КИНН ОФ (джен)

— Ты не шутишь? — Эвелин отложила чайную ложечку, так и не размешав сливки в кофе.

— Римма Борисовна сказала, что прикроет меня и скажет, что я на совещании, — честно ответил Кристофер Робин, на ходу стаскивая деловой строгий пиджак и переодеваясь в свой любимый, с заплатами на локтях. — Мадлен ещё спит?

— Спит. Мы же не думали, что ты…

— Что я на самом деле приглашу вас на прогулку в парк? Эвелин, сегодня почти последний день октября! Не успеем и глазом моргнуть, как может наступить последний день жизни.

Кристофер поставил чайник.

— Где у нас термос? А, вот он где!

Эвелин подскочила и принялась помогать Кристоферу собирать корзинку для пикника, то и дело украдкой поглядывая на него. Он сильно изменился за последние дни. А вернее сказать, он вдруг напомнил ей того молодого человека, в которого она влюбилась ещё девчонкой.

Кристофер улыбался и что-то мурлыкал себе под нос. Когда он утром пришёл в офис, думая об отчёте, который не сделал вчера, застал чудесную картину: Римма Борисовна сидела за столом, прищурив глаз, и целилась в цветки козлобородника,⁽¹⁾ стоявшие в вазе на тумбочке у окна в качестве декора интерьера. Кристофер заскочил в кабинет слишком быстро, поэтому Римма Борисовна не успела перестать делать то, чем занималась.

Бамс! Шарик жёваной бумаги попал точно в цель, белые парашютики взмыли вверх и осыпались вокруг.

— Доброе… утро, — поздоровался Кристофер Робин.

Римма Борисовна захихикала как-то совсем по-девчачьи.

— Простите, не удержалась! Помнят руки-то!

Вчера, когда Кристофер вернулся из парка, она сначала искренне благодарила его за возвращённую Лариску, а потом, когда он протянул ей рогатку, впала в ступор.

— Вот почему она норовит залезть ко всем в сумки или портфели! — сказала Римма Борисовна, когда обрела дар речи. — Привыкла сидеть в моём ридикюле. Меня теперь уволят?

— За что? — искренне удивился Кристофер Робин.

— За хулиганство, — вздохнула Римма Борисовна.

— А вы хулиганили? — серьёзно спросил Кристофер Робин.

— Это я тогда спрятала чёртика на пружинке в партию дорожных сумок, — призналась Римма Борисовна.

— Правда? — восхитился Кристофер.

К ним пожаловал с проверкой ну уж очень придирчивый инспектор. Он щупал каждую сумку, выворачивал подкладку, проверял швы, щёлкал замками на скорости и в замедленном темпе, тёр кожу пальцем, желая убедиться, что краска держится прочно. Он уморил всю комиссию, не нашёл ни одной бракованной сумки, но непременно желал сделать это. Успокоился он только тогда, когда сунул нос в очередной образец, а на него из бокового отделения выскочил чёрт на пружинке и закачался.

Проверяющий взвизгнул как девица, выронил сумку, покраснел и предложил директору пройти в кабинет подписать положительный акт проверки.

Римма Борисовна снова вздохнула и смело посмотрела в глаза Кристофера Робина.

— И… Амстердам — тоже я.

Был у них один начальник отдела технологического контроля, который любил отправлять продукцию на переделку. Измерял сантиметровой лентой чемодан по одной диагонали, затем по другой и с ухмылкой сообщал, что чемодан неровный, переиначивая известную поговорку: «Если вы делаете кривой чемодан, то вы либо пьяны, либо находитесь в Амстердаме».⁽²⁾ Пока оформляли возврат, пока забракованная продукция доходила до цеха, пока там обнаруживали, что никакого перекоса нет, проходило много времени. Срывались графики, склад заваливался нереализованной продукцией, доклады и отчёты копились. Римма Борисовна как-то раз понесла этому начальнику копию приказа о приёме, так он порвал его под предлогом того, что текст на лист при копировании выведен криво.

