




| Название: | Sacred Fire |
| Автор: | Chris Pierson |
| Ссылка: | https://dragonlance.fandom.com/wiki/Sacred_Fire |
| Язык: | Английский |
| Наличие разрешения: | Разрешение получено |
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
Двенадцатый месяц, 962 год от Основания Истара
Было поздно, и в Священной Канцелярии царила тишина. Одна из крупнейших библиотек мира — уступавшая лишь собранию Палантаса и подземному Скрипторию Христанна в Тарсисе — казалась бесконечным лабиринтом книжных полок и стоек со свитками. Говорили, здесь можно найти любое слово, когда-либо записанное во имя богов на пергаменте, папирусе, бумаге или даже глиняной табличке. Если не подлинник, то копию, старательно изготовленную храмовыми учёными. Библиотека была такой огромной, что в ней легко можно было заблудиться. С некоторыми пожилыми жрецами это время от времени и случалось. Днём здесь кипела работа: переписчики, художники, переплётчики и хранители рукописей трудились при солнечном свете, льющемся через высокие окна. Но по ночам Канцелярия пустела. Извилистые проходы и огромные залы для переписки погружались во тьму. После заката здесь никто не работал.
Кроме одного человека.
Брат Денубис сидел в одиночестве, низко склонившись над книгой. В отличие от остальных храмовых учёных, он предпочитал работать ночью. Меньше помех. Меньше пустой суеты. Жрецы, приходившие днём, по его мнению, только и делали, что болтали, спорили и пили вино. Философам это, может, и подходило. Но не переписчику. И уж точно не тому, чьё дело жизни не терпело промедления.
Перед ним лежала толстая тяжёлая книга — больше двух тысяч страниц. Денубис был переводчиком. Более сорока лет он посвятил переводу Перипас Мишакас на современный соламнийский язык. Работа была невероятно утомительной, но он наслаждался ею. Слово «дотошный» едва ли передавало, насколько требовательным Денубис был к себе. Когда он шаркающей походкой входил в Канцелярию, остальные писцы как раз расходились и закатывали глаза ему вслед. Он знал: его считают скучным старым трудягой. Возможно, так и было. Но его это не заботило. Он исполнял своё предназначение во имя богов. Если другие этого не понимали — что ж, это их беда, не его.
Перо почти без остановки шуршало по странице. В молодости рука была неуверенной, а соламнийский — бедным. За последние годы Денубис переделал большую часть самых ранних страниц, недовольный прежней работой. Перерывы делал редко. Лишь изредка останавливался, чтобы обмакнуть перо в чернила или поправить очки — досадная необходимость, расплата за десятилетия труда в полумраке. Закончив страницу, на которую вместе с украшениями мог уйти весь вечер, а то и больше, он перечитывал и проверял написанное. Если находил ошибку, что иногда всё же случалось, ставил в углу красную метку: на следующий день переплётчики должны были убрать испорченный лист. Затем посыпал страницу песком, чтобы высушить чернила, и наливал себе разбавленного вина. Иногда брал немного фруктов и сыра. Почти ничем другим Денубис и не питался.
Сегодня работа шла особенно хорошо. Буквы ложились быстро, ровно и красиво вдоль расчерченных строк. Краски тоже приготовили удачные. Багровые, фиолетовые, зелёные и золотые узоры получались яркими и насыщенными. Пожалуй, даже слишком: Денубис боялся, что рядом с ними украшения предыдущей страницы покажутся бледными. И сам перевод на редкость давался легко и естественно. Ни трудных склонений, ни оборотов, над которыми приходилось ломать голову. Любой другой писец радовался бы такой ночи. Денубис лишь нервничал. Всё шло слишком хорошо. Сейчас он непременно допустит чудовищную ошибку, из-за которой придётся выбросить всю работу. Он молился Паладайну, чтобы этого не случилось. До семидесяти оставалось уже немного. Тратить дни на переделки он не мог: нужно закончить прежде, чем старое сердце остановится. Непременно закончить. Иначе ради чего он пожертвовал всей жизнью?
Основой ему служил неполный текст Дисков. Сам Денубис был горячим сторонником полного перевода. Услышав, что Король-Жрец вернул подлинники, он едва не заплакал и с тех пор мечтал хоть краем глаза взглянуть на них. Но Его Святейшество не передал Перипас в Канцелярию, и Денубис лишь удвоил старания. У него было дело. Как ни волновала его мысль, что настоящие Диски находятся совсем рядом, в другой части Храма, отвлекаться он не собирался.
