Гарри Поттер и тайны рода Блэк (джен)

Регулус, закончив свой рассказ, обессиленно откинулся на подушки — такая продолжительная речь порядком его утомила. За окнами особняка на Гриммо всё ещё был 1998 год, июль, послевоенное лето, но в его голове кружились даты — 1971, 1978, 1979, 1980; имена — Кассиопея, Белла, Барти, отец, мать… и холод озера, который он, казалось, никогда не сможет забыть до конца. Он долго смотрел в окно, а затем перевёл взгляд на лица своих собеседников, на которых отражались сложные чувства. Он чувствовал, что сейчас немного пошатнул картину их мира, но это было необходимо для понимания всего того, что происходило за те пару десятилетий, на которые он выпал из жизни, а Гарри, Рон и Гермиона находились по другую сторону.

В комнате повисла та особенная тишина, которая наступает, когда слова заканчиваются, а мысли ещё не готовы сложиться в новые фразы. Гарри смотрел в окно, на серое лондонское небо, и его пальцы бессознательно сжимали край мантии. Гермиона сидела в очень напряжённой позе, сцепив руки на коленях и уставившись в одну точку. Рон напряжённо ходил из стороны в сторону. Трое совсем недавно повзрослевших людей, прошедших войну, услышав о двух десятилетиях чужой жизни, пытаются вместить их в своё видение жизни, в которую втянула их вторая магическая война.

— Мерлин... — выдохнул Гарри, не оборачиваясь. — да, определённо, мы знали не всё…

— Теперь это уже неважно…. — глухо произнёс Рон.

— Всегда лучше знать полную картину, какая бы она ни была. — тихо сказала Гермиона, взглянув на друзей. — Та история, которую мы узнали детьми, обретает свои полные очертания, а понимание — это шаг вперёд. И нам придётся идти...

В комнате снова стало тихо, неловкость словно можно было резать ножом. И в эту тишину, тяжелую и вязкую, как зелье в той пещере, ворвался Кикимер. Он появился с громким хлопком, держа в руках поднос, полный разных блюд — наступило время ужина. Зажаренная курица, горка салата, тарелка с сэндвичами, чайник, чашка, молочник, сахарница, печенье, фрукты — всё это было водружено на прикроватную тумбочку с такой осторожностью, словно домовик переносил не еду, а священные реликвии.

— Хозяин Регулус должен поесть, — объявил Кикимер тоном, не терпящим возражений. — Кикимер приготовил всё, что хозяин любил в детстве. Хозяин Регулус слишком худой, Кикимер должен это исправить.

Впервые за утро на лице Регулуса появилось нечто похожее на улыбку.

— Ох, Кикимер, ты всё тот же, — сказал он с теплотой в голосе.

— Кикимер всё тот же, — подтвердил домовик с достоинством. — А хозяин Регулус — нет. Хозяин Регулус должен хорошо питаться, чтобы скорее поправиться.

— Я поем, — пообещал Регулус. — Спасибо тебе, старичок..

Кикимер издал звук, похожий на сдавленное всхлипывание — он всегда чутко реагировал, когда его искренне хвалят, и принялся сервировать небольшой столик, который по его щелчку вдруг появился в комнате.

Трое друзей переглянулись.

— Пожалуй, мы тоже пойдём ужинать, — сказала Гермиона, поднимаясь. — Вам нужно отдохнуть, Регулус. Вы… ты многое нам поведал, есть о чём подумать.

— Да, Регулус, спасибо за ваш подробный рассказ, — добавил Гарри. — Мы продолжим наш разговор позже.

Регулус не спорил. Он вдруг почувствовал, как сильно устал — не физически, зелья целителя делали своё дело, — а душевно. Слишком много воспоминаний за один день. Слишком много имён, которые оказались призраками.

— Спасибо, — сказал он, когда они уже были в дверях. — За то, что выслушали. За то, что поверили. За то, что…

Гарри обернулся.

— Ты вернулся, — просто сказал он. — И это сейчас важнее всего. А со остальным мы справимся.

* * *

На следующее утро Регулус проснулся с ощущением, что почти здоров. Солнце уже было высоко в небе, в комнате стало светлее и теплее — Кикимер раздвинул тяжёлые портьеры, впуская июльский свет. На тумбочке стоял поднос с завтраком, чашка травяного чая и партия фиалов с лечебными зельями, а на стуле лежала стопка аккуратно сложенной одежды.

— Кикимер нашёл одежду хозяина и привёл её в порядок, — доложил эльф.

Регулус сел в кровати, потянулся. Тело слушалось лучше — зелья явно были хороши, а долгий сон сделал своё дело. Он встал, прошёлся по комнате, прислушиваясь к ощущениям: ноги не дрожали, голова не кружилась, он чувствовал себя уверенно.

— Отлично, Кикимер, — Регулус повернулся к нему. — Спасибо тебе за заботу, за всё.

Кикимер издал тот же сдавленный звук, что и утром, и посмотрел на хозяина как на лучшее, что могло происходить в его жизни.

