Мальчик-Которого-Нет - 3 (гет)

Гермиона с пресной миной сидела перед гоблином и старалась не кривиться, слушая его разглагольствования. Поверенный Лестрейнджей говорил много, но за четыре дня и пять визитов не сообщил ничего нового, а заверения, что все идет своим чередом, лишь злили девушку.

— Мисс Грейнджер, это не такой быстрый процесс, как вам может показаться, — говорил гоблин. — Банк занимается только финансовыми вопросами клиентов. Мы, конечно, можем признать вас. Но и действительно это признание будет лишь в Гринготтсе. Вы не станете настоящей наследницей рода, если этот факт не завизируют в Министерстве Магии. Они приняли нашу проверку, но пока вы не получите извещение о том, что вас внесли в документы как родственницу Лестрейндей, все остальные наши действия невозможны.

Гоблин осклабился, Гермиона скривилась. Сколько она ни пыталась, Сиволап повторял одно и то же. Но почему-то девушке казалось, что гоблин над ней издевается. Да и Том утверждал, что гоблины плевать хотели на людей и никогда не зависели от Министерства. И уж точно не бумажка из Министерства делала кого-то наследником рода.

«Как жаль, что я не могу поговорить с Томом прямо сейчас», — огорченно подумала девушка. По какой-то непонятной причине та связь, что образовалась у Гермионы с обитателем дневника, обрывалась при входе в Гринготтс. И хоть Грейнджер считала себя очень умной, перед гоблинами она терялась и забывала наставления Тома. А если что и вспоминала, то Сиволап ловко изворачивался, находя новые и новые аргументы выставить девушку из своего кабинета.

А ведь она прошла проверку! Она точно Лестрейндж!

Для Гермионы вся жизнь перевернулась в середине ноября, когда она, разобидевшись на Рона и его старших братьев-оболтусов, удрала из общежития всего за полчаса до отбоя. Тут же вернуться назад помешала гордость, а бродить по школе — страх встретить Филча или Снейпа. В итоге, постояв немного на лестничной площадке, девушка направилась на седьмой этаж, где не было используемых классов, но зато в изобилии имелись глубокие темные ниши.

В одной из таких ниш, начаровав себе подушку из носового платка, Гермиона собиралась провести ночь, но невольно заинтересовалась чередой пустых и незапертых аудиторий. И особенно едва заметными небольшими отпечатками в слое пыли на полу одного из классов.

Не было ничего удивительного в том, что кто-то заглядывал в пустующие помещения. Грейнджер не раз и не два слышала рассказы ребят, от скуки бродивших по школе в поисках чего-нибудь интересного. Студентов не пугал ни трехголовый пес, ни тролль, ни другие возможные опасные твари. Запертые в замке на долгие десять месяцев, юные маги не могли заниматься исключительно учебой. Даже Гермиона, хотя поначалу ей ужасно нравилось жить настолько близко к хранилищу книг и учителям.

Странным в отпечатках на полу было не само их существование, а то, что создавалось впечатление, будто за последние несколько лет лишь одного человека почему-то заинтересовал старый класс, где не имелось ничего, кроме столов, лавок и большого глобуса на подоконнике.

Войдя в аудиторию, Гермиона наступила на один из отпечатков, отмечая, что визитер носил обувь на размер больше ее собственного. То ли мальчишка-первокурсник, то ли кто-то из девушек.

Это заинтересовало Гермиону еще больше, и она внимательно осмотрела класс, заглядывая в каждую щель. Но ничего не заметила. Даже разочаровалась сначала, прейдя к выводу, что неизвестный студент просто прошелся по помещению, а не пытался что-то спрятать. Даже на подоконниках пыль не была стерта. Лишь на глобусе обнаружилось несколько чистых полосок там на нарисованной Европе.

В тот раз Гермиона ничего не нашла, провела ночь в нише, а утром вернулась в общежитие. Чтобы на обеде снова подняться на седьмой этаж, но теперь вооружившись несколькими поисковыми заклинаниями.