— Милочка, — сказал он Римме Борисовне, — если вы копируете кривой текст, вы либо пьяны, либо находитесь в Амстердаме.

Римма Борисовна всё переделала. А через неделю фабрика отправила крупный заказ стильных кофров в Амстердам, и принимающая сторона неожиданно обнаружила в одном из них бумажник начальника с пояснительной запиской: «Если ваши документы в Амстердаме, вы либо пьяны, либо криво подписываете договор».

— Я бы выписал вам премию, — вынес вердикт Кристофер.

— Жаль, что вы не главный бухгалтер! — подмигнула ему Римма Борисовна. — А вы их видели? Гену и Чебурашку? Как они там без меня? Наверное, совсем от рук отбились?

Кристофер рассказал Римме Борисовне про все их приключения без утайки, а когда они выходили из офиса, вздохнул:

— Хотел бы я своих сводить в парк, жаль, завтра пятница, а в субботу у нас обсуждение проекта, запускаем новую линию к Рождеству. А в понедельник у Мадлен заканчиваются каникулы.

Он, конечно, предложил вчера Эвелин эту прогулку, но оба знали, что мечты так и останутся мечтами.

Кристофер и так чуть не опоздал, поэтому нёсся по коридору на предельной скорости. Как оказалось, не зря, иначе не застал бы Римму Борисовну за стрельбой из рогатки. Она же невозмутимо поднялась с места, включила термопот, выпустила побегать Лариску и спросила спину Кристофера — сам он уже почти весь был в своём кабинете.

— А что, пикник отменили?

— К… какой пикник? — развернулся Кристофер в проёме.

— Пикник, Кристофер! Это когда люди берут корзинку с припасами, детей, друзей, собачек и идут на природу!

— Но сегодня пятница, — Кристофер глупо улыбался.

— Кристофер Робин, — серьёзно сказала ему Римма Борисовна. — Хорошими делами прославиться нельзя. Твоей семье нужен ты, а не твои идеальные расчёты новых проектов.

Кристофер моргнул.

— Иди, я прикрою, — махнула она ему. — Если будут спрашивать, скажу, уехал в головной офис. Если будут звонить оттуда — скажу, что ты на пути туда, а телефон забыл тут. Между прочим, иду на должностное преступление.

Взрослый Кристофер Робин никогда бы так не поступил. Не оставил бы нужную работу в рабочий день. Но быть взрослым — это не значит вычёркивать детские фантазии. Это значит — беречь их внутри. Поэтому он с благодарностью кивнул Римме Борисовне, оглянулся украдкой на стеклянную перегородку: остальные сотрудники подтягивались и усаживались за рабочие места, чтобы сделать этот чудесный день скучным и утомительным.

Пока Эвелин делала бутерброды, Кристофер пошёл разбудить Мадлен.

— Вставай, соня, — пощекотал он её пятку. — Проспишь всё самое интересное.

Мадлен что-то сонно промычала, потом открыла глаза и подскочила на кровати.

— Почему ты не на работе? — спросила она.

— А ты уже передумала идти на пикник? — хитро прищурился Кристофер Робин.

Мадлен кинулась на шею Кристоферу.

— Ура!

— У тебя — десять минут. Чисти зубы, заправляй кровать. Я пошёл грузить машину, кажется, мама решила набрать бутербродов на неделю.

День был похож на позднее яблоко: после утреннего заморозка к обеду воздух сочился сладкими запахами прелой листвы и настоявшимися туманами. Кристофер вздохнул полной грудью и даже зажмурился от удовольствия, когда они припарковали седан возле ограды парка. Эвелин улыбалась, а Мадлен всячески старалась выглядеть степенно и серьёзно, но Кристофер в зеркало заднего вида наблюдал, как в её глазах вспыхивал живой огонёк.