— Кикимер счастлив, что хозяин Регулус вернулся, Кикимер так страдал без любимого хозяина, — пустив слезу, просипел домовик.

— Я вернулся, — сказал Регулус. — И больше никуда не уйду, обещаю.

— Хозяин Регулус... — всхлипнул Кикимер и кивнул, вытирая глаза уголком наволочки.

— Кстати, что это за комната, Кикимер? Вроде не похожа на мою прежнюю.

— Раньше в этой комнате жили леди Элладора, потом леди Ликорис, потом леди Бельвина...

— А, комната девиц Блэк, — вспомнил Регулус. — Девушкам полагалось всё самое лучшее. Когда-то Белл хотела тут жить, но не успела, её выдали замуж… Ну что ж, пусть будет так, здесь даже удобнее.

— Хозяин Регулус хочет вернуться в свою прежнюю комнату? — взволнованно спросил Кикимер. — Если так, мистеру Рону Уизли придётся переехать в другую, Кикимер подготовит.

— Да нет, не стоит беспокоиться, здесь вполне неплохо, — выглянув в окно, ответил Регулус. — Эта комната вроде даже побольше, чем моя прежняя и вид из окна мне нравится.

— Хозяин Регулус желает остаться в этой комнате? — спросил эльф, немного успокоившись.

— Да, пожалуй, я останусь здесь, — сказал Регулус, поднимаясь. — Только мебели тут маловато. Кикимер, приведи её, пожалуйста, в жилой вид. Мои вещи... те, что остались...

— Кикимер всё найдёт! — с готовностью воскликнул эльф. — Кикимер принесёт мебель и книги, и всё, что хозяин Регулус любил. Кикимер всё сохранил, Кикимер сделает эту комнату самой лучшей!

— Отлично, — улыбнулся Регулус. — А я пока прогуляюсь в саду.

Сад дома Блэк, некогда большой и величественный, был запущен — всё внимание эльфов уделялось дому, слишком много обитателей в нём образовалось. Регулус стоял на пороге чёрного входа и смотрел на то, что когда-то было гордостью его матери. Вальбурга Блэк не была сентиментальной женщиной, но сад она любила — здесь, среди роз и самшитовых изгородей, она могла быть не леди Блэк, а просто женщиной, которая устала носить маску. Теперь же розы одичали, дорожки заросли травой, а фонтан в виде античной богини с кувшином молчал, и его чаша была покрыта ряской.

Регулус медленно пошёл по центральной аллейке. Память возвращалась кусками, обрывками, как при просмотре старого семейного альбома с фотографиями. Вот здесь, под этим дубом, бабушка Мелани читала им с Сириусом сказки. Вот на этой полянке кузины Белл и Энди играли в прятки с младшей сестрёнкой, а домовики Лоппи и Тилли приносили им лимонад и беспокойно кричали, что прыгать через фонтан опасно для юных леди. Вот в этой беседке отец курил сигару и смотрел в небо, думая о чём-то своём. Вот у фонтана мама поливала розы и изредка улыбалась, когда думала, что её никто не видит.

Регулус остановился. Возле фонтана на скамейке под навесом, лицом к заросшему бассейну, сидела женщина. Рядом с ней стояла детская коляска. Он узнал её не сразу. Слишком много лет прошло, слишком сильно изменились они оба. Но когда она повернула голову на звук его шагов, он увидел те же глаза, что помнил с детства — тёмные, умные, настороженные.

— Здравствуй, сестра, — сказал он, подходя ближе.

Андромеда смотрела на него довольно долго, как будто не верила, что видит перед собой своего любимого кузена.

— О, Регулус! Тебе уже лучше?

— Да, — он опустился на скамейку рядом с ней. — Зелья того целителя хорошо помогают.

Он перевёл взгляд на коляску.

— Это твой сын?

— Нет, — Андромеда покачала головой. — Это внук. Его зовут Тедди.

Регулус нахмурился, пытаясь сопоставить даты.

— Твоя дочь... Нимфадора, так?

— Да, — голос Андромеды был ровным, но Регулус уловил в нём пустоту. — Моя Дора. Ей могло бы быть двадцать четыре года.

— Она…

— Её больше нет… — с грустью произнесла Андромеда. — Она и её муж, Ремус Люпин, погибли в битве за Хогвартс. Тедди родился за месяц до этого.

Регулус смотрел на спящего малыша.

— Какой кошмар... — выдохнул он. Его это шокировало. — Ремус Люпин? Друг Сириуса?

— Да, тот самый Ремус, друг твоего брата. Он тоже был в ордене Феникса, как и моя Дора. Она стала аврором, решила применить свой дар метаморфа на благое дело.

Регулус помолчал. Он вспомнил, как видел дочь Андромеды — всего один раз, когда Кассиопея привела её в дом дяди, чтобы спрятать. Тогда ей было пять лет. Очень красивая и живая девочка, у которой волосы переливались всеми цветами радуги. Это было за пару дней до того, как он отправился за крестражем.

