воле своего хозяина, а подсознание мальчика активно шептало ему, что ничего не случится, если он немножечко поддастся им, уступит на какое-то время... Но сам Авель прекрасно понимал, что стоит ему расслабиться, дать слабину, как все ранее приложенные усилия пойдут прахом. И вот тогда Хант может и не дожить до прибытия во владения мадам Помфри. Маги, конечно, люди почти что всемогущие, да и рана не была слишком уж серьёзной, но крови Авель потерял уже достаточное количество.

Ханту показалось, что произошло непозволительно много времени, когда они с профессором всё-таки дошли до больничного крыла, в котором их уже поджидала мадам Помфри. Снейп помог ей переместить раненного Ханта на койку, и школьная медсестра, причитая, начала хлопотать вокруг мальчика, более не обращая внимания на профессора Зельеварения, который, выполнив свой долг, сухо попрощался и ушёл, оставив первокурсника Гриффиндора на попечение опытной целительницы.

Заставив Ханта выпить с десяток различных зелий, среди которых Авель узнал кроветворное и зелье Сна-без-Сноведений, мадам Помфри оставила мальчика в покое и занялась уже непосредственно его раной. А сам Хант против воли закрыл глаза, в ту же секунду проваливаясь в глубокий, неспокойный сон.

* * *

Алекс устало вздохнул, мысленно спрашивая себя, какого чëрта он вообще всë ещë таскается за этим странным Зефиром как привязанный. Не то чтобы Зверев не знал ответа на собственный вопрос... Как ни крути, у оборотня были причины составлять компанию этому чудику.

Во-первых, Зефир искал Авеля, а значит, хотя бы в этом пути Лихого и подозрительного малоэмоционального волшебника перекликались. Конечно, у Зверева было много своих проблем, которые никак не связаны с Хантом, но оборотень никогда бы не простил себе, если с мальчиком что-то случится. Если уж Алекс решил помочь пареньку, то он доведëт свою дело до конца, уж в этом-то на него точно можно положиться.

А во-вторых... Как бы Зверев ни противился этому факту, но у него просто не было много выбора. Как только Алекс пытался уйти, сбежать или сделать что-то в этом духе, как незнакомца буквальным образом удерживали на месте или откидывания куда-то назад незримые силы. Чуть позже Лихой уверился, что подобное — дело рук Зефира, поскольку через некоторое время тот просто не выдержал и, крепко схватив оборотня за шиворот (Алекс и помыслить не мог, что тот может быть настолько силëн), мягко посоветовал тому сидеть на своей пятой точке ровно и не рыпаться. Конечно, маг говорил немного другое, но смысл от этого никак не меняется. Так что по сути Алекс был пленником... И при этом Зверев никак не мог взять в толк, зачем он вообще нужен своему так называемому «спасителю»? Много ли пользы от оборотня этому магу?

К слову о Зефире... Сейчас тот стоял у стойки местной забегаловки и неспешно изучал меню. Алекс понятия не имел, почему магглам совсем не кажется странной светящаяся серебристая кожа и одежда Зефира. Возможно, он просто заколдовал этих людей? Но Зверев не видел, чтобы мужчина доставал волшебную палочку! Да и вообще этой самой палочки в глаза не видел...

Алекс бросил тоскливый взгляд на стеклянную дверь, над которой висел небольшой колокольчик, звеневший каждый раз, когда в помещение неожиданно решал зайти какой-нибудь прохожий. Зверева так и подымало вновь совершить попытку побега, но разум подсказывал, что делать этого не стоит. Но с другой стороны, до полнолуния оставалось меньше недели. Алекс день ото дня чувствовал себя всё хуже, а учитывая исходящую от оборотня потенциальную опасность... Лихой уверенно полагал, что даже Зефир не может не считаться с этими фактами. Кстати, об этом молчаливом чудике... Зверев постарался как можно более незаметно скосить глаза в его сторону. В настоящий момент подозрительный мужчина направлялся прямиком к Алексу, в его руках был зажат пакет с едой. Однако лицо Зефира по-прежнему оставалось отстранённым, словно мысленно он находился далеко-далеко от местной забегаловки.