Они взяли корзинки, пледы, сумку с термосом, портфель Кристофера, сумочку Мадлен, складной стул и ещё кучу всего и направились по аллее.

— Разве мы не хотели поехать за город? — озадаченно оглядывалась по сторонам Мадлен. Эвелин тоже посмотрела на Кристофера с лёгким разочарованием: ну что это за пикник в центре города.

— Поверьте, мы на правильном пути, — сказал Кристофер и поудобнее перехватил один из баулов.

Они дошли до дальнего сектора, где центральная тропинка делала крюк и убегала в сторону пруда с ажурным мостом. Кристофер сошёл с неё и направился к книжной будке. Он шёл так резво, что Эвелин с Мадлен едва поспевали за ним.

— Готовы? — спросил Кристофер, складывая в кучу вещи возле будки.

— Готовы к чему? — с удивлением спросила Эвелин.

Разочарование на лице Мадлен на секунду стрельнуло Кристофера сомнением внутри. А вдруг ничего не было? Ни прохода, ни сказочного бивня-указателя с разбегающимися в разные стороны тропинками к разным сказкам? Может, они со Сванте слишком увлеклись, рассказывая друг другу о своих детских фантазиях?

Он уже почти поддался растерянности, когда услышал в голове голос: «Ты вернулся, Кристофер Робин!»

Кристофер облегчённо выдохнул.

— Давай руку, — протянул он ладонь Мадлен. — Эвелин, держись за Мадлен. За вещами я вернусь.

Они ничего не поняли, но уверенность Кристофера сделала своё дело: они выстроились паровозиком перед будкой. Мадлен взялась одной рукой за Кристофера, а другой — за Эвелин. Кристофер боком вошёл в будку и смело шагнул к задней стенке. Зеркала теперь не было, лишь обшарпанная поверхность с надписью красками: «Петька — дурак», но Кристофер помнил, что пройдёт лишь тот, кто верит.

Выражение лиц Эвелин и Мадлен, когда они вдруг оказались на залитой осенним солнцем поляне, было бесценным. Эвелин незаметно ущипнула себя за руку, а Мадлен всё оборачивалась, чтобы понять, как будка превратилась в большую арку в корнях дуба.

— Ю-ху-ху! Кристофер Робин, ты пришёл! А я не поверил, когда Винни сказал!

Тигруля пропрыгал на хвосте вокруг ошарашенных Эвелин и Мадлен и обнял Кристофера Робина.

— От тебя пахнет машинным маслом! — принюхался он. — Странно, я теперь умею чинить машины! Так что, если что, обращайся!

— Непременно, — засмеялся Кристофер, раскрывая объятия спешащим навстречу Винни-Пуху и Пятачку.

Встреча и приветствия были такими бурными, словно они не виделись очень давно, а не расстались несколько часов назад.

— Познакомьтесь, — нашёл минутку Кристофер между эмоциональными выкриками своих друзей, когда все вещи были принесены на поляну. — Это моя жена Эвелин, а это — Мадлен.

— Мёдлен… — протянул Винни-Пух. — Какое вкусное имя.

— Папа, это аниматоры? — спросила Мадлен напряжённым голосом.

Эвелин же смотрела на него так, словно только что поняла что-то важное.

— Это были не выдумки… — медленно сказала она. — Твои рассказы про медвежонка…

Кристофер смотрел только на неё. Он помотал головой.

— Кристофер Робин, почему моя жена Эвелин называет меня выдумкой? — спросил Винни-Пух.

— Просто Эвелин, Пух, — поправил его Кристофер, не сводя глаз с Эвелин.

На её лице отразилась целая гамма чувств. Потом она протянула узкую ладонь Винни-Пуху.

— Винни? Будем знакомы. А ты — Пятачок, верно?

Все-все-все обступили Эвелин и Мадлен: всем непременно хотелось, чтобы с ними тоже познакомились.

А потом пришёл Шрек со своими, Гена с Чебурашкой, а со стороны дуба появились Хильда с Юрием и Мишкой и Сванте с Авророй.

И они устроили настоящий пир, разместившись на прогретом солнцем пригорке. Фиона принесла целую корзину пряничных человечков, и все здорово повеселились, выбирая из общей кучи похожих на себя.

— Кролик, это точно ты! — кричал Пятачок, выхватывая с тарелки печеньку в очках из глазури и с длинными ушами.

— А я откусил голову Шреку! — радовался Винни-Пух, откусывая большую зелёную печенюху.

Хильда Бок принесла плюшки, которые исчезли так же быстро, как бутерброды Эвелин.

Фаркл, Фергус и Фелиция устроили гонки на двух ослах, и неизвестно, кто больше веселился — Осёл или Иа-Иа, который, кажется, забыл, что ему положено грустить.

Аврора сплела венок из разноцветных листьев и надела на голову Мадлен.

Кристофер давно не видел её такой счастливой. Она бегала с малышнёй Шрека, каталась на Осле, чистила с Чебурашкой апельсины на скорость. Эвелин делилась рецептами с Фионой, слушала советы по уборке дома Хильды и азартно обсуждала последние модели осенней женской коллекции с Авророй.

— А ты не хочешь к нам на фабрику технологом? — спросила Эвелин Аврору. — У нас как раз вакансия.

Аврора просияла.

— Я подумаю!

И тут Пятачок завизжал и бросился на руки к Сванте, который от неожиданности выронил плюшку.

— Крыса! Она пришла за нашими плюшками!

— Лариска, ко мне! — раздался резкий окрик.

Из прохода корней дуба появилась шустрая дама в длинном вязаном кардигане, юбке годе и с кокетливой шляпкой на волосах.

— Римма Борисовна! — воскликнул Кристофер.

— Ура! Шапокляк нашлась! — одновременно обрадовался Чебурашка.

— Это же твоя секретарша? — тихо спросила Эвелин.

— Но как вы нас нашли? — всё удивлялся Кристофер Робин, пока Шапокляк знакомилась со всеми.

— Как по-твоему, дружочек, — сказала Римма Борисовна, — много ли в парке книжных будок, сзади которых растёт большой дуб? Ты же сам мне вчера рассказывал!

— Но разве через будку может пройти любой? — продолжал удивляться Кристофер.

— Любой — нет, — охотно ответила Римма Борисовна, выуживая из ридикюля большую круглую коробку, и подмигнула: — Но я-то единственная и неповторимая!

— А… как же работа?

— Кто-то выкрутил пробки, представляешь? Весь отдел ушёл досрочно на выходные.

Приход Шапокляк вызвал новый всплеск эмоций. Она быстро со всеми перезнакомилась и уселась на корень дуба, приняв из рук Гены чашку чая.

— Что, зелёный, как там у вас дела? — спросила она.

— Двоечник Дима стал депутатом, а жирафа Анюта — бабушкой, — поделился Гена. — А вы к нам когда?

— Да я подумаю, — ответила Римма Борисовна. — У меня здесь ещё много дел.

— Вы делаете злы? — спросил Чебурашка.

— Нет, злы делают взрослые люди. Я просто балуюсь! — и тут Римма Борисовна подмигнула Кристоферу. — Шучу. У нас с Кристофером на носу новый проект, куда он без меня?

Фаркл, Фергус и Фелиция прикатили большую жестяную коробку, которую оставила на виду Римма Борисовна, и теперь пытались её открыть.

— Ой, совсем забыла! — встрепенулась Римма Борисовна. — Я же принесла твоей дочке, Кристофер, особенного печенья!

Она шустро спрыгнула с корня, взяла коробку, достала из кармана перочинный ножик и ловко срезала скотч с краёв.

— Я же не знала, что вас тут так много! — комментировала она. — Не советую тебе делиться со всеми, а то самой не достанется.

Мадлен приняла из рук коробку, не зная, шутит ли Римма Борисовна или говорит серьёзно.

Внутри на небольших специальных кружевных салфеточках лежали в несколько рядов печенюшки в форме ракушек.

— Это печенье мадлен, — сказала Римма Борисовна и чему-то грустно улыбнулась.

Гене непривычно было видеть такую Шапокляк. Да, глаза её блестели озорным блеском, и всё же это была не та шкодливая старушка, которая вечно подстраивала им с Чебурашкой пакости.

— Мадлен? — удивилась Мадлен. — Прямо как я?

— Поэтому я и купила большую коробку, когда увидела в витрине кондитерской, — подтвердила Римма Борисовна. — Попробуй.

Мадлен взяла одна бисквитную ракушку и протянула коробку Кристоферу. Тот, угостившись, передал её Эвелин, а она — Пуху. Коробка пошла по кругу, все доставали по печенюшке и медленно жевали, прислушиваясь к ощущениям.

— Что за привкус? — спросила Фиона. — Не угадаю. Я в тесто обычно добавляю каплю лимонного сока. А это?

— Флёр д’оранж,⁽³⁾ — с французским прононсом произнесла Римма Борисовна. — Знаете легенду о мадлен?

Все дружно покрутили головами.

— Есть и другие легенды, но мне нравится эта версия, — начала рассказ Римма Борисовна. — Титулярный король Польши и последний герцог Лотарингии Станислав Лещинский давал в своём замке торжественный обед. Как водится, приготовления шли с большим шиком и размахом. Но перед самым приёмом ему сообщили, что интендант и повар поссорились! Повар ушел, не приготовив десерта.

— Ка-та-стро-фа! — по слогам сказал Винни-Пух.

— Именно! — подтвердила Римма Борисовна. — Служанка Мадлен предложила приготовить печенье по рецепту своей бабушки. Печенье получилось таким восхитительным, что рецепт тут же принялись передавать от одного знатного двора к другому. А само печенье получило название по имени Мадлен, спасшей ситуацию.

— Мёдлен, — медленно протянул Винни-Пух, причмокивая. — Я же говорил, что у тебя вкусное имя.

Римма Борисовна обмакнула бисквит в чай и изящно отправила в рот.

— Вкус детства, — сказала она, прикрыв глаза. — Мадлен готовили в доме моей бабушки. Церемония чаепития была одним из наших семейных ритуалов. Все откладывали свои дела и собирались в гостиной. А потом бабушка играла на пианино Шопена, а дедушка отходил к окну и смотрел на облетающий сад, каждое деревце в котором было посажено его руками.

— А потом? — тихо спросил Мадлен.

— А потом — суп с котом, — ностальгическая мечтательность стремительно слетела с лица Риммы Борисовны. — Дедушку арестовали, дом отобрали, а мы с мамой и бабушкой уехали на край света... Так! А что у вас такие кислые мины? Гена, доставай-ка гармошку!

Гена растянул меха и запел своим негромким баритоном:

— Медленно минуты уплывают вдаль,

Встречи с ними ты уже не жди.

И хотя нам прошлого немного жаль,

Лучшее, конечно, впереди!⁽⁴⁾

И все подпевали и даже приплясывали. Хильда Бок танцевала с Винни-Пухом, а Юрий с Эвелин. Сванте с Авророй кружили чуть в стороне и о чём-то шептались, не замечая остальных, Шрек с Фионой скакали вместе с малышами в ритме оргских плясок, Пятачок поедал печенье и кормил Лариску, а Кролик с Совой учились стрелять из рогатки: Кролик стрелял кожурой от апельсинов, а Сова давала советы. Чебурашка катался на Иа-Иа, а Тигра и Осёл прыгали в высоту, поднимая фонтаны из листьев. Мишка, поклонившись, подал руку Римме Борисовне, и они закружились в осеннем вальсе.

К сожалению, октябрьский день не такой уж длинный. Скоро стало темнеть, и пришлось расходиться по домам.

Они долго прощались у перекрёстка, веря, что встретятся здесь ещё не один раз. Когда сказочные герои ушли по своим тропинкам, Кристофер повёл вторую часть компании на выход из будки.

Хильда Бок предложила Римме Борисовне устроить как-нибудь чаепитие у неё в офисе. Договорились встретиться в воскресенье.

— Если, конечно, не придётся отложить из-за командировки, — оговорилась Хильда.

— Главное, не откладывать счастье на завтра, — сказала Римма Борисовна. — Михаил, если вам надоест компания этой педантичной женщины и её мечтательного кумира Юрия, переходите на тёмную сторону, у меня есть печенье!

Она потрясла ридикюлем с пустой жестянкой из-под печенья. Мишка — невиданное дело — смутился. Юрий пихнул его под бок: мол, ага, и ты, брат!

Хильда рассмеялась.

— Хорошо, в воскресенье! Отменю все встречи.

Кристофер со своими поехали домой на седане, Юрий с Хильдой и Сванте с Авророй сказали, что хотят прогуляться пешком, а Римма Борисовна направилась в сторону пруда — там можно было пролезть в дыру через забор и сократить путь до дома. Впрочем, Мишке она разрешила шествовать следом, вдруг в кустах обнаружатся хулиганы.

Ужинали Робины в полной тишине, настолько были переполнены впечатлениями. Эвелин переглядывалась с Кристофером и улыбалась. Мадлен давно не видела их такими счастливыми. Потом она пошла в свою комнату и достала цветные карандаши. Когда Кристофер пришёл пожелать ей спокойной ночи, на её тумбочке у кровати лежал целый ворох рисунков. Тут были и Тигруля, и Кролик, и Иа-Иа в шарфе Мадлен, который она ему подарила, чтобы он не грустил. Маленькие огры катались на Осле, а Сова читала женский журнал, вытащенный из сумочки Эвелин.

— Ну что, сегодня будем рассказывать про экспедицию к Северному полюсу?

— Нет, расскажи мне лучше про Винни-Пуха.

— Подожди…

Кристофер сходил в спальню и принёс блокнот «Книга Пыхтелок и Дружбы». Он открыл следующую страницу после вчерашнего рисунка и написал: «В Стоакровом лесу пошёл тёплый дождь. На крыльце дома Винни-Пуха появился горшочек мёда».

Тут же по листочку побежали чёрточки, стекающиеся в линии рисунка. Вот уже был виден маленький дом в корнях деревьев с большим крылечком. На верхней ступеньке появился горшочек с мёдом. Дверь открылась, выпуская полоску света, похожую на сливочное масло. Винни-Пух улыбнулся, но горшок сразу не взял. Он зашёл обратно в дом и вернулся с зонтиком. Поднял горшочек и направился по тропинке от дома.

— Наверняка пошёл к Пятачку, Римма Борисовна ссыпала в его карман всё оставшееся печенье, — прокомментировала Мадлен, а потом спросила: — Почему ты раньше мне никогда не рассказывал про них?

— Ну…

— Ему же было так скучно без тебя!

— Ему не бывает скучно. Он просто… ждал.

— Тебя?

— Наверное, тебя, моя печенюшка.

1) Козлобородник (Tragopogon) — растение из семейства астровых с высоким стеблем до метра и крупными жёлтыми цветками. После цветения он образует огромный пушистый белый шар, который очень похож на гигантский одуванчик.

Вернуться к тексту

2) Настоящая поговорка описывает уникальный архитектурный стиль города: «Если вы видите кривые дома, то вы либо пьяны, либо находитесь в Амстердаме».

Вернуться к тексту

3) Флёрдора́нж, (фр. — «цветок апельсина») — белоснежные цветки померанцевого дерева из семейства цитрусовых.

Вернуться к тексту

4) Гена поёт песню Владимира Шаинского на слова Александра Тимофеевского «Голубой вагон».

Вернуться к тексту