— А что твой муж? — осторожно спросил он.

— Тед... — Андромеда улыбнулась болезненной улыбкой. — Его тоже нет. Пожиратели смерти сожгли наш дом по приказу Белл, а его убили, весной этого года.

— Мерлинова борода…

— К сожалению, такова реальность. — Андромеда смотрела на фонтан, не мигая, в её глазах стояли слёзы. — Тот мир, который ты помнишь, изменился навсегда. А мой и вовсе рухнул. Тедди — это всё, что от него осталось.

Она замолчала. Регулус чувствовал себя очень неловко. Он понимал, что его вины в этих потерях нет, но ему было очень больно смотреть на кузину, к которой он всегда относился хорошо — Андромеда из трёх его сестёр была самая добрая и человечная. Даже её изгнание из семьи не изменило его мнения о ней — он всегда думал о ней как об одной из здравомыслящих фигур в семье, наряду с Кассиопеей, Альфардом, и даже собственным отцом. А как раз в тот день, когда Андромеду со скандалом выставили прочь из родного дома, Регулус впервые засомневался в адекватности матери. Конечно, поступок Андромеды был вопиющим, но Регулус знал его причину, а вот его родителей и даже родителей самой кузины это, похоже, не интересовало.

— Расскажи мне немного о своей жизни, сестра, — попросил Регулус.

Андромеда, взяв себя в руки, рассказала ему, как жила с того дня, как в июне 1974 года покинула отчий дом, после того как решила выбрать себя, а не фамильные правила. О том, как они тайно обвенчались с Тедом перед выпускными экзаменами; как её отец и дядя с тётей узнали об этом и не дав даже объясниться, вышвырнули её из дома; как тяжело было жить на гроши, которые с трудом зарабатывал Тед; как она чуть не умерла, рожая дочь; и как вместо карьеры колдомедика, о которой мечтала с детства, она удостоилась скромного места помощника целителя в госпитале святого Мунго — не ради денег, а чтоб не сойти с ума от скуки и ощущения бесполезности. И о войне. Если в первую войну ей удалось спрятать дочь и полностью скрыть участие Теда на стороне Дамблдора, то во вторую пожиратели смерти охотились на неё и её семью целенаправленно, а потом и вовсе уничтожили дом по приказу Беллы, за то, что она не выдала дочь и зятя, и убили мужа. И как узнав о гибели дочери и зятя, с новорождённым внуком на руках она пришла в Хогвартс и осталась ухаживать за ранеными.

Регулус потерял дар речи. Услышав о злодеяниях старшей кузины, он не мог в это поверить. Да, Белл была предана своему ненаглядному лорду, но той, какой он её помнил, всё же не была присуща такая страшная жестокость.

— Гарри, — добавила Андромеда. — Гарри вернул меня в этот дом. Сказал, что я имею право здесь жить. Что Сириус хотел бы этого. И портрет лорда Ликоруса это одобрил.

— Сириус... — Регулус сжал пальцы. — Ты знаешь, где он?

— Нет, — Андромеда повернулась к нему. — Я ничего о нём не знаю. Я даже ни разу не видела его после того как он вернулся из Азкабана. Сириусу нельзя было покидать дом, поэтому мы не могли видеться. Только Дора общалась с ним, ведь штаб ордена Феникса был в этом доме.

— А о Кассиопее тебе что-нибудь известно?

— Я не видела её с той поры, как ты пропал. Она помогла мне спрятать Дору, ещё тогда, когда только начинались эти ужасы с лабораториями, когда детей маглов и полукровок забирали прямо из домов... Нарцисса нашла меня, предупредила, чтобы я спрятала Дору от приспешников Воландеморта. Она ждала ребёнка и... я думаю, ей было страшно. За себя, за него, за всех нас.

— Да, я припоминаю, — вспомнил Регулус. — Я был в их доме на празднике Йоль, в семьдесят девятом. Люциус тогда был страшно горд, что у него будет наследник, и Нарцисса тоже сияла от счастья. Но потом, когда мы пообщались с ней наедине, она сказала мне, что её что-то тревожит, что ей многое не нравится из происходящего. И сказала, что хочет увидеть тебя, какое-то предчувствие у неё было…

— Да, мне она тоже так и сказала. Что её беспокоит поведение Беллы и лорда, что они изучают детей-маглов и полукровок, и что если вспомнят, что моя Дора метаморф, то могут её забрать на опыты. Я страшно испугалась и обратилась к Сириусу. Он попросил Кассиопею, и она помогла спрятать мою дочь.

— А потом? — спросил Регулус. — После того как ты спрятала Дору, ты видела тётю?

