Азем во времени (джен)

«Куда это меня занесло?»

Я сделал шаг к краю плато и осторожно поглядел на клубящиеся внизу облака. Обычно по почве и строению пейзажа нетрудно определить, где примерно я нахожусь, но такое странное место... Край был острым, обрыв — отвесным, практически под девяносто градусов, и структурой напоминал обсидиан — гладкий и глянцево-чёрный. Обсидиан ведь не мог сформировать такую верхотуру естественным путём? Может, скала новая?.. Чьё-то творение, например. Я оглянулся на Аргуса. Тот восседал на одном из блестящих камней и с безмятежным видом наблюдал за мной. Как будто больше не надо никуда меня вести. Я подошёл и, почесав ему уши, подождал. Может, он расщепился надвое и вторая половина ведёт сюда Евфросину?

Он соткался у меня за спиной, когда я занимался прототипами масок — то бишь колотил по ним топором — и посмотрел своим фирменным влажным взглядом, который означал: «Иди за Аргусом». Ничего не оставалось, как забраться на него, и вот он телепортировал нас сюда. На это странное плато.

Тишина была полной.

На вершине виднелся тропический лес, но я не слышал ни пения птиц, ни жужжания насекомых. И никакого движения тоже не видел — ни обычным, ни эфирным зрением.

Аргус продолжал спокойно на меня смотреть. Жаль, что Азем так и не смогла приучить его не жевать послания. Тогда я бы знал, в чём дело.

Обычно меня посылали туда, где происходит что-то плохое, но ни причины, ни детали не известны. Значит, и тут то же самое. Всего лишь дополнительный уровень сложности в виде полного отсутствия людей, которые могли бы намекнуть на происходящее. Ну, трудности существуют, чтобы их преодолевать. Прими вызов, выполни свой долг... Я направился к джунглям, переключившись на темпоральное зрение в надежде что-нибудь засечь.

Тишина могла быть знаком опасности, особенно если учесть, что сюда послали именно меня.

Я осторожно пробирался через деревья и кустарник. В режиме предвидения на несколько мгновений вперёд, вслушиваясь, не раздастся ли какой-нибудь звук. Но не шевелился ни один лист. Ни сейчас, ни в будущем — ни по одной из доступных мне временных осей.

А потом я вышел к поселению и понял, что нужна помощь.

Я вернулся к Аргусу, что всё так же сидел на камне. Смотрела ли Азем сейчас его глазами? Я её не чувствовал, но от его присутствия всё равно стало чуточку легче. Раз Евфросина так и не появилась, вполне возможно, копия Аргуса увела её на другое задание? Если нет, она могла бы помочь, но... мне не хотелось тащить её на жуткую скалу, где скорее всего прячется неизвестное чудище, о котором я не знаю абсолютно ничего. Из Евфросины никудышный боец. Но поселению нужна помощь и я не знал, насколько срочно — есть ли у меня время сначала разделаться с таинственной угрозой?

Вот бы Айрис была здесь.

Обычно если Азем собиралась надолго застрять в Столице, Айрис оставалась за главную. Выдавала задания, проверяла, как мы с ними справляемся (если, скажем, кто-нибудь слишком долго возится с невидимой черепахой), и следила, чтобы Эндимион иногда прерывался от глазения на то, за чем ему поручали наблюдать подчас по нескольку недель.

Но Айрис тут не было.

И я ужасно, ужасно не хотел звать... того мальчика.

Я нервно прошёлся туда-сюда. Может, быстренько телепортировать его сюда, спросить, что делать с поселением, и быстро, до столкновения с таинственной угрозой, отослать обратно? Есть хоть какой-то шанс?.. В прошлый раз я не смог убедить его вернуться в лагерь даже после того, как его едва не сожрали. Так что нет, вряд ли.

Сколько времени осталось у местных жителей? Проклятье. Я не знал.

И всё-таки решил позвать Аида. Сотворил транслокационное заклинание, нервно прохаживаясь перед Аргусом, и со стучащим сердцем принялся ждать. Примерно через десять оглушительных ударов в столпе света... появились Аид с Гитлодеем.

Что за ерунда!..

Гитлодей отпустил руку рассерженного товарища и, чрезвычайно гордый собой, огляделся по сторонам.

— Ты... что, просто впрыгнул в неизвестный портал? — вырвалось у меня.

— О, естественно я узнал в плетении твой эфир, — радостно заявил Гитлодей. — Здравствуй, Итей. Рад тебя видеть!

Я бессмысленно уставился на них, утратив дар речи. Когда Аид набился мне в помощники у Эльбруса, поражало уже это. А теперь и Гитлодей бросился в странный магический круг — без раздумий, из одного лишь любопытства! Я был сражён. На нашей звезде не могло быть места для такого количества похожих на меня людей — это крах цивилизации.

Аид прожёг его взглядом:

— Это было крайне безрассудно, и ты это знаешь! — Он вздохнул и огляделся. — Где мы на этот раз?

— Не уверен, но подозреваю, где-то в глубине южного континента.

Этот вывод я сделал, основываясь