Заклинания ничего не дали, но и с пустыми руками девушка не ушла. Кружа по классу с палочкой в кулаке, Гермиона вдруг ощутила дуновение воздуха, будто где-то рядом была щель, сквозь которую тянуло холодом. Ища источник сквозняка, девушка дошла до стены и ошарашено на нее уставилась. Дырок в каменной кладке не было. Как и не был окон или каких-то ниш. Перед ней была лишь небольшая деревянная конструкция из нескольких скрепленных между собой досок, назначение которой не угадывалось. Задумчив обшаривая то ли заготовку под прикрученный к стене шкаф, то ли странную полку, девушка вдруг обнаружила что-то мягкое и шуршащее, оказавшееся небольшой тетрадью в кожаной обложке, чарами приклеенной к нижней части горизонтальной доски.

Тетрадка была довольно обычной и старой, с пожелтевшими пергаментными страницами. Ничего необычного. Просто чья-то старая вещь. И Гермиона едва разочарованно не отбросила тетрадь, но ее привлекло имя на обороте и странное покалывание в кончиках пальцев, которыми она касалась обложки.

Немного тогда подумав, Грейнджер забрала тетрадку себе, решив, что ее можно использовать в качестве черновика. И лишь еще несколько дней спустя девушка открыла тайну найденного ею предмета.

С того момента ее жизнь изменилась!

Тетрадь оказалась самым настоящим артефактом. Прежний владелец очень хитро ее зачаровал, создав псевдосознание, как в той же Распределяющей Шляпе. Но если Шляпа целый год пылилась в кабинете директора, где к ней не было доступа у студентов, но тетрадь — вот она! Уникальная и редкая вещь, сохранившая всю память своего создателя. И эта память была полна! Полна знаний! То, что Гермиона собирала по крупицам, часами, днями и неделями штудируя книги в Библиотеке, Том знал и был готов рассказать легко, просто и доступно. И без условий. Только подливай чернила, чтобы хватало на подробные ответы.

Учиться стало так легко. Так просто!

Что там?! Учителя начали казаться неповоротливыми черепахами. То, что профессора разжевывали несколько занятий, Том объяснял за пару абзацев.

Гермиона очень быстро обогнала сокурсников и теперь скучала на уроках. Хотелось поскорее вернуться в общежитие и вновь взяться за дневник Тома.

Девушку больше не волновала отчужденность сверстников, ведь у нее был Том. Не волновали издевки рыжих парней Уизли, ведь Том парой фраз возвращал ей веру в себя. Том стал другом и учителем. Тем, с кем Гермиона хотела бы общаться вживую.

И она общалась, забывая про сон и еду. Даже в душ редко ходила. Но все это было неважно, ведь у нее был Том!

И в какой-то момент случилось чудо — она услышала его голос в своей голове. Мягкий, глубокий, но юный голос. И теперь не было нужды тратить чернила и скрипеть пером по старому пергаменту — Том был с ней, в ее голове. Готовый помогать. И готовый слушать.

Гермиона не хотела жаловаться, но Том сам улавливал настроение девушки и легонько подталкивал ее к тому, чтобы рассказать о проблемах. Девушка не хотела, но постепенно начала делиться. Сначала просто мыслями. После порой жаловалась, отчаянно боясь, что Том в любой момент может оборвать поток слов. Но Том не прерывал, а если и говорил, то с сочувствием. И Гермиона продолжала делиться, рассказывать, перебирая накопленные обиды, как бусины на длинной нити.

Именно Том засомневался в маггловском происхождении Гермионы, нахваливая ее силу и прирожденный талант. И он же по манере чаровать, по оттенкам в личной ауре предположил, к какой семье может принадлежать девушка.

Сначала Гермиона не поверила, но слова Тома льстили. Возможно, девушка так бы и тянула с походом к гоблинам, если бы не обрисованные учителем перспективы. Деньги интересовали Грейнджер мало, а вот книги, которыми были полны библиотеки всех магических семей, состоящих хотя бы из пары-тройки поколений — что уж говорить о старых и чистокровных! — заворожили.

И вот теперь оказалось, что между книгами и Гермионой клыкастой бюрократической мордой замер поверенный рода, отказывавшийся открывать девушке не только сейфы, но и хоть какие-то знания, пока чиновники из Министерства не выдадут свое заключение.

— Это несправедливо, — выдохнула Гермиона, выйдя из банка. Сиволап проводил ее до самых серебряных дверей и даже церемонно поклонился, но девушка была уверена, что он над ней издевается.

«Как прошло? — прошелестел в голове голос учителя. — О, ты расстроена…»

— Ничего не вышло, — вздохнула Гермиона. — Поверенный продолжает заверять в своей лояльности, но без министерских бумажек…

Девушка надулась и замолчала.