Капля пота скатилась по носу и повисла на кончике. В ужасе Денубис отпрянул от страницы и вытер лицо испачканным чернилами рукавом. Паладайн, какая жара! Совсем не по сезону. В Истаре редко бывало по-настоящему холодно, но всё-таки приближался Йоль. Обычно вечерами уже становилось прохладно. В этом же году лето будто не собиралось уходить. Напротив, становилось всё теплее и душнее. Денубис промокнул широкий лоб — волосы начали отступать ещё в восемнадцать лет, а теперь окончательно покинули поле боя — и провёл ладонью по лицу.
Он посмотрел на водяные часы в углу. Два часа до рассвета. Потом Канцелярия снова наполнится шумом, и придётся собрать сумку и уйти. Но эту страницу он наверняка успеет закончить. Денубис потянулся к чернильнице, кончик пера скрылся в чёрной глубине…
Он замер и нахмурился.
Странно. Кажется, послышались шаги.
Зрение у Денубиса почти пропало. Молодые писцы посмеивались: сядь ему на нос дракон, он заметит только по запаху серы. Зато слух оставался острым. Годы, проведённые в тишине, научили его различать шёпот через половину библиотеки. Он положил перо и обернулся на стуле. Где-то позади прошелестела одежда. Денубис прищурился, вглядываясь в тени, но ничего не увидел.
— Здесь кто-то есть? — спросил он голосом, охрипшим от долгого молчания. — Брат Морр, вам опять не спится?
Шорох повторился. Ещё ближе. Во рту пересохло. Денубис со скрипом отодвинул стул и поднялся. Взял серебряный подсвечник, почти целиком залитый воском. Он не тешил себя надеждой, что сумеет им защититься, но тяжесть в руке немного успокаивала. Свет проник глубже во мрак, и там действительно что-то показалось. Денубис поправил очки, пытаясь разглядеть расплывчатую тёмную фигуру.
— Кто здесь? — спросил он, дрожа.
Когда успело так похолодать?
— Денубис, — прошептала тень.
Писец моргнул.
— Кто вы?
— Вам следовало бы знать. Многие ли в Храме носят чёрное, брат?
Загадки Денубиса никогда особенно не занимали. Он покачал головой.
— Только один, — ответил он, гадая, что за шутка…
И тут понял. Чёрное действительно носил лишь один человек. Во рту пересохло окончательно. Денубис отпрянул. Свеча погасла, и комната утонула во тьме. Фигура исчезла из виду. Маг, — с содроганием подумал он. Но среди духоты по-прежнему ощущался островок ледяного холода. И он приближался. Ноги сами понесли Денубиса назад, пока он не врезался в книжную полку. Несколько томов свалились и раскрылись на полу. Услышав треск переплётов, он поморщился, словно боль причинили ему самому.
— Не нужно убегать, — прошептал Фистандантилус.
Он стоял так близко, что Денубис мог бы до него дотронуться.
— Если бы я хотел вам навредить, мне не пришлось бы сюда приходить. Я убивал людей, лишь подумав об их именах.
Не забормотать что-нибудь бессвязное было очень трудно.
— Т-тогда зачем вы пришли, Тёмный? Я м-могу помочь вам найти к-к…
— Книгу? Нет. Я прочёл большинство ваших книг. Во всяком случае, тех, что не являются вздором. Даже запрещённые, — ответил маг. — Нет, брат. Меня интересует не здешнее знание. Меня интересуете вы.
— Я? — попытался спросить Денубис.
Но голос отказал, и из горла вырвался лишь писк.
— Да, вы, — с тихим смешком подтвердил Фистандантилус. — Всё это время я думал, что мне нужен Светоносец. Но нет. Сердца правителей никогда не бывают по-настоящему чисты. Пришлось прийти сюда, чтобы найти того, кого я искал.
— Простите? — переспросил Денубис.
Разговоры часто уходили слишком далеко вперёд, оставляя его позади.
— Я не понимаю…
— Вам и не нужно, брат. Пока не нужно. Но наступит время великого отчаяния. Многие падут духом. Вы не должны. Когда придёт час, вы поймёте, что делать.
И он исчез. Вместе с ним ушёл холод, и комнату снова заполнила жара. Денубис стоял неподвижно, сжимая подсвечник и глядя в темноту. Что это было, во имя Паладайна? Неужели Фистандантилус Тёмный действительно явился в Канцелярию поговорить с ним? С ним, скромным переписчиком?
