Милая ложь Элисон | Ali's Pretty Little Lies (гет)

— Осторожно, горячо! — мама поставила на стол противень с лазаньей из цукини, после чего стала разливать лимонад по стаканам. — Со свежевытым ведь вкуснее, не так ли? — воскликнула она.

Они все сидели в столовой, в которой обычно собирались всей семьей только на День благодарения или Рождество, на месте каждого лежала золотая салфетка, они пили из граненых хрустальных бокалов. Мама зажгла свечи, свет отбрасывал жутковатые искаженные очертания лиц, и вот, казалось все были в сборе: мама и папа во главе стола, Джейсон, после шла она сама, а затем… та самая — третья, которая должна быть Кортни.

— Приступайте к трапезе, — объявила мама, отбрасывая прихватки. — Всего лишь лазанья, но все ингредиенты свежие.

— Выглядит замечательно, — отозвался папа, потянувшись к вилке.

— Согласен, — сделал глоток лимонада Джейсон. Элисон бросила на него затравленный взгляд, но Джейсон, казалось, не обратил на это внимание, Джейсон, как раз, очень любезно с его стороны — накрыл всем на стол, предложив достать хлеб из духовки, после чего даже вызвался отнести вещи ЛжеКортни наверх, на что та ехидно улыбнулась, сказав, что это было бы чудесно. Следы Эллиота Смита исчезли. Элисон обернулась к настоящей Элисон, разглядывая, как та вежливо выжидала, пока отец вывалит ей в тарелку кусок лазаньи. Родители забрали ее, пока они с Джейсоном были в школе, ничего не подозревающие, объяснив это все тем, что папе так удобнее. Она прибыла в дом как раз перед тем, как автобусы отъехали от парковки школы Роузвуда, а это значило, что вряд ли кто-то из знакомых мог ее заметить, но это и не особо утешало. Волосы настоящей Элисон — были примерно той же длины, как и у нее самой, собранные вокруг лица маленькими заколочками с крошечными звездочками на концах. Она была в полосатом платьице с рюшами на вороте, Элисон никогда не видела такого платья раньше — оно не было частью ее гардероба. Не под пристальным светом больничных ламп — кожа сестры сияла здоровым блеском, будто она только что вернулась с прогулки. Она была такая улыбчивая, это не давало расслабиться. После чего взор сестры обратился и к ней, а эта ее улыбка, с которой она встречала, стоило переступить порог, а затем ее эти крепкие мучительные объятия, от которых, казалось, весь мир перевернулся. Казалось, она была рада ее видеть, но как только губы едва коснулись уха, она прошептала зловеще: «Попрощайся». От ее шепота дрожь волной пробежалась по всему телу, порождая необъяснимой силы истому.

— Спасибо большое! — раскланялась с любезным тоном ЛжеКортни. — Мне так приятно, — поднесла она новенький Полароид, сфотографировав маму, добавляя: — Улыбочку!

— Сыр! — протянула мама, улыбаясь, фотоаппарат зажужжал, а затем из него выскочила фотография. Элисон было подумала, что это ее фотоаппарат, но мама поспешила объяснить, что Кортни заметила ее фотоаппарат на кухне, и, кажется, захотела такой же, после чего они купили ей новый.

— Не знала, что ты увлекаешься фотографией, Кортни, — откашлявшись, подметила. — Это ведь и мое любимое хобби тоже… — от этого стало как-то не по себе, словно та девочка напротив — это она сама, ее идеальное отражение.

— Ну ты не бойся, я не буду притворяться тобой! — она невинно вытянула губки, продолжая отлично отыгрывать партию Кортни, после чего она слегла опустила подбородок, после чего игриво подмигнула, а пальцы в туфлях нервно поджались. А что, если именно это она и задумала?

— Фотография — это сейчас довольно модно, — мама взяла кусочек лазаньи.

Застенчиво улыбнувшись, Кортни потянулась за пармезаном, что притаился в маленькой серебряной мисочке, которую Элисон никогда не видела до сегодняшнего дня. — Позвольте поухаживать, — протянула мама, выкладывая тертый пармезан на лазанью Кортни, словно та вдруг сделалась немощной, и не могла сделать это сама. — Сегодня у нас состоялась очень приятная беседа с врачами, — начала было мама, бросив на Элисон подозрительный взгляд. — Кортни была образцом хорошего поведения, у нее было много друзей, она была активным участником групповых занятий, прекрасно училась, — потрепала ее мама по плечу.

— Тебя даже пригласили играть в университетской команде по хоккею на траве, да, дорогая? — спросил папа.

— Ты покидала территорию на целые тренировки? — распрямила плечи Элисон, поковырявшись в тарелке, неморгающим взором преследуя настоящую Элисон.

— Да! — озарилось ее лицо лучезарной улыбкой, которая, должно быть, казалась искренней всем остальным. — Разве это не здорово?

— А ты где-нибудь гуляла? — вдруг поинтересовалась Элисон, не в силах оторваться от ее лица.

— Думаешь, что где-то видела меня? — опустила она подбородок, но Элисон наконец поняла, что все ее опасения не были беспочвенны, и все это время Элисон правда наблюдала за ней, — сердце забилось чаще.

— Надзиратели все это время не давали мне покоя, — фыркнула она наконец, покачав головой, обращаясь к родителям. — Я участвовала в университетских соревнованиях, пару раз ходила в местную кофе-мороженицу, вроде все.

— Ты же не любишь мороженное, — подметила Элисон, надеясь поймать сестру на лжи.

— Много ты обо мне знаешь! — усмешка, после чего Кортни наколола на вилку кусочек цукини. Воцарилась долгая тревожная пауза, казалось, температура в помещении рухнула, Джейсон неловко потянулся за хлебом, папа как бы невзначай отпил вина.

— Ты не голодна? — поинтересовалась мама, оборачиваясь к Элисон, после чего она уставилась на нетронутую лазанью, после чего едва не покраснела, почувствовав пристальный интерес сестры — такой обжигающий, горячий, как от лампы накаливания. Последнее, о чем она могла думать — это еда, но если она прямо сейчас не возьмет себя в руки, это будет значить, что она даст сестре понять, что ее близость ее очень тревожила. Отрезав крошечный кусочек, зажимая вилку дрожащими пальцами — она отправила его в рот, на вкус это было ужасно — словно пожевать опилки. Кортни подняла камеру, направляя на нее, как если бы это был ствол пистолета, — Элисон моментально отвернулась, закрыв лицо руками, но Кортни все равно успела сделать снимок.

— В дороге мы посовещались и подумали, что было бы неплохой идеей познакомить Кортни с некоторыми людьми в Роузвуде, — обтерла салфеткой рот мама. — Посмотрим, что из этого выйдет.

— И с кем же? — проглотив кусочек салата, застрявший моментально в горле, озадачилась Элисон.

— Думаю, стоит начать с соседей, — поймала мама помидорку в салате. — То есть и речи идти не может о том, чтобы держать кого-то взаперти, это, скорее всего, и было частью большой проблемы…

— Конечно, — закивала согласно Кортни.

— Ну-ну, решили выпустить на улицу проблему, — постаралась сохранить саркастичный настрой Элисон, она взглянула в упор на сестру, та резко опустила голову, явно пряча ехидную улыбочку.

— Начнем с людей с нашего квартала, — проигнорировала ее мама. — Может, взять Кортни на выпускной и не слишком хорошая идея, но вот познакомить для начала с парой человек — может стать неплохой идеей.

— Ты говоришь о Хастингсах? — все понимает Элисон, Спенсер никогда не должна была об этом узнать!

— Именно, — а мама вновь промокнула губы салфеткой, отбросив в сторону. — Но, может быть, тебе захочется рассказать Спенсер самой, может быть, когда она останется у тебя на ночевке? — повернулась она к Кортни. — Элисон устраивает ночевку в честь окончания седьмого класса со своими подругами в четверг вечером.

— Рассказать Спенсер — означает рассказать всему свету, а я лично не хочу, чтобы мои друзья знали об этом, — нахмурились ее брови, она буравила родителей несогласным взглядом. А они улыбались, точно им промыли мозги. — Кортни тот член семьи, за которого мне стыдно! — произнесла она твердо, хоть и с надрывом.

— Элисон, ты в своем уме? — папа с лязгом опустил вилку. — Она прямо сейчас сидит перед тобой! — отчитывающий тон, взор, полный осуждения. И тут же все устремились на Кортни, что опять опустила лицо, пряча хитрую улыбочку.

— Да ладно, я была к этому готова… — выпрямившись, уперев руки в колени, наконец отозвалась. — Даже не представляю, как, должно быть, тебе тяжело видеть меня снова… — ее голос сделался таким чувственным, он едва ощутимо дрогнул, а затем она обернулась, отыскав Элисон среди всех, окинув ее распахнутыми невинными глазами. — Знаю, что примирение не наступит сразу, — заговорила так вкрадчиво, это тронуло за душу, сердце настоящей Кортни все никак не могло успокоиться. — Знаешь, — произнесла она с расстановкой, а затем подняла свой истинный, такой непробиваемый пронзительный взор: — А ведь я была очень зла на тебя, но сейчас понимаю, что просто очень ревновала. И я могу тебя понять — понять твое неистовое желание, чтобы я осталась как можно дальше — в больнице. Наверное, ты спасла меня, — от удивления Элисон даже не знала, что сказать, ведь на глазах сестры по-настоящему навернулись слезы. Должно быть, для всех в этот момент она была искренней, но Элисон чувствовала в ее словах что-то предрекающее, что-то зловещее.

— Кортни, — подает голос мама. — Я тронута, — сжимает она руки на груди. Мама тотчас же посмотрела на Элисон, но Элисон опустила взгляд, считая борозды на тарелке, она испытывала на себе смеющийся взгляд сестры, внезапно легкие окостенели, не давая сделать вздох.

— Довольно! — не сдержалась, схватив тарелку, она направилась в кухню, едва не разбив ее о мусорное ведро, желая выбросить остатки недоеденной лазаньи. Она ринулась наверх, с силой захлопнув дверь спальни, слыша гул собственного дыхания. Этого не может быть. И все же это случилось, и это оказалось куда хуже, чем она представляла. Внизу раздался звон столовых приборов, она расслышала голоса, а эта дурацкая камера снова зажужжала, выдавая новые снимки. Элисон осмотрела свою спальню, чувствуя, что сердце бьет в висках, план настоящей Элисон был кристально прост и понятен. Не пройдет и мгновения, как сестра найдет способ разоблачить подмену, скорее всего, у нее имелись какие-то прочные доказательства, а, может быть, она все выдумает. И, может быть, родители поверят ей, ведь, в конце концов это была правда. Поерзав на кровати, уткнувшись в подушку, она ощутила, как что-то острое вонзилось ей в голову, она резко отпрянула, обнаружив крошечную заколку, Элисон держала ее в раскрытой ладони, рассматривая сверкающую звездочку на самом конце. И так было понятно, кому она принадлежала. Вскочив, она внимательно огляделась, ища следы чужого присутствия, но все выглядело так, как будто здесь никого не было, и от этого ее охватил куда больший ужас. Выскользнувшая из рук заколка казалась предзнаменованием, настоящая Элисон однозначно собиралась вернуть себе свою личность, и начнет она со своей комнаты — с одной упавшей заколки.