«Тебе стоит подкрепиться, — посоветовал Том. — Ты устала».

Девушка скривилась, но послушалась. Через несколько минут она уже сидела на втором этаже кафе и утрамбовывала в себя большой кусок яблочного пирога, украшенного взбитыми сливками.

— Даже газетная статья не подействовала, — сказала Гермиона и с грустью отломила кусочек золотистой выпечки. — Почему так?

Девушка не знала, как Рита Скитер обо всем узнала, но в тайне надеялась, что это заставит чиновников действовать быстрее.

«Не проговаривай вслух, — напомнил Том строго. — Ты помнишь, что мы обсуждали?»

«Даже маги не любят тех, кто говорит сам с собой, — пристыжено подумала девушка. — Прости…»

«Я предупреждал тебя, что статья не подействует, — сказал учитель. — Министерские чиновники будут долго тянуть с признанием тебя Лестрейндж».

«Но почему? — возмутилась Гермиона. — С Криви все произошло так быстро! Стоило Скитер написать статью, как!..»

«Тогда речь шла о совершенно иной персоне, — перебил мысли девушки Том. — Локхарт — известный маг, писатель, герой… За ним не тянется кровавого темного следа. Он не сторонник Темного Лорда, не один из Пожирателей Смерти».

Гермиона вздохнула и отправила в рот целую ложку сливок.

«Я ведь ничего не могу с этим сделать, — напомнила она. — Не могу изменить родственников… Ох, зря мы все это затеяли!»

«Не зря», — убежденно ответил учитель.

— Но… — начала было Гермиона, а потом прикусила губу, заметив, что на нее обернулись другие посетители кафе.

«Не зря, — повторил Том. — Рано или поздно тебя признают. Да, сейчас чиновники вставляют палки в колеса, но долго они это делать не смогут. Особенно, если мы сумеем привлечь на нашу сторону кого-нибудь из влиятельных чистокровных».

Гермиона громко засопела.

«Я ведь ни в чем не виновата, я была младенцем, когда Лестрейнджей посадили в Азкабан! — подумала она. — Почему ко мне так относятся? И гоблин!..»

«Гоблины всех людей не любят, — успокоил Том. — Они с любым будут так разговаривать. А ты еще и ребенок, рядом с которым нет взрослого, которого бы гоблины хоть немного побаивались. Для гоблинов все люди глупые и слабые. Они не будут помогать».

«Но я ведь клиент, — удивилась девушка. — Разве им не выгодно, что у хранилищ появится действующий владелец?»

«Будь ты признанной дочерью Лестрейнджей, Сиволап был бы обязан тебя слушаться. Не помогать, но хоть не упорствовать так открыто, — пояснил Том. — А так… Для него ты пока просто как-то связанная с хозяевами сейфов девушка, служить тебе он не обязан. А вот защищать имущество клиентов — да».

«А Министерство?»

«Стараниями старика Дамблдора сейчас среди мелкого чиновничества множество магов не из старых семей: новых чистокровных, полукровок и даже магглорожденных. Они завидуют…»

«Завидуют?» — переспросила девушка.

«Конечно. Подумай сама, разве бездомный, увидев на улице твоих родителей, искренне за них порадуется, что они утром выходят из своего прекрасного двухэтажного коттеджа, садятся в купленную полгода назад машину, чтобы отправиться в собственный стоматологический кабинет? Ты хоть знаешь, сколько они зарабатывают? И сколько вы реально тратите на жизнь? Сколько откладывают твои родители?»

Гермиона смутилась. Ни о чем таком она не думала. Ее даже не интересовало, есть ли деньги в сейфах Лестрейнджей. Она представляла себе лишь книги. Сотни и тысячи книг, к которым она может получить доступ без всякого ограничения.

«Не знаю…» — признала девушка.

«Помнишь, ты говорила, что занималась дома с частными учителями, — сказал Том, — когда не смогла ходить в обычную школу?»

«Да…»

«А еще… Они проводили консультации и подбирали тебе частную школу. Если бы ты не поступила в Хогвартс, то сейчас училась бы в…»

«В Челтнеме или в Бенендене⁽¹⁾», — ответила Гермиона.

Девушка уже и сама поняла, куда клонит Том.

«Обучение в любом из этих мест стоит немало, — продолжил учитель. — Как думаешь, все ли могут себе это позволить?»