Нет, это бессмыслица. Денубис вздохнул, внезапно почувствовав глубокую печаль. Мерещатся маги посреди ночи. Если так пойдёт и дальше, скоро он уподобится старому брату Форто: будет лежать в постели, пускать слюни и целыми днями что-то бормотать. Поморщившись, он начертил треугольник, отгоняя эти мысли.
— Что ж, — пробормотал он, поворачиваясь к столу, — лучше вернуться к работе. Не хватало ещё лишиться рассудка, прежде чем… А-а-а!
В трёх шагах от него кто-то стоял. Но не маг. Это был пожилой лысеющий эльф с длинной белой бородой. На нём белели одежды, а на шее висел медальон Паладайна… Нет, Эли: знаком была сосна. Лицо незнакомца выражало такую печаль, что у Денубиса вдруг защипало глаза, хотя он и сам не понимал почему.
— Простите, — хрипло произнёс он. — Я… я не заметил, как вы вошли. Могу помочь? Вы кого-то ищете?
— Нет. Я уже нашёл того, кого искал, — ответил эльф.
Печаль не уходила с его лица.
— Если вы Денубис.
Писец прижал ладонь ко лбу. Он десятилетиями работал в Канцелярии, и никому не приходило в голову его искать. А теперь двое за одну ночь. Тёмный, а следом… Кто этот незнакомец? Постойте, что-то знакомое в нём есть. Но память у Денубиса уже не та.
— Я Денубис, — ответил он озадаченно. — Но простите, никак не могу вас вспомнить…
— Меня зовут Лоралон.
Денубис ахнул. Теперь он вспомнил. В молодости Денубис знал Лоралона. Посланник любил книги и иногда приходил сюда по ночам. Порой они разговаривали. Но когда это было? Сорок лет назад? Курнос изгнал эльфа, и его место занял Кварат. Что же Лоралон делает здесь теперь?
— Наверняка вы ищете Короля-Жреца, — запинаясь, произнёс Денубис. — Я…
— Нет. Во всём Храме я ищу лишь одного человека — вас, Денубис. Пойдёмте. Нам предстоит долгое путешествие.
— Путешествие! — повторил писец.
Всё. Теперь ясно: он сходит с ума.
— Это невозможно. Я ещё не закончил работу…
— Ваша работа больше не имеет значения, — мягко сказал Лоралон. — Пойдёмте, брат.
Он протянул руку. Денубис растерянно смотрел на неё. На миг мир словно раздвоился. Он увидел, как принимает эту руку. Увидел, как глаза наполняются слезами, а вокруг разливается свет. Лоралон звал его в путешествие, и вдруг Денубис отчаянно захотел уйти. Захотел так сильно, что стало больно.
Но руки не протянул. По телу пробежал холодок, у самого уха раздался шёпот:
Когда придёт час, вы поймёте…
Денубис покачал головой.
— Простите. Я не могу пойти с вами.
Лоралон закрыл глаза. Печаль на его лице стала ещё глубже. Медленно он опустил руку. Когда эльф заговорил, голос прозвучал глухо, словно доносился из глубины пещеры.
— Хорошо. Теперь я вижу, что удерживает вас здесь. Но однажды вы отправитесь в этот путь, Денубис. Обещаю.
И тоже исчез.
Денубис остался один. Он дрожал и ждал, что случится дальше. Ещё один посетитель? Или новое видение?
Ничего.
Через некоторое время он снова смог нормально дышать.
— Лишился рассудка, — сказал он и сел за стол.
Взял перо, обмакнул в чернила…
С кончика сорвалась капля и расплескалась по странице чёрной кляксой. Денубис замер, посмотрел на неё и вздохнул. Потом отложил перо, взял кисточку и поставил в углу красную метку. Он ведь знал, что случится что-нибудь подобное.
Но плакать не стал. Убрал испорченную страницу, взял чистый лист пергамента и начал заново.
* * *
Позднее эту ночь назовут Ночью Рока — ночью, когда Кринн покинули последние истинные жрецы. Куда они ушли и что стало с ними потом, так и осталось неизвестным. Поначалу их исчезновение почти никто не заметил. Тех, чья вера оставалась чистой, было мало. И почти все они жили в безвестности — скромные монахи и жрецы вроде Денубиса. О них редко вспоминали.
Остальной мир продолжал жить, уверенный, что Король-Жрец избавит его от тьмы.
Далеко в глубине ночного неба что-то пришло в движение.





| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |