Щит, пламя и роботы (джен)

Вторник встретил Хогвартс промозглым ветром и низким, затянутым серой пеленой небом. Осень, кажется, окончательно решила, что с неё хватит золотых красок и мягкого тепла, и перешла к своему истинному лицу — сырому, холодному, пробирающему до костей.

В кабинете Защиты от Тёмных искусств было немногим теплее. Профессор Вейн, как всегда прямой и сухой, объявил тему занятия — боггарты. Класс зашевелился: кто-то нервно захихикал, кто-то побледнел, предвкушая встречу с собственным страхом. Лео, сидевший через проход от Элли, бросил на неё быстрый взгляд. Она чуть заметно кивнула. Они оба помнили ночь в лесу, и то, что вылезло из темноты навстречу каждому из них.

Практическая часть прошла быстро. Старый платяной шкаф, доставленный Вейном в кабинет, сотрясался от ударов изнутри, выпуская одного за другим чужие страхи. Элли, когда подошла её очередь, спокойно встала напротив, вскинула палочку и превратила выползающее из шкафа щупальце с присосками в фейерверк из розовых конфетти. Лео, чуть позже, заставил своего боггарта — окровавленную фигуру брата, смотрящую с немым укором, — сжаться в плюшевого дракончика с бантиком на шее и с жалобным писком откатиться в угол. Оба действовали чуть увереннее, чуть быстрее остальных. Вейн, если и заметил это, то никак не показал — его лицо оставалось всё той же непроницаемой маской, а взгляд скользил по студентам с привычной хмурой отстранённостью.

После урока, когда кабинет опустел, Элли задержалась. Она подошла к столу профессора, чувствуя, как внутри всё сжимается от волнения, смешанного с любопытством. Вейн, перебиравший какие-то свитки, поднял голову.

— Мисс Элли, — он кивнул на стул напротив. — Садитесь.

Элли села. Вейн, не говоря ни слова, выдвинул ящик стола и извлёк оттуда знакомую стопку пергаментов — тех самых, со спектрами заклинаний. Он аккуратно разделил их на две части и положил перед собой.

— Я изучил ваши снимки, — произнёс он, глядя не на пергаменты, а на Элли. — Вы правильно сделали, что обратили внимание на… особенности.

Элли подалась вперёд.

— Что это было? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, хотя внутри всё дрожало.

Вейн взял верхний лист из левой стопки — тот, где не было аномалий, — и протянул ей.

— Это стандартный спектр, — сказал он. — Чистая работа, никаких посторонних включений. Таких снимков большинство.

Затем он взял верхний лист из правой стопки — тот самый, с загадочной пульсирующей сигнатурой, которую Элли так долго рассматривала.

— А это… — Вейн сделал паузу, словно подбирая слова. — Скорее всего, у человека, чья магия здесь запечатлена, в кармане лежало какое-то маленькое магическое устройство. Зачарованный плюй-камень, монетка-прилипучка из лавки розыгрышей в Хогсмиде… или что-то вроде того. Безделушка, издающая слабый магический фон. Фазовый фиксатор — прибор чувствительный, он улавливает даже такие мелочи.

Элли медленно кивнула. Объяснение было простым, логичным и… разочаровывающим. Она ожидала чего-то большего — тайны, открытия, может быть, следа древней магии. А оказалось — всего лишь чья-то дурацкая покупка из «Сладкого королевства» или «Зонко».

— Понятно, — сказала она, и голос её прозвучал ровно, хотя внутри кольнуло сожаление.

Вейн внимательно посмотрел на неё, и в его взгляде мелькнуло что-то, похожее на одобрение.

— Однако, — добавил он, — то, что вы заметили эту аномалию, делает вам честь. Далеко не каждый студент станет уделять внимание таким пустякам. А тем более — пытаться их проанализировать. — Он чуть помедлил. — Пять очков Когтеврану за внимательность.

Элли моргнула. Пять очков? От Вейна? Это было… неожиданно. Она почувствовала, как губы сами собой расползаются в улыбке, и поспешно её подавила, но, кажется, не слишком успешно.

— Спасибо, профессор, — сказала она, чувствуя, как напряжение последних дней отпускает.

Вейн кивнул и, словно бы между прочим, спросил:

— Как продвигается ваш проект с мистером Норвудом?

Элли, всё ещё окрылённая похвалой и очками, ответила легко и без задней мысли:

— Хорошо. Сегодня вечером мы снова засядем в лаборатории. Нужно систематизировать данные и подготовить черновик для презентации.

Вейн снова кивнул, на этот раз медленнее, и вернулся к своим свиткам.

— Не смею задерживать, мисс Элли.

Она поднялась, забрала со стола обе стопки пергаментов — и «чистые», и «с аномалиями» — и вышла из кабинета, чувствуя странную смесь облегчения и лёгкого разочарования. Тайна разрешилась, но оказалась такой… обыденной. Впрочем, пять очков и похвала Вейна — это было приятно. Очень приятно.

Вечером того же дня Элли и Дориан шли по коридору к лаборатории. В окнах сгущались сумерки, факелы на стенах горели ровным золотистым светом, и шаги гулко отдавались в пустом пространстве.

— Значит, Вейн сказал, что это просто безделушка? — переспросил Дориан, когда Элли закончила пересказ.

— Да, — она пожала плечами. — Какая-то ерунда из Хогсмида. Монетка-прилипучка или что-то такое. Даже немного обидно — столько времени разглядывала эти спектры, а оказалось, зря.

Дориан хмыкнул, но ничего не ответил. Он шёл чуть впереди, задумчиво глядя под ноги, и Элли показалось, что его мысли витают где-то далеко.

Внезапно из бокового прохода, прямо перед ними, с громким воплем вылетел Пивз. Элли вздрогнула и инстинктивно схватилась за палочку, но Пивз, едва увидев Дориана, замер в воздухе, издал сдавленный писк и с такой скоростью рванул обратно в проход, что за ним остался только дрожащий след из эктоплазмы.

Дориан и Элли переглянулись.

— Что это с ним? — спросила Элли.

Дориан пожал плечами, но в его глазах мелькнула тень понимания.

— Понятия не имею, — сказал он. — Может, просто день такой.

Они двинулись дальше. Элли хотела было расспросить подробнее, но Дориан уже толкнул дверь лаборатории и вошёл внутрь.

В лаборатории всё было как обычно. Манекены в углах, заваленный черновиками стол, стеллажи с книгами. В дальнем углу, на специальной подставке, поблёскивал стеклянными колбами и линзами Фазовый фиксатор Лигхмана — их гордость и главный инструмент. Элли повесила сумку на спинку стула и принялась раскладывать пергаменты. Дориан, напротив, не торопился садиться — он стоял у стола, задумчиво перебирая какие-то заметки.

Они проработали около получаса, когда в дверь постучали.

Дориан поднял голову, переглянулся с Элли и пошёл открывать.

На пороге стоял профессор Вейн.

— Добрый вечер, — сказал он, не дожидаясь приглашения, и шагнул внутрь. Его взгляд сразу же устремился к фиксатору в углу.

— Добрый вечер, профессор, — ответил Дориан, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, хотя внутри у него всё напряглось. — Чем обязаны?

Вейн прошёл к центру комнаты и остановился, разглядывая прибор.

— Мне нужно одолжить ваш Фазовый фиксатор, — сказал он без предисловий. — На несколько дней.

Дориан чуть прищурился.

— На какой именно срок? — спросил он осторожно. — Он нам тоже нужен для проекта. Мы как раз готовим данные для презентации.

Вейн повернулся к нему. Его лицо было, как всегда, непроницаемо.

— Ненадолго, — повторил он. — Обещаю, что использую не больше двух или трёх бутонов. Из тех, что вы принесли из Запретного леса.

В комнате повисла тишина. Такая густая, что, казалось, её можно было резать ножом. Элли замерла с пергаментом в руке, чувствуя, как сердце ухает куда-то в пятки. Дориан, напротив, не шелохнулся. Только его глаза на мгновение расширились, а потом снова сузились, и он медленно, очень медленно выдохнул.

— Я не тороплю, профессор, — сказал он, и голос его прозвучал на удивление ровно. — Можете взять фиксатор на любой срок, который сочтёте нужным.

Вейн сухо кивнул, словно ничего особенного не произошло. Он взмахнул палочкой, и Фазовый фиксатор, подчиняясь заклинанию, плавно поднялся в воздух и завис в полуметре от пола. Затем Вейн, не говоря ни слова, наклонился, заглянул под стол — в самый тёмный угол, куда почти не доставал свет магических ламп, — и вытащил оттуда стеклянную банку с серебристо-синими бутонами. Он сунул её под мышку, кивнул обоим и вышел, придержав дверь, чтобы фиксатор мог проплыть следом.

Дверь закрылась с мягким стуком.

Дориан медленно повернулся к Элли.

В его взгляде читалось всё сразу: укор, недоверие, растерянность и что-то ещё, похожее на страх. Он не сказал ни слова, но Элли поняла всё без слов.

— Клянусь, — выпалила она, чувствуя, как голос дрожит. — Я никому не рассказывала про лес. Даже Миранде и Софи. Тем более Вейну. Клянусь чем хочешь.

Дориан смотрел на неё ещё мгновение, потом его лицо смягчилось. Он отвёл взгляд, медленно опустился на стул и запустил пальцы в волосы, сжимая голову руками. Несколько секунд он сидел так, неподвижно, глядя в пустоту перед собой.

Элли не решалась заговорить. Она стояла, прижимая к груди бесполезный теперь пергамент, и смотрела на Дориана — на его ссутулившиеся плечи, на побелевшие костяшки пальцев, на то, как он дышит — медленно, размеренно, словно пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.

Наконец он поднял голову. Его лицо было бледным, но взгляд — сосредоточенным, острым, как лезвие.

— Ладно, — сказал он тихо. — Я тебе верю.

И замолчал снова, глядя куда-то сквозь стену, туда, где за окнами сгущалась осенняя ночь и где где-то в замке профессор Вейн уносил их фиксатор — и вместе с ним, как подозревал Дориан, кусочек их тайны, за которую теперь придётся платить.