— Вот, — проговорил волшебник, протягивая насторожившемуся оборотню коричневый пакет. — Ешь. Через десять минут мы уже должны выдвигаться, — произнеся эти строки, мужчина замолчал. Похоже, он довольно быстро исчерпал весь свой лимит слов.

— А как же ты? — выразительно поднял бровь Алекс. Не то чтобы он беспокоился о Зефире, но теперь они фактически работали вместе, как бы Зверев не противился этому факту! Как Лихой сможет смотреть в глаза людям, если станет известно о том, что его напарник просто подох от голода?

Зефир смерил Алекса пристальным взглядом, словно оценивая его, а потом таки расщедрился на сухой комментарий:

— Я не нуждаюсь в человеческой пище.

Зверев выразительно закатил глаза на это высказывание, но промолчал. Раз уж человек не хочет рассказывать оборотню истинную причину голодовки, то Лихой не будет настаивать.

Алекс, почувствовав, что его желудок издает предательские звуки, молча принял пакет. Он быстро открыл его, извлекая изнутри бургер. С каждым укусом он чувствовал, как к нему медленно, но возвращаются силы. Оборотень бросил взгляд на Зефира, который, казалось, погрузился в свои мысли, сосредоточенно глядя куда-то вдаль. Судя по нахмуренному лбу, он о чем-то серьëзно размышлял.

Быстро управившись с едой и избавившись от ненужного мусора, Зверев поднялся со своего места и выжидательно уставился на Зефира. Тот лишь кивнул каким-то своим мыслям и двинулся в сторону выхода, по пути бросив короткое:

— Четыре минуты, тридцать девять секунд. Неплохо.

Алекс растерянно посмотрел Зефиру вслед. Он... Он серьëзно засëк время? Да уж... У Зефира явно было что-то не в порядке с головой. И не только с ней...

Негромко звякнул колокольчик. Двое магов вышли на улицу. Был почти полдень, на улице было холодно и промозгло. Пусть в этом году плохая погода заставила себя ждать, но всё же, как ни крути, сейчас была поздняя осень. И Алекс предполагал, что совсем скоро выпадет первый в этом году снег...

Поëжившись и мысленно посетовав на то, что в день памятной операции он не сообразил одеться как-то потеплее, мужчина ускорил шаг, стараясь не отставать от Зефира, который временами до ужаса напоминал Звереву какого-то безэмоционального робота, равнодушную ко всему супер-машину.

— Какой у нас план? — полюбопытствовал оборотень, через пару минут с большим трудом, но нагоняя Зефира. Спутник Алекса даже не глянул в сторону Зверева, но через некоторое время молчания сухо произнёс, видя, что Лихой ожидает от него ответа:

— Отыскать Авеля Ханта.

— Это цель! — раздражённо вздохнул Алекс, качая головой. Зефир не удостоил его ответом.

Некоторое время мужчины шли молча. Они находились за городом, неподалёку от трассы, по которой лишь изредка на гигантской скорости проносились автомобили. Неудивительно, что рядом с ними не было ни единой живой души.

— Не молчи! Ответь на вопрос, — Алексу настойчиво хотелось получить более конкретный ответ, но Зефир, как всегда, хранил молчание, лишь ускоряя шаг. — Где Авель может быть? Нам хотя бы нужна какая-то отправная точка! Приятель, я всегда понимаю, но если ты хочешь, чтобы мы продолжили действовать сообща...

Они шли по пыльной обочине дороги к лесу. Солнце пробивалось сквозь тучи, но холодный ветер не давал расслабиться, заставляя оборотня кутаться в свою одежду. Зефира же, казалось, подобные мелочи жизни не волновали от слова «совсем». Его одежда была едва ли теплее одежды Алекса, но тем не менее он не обращал на холод и сырость ни малейшего внимания. Как, впрочем, и на Зверева, которому это всë ужасно не нравилось!

— Да как такого, как ты, земля носит! — в сердцах воскликнул Алекс, когда Зефир в очередной раз проигнорировал его слова. — Будь человеком, ответь на вопрос!

И на этот раз Зефир внезапно отреагировал. Он резко остановился на месте (Алекс чуть не врезался в него на полной скорости) и медленно развернулся. Немного помолчав, Зефир произнëс:

— Нет.

— Что — нет?!

— У меня нет плана.

