Гермиона, Дагворт-Грейнджеры и многие другие (джен)

Вскоре после того, как Петтигрю был пойман в Хогвартсе, Дамблдор передал его Амелии Боунс.

Амелия работала быстро и профессионально. Петтигрю сначала дрожал, юлил, задыхался, просил воды и путался в мелочах. Но Амелия задавала вопрос, получала ответ, сверяла одно с другим, уточняла детали — и Петтигрю стал отвечать.

К вечеру весь клубок был распутан.

Сириус Блэк не предавал Поттеров. Сириус Блэк не убивал Питера Петтигрю. Сириус Блэк сидел в Азкабане за чужое преступление, а сам Петтигрю долгие годы прятался под чужой крышей и чужим именем.

* * *

Когда об этом прослышала Долорес Амбридж, первым делом она посчитала, во сколько это обойдется Министерству. Она медленно провела пальцем по строке, где говорилось о подтверждённой невиновности Блэка, потом по строке, где упоминались годы заключения, потом тихо спросила у секретаря, сколько примерно министерство выплачивало за один год заключения по ошибочному приговору. Секретарь не знал — eго отправили узнать. Через час Долорес уже знала достаточно. Сумма получалась немаленькая.

Фадж терпеть не мог тратить министерские деньги на то, что не приносило пользу ему лично. Если Долорес поможет ему избежать траты, он это оценит.

Она понимала, что просто закрыть дело теперь не выйдет. Но, подумала она, человек вроде Питера Петтигрю был удобен тем, что с ним всегда могло что-нибудь случиться. Например, отчаянная попытка вырваться из-под стражи. Например, неудачная встреча с дементорами в коридоре. После этого оставались догадки, сожаления, служебная суета — но ничего, на чём можно было бы выстроить дело.

Приказ она отдала не письменно. Для таких вещей всегда находился кто-нибудь промежуточный: человек с привычкой не задавать вопросов и карьерой, зависящей от того, насколько хорошо он понимает намёки.

Но всё пошло не так гладко, как она рассчитывала. Среди авроров, которым велели готовить перевод Петтигрю якобы в более надёжное место, были люди Руфуса Скримджера. Им сразу не понравилось расплывчатое дополнение насчёт дементоров, которых следовало подтянуть «на случай повышенной угрозы побега». В таких случаях дементоров применяли чрезвычайно редко. Поэтому они решили сначала доложить об этом Скримджеру.

Руфус выслушал доклад молча и сразу понял главную опасность. Если это действительно официальный приказ, исполнять его рискованно. Если же кто-то действует от себя, хуже вдвойне. В случае беды козлом отпущения всё равно выставят Аврорат: скажут, что авроры неправильно поняли распоряжение.

Он посмотрел на подпись на приказе — волшебник, подписавший его, имел лишь косвенное отношение к Аврорату. Все это выглядело странно.

К Фаджу Руфус не пошёл, вместо этого он послал человека к Амелии. Та сразу связалась с Дамблдором через камин и показала ему приказ.

Дамблдор выслушал её, не перебивая. Взял лист, пробежал глазами, потом поднял взгляд на Амелию, и его лицо стало совсем спокойным — как у человека, который уже понял, что именно надо делать.

— Благодарю, Амелия, — сказал он. — Вы пришли вовремя.

Дальше всё пошло быстро.

Первым делом Дамблдор послал патронуса к Скримджеру с просьбой зайти к нему как можно скорее.

Затем он отправил письма в Аврорат и ДМП — в них он как Глава Визенгамота требовал, чтобы Петтигрю до особого распоряжения никуда не переводили, не выводили из-под охраны и не подпускали к нему ни одного дементора ни под каким предлогом.

Далее, он попросил секретаря Визенгамота подготовить три заверенные копии всех показаний Петтигрю: одну для Амелии, одну для Руфуса, одну в запечатанный пакет на случай, если кто-нибудь попробует сделать вид, будто ничего сказано не было. После этого он вызвал Макгонагалл и коротко распорядился, чтобы Флитвик и Снейп письменно подтвердили обстоятельства поимки Петтигрю в Хогвартсе, с точным временем, местом и свидетелями. Затем он послал Патронуса Артуру с просьбой подтвердить, что Петтигрю годами скрывался в Норе, и что Артур беседовал с ним после поимки, проверяя, не вредил ли он детям.

Теперь следов оставалось слишком много, чтобы их можно было легко замести.

Когда Скримджер вышел из камина в кабинет и бросил один взгляд на директора, он сразу понял: Дамблдор уже плетёт вокруг Амбридж такую сеть, из которой нельзя будет вытащить ни одной нитки.

— Спасибо, что зашли, Руфус, — сказал Дамблдор. — Петтигрю останется жив, под охраной и на виду. Его показания хранятся сразу в нескольких местах. Если кто-то попробует тронуть его теперь, это уже будет выглядеть не как случайность, а как преступление.

Амелия чуть кивнула. Скримджер молча согласился. Дамблдор перевёл взгляд на огонь, словно прикидывал ещё один ход вперёд, и продолжил деловым тоном:

— Теперь нужно мягко объяснить все это Корнелиусу. Я этим займусь.

* * *

Меньше чем через час после этого в Хогвартс прибыл Люциус Малфой. Дамблдор ждал его в кабинете; на столе уже лежали копии показаний Петтигрю, записка Амелии Боунс и короткое сообщение Скримджера о странном распоряжении насчёт дементоров. Всё было разложено ровно, в том порядке, в каком следовало читать.

Люциус сел, быстро просмотрел первый лист, второй, третий, и к концу чтения лицо у него стало совсем серьёзным.

— Понимаю, — сказал он тихо.

Дамблдор кивнул.