— Первое время Дора была у Альфарда, а когда он умер, в апреле 1980-го — Доре как раз исполнилось пять лет, Кассиопея сказала, что защита дома может ослабнуть. Тогда Сириус переместил её в дом Люпинов. Там она жила до тех пор, пока Воландеморт не исчез. А в доме Альфарда я никогда не бывала, Кассиопея сказала мне, что если расширить круг посетителей, чары могут ослабнуть. Мы общались с Дорой только через сквозное зеркало Сириуса.

— Значит, Сириус помог, — медленно проговорил Регулус. — Он, который ненавидел всю нашу семью…

— Он ненавидел не семью, — возразила Андромеда. — Мы говорили с ним об этом. Он ненавидел не свою семью, в которой родился и вырос, а то, во что эта семья превратилась. Но когда дело дошло до защиты ребёнка... он не колебался ни секунды.

Регулус долго молчал, глядя на фонтан.

— Я всегда знал, что он другой, — сказал он наконец. — Но тогда я не понимал, что это не слабость. Он по-другому смотрел на то, что происходит и имел в себе мужество этому противостоять. Он мог уйти и никогда не оглядываться — в этом его сила. А я, хоть мне тоже не нравилось, что происходит в нашей семье... я остался. Пошёл на огромный риск, но так ничего и не изменил.

— Ты изменил, — твёрдо сказала Андромеда и посмотрела брату в глаза. — Ты решился на небывалое. Ты решился на борьбу, находясь под носом у Воландеморта и Беллы. Ты пожертвовал своей жизнью и забрал крестраж. Ты дал другим шанс уничтожить его. Если бы не ты, Воландеморт мог бы остаться бессмертным и кто знает, сколько бы ещё продлилась война?

Регулус покачал головой, но спорить не стал. В коляске заворочался Тедди, открыл глаза и требовательно захныкал. Андромеда наклонилась к нему, что-то тихо приговаривая.— Извини, Регулус, — сказала она, — пора кормить Тедди. Мы пойдём в дом.

— Конечно. — Регулус поднялся. — Спасибо тебе, сестра, за этот разговор.

— Приходи ещё, когда захочешь поговорить, или просто так, — ответила Андромеда, беря внука на руки. — Теперь у тебя снова есть семья.

Регулус смотрел на них со счастливой улыбкой. Он много лет не слышал такого, хотя о том, что у него есть семья, ему вдалбливали с детства. Но сейчас это слово приобрело совсем другой смысл.

Регулус дошел до фамильного склепа, где долго стоял у усыпальниц родителей. Но поняв, что он даже сейчас он не может сказать им то, что хотел бы, Регулус вернулся в дом. С болью в душе он думал о том, что его отец и мать никогда не поняли бы того, что происходило с ним в последний год до того, как он решился на борьбу с Воландемортом. Если бы не это непонимание, вся история его семьи была бы совершенно другая, и возможно, никакой войны не случилось бы.

* * *

Вечером, когда Рон пришёл с работы, друзья снова собрались в комнате Регулуса. Кикимер потрудился на славу: комната преобразилась. Появились шкафы, полки с книгами, письменный стол у окна, кресло, в котором Регулус узнал любимое кресло отца. На стенах — гравюры с видами Шотландии, те самые, что висели здесь, когда он был ребёнком.

— Ого, — сказал Рон, оглядываясь. — Быстро он управился.

— Кикимер заботится о любимом хозяине Регулусе, — с достоинством заявил эльф, возникая из воздуха с подносом, полным еды. — И сейчас хозяину пора ужинать.

— Я буду есть вместе со всеми, Кикимер, — сказал Регулус, — подавай ужин в столовую, мы скоро придём.

Кикимер откланялся и исчез так же внезапно, как появился.

— Он тебя обожает, — заметил Гарри, усаживаясь в кресло.

— Да, — тихо сказал Регулус. — Кикимер всегда был предан мне, он любил меня больше других. И то, что он смог выжить после того как Воландеморт использовал его, чтобы спрятать крестраж, это просто чудо.

Все трое помолчали. Было немного неловко продолжать тот тяжёлый разговор, который был начат прошлым вечером. Но Регулусу не терпелось всё узнать, и он всё же нарушил тишину.

— Расскажите мне о Сириусе, — попросил он.

Гарри сжал пальцы на подлокотниках. Ему было больно вспоминать о крёстном, но конечно же, его брат должен узнать всё.

— Я узнал о нём, когда учился на третьем курсе, когда он сбежал из Азкабана, — начал он. — Все газеты писали об этом, даже в магловском мире об этом сообщали.

— За что он попал туда?

— После того как мои родители погибли, он понял, что Питер Петтигрю предал их. Он пошёл разбираться с ним, но Питер смог сбежать, а Сириус остался на месте, где погибло 12 маглов. Его задержали, он не сопротивлялся. Он считал себя виноватым в смерти друзей, ведь это была его идея сменить хранителя Фиделиуса на более неприметного друга. Он признал свою вину и его практически без суда и следствия засадили в Азкабан пожизненно.

— Петтигрю… помню его, это друг Сириуса.. был... — еле дыша, произнёс Регулус. Он вспомнил однокурсника своего брата, скромного, неуклюжего, но добродушного паренька, ведь Сириус с друзьями все вместе бывали в доме Альфарда и учились у него анимагии и магической картографии.

— А потом Сириус случайно узнал, что Петтигрю жив. — продолжил Гарри. — И превратившись в собаку, сбежал из тюрьмы, добрался до меня и до него. Оказывается, Петтигрю всё это время жил в облике крысы.

— Которая была моим питомцем, — добавил Рон. Его взгляд стал жёстким от этой мысли. — Эта крыса-долгожитель, Короста, передавалась в нашей семье из рук в руки все эти годы. И что удивительно, карта Мародёров этого не показывала.

— Карта мародёров? Бродяга, Лунатик, Сохатый… Та самая? — оживился Регулус, он был рад переключиться с ужасных вещей хоть на что-то приятное, что помнил из прошлого. — Я помню её. Наш дядя имел талант к артефакторике, он изготавливал вещи, помогающие путешественникам. Он обучал брата, я помню, как они с Джеймсом работали над этой картой и как радовались, когда у них получилось. А когда они выпустились, карта так и осталась в Хогвартсе, помню, как Филч радовался, что наконец-то понял, как эти безобразники проворачивали свои хулиганства. Я просил его, чтоб он отдал её мне, но ничего не вышло.

— Да, эта карта лежала у него в ящиках, пока Фред и Джордж не стащили её, — ввернул Рон.

— Эта карта потом попала ко мне в руки, Фред с Джорджем мне её и подарили, — сказал Гарри. У него потеплело на душе, когда он вспомнил об этом. — С помощью карты мы потом многое узнали, она хорошо помогала нам все годы, пока мы учились.

— Думаю, Сириус был рад, что карта досталась тебе, — заметил Регулус.

— Да, он так и говорил, карта нашла своего наследника, — сказал Гарри. Эти моменты вспоминать было легче, и он продолжил рассказывать. — Сириус рассказал мне всё, что произошло в 1981-ом. Так я узнал, что он мой крёстный и лучший друг моего отца. Но, к сожалению, ему пришлось скрываться дальше. После побега из Азкабана его разыскивали дементоры по всей стране. Если бы мы смогли задержать Петтигрю и доставить его в суд, Сириуса могли бы оправдать. Но..

— Петтигрю опять сбежал, — включилась в разговор Гермиона. — Он снова превратился в крысу и сбежал. А Сириус, лишившись возможности оправдаться, снова покинул нас, и ему опять пришлось скрываться, ведь у него не было доказательств невиновности.

— Вы помогли ему сбежать?

— Помогли, — Гарри посмотрел на Рона и Гермиону, — Дамблдор помог. С помощью маховика времени мы спасли Сириуса и гиппогрифа Клювокрыла.

— А потом... — Регулус замолчал, не решаясь спросить. Маховик времени резанул ему слух, он тоже когда-то знал о нём, но сейчас важнее было слышать продолжение истории его брата.

— Потом, на 4 курсе я попал в историю с турниром трёх волшебников, — продолжил Гарри. — Я, 14-летний, должен был сражаться наравне со взрослыми участниками — это отдельная история, связанная с Барти Краучем, я обязательно её расскажу позже. Сириус поддерживал меня, давал советы, писал письма и даже разговаривал со мной по каминной сети.

— После третьего тура этого злосчастного турнира Воландеморт возродился вновь, — подхватил Рон. — Петтигрю нашёл его где-то в Албании, привёз сюда и возродил этого гада, Барти Крауч помог ему в этом. И началась вторая война. Дамблдор в тот же час собрал орден Феникса, и Сириус разместил его в этом доме. Пока мы учились на пятом курсе, орден активно работал, мы некоторое время жили в этом доме и пытались приводить его в порядок. Тогда, кстати, мы впервые обнаружили медальон с крестражем, только тогда об этом не знали. А потом...

— Потом была битва в Отделе Тайн, — добавила Гермиона. Она решила взять на себя самую трагическую часть рассказа. — Два года назад. Воландеморт заманил Гарри туда, используя ложное видение о Сириусе. Мы пришли за ним, но это была ловушка. Воландеморту нужно было пророчество в первозданном виде, которое мог взять только Гарри. Нас там ждали пожиратели. Потом туда пришла половина ордена Феникса, Сириус в том числе, и завязалась баталия. И его уничтожила Белла.

— Она напала на Сириуса, хотела его убить, — сказал Гарри. Его голос был пустым, бесцветным. — Они сражались, а он смеялся. Он всегда смеялся в бою. А потом она толкнула его и он... упал. И улетел за ту проклятую завесу.

— Белл? — поразился Регулус. — Но как она могла? Нельзя убивать родную кровь, иначе можно получить проклятие на себя и весь род. Она не одобряла его ещё тогда, в моей прошлой жизни, но она прекрасно знала, что будет, если она осмелится поднять на него палочку. Это же основы родомагии!

— Она была безумна, — резко сказала Гермиона. — Она тоже провела много лет в Азкабане за то, что пытала родителей Невилла Лонгботтома — это наш однокурсник, который убил Нагайну, шестой крестраж. Воландеморт, когда возродился, освободил её и нескольких своих сторонников. Она перестала быть той Беллатрисой, которую ты помнил. Она превратилась в чудовище и убивала без разбора.

— Да уж….. — растерянно пробормотал Регулус. — А где она сейчас, снова в Азкабане?

— Её уничтожила моя мама, в битве за Хогвартс, — сказал Рон. — Если бы не это, эта безумная убила бы всех нас. Я слышал, мама тоже могла бы получить проклятие, ведь они родственницы. Но поскольку мама защищала своих детей, магия её не наказала. А от этой твари даже тела не осталось.

Регулус в ужасе закрыл глаза.

— Мерлинова борода... какие ужасы происходили в этом мире, пока я был в небытие... — растерянно произнёс он. — Одна война, потом другая. Сириус в Азкабане, потом в бегах, потом... Это немыслимо...

— Ну вот так вышло, — сказал Рон. — Хорошо хоть спустя несколько лет этот кошмар закончился.

Регулус в растерянности подошёл к окну и долго в него смотрел. Он, конечно, понимал, что после его исчезновения события развивались бурно, но не предполагал, что это слишком тесно коснётся его собственной семьи.

— Я хочу знать об этом всё в подробностях, — сказал Регулус, повернувшись к трём друзьям. — Всё, что вам известно об этой проклятой войне.

Гермиона хотела было начать, но тут в комнате появился Тогзи и пропищал, что ужин готов.

— После ужина мы продолжим наш разговор, — твёрдо сказал Регулус. — Мне нужно понимать, иначе я не смогу уснуть.

— Конечно, Регулус, мы всё расскажем, — пообещал Гарри. — И подумаем, что можно исправить.

* * *

— Я не смог его спасти, — тихо сказал Гарри, когда Гермиона замолчала. Рон уже пошёл спать, но Гарри и Гермиона поднялись к Регулусу, чтобы поставить точку в рассказе о второй магической войне. Гарри вновь вернулся к тому, как потерял крёстного, из-за собственной самонадеянности. — Я пришёл в Отдел Тайн, думая, что спасаю его. А на самом деле я привёл его прямо к смерти.

— А как именно погиб Сириус? — Регулус вспомнил, что этот вопрос остался нераскрытым, а это было очень важно.

— После удара Беллы Сириус упал в арку с какой-то завесой и больше никто его не видел, — ответил Гарри. — Я звал его, сам чуть туда не улетел, Гермиона еле меня удержала.

— Арку? Каменную арку со ступенями и колышащимся занавесом? Из которой доносятся голоса?

— Да, эту самую, — удивлёно ответил Гарри. — Откуда ты знаешь?

— Я слышал об этой арке от Кассиопеи, — ответил Регулус. — И я точно знаю, что улететь в неё не значит умереть. Арка — это портал в другое измерение, а не на тот свет. Кассиопея однажды тоже попала в неё, а потом вернулась, целая и невредимая.

— Что? — Гарри аж подскочил от услышанного. Он, конечно, помнил, что в гибели Сириуса были сомнения, но всё же не ожидал услышать подобное.

Гермиона тем временем прохаживалась по комнате, напряжённо думая.

— Сириус отображается на вашем семейном гобелене не как умерший, — сказала она. — И Кассиопея тоже.

— Что? Но как… Регулус растерянно глянул на Гермиону.

— Когда мы появились в этом доме, я изучала ваш фамильный гобелен, настоящий — тот, что в ритуальном зале. И заметила, что краски, которыми подписаны ваши с Сириусом и Кассиопеей портреты ярче, чем у умерших, — ответила она, — я уже говорила об этом.

— Не понимаю, о чём вы, Гермиона? — Регулус совершенно не ожидал такое услышать. — вы хотите сказать, что мой брат и тётя не погибли?

— Да, Регулус. Они так же, как и ты, выглядят на гобелене как бы между живыми и мертвыми, — произнесла Гермиона, глядя ему в глаза. — Я рассказала об этом портрету сэра Ликоруса и он велел нам всё выяснить. Так мы нашли тебя на дне озера. Ты оказался жив, хоть и на последнем издыхании, значит, и Сириус, и Кассиопея тоже не умерли.

— Тогда мы должны найти их, — твёрдо сказал Регулус.

— Конечно. Раз гобелен не ошибся насчёт тебя, значит, они тоже живы. Мы сделаем всё возможное, чтобы их отыскать, — добавила она, подойдя к нему поближе.

— О вас... о тебе нам рассказал Кикимер, он сказал, что оставил тебя на том озере, — сказал Гарри. — А где в последний раз ты видел Кассиопею?