Алекс фыркнул и посмотрел на Зефира, словно видел перед собой полетевшего со всех катушек психа.

— Извини, но... Ты серьёзно? И куда мы тогда идём?

— Увидишь, — последовал короткий ответ.

Зверев обречённо вздохнул. Он был знаком с Зефиром меньше одного дня, но у оборотня уже очень, очень чесались кулаки при одном только взгляде на этого всегда равнодушного типа. По мнению Алекса, человек, который не отвечает на заданные ему вопросы, — это просто монстр какой-то!

Сделав глубокий вдох, а затем и выдох, Лихой собрал своё красноречие в кулак и обратился к Зефиру (Вернее, его спине), который быстрым шагом шëл по лесу, границу которого несколько минут назад пересекли путники.

— Товарищ... К-хм... Приятель... Друг... В общем, Зефир! Короче, так дело точно не пойдëт! Ладно, у всех есть свои секреты, но это уже в самом деле перебор! — чуть ускорив шаг и по всей видимости приняв молчание Зефира, как некий знак согласия, Александр Зверев продолжил воодушевлëнно вещать: — Я всë понимаю, но когда мне буквальным образом говорят: «Сходи-ка, Алекс, не знаю куда и найди не знаю что», то меня это несколько смущает. Зефир, будь другом, ну расскажи куда мы идëм! Тогда я, так уж и быть, закрою глаза на то, что ты в общем-то удерживаешь меня здесь насильно, я не знаю про тебя ровным счëтом ничего вообще...

Договорить Лихой не успел. Зефир сделал какой-то странный жест рукой, и в тот же миг Алекса отбросила назад незримая сила, сильно приложив того головой о ствол дерева. Тогда-то странный волшебник соизволил обернуться и, присев на корточки рядом с бесчувственным телом, нащупал пульс. Убедившись, что его «помощник» просто находится в отключке и никоим образом не ранен (Синяк на голове не в счëт!), Зефир удовлетворëнно кивнул сам себе. Он вновь лениво взмахнул рукой, из-за чего тело оборотня с лëгкостью поднял в воздух незримый поток. Затем, больше ни на что и ни на кого не отвлекаясь, мужчина продолжил свой путь, наслаждаясь блаженной тишиной. Бесчувственное тело Алекса медленно плыло по воздуху за ним. Идиллия.

* * *

Вокруг него была лишь тьма. Мерзкая, неприятная, тягучая субстанция, известная тем, что стремится уничтожить весь свет, до которого только может дотянуться, чтобы погрузить весь мир во всепоглощающую черноту. Тьма неспешно тянула свои многочисленные тëмные щупальца к юному магу, будучи уверенной, что он-то от неë не сбежит, что он-то наверняка оступится, сдастся, не выдержит, упадëт в еë гостеприимно распахнутые объятия! Вот только она ещë не знала, на кого напала, на чью судьбу она так неосторожно решила покуситься! Ведь...

Авель резко распахнул глаза, вырываясь из крепкой хватки странного, неспокойного сна. Проморгавшись, он заметил перед собой столь знакомые каменные своды. Сомнений не было, первокурсник находился в Больничном Крыле. Но вот как он суда попал? Это уже был вопрос.

Память возвращалась небольшими урывками. Потребовалось чуть-чуть усилий и всего пару минут драгоценного времени, потраченного на сосредоточенное рассматривание потолка, чтобы вспомнить как Хант оказался в стерильных владениях суровой и беспощадной мадам Помфри. Дамблдор спятил. Как он только мог!..

Авель сделал глубокий вдох, затем — выдох, а после досчитал до десяти и обратно. Особого успокоения эти действия не принесли, но теперь Авель хотя бы мог стерпеть и не пойти в кабинет Дамблдора, чтобы в очередной раз разгромить его, выпустив пар, как говорится, а после полезть с кулаками на директора, подставив свою кудрявую голову под серьëзный и практически самоубийственный удар со стороны Светлейшего.