«Нет».

«Именно, — с тенью горечи в голосе сказал Том. — Не все. Лишь очень небольшое число. Высокий доход родителей позволил бы тебе получить престижное образование. А другие бы заканчивали обычную школу и смотрели на тебя с завистью».

— И так в…

«В Министерстве?» — про себя закончила вопрос Грейнджер.

«Не все, но ты должна понимать, что рассмотрение твоего вопроса тормозится. И тормозится сознательно. С одной стороны, магами и грязнокровками, которые просто завидуют, ведь их росчерк приближает тебя к полным золота сейфам…»

— Том! — насупилась Гермиона.

«Что? — спросил учитель. — У тебя сложности со словом «грязнокровка»? Я ведь объяснял тебе…»

«Я помню. — Девушка с горечью взглянула на себя в выпуклом отражении серебряной ложечки. — Но если бы я не оказалась… Ты бы и меня называл грязнокровкой?»

«Не говори глупостей, — строго велел Том. — Я с самого начала знал, что ты как минимум полукровка. Ты сильная ведьма. А сильные не бывают грязнокровками».

Гермиону слова учителя не утешили.

«С другой стороны, полно тех, чьи семьи пострадали во время противостояния. Кто-то потерял близких, а кто-то просто плохо спал пару ночей за год-два. Люди всегда найдут причину затаить обиду. А тот же Лонгботтом…»

«Невилл», — подсказала Грейнджер.

«Как думаешь, что сделает его бабка, если у нее будет возможность хотя бы косвенно отомстить магам, навредившим ее сыну и невестке?»

«Но я ведь… Я ведь ничего не сделала! — возмутилась Гермиона. — А Невилл вообще учится на Слизерине, вместе с детьми Пожирателей!»

«Но его родителей пытали не Малфои, Гойлы, Крэббы. Его родителей пытали Лестрейнджи и Крауч», — напомнил Том.

Начав общаться с запертым в тетрадке разумом, Гермиона обнаружила, что Том обладает феноменальными знаниями по всем предметам, но ничего не знает о том, что происходило в мире за последние пятьдесят лет. Пришлось рассказывать, читать газеты. Так девушка и выяснила многое из того, что прежде ее даже не интересовало.

«Тебя признают, но произойдет это не за один день, — утешил Том. — Не спеши».

«Но я не хочу ждать! — возмутилась Гермиона. — До сентября осталось совсем мало времени. А потом… потом я окажусь в Хогвартсе! Оттуда ничего нельзя будет сделать!»

«Именно поэтому нужно заручиться поддержкой кого-нибудь из чистокровных, — повторил Том. — Лучше всего — Малфоев».

«Нарциссы Малфой? Но как? — спросила девушка. — Я же не могу просто ей написать. Да и… Драко Малфой — приятель Поттера! Я терпеть не могу этого мальчишку!»

«Просто так написать ей ты не можешь, верно, — подтвердил учитель. — Нам нужен какой-то повод… А для этого необходимо точно знать, как именно ты оказалась у приемных родителей».

Проверка у гоблинов выявила, что Гермиона определенно является представительницей рода Лестрейндж. И претендует на статус наследницы. Но более Сиволап ничего ей сказать не смог. Лишь обмолвился, что подробности должны быть видны на родовом гобелене, скрытом в родовом особняке.

«Я не могу напрямую спросить об этом родителей, — покачала головой девушка. — Я…»

«Они тебе так важны? — удивился Том. — Они ведь тебе не родные. И они всего лишь магглы!»

«Они мои родители, — с нажимом сказала Гермиона. — Я их люблю».

Том долго молчал, а потом напомнил: «Даже если бы ты ничего от меня не узнала, то рано или поздно оборвала бы связь с Грейнджерами. Они не из нашего мира, Гермиона. Они — магглы».

Девушка непреклонно сжала губы.

«Раз тебе их так жалко, то есть другие способы, — примирительно сказал Том. — Чары для тебя под запретом. Но есть зелья… Ты сможешь вызнать всю правду, а они через какой-то час забудут ваш разговор».

«А если… а если они ничего не помнят?» — спросила Гермиона.

Том снова помолчал, прежде чем ответить: «Это сложнее, но я научу тебя, что нужно делать».

1) *Тут речь о двух престижных частных школах для девочек: Четлнемском женском колледже и Школе Бенендена.

Вернуться к тексту