Братья по магии. Точка отсчета (джен)

* * *

Наступила новая учебная неделя. Гриффиндор жил в ожидании матча. Раньше Саше казалось, что игры в Хогвартсе проводились гораздо чаще, но по факту их было всего шесть, из которых две состоялись до Нового года, поэтому каждое противостояние факультетов становилось настоящим праздником.

Команда начала мандражировать; Оливер снова повадился собирать игроков в гостиной, чтобы повторять схемы в те дни, когда не было тренировок. Гарри с удовольствием забил на эти сборища. Он не хотел оставлять Алекса одного, а в свете недавних событий Грею однозначно не стоило там появляться. Но, самое главное, Гарри с самого начала считал эти посиделки напрасной потерей времени. Он ясно видел, что капитану не под силу предвидеть все детали. И это Олли еще был не в курсе, что возможности Поттера сильно изменились в худшую сторону. Вуд нисколько не прибавил чуткости и понимания, напротив, чем меньше дней оставалось до игры, тем сильнее он зверел.

Отчасти поэтому Гарри не стал ходить и на тренировки. Их до игры было целых две, и капитан пытался их использовать на все сто. Конечно, он не обрадовался, принялся орать на Поттера, но тот тоже был горазд покричать. В итоге Гарри выдвинул ультиматум, насколько простой, настолько действенный. Или Оливер от него отвяжется, или Гарри не выйдет в субботу на игру. Лично ему как-то поровну на честь факультета, на проигрыш и на участие в команде. Гриффиндорцы, ставшие свидетелями этой сцены, задохнулись от возмущения, но было ясно, что Поттер своего добился. Все знали, что он не блефует.

Болельщики возмущенно обсуждали ситуацию. Команда может проиграть, если Поттер взбрыкнет, Грея не будет, а у близнеца Уизли нет метлы. Проигрыш замаячил Астрономической башней. Итогом стала коллективное решение обратиться к Фреду Уизли, чтобы тот все-таки выпросил у родителей новую метлу.

Уизли сильно сомневался, но обещал подумать. Он точно знал, что денег на новую метлу нет, родители и так были очень сердиты на то, как дети тратят деньги, но уж очень хотелось вместе с близнецом принять участие в игре. В конце концов Фред решился и написал отцу.

* * *

Джон Кейн привычно шагал по грязному переулку, вдыхая вместе с весенними запахами, обещавшими обновление природы, трущобную вонь, неистребимую, несмотря на все усилия. Он не останавливаясь прошел мимо немногочисленных заведений и жилых домишек Лютного, а вот возле скопления уличных торговцев притормозил, чтобы встать на свое привычное место.

Место было относительно приличное, не очень далеко от прохода в Косой переулок. Дома́ не напоминали развалюхи, чистая публика изредка еще попадалась, только вот улочка была узкой даже для привычных к тесноте волшебников. Здесь жили небогатые горожане, которым не нашлось места в более благополучной части волшебного Лондона, и которые занимались относительно легальным бизнесом.

Первым делом мистер Кейн взмахнул палочкой и осушил лужу. Он делал так каждый раз перед тем, как начать торговлю, потому что иначе ему негде было разместить свой товар, который обычно лежал на земле на магловской прозрачной пленке. Джон вставал вместе с другими торговцами, которые, пользуясь тем, что они здесь живут, выбирали местечко посуше. Джон не вступал с ними в напрасную перебранку, предпочитая решать проблемы не словом, а делом. Только вот лужа, уничтоженная им, на следующий день была на своем месте, даже если не было дождей. Не иначе, волшебство.

Мистер Кейн не мог приходить каждый день из-за долгой подготовки товаров к продаже. У него не получалось накладывать чары одновременно быстро и качественно, поэтому, чтобы результат радовал, Джон творил каскад заклинаний, между которыми требовалось время на ожидание. Кроме того, он всегда оставлял товар на сутки, чтобы проверить, не возникнут ли проблемы. Иногда, несмотря на все усилия мистера Кейна, чары не удерживались. Обычно это становилось ясно в течение первых двадцати четырех часов. Тогда он начинал все сначала.

Можно было, конечно, продавать товар, купленный у маглов, в том же виде, в каком Джон брал его в магазине. Даже тогда можно было немного наварить, ведь у волшебников не было ширпотреба, и вещи стоили довольно дорого. Но так мог поступить любой предприимчивый волшебник, для этого было достаточно всего лишь бывать в немагическом мире. А вот улучшенные чарами вещи были по-своему особенными.

Джон сделал ставку на качество, а не на внешний вид вещей, на который западают ведьмы. Он не занимался продажей женской одежды, так как в его исполнении она не пользовалась спросом. Женщины в последнюю очередь покупают практичные и неброские модели, которые выбирал мистер Кейн. Вот он и не связывался с женскими вещами — выгоды никакой, одна морока, ведь женщины ищут модные обновки, а его товары были симпатичными, но не слишком яркими. В магическом мире вырвиглазные расцветки обыватели не стали бы носить даже под мантией.

Мистер Кейн продавал товары небольшими партиями. В основном это были нижнее бельё, рубашки, футболки, свитера, шапки и перчатки. Они стоили недорого из-за состава ткани. Синтетические материалы обеспечивали дешевизну, но были неудобны в носке. Поэтому мистер Кейн накладывал на них чары, которые компенсировали недостатки синтетических тканей.

Но основные чары, без которых не обходился ни один предмет одежды в ассортименте Джона, были чарами самоподгонки, ведь для простоты он брал в магазинах товар одного размера. Еще он использовал заклинания, которые помогали дольше поддерживать чистоту и прочность вещей. При необходимости он мог добавить чары непромокаемости или какие-нибудь другие простые, но такие нужные в быту чары.