Сжав зубы и встряхнув головой в беспомощной попытке хоть ненадолго ослабить пожирающую юное сердце ненависть и злость, Авель чуть приподнялся на локтях и осторожно присел, здоровой рукой отбрасывая мешающее одеяло в сторону. Мадам Помфри, к невероятному облегчению мальчика, на горизонте не наблюдалась, поэтому никто с криками, визгом и обязательно (!!!) сиреной не набросился на Ханта, с намерением уложить того обратно в постель до полного выздоровления. Кстати, о выздоровлении... Авель бросил внимательный взгляд на свою перебинтованную многострадальную конечность, прислушиваясь к собственным ощущениям. Рука вроде бы не болела, но только вроде бы... Единственное — Авель чувствовал лëгкую слабость во всëм теле, словно после тяжëлой тренировки, и сильную жажду. Хант инстинктивно облизнул пересохшие губы, вспомнив о столь живительной и чудесной жидкости, как... Вода! Для человека жаждущего она всегда представлялась как нечто удивительнейшее, вкуснейшее, драгоценнейшее...

Хант осторожно опустил ноги вниз и поднялся на них, чуть пошатнувшись, но всë же удержавшись на месте. Потребовалось всего пару секунд, чтобы вновь обрести способность нормально передвигаться в пространстве, после чего Авель потянулся к стеклянному графину, до краëв наполненному водой, и, щедро отлив полный стакан ценнейшей жидкости, с большим удовольствием опустошил его, после чего рукой вытер мокрые губы. Теперь Хант мог приниматься за дело. А именно — поиск Гермионы. Правда, перед этим ему не помешало бы одеться...

Глаза гриффиндорца остановились на аккуратно сложенной одежде, лежащей на одиноком стуле, и он поспешил надеть еë. Выполнив этот немаловажный ритуал, Авель выглянул из-за ширмы и, убедившись, что поблизости Грозы Больных Школьников (Читай — мадам Помфри) не наблюдается, вышел. Вчера Дамблдор говорил, что Гермиона должна находится в Больничном Крыле, и Хант очень, очень и очень надеялся на то, что старик в кои-то веки не солгал, а сказал чистую правду. Иначе Авель разочаруется в ненавистном директоре ещë больше, хотя куда уж сильнее?

Обнаружить столь знакомую кудрявую каштановую голову, принадлежащую сидящей на одной из коек и бессмысленно уставившейся в окно девочке не составило большого труда. Но не пройдя пару метров до заветной цели, Авель замер в нерешительности. Сердце мальчика при виде слегка опухшего и измождëнного лица единственной подруги сжалось в тугой противный комок. Хант прекрасно понимал, что он обязан, нет, должен сообщить девочке о том, что Дамблдор стал память еë родителям, но... но в то же время юный волшебник просто не представлял, как он это сделает. Боже, и как Авель потом будет смотреть в лицо Гермионе?

Но особого выбора у Ханта не было. Мальчик всегда придерживался принципа, что лучше уж знать жестокую правду, чем кормиться лживыми сказками, откат из-за которых будет в разы больнее, когда истина вскроется, поэтому он не собирался утаивать от Гермионы ужасную информацию. Пусть это будет больно, непросто, но он должен! Должен собраться, найти в себе силы и рассказать Грейнджер об услышенном!

Приблизившись к так и не заметившей его Гермионе, Авель бесшумно опустился рядом с ней на койку. Грейнджер чуть вздрогнула и развернулась в его сторону. При виде фигуры Ханта на еë лице проступило невероятное облегчение:

— Авель... С тобой всëм в порядке? Как ты себя чувствуешь? Дамблдор тебе ничего не сделал? Что с тобой произошло? Вчера тебя принесли раненного... Я очень испугалась, правда!

— Не беспокойся, со мной все в порядке! — поспешно заявил Авель и замолчал, прикусив губу. Набравшись смелости, мальчик выпалил: — Мне нужно тебе кое-что рассказать...

На этом весь запал юного мага иссяк, и он замолк, вновь пытаясь собраться с силами. Гермиона перевела вопрошающий взгляд на Ханта.

— Твои родители... Они...

— Что?

— Дамблдор стëр память твоим родителям!

Сердце Гермионы забилось так сильно, что казалось, оно вот-вот выскочит из груди. Её взгляд, до этого пытливый, наполненный тревогой, теперь застыл в немом ужасе. Она молчала, не в силах осмыслить услышанное. Стёр память? Родителям? Это не могло быть правдой. Это было немыслимо, чудовищно.

— Это… это неправда, — прошептала она, и голос её дрожал. — Дамблдор не мог… Он бы не стал…

Авель лишь покачал головой, его собственные глаза наполнились болью. Он видел, как побледнело лицо Гермионы, как дрожали её пальцы. Он понимал, что это открытие стало для неё ударом, куда более сильным, чем любые физические раны.

— Он сделал это, Гермиона, — тихо произнёс он. — Я сам слышал.

Девушка закрыла лицо руками, её плечи сотрясались от беззвучных рыданий. Авель, забыв о собственной слабости, положил ей руку на плечо, пытаясь хоть как-то утешить. Он знал, что слова сейчас бессильны.

— Но как… как мы можем им помочь? — прошептала Гермиона сквозь слёзы. — Как вернуть им память?

— Я не знаю, — признался Авель, чувствуя, как тяжесть ответственности давит на него. — Но мы найдём способ. Вместе. Мы сможем вернуть память твоим родителям, спасти моего отца и отомстить Дамблдору. Обещаю.

Притихнув, Авель ждал. Ожидание тянулось мучительно долго, но наконец Гермиона, немного успокоившись, опустила руки. В её глазах, хоть и наполненных слезами, уже читалась решимость.

— Да... Мы найдëм способ... Нам нужно в библиотеку! — сказав эти слова, Гермиона вскочила с больничной койки и бросилась в сторону двери. Но та, соответствуя ожиданиям Авеля, оказалась заперта. Вполне логично, что мадам Помфри не оставила потенциальных беглецов одних без какой-либо уверенности в том, что сбежать им не получится.

— Гермиона, сейчас каникулы, в замке почти никого нет. Скорее всего библиотека не работает или нас туда просто не пустят, — напомнил Хант.

— Ничего... Пустят, — пробормотала Гермиона, пытаясь найти свою волшебную палочку. Потерпев поражение, она повернулась к Авелю и поинтересовалась: — Ты не знаешь, где моя волшебная палочка?

— Понятия не имею, — хмуро отозвался мальчик. — Свою я тоже не могу найти. Возможно, их у нас просто забрали. Дамблдор же знает о твоём супер-пупер заклинании для уничтожения дверей.

Гермиона схватила Авеля за руку, её глаза горели безумством и решительностью. Теперь-то Хант прекрасно понимал, почему Грейнджер отправили на Гриффиндор.

— Это не имеет значения. Мы найдём другой способ. Они не смогут удержать нас здесь!

— Гермиона... — вздохнув, начал Авель. Как бы ему не хотелось согласиться с подругой и решиться на еë безумную авантюру, а именно побег из Больничного Крыла и частичное ограбление библиотеки Хогвартса, он понимал, что ничем хорошим подобное не кончится. Тем более, что теперь им следует быть предельно осторожными. И ежу понятно, что директор теперь ни в коем случае не спустит глаз с парочки друзей. — Успокойся, пожалуйста! Мы отсюда сейчас не выберемся, а если и выберемся, то нас сразу же по вяжут и отправят обратно. Поверь мне, я знаю о чём говорю.

Гермиона, всё ещё пытаясь справиться с шоком, осела обратно на койку. Её буйная решимость испарилась, уступив место глубокому отчаянию.

— Значит, мы в ловушке? — прошептала она, её голос звучал хрипло. — Мы не можем просто оставаться здесь, Авель. Мои родители...

— Я знаю, — тихо ответил Авель, его собственный голос звучал устало. Он посмотрел на свою перевязанную руку, затем на Гермиону. — Но пойми, сейчас не время для необдуманных поступков. Не то, чтобы раньше было время для них, но мы здорово облажались. Кто бы мог подумать, что Дамблдор устроит нам ловушку и моего отца не окажется там, где мы ожидали?

Гермиона вновь всхлипнула и уткнулась лицом в плечо Авеля. Тот инстинктивно приобнял еë, пытаясь хоть немного утешить, хоть немного взять еë боль на себя.

В это же время над Хогвартсе сгустились тяжёлой, серые тучи, закрывая собой голубое небо. Сверкнула яркая молнии. Прогремел дождь. Началась снеговая гроза.

От Беты:

Проверено! Хм, кто же это за Зефир такой.... Нет, я, как бета, знаю кто он, но что думаете вы?