— В доме Альфарда, — ответил Регулус. — Я нашёл её там через Сириуса в декабре 1979-го, рассказал про крестраж, и мы вместе готовили операцию «Стазис-сфера» несколько дней. Она жила там с тех пор, как поссорилась с мамой из-за Сириуса, и ухаживала за дядей до конца его дней.

— Из-за Сириуса?

— Когда он ушёл из дома в 16 лет, отказавшись от всего, что он должен быть делать как наследник рода, мама пришла в ярость. Она обвинила Кассиопею в том, что та внушала ему неприемлемые вещи, что попустительствовала его дружбе с Джеймсом Поттером, что поддерживала его в бунтарских идеях... — Регулус поморщился. — Это была нелепая ссора. Ничего такого тётя не внушала, Сириус был бунтарём буквально с пелёнок, ещё задолго до того, как тётя появилась в нашем доме. Ей нравилась его смелость — маме мало кто решался возражать. Кассиопея просто сказала маме правду: если хочешь, чтобы дети тебя уважали, нужно относиться к ним как к личностям, а не как к инструментам. Мама этого не вынесла и указал тёте на дверь, даже отец ничего не мог сделать.

— И Кассиопея ушла?

— Да, она поселилась у Альфарда. Они всегда хорошо ладили. Он тогда уже болел, но был рад компании. Я тоже тогда стал чаще там бывать и тоже помогал дяде чем мог, приносил ему обезболивающие зелья, в тайне от мамы, конечно. Андромеда сказала, что он умер через четыре месяца после моего ухода. Возможно, поэтому тётя не смогла вовремя прийти в дом на Гриммо и не узнала у Кикимера, где я, и моё возвращение так затянулось.

— А где этот дом? — спросила Гермиона. — Мы можем туда отправиться, поискать улики, может, она оставила какие-то записи…

— Сказать проще, чем сделать, — грустно усмехнулся Регулус. — в жильё Блэка, который решил отгородиться от мира, просто так не попадёшь. Его дом окружён мощнейшими защитными чарами. Сначала дядя закрыл его от моей матери — она ненавидела его за помощь Сириусу. А потом, когда война набрала обороты и Кассиопея тоже стала в опасности, она добавила свою защиту. И к сожалению, я не знаю, где находится дом, я попадал туда только камином. Из окна дяди был на море и какой-то маяк — вот всё что я помню.

— Забыл? — спросил Гарри, — Может, потом, когда ты полностью поправишься, ты вспомнишь?

— Я не забыл в обычном смысле, — Регулус покачал головой. — Эти воспоминания я сам скрыл с помощью окклюменции и спрятал так, чтобы Воландеморт и Белла не могли до них добраться. Я модифицировал защиту разума, используя наш родовой дар старшей ветви, даже Белла не могла её пробить.

— То есть вы спрятали свои собственные воспоминания, — понимающе сказала Гермиона.

— Да. Чтобы вытащить их, нужен очень сильный легилимент, знакомый с нашими фамильными чарами. Кассиопея смогла бы точно — она же и обучала меня в своё время. Или, может быть, Дамблдор — мне говорили, что он был мастером в ментальных науках, что благодаря именно этому дару он и пришёл к власти. Я слышал об этом от Воландеморта.

— Но Дамблдора уже нет в живых, — печально сказал Гарри. — Я разговаривал с ним после его смерти, это ведь он рассказал, что тебя можно спасти с помощью камня. Но вряд ли его портрет, даже усиленный оремусом, сможет быть полноценным окклюментом, как при жизни. Впрочем...

— Значит, никто не может помочь? — задумчиво сказала Гермиона.

— Получается, так, — с сожалением ответил Регулус.

— Значит, надо подумать, как это сделать по-другому, — твёрдо сказала Гермиона и закусила губу. Регулус видел, как в её голове идёт напряжённая работа мысли, он с надеждой посмотрел на неё. Гарри тем временем продолжил рассказ о второй магической войне. Когда он закончил, все трое долго сидели молча.

Больше всего Регулуса потрясло то, что с Сириусом яростнее всего сражалась Белла. Регулус помнил, что кузина была очень недовольна тем, что брат был на другой стороне, но она так же знала, что нельзя поднимать руку на родную кровь, иначе можно обречь себя и свой род на проклятие. Белла, при всей своей фанатичности, прекрасно знала правила родомагии. Она не любила Сириуса, считала его предателем, но в здравом уме никогда бы не лишила его жизни.

— Про проклятие братоубийства мы знаем, — ответил Гарри, когда Регулус озвучил это. — Рон — потомок Седреллы Блэк. Она вышла замуж за Джона Септимуса Уизли, а в его роду была была такая история.

— Уизли? Да, я слышал от тётушки про это, когда мы изучали истинный гобелен. За брак с предателем крови Седреллу Блэк отсекли от рода. Значит, Рон…

— Он её внук, — ответила Гермиона. — У младшего сына Седреллы, Артура Уизли и его жены родилось семеро детей, они все уже выросли. Сейчас осталось шестеро, Фред погиб в битве за Хогвартс, ему было 20 лет. Рон — младший внук Седреллы. А Молли, жена Артура, в девичестве была Прюэтт. Её мать — Лукреция Блэк, родная сестра вашего отца, и выходит, её дети — ваши троюродные кузены. Мы тоже совсем недавно узнали обо всём этом. Рон выяснил всё о проклятии Уизли в подробностях и сейчас его семья готовится к проведению ритуала по снятию проклятия.