Поскольку мистер Кейн занимался этим уже давно, у него были постоянные клиенты, правда, гораздо меньше, чем ему хотелось бы и нужно было для того, чтобы прокормить семью. Поэтому большим подспорьем оказалась помощь сына, который смог найти клиентов в своей школе. Энди часто писал отцу, рассказывая, как обстоят дела.

Сегодня торговля шла как обычно — слава Мерлину, покупали, пусть и понемногу. Чаще всего попадались старые клиенты, новые покупали неохотно, словно делая одолжение. Мистер Кейн не переживал из-за такого отношения, он знал, что многие из них вернутся за следующей покупкой. Иногда (к счастью, таких сегодня не было) приходили коренные обитатели Лютного, из тех, кто не носит белье под мантиями. Этим все не нравилось, они критиковали и язвили так, как будто решалась их жизнь. Мистер Кейн теперь не пытался их переубедить, ждал, пока остроумие иссякнет и пропойцы пойдут покупать бутылочку огневиски в каком-нибудь баре, если водились деньжата, или мутную бурду у старой ведьмы за углом.

Мистер Кейн не простоял еще и часа, как всполошились торговцы, расположившиеся ближе к цивилизованной части проулка, то есть ближе к проходу в Косой. Начались перешептывания.

— Уизли, Уизли, — стало вскоре слышно. — Готовьте деньги, у кого зачаровано магловское! Он берет теперь вдвое с прошлой цены.

Мистер Кейн досадливо сплюнул. Этот упырь давненько тут не появлялся. В министерстве за ним какое-то время наблюдали, и он остерегался, но, видимо, контроль теперь ослаблен, раз Уизли решился снова на вымогательство вместо выполнения своей работы, которая заключалась лишь в фиксирования нарушений на бумаге и отправке протоколов в ДМП.

Хотя мистер Кейн, кажется, знал, в чем дело. Энди написал, что один из близнецов Уизли недавно снова лишился метлы. Энди не очень интересовался квиддичем, но пристально следил за своими недругами и писал отцу обо всем, что их касалось. Ведь если Энди не давали прохода в школе Фред и Джордж, то его отцу мешал Артур. Джону точно не помешает такая информация.

Вскоре показался Артур Уизли. Это был довольно высокий, начинающий полнеть волшебник. Его слегка одутловатое лицо выражало смертную скуку, он прятал деньги с брезгливой миной, как будто не хотел запачкаться. Весь его вид говорил о том, что он-то приличный человек волшебник, как может, выполняет свою работу, а торгаши, чья деятельность попадала под юрисдикцию его отдела, не кто иной, как пиявки на теле магического общества.

Впрочем, таких, как Джон Кейн, торговавших зачарованным магловским товаром, здесь было немного. Мистеру Уизли не приходилось рассчитывать на большой прибыток. Остальные торговцы, даже если нарушали в чем-то законодательство, боялись совсем других чиновников, налоговиков, например, а кое-кто — авроров.

Артур Уизли приблизился. Он сразу заметил Джона и, потеряв интерес к другим торговцам, встал напротив со словами:

— Кейн! Я предупреждал, что отправлю тебя прямиком в Азкабан, если снова поймаю с этим барахлом. — Уизли строго взглянул на нарушителя, добавив многозначительно: — Если надумаешь откупаться, цена изменилась, теперь с тебя пять галеонов!

Мистер Кейн глубоко вздохнул. Покорно, как показалось Артуру, он полез во внутренний карман мантии. Однако он достал не деньги, как надеялся Уизли.

— Смотри, драклов вымогатель! Видишь, кто это?

Артур, нахмурившись, уставился на колдографию, которую Кейн держал в руке прямо перед его носом. Другие торговцы, даже те, кого Уизли не потрошил, из чувства противоречия и из желания позлить надоевшее Министерство, сейчас проявляли солидарность с Кейном. А может, им просто было интересно, почему министерский работник, целый начальник Сектора борьбы с незаконным использованием изобретений маглов, молчит и багровеет.

А между тем Кейн заговорил вновь:

— Видишь, Уизли, кто изображен? Правильно, упырь, Гарри Поттер! А знаешь, кто рядом с ним? Это мой сын, Энди. Они не просто учатся вместе, они друзья! Если будешь на меня наезжать, Энди скажет Гарри Поттеру, а уж Гарри найдет на тебя управу! Он, если захочет, даже с министром может встретиться!

Мистер Кейн так увлекся, что совершенно забыл, что он тоже совершает правонарушение. Пусть Артур Уизли был виновен в том, что занимался вымогательством и брал взятки, сам мистер Кейн не имел права не только продавать магловские шмотки, но даже зачаровывать их. Обычно было трудно поймать волшебника, если он зачаровывал магловские вещи для собственного пользования, но когда это было на продажу, тайное сразу становилось явным.

Однако Артур Уизли не стал напоминать Джону о его правонарушении. Лоб Артура прорезали складки, похоже, он крепко задумался, и совсем не о грехах Кейна. Последний не утерпел.

— Энди мне тут писал, что твой сынок, Уизли, поломал дорогую метлу. Ты на нее же сейчас сшибаешь, да? — контрольным выстрелом добил Артура Джон.

Мистер Кейн угадал. Уизли вдруг очнулся, злобно посмотрел вокруг и под насмешливые крики и улюлюканье продавцов потрусил к выходу из Лютного. Вдогонку ему неслось:

— Гарри Поттер! Гарри Поттер! Да здравствуют Гарри Поттер!

— Слава нашему герою! Гарри Поттер за нас заступится!