— Корнелиус об этом ещё не знает. Мисс Амбридж, по-видимому, действует самостоятельно.

Люциус положил ладонь на бумаги.

— Визенгамот будет в ярости.

— Именно.

Дамблдор смотрел на него спокойно и прямо. Между ними уже установилась та ясность, при которой умным людям не нужны лишние слова. Люциус знал: если Тёмный Лорд когда-нибудь попытается вернуться, семье Малфоев надёжнее держаться рядом с сильным союзником. Дамблдор тоже это понимал, и тоже ценил Люциуса как союзника с полезными связями и друга Снейпа. И они неплохо ладили.

— Здесь нужен голос, которому Корнелиус поверит сразу, — сказал Дамблдор. — Голос дружеский и достаточно встревоженный, чтобы Фадж начал действовать.

Люциус поднялся.

— Действительно. Я поеду немедленно. Корнелиуса и в самом деле пора спасать.

Когда он вошёл в кабинет министра, Фадж поднялся ему навстречу, поправил мантию, предложил чай и даже начал что-то говорить о трудной неделе, но Люциус сел, не притронувшись к чашке.

— Корнелиус, — сказал он мягко, — я только что узнал одну вещь от людей, чьей осмотрительности привык доверять. И счёл своим долгом немедленно приехать к вам. Мне показалось, что как друг я должен предупредить своего друга прежде, чем об этом заговорят в Визенгамоте.

Фадж побледнел.

—Что вы имеете в виду?

Люциус не спешил. Он вынул из папки один лист, положил его на стол, затем второй.

— Петтигрю дал показания Амелии Боунс. Показания проверены. Блэк невиновен. Это само по себе неприятно, но это не ваша ошибка — а прежней администрации. Гораздо неприятнее другое: недавно кто-то попытался устроить так, чтобы Петтигрю не дожил до официального пересмотра дела — привлекая к этому дементоров.

Фадж сначала просто смотрел на него, словно не сразу уловил смысл. Потом лицо его стало меняться. Сошла чиновничья бодрость, ушла краска, исчезло даже привычное выражение самодовольной важности.

— Что? — выдохнул он. — Как это могло случиться?

Люциус чуть развёл руками.

— Вот это, мой дорогой Корнелиус, и следует выяснить без малейшего промедления.

Фадж побледнел ещё сильнее.

— Но я ничего об этом не знал.

— Я в этом не сомневаюсь, — сказал Люциус с тем мягким участием, которое у него выходило особенно убедительно. — Именно поэтому я решил дать вам знать как можно скорее.

Фадж тяжело опустился в кресло.

— Мерлин милостивый... Долорес вчера сказала, что готовит что-то по делу Блэка. Я решил, что это обычная бумажная работа. Я не думал... — Он осёкся и посмотрел на Люциуса с настоящим страхом. — Вы хотите сказать, что это Амбридж?

Люциус помолчал ровно столько времени, сколько требовалось.

— Я хочу сказать, что всё указывает на весьма неприятную ошибку.

Фадж схватился за виски.

— Но если Блэка освободят... если всё это подтвердится... Министерству придётся платить ему огромные деньги. У нас нет таких сумм.

— Деньги, — отозвался Люциус, — самая дешёвая часть подобных несчастий. Выплаты можно растянуть на годы. При желании — на десятилетия. Блэк — кузен моей супруги, и леди Малфой полагает, что он куда выше оценит свободу, чем размер выплат.

Фадж дёрнулся, как от озноба. Конечно! Блэк был ещё и родственником Малфоев. Только этого недоставало — поссориться с Люциусом.

— Что мне делать?

Люциус чуть подался вперёд, и голос его остался всё тем же — тихим, дружеским и заботливым.

— Прежде всего немедленно остановить перемещение Петтигрю. Затем письменно подтвердить, что он остаётся в ведении Боунс и под охраной людей Скримджера. А после этого — осторожно удалить мисс Амбридж из Лондона на несколько недель. Инспекция, поездка с поручением, проверка на месте — название значения не имеет.

— Удалить? — переспросил Фадж. — Вы считаете, всё настолько серьёзно?

Люциус посмотрел на него с печальным удивлением.

— Корнелиус, будь дело менее серьёзным, я не приехал бы к вам без приглашения. Когда лорды Визенгамота услышат, что Блэк сидел в Азкабане без вины, а потом найденный свидетель едва не исчез при чрезвычайно удобных обстоятельствах, они придут в ярость. И тогда каждому в Министерстве начнут задавать вопросы по одному, с точными формулировками и под Веритасерумом.

Фадж закрыл глаза на секунду.

— Я не знал, — повторил он слабо. — Клянусь, я не знал.

— Разумеется, не знали. Я именно так и сказал леди Малфой, когда она выразила крайнее возмущение, — ответил Люциус. — Но у вас ещё есть время первым сделать верный ход.

Этого оказалось достаточно. Фадж вскочил, позвал секретаря и таким голосом потребовал немедленно связать его с Боунс и Скримджером, что за дверью сразу началась беготня. Следом ушло распоряжение задержать все бумаги по Петтигрю, затем другое — срочно вызвать Амбридж, затем третье — приготовить для неё поездку подальше от Лондона. Куда-нибудь в Ирландию, Уэльс, или Корнуолл.

Люциус подождал, пока страх и инстинкт самосохранения сделают своё дело, поправил перчатку и только тогда позволил себе чуть улыбнуться.

— Вот и хорошо, Корнелиус. Вовремя принятые меры почти всегда обходятся дешевле.

Когда он вышел из кабинета министра, по коридорам уже спешили люди с папками, перьями и срочными записками.

В Хогвартс он отправил Патронуса: «Министр напуган и начал действовать. Амбридж выводят из дела.»