— Я обязательно помогу всем, чем смогу, как только восстановлю силы, — пообещал Регулус. — В нашей семье тоже есть примеры, когда приходилось прибегать к снятию родовых проклятий. Помню, когда я был маленький, я как-то спросил про Седреллу. Мама страшно разозлилась, сказала, что она предательница рода, и чтобы я никогда не спрашивал больше о ней. Когда Кассиопея появилась в нашем доме, я пару раз ходил с ней в ритуальный зал и она рассказывала мне о тех предках, о которых давно никто не слышал.

— Спасибо, Регулус, — ответил Гарри. — Рон и его семья будут рады любой помощи.

— Мерлинова борода… какие ужасы происходили в этом мире, пока я спал на дне озера… Одна война, потом другая, Сириус в Азкабане, а теперь в небытие…. И Белла... как она могла, я ведь помню её совсем не такой... Немыслимо...

— Ну вот так вышло. После возвращения Воландеморт стал ещё страшнее, чем раньше, и вторая война была более разрушительной, чем первая, по словам очевидцев из ордена Феникса.

— Я хочу знать об этом всё, что вам известно, — потребовал Регулус. — Кто ещё участвовал в войне, кто остался жив, кто понёс наказание и так далее.

— Мы расскажем, что знаем. Но сейчас вам пора отдыхать, — сказала Гермиона. — Ты и так сегодня узнал очень много, как и мы. Надо всё обдумать, прежде чем двигаться дальше. А сейчас — спокойной ночи, Регулус.

И с этими словами она покинула комнату. Регулус посмотрел ей вслед.

— Она всегда такая? — спросил он у Гарри, который смотрел на это с улыбкой.

— Всегда, — ответил он. — И это только начало. Ты ещё услышишь, как она спорит. И почти всегда оказывается права. Без неё мы бы ни за что не справились.

— Это же прекрасно, когда есть такие друзья. Жаль, у меня не было таких в своё время. Может, многое было бы не так.

— И сейчас она тоже права: пора спать, — сказал Гарри и протянул Регулусу руку, чтобы попрощаться.

Регулус пожал её и в его душе вновь шевельнулось чувство, что он больше не одинок, что теперь есть люди, которым можно доверять и говорить всё что на душе, что слово "семья" теперь обрело новый смысл.

Гарри направился к двери, но на пороге обернулся.

— Регулус.

— Да?

— Спасибо. За то, что всё рассказал. За то, что... — Гарри запнулся, подбирая слова. — За то, что пытался бороться, когда тебе было очень страшно. Даже когда казалось, что уже ничего не исправить.

Регулус посмотрел на него. На этого мальчика — нет, уже не мальчика, мужчину, который нёс на своих плечах такую тяжесть, что её хватило бы на целое поколение.

— Ты очень похож на своего отца, — сказал он, — и на Сириуса тоже. Они гордились бы тобой.

Гарри моргнул.

— Правда?

— Правда. Джеймс тоже никогда не сдавался. А Сириус всегда верил в лучшее, даже когда всё вокруг говорило об обратном.

Гарри кивнул. Не нашёлся, что ответить — просто кивнул и вышел.

Регулус остался один. За окном темнело. Кикимер, появившийся в комнате спустя минуту, как Гарри ушёл, стал готовить любимого хозяина ко сну. Регулус сидел в кресле отца, глядя на гравюры с видами Шотландии, и думал. Девятнадцать лет. Целая жизнь, которая прошла без него. Войны, смерти, потери. Его мать, умершая в одиночестве и горечи собственного яда. Его отец, так и не узнавший правду, но защитивший дом, оплот Блэков. Его брат, прошедший ужасы Азкабана, войны и пропавший в неизвестности. Его друг, ставший монстром. Его тётя, исчезнувшая неизвестно куда. И всё же…

Он смог вернуться. Не так, как рассчитывал, но всё же. Теперь он снова живёт, а тот, против кого он боролся, больше не отравляет волшебный мир. Гарри Поттер, сын Джеймса, крестник Сириуса, мальчик из пророчества, смог исполнить свою миссию. Гермиона Грейнджер, маглорождённая, которую его мать прогнала бы с порога, но которая оказалась умнее и храбрее многих чистокровных. Рональд Уизли, потомок Седреллы, изгнанной из рода за любовь и готовый бороться с проклятием. Они пришли за ним, они вытащили его из тьмы. Они вернули ему жизнь.И теперь он вернёт им Сириуса. Регулус закрыл глаза и позволил себе то, чего не позволял девятнадцать лет. Он позволил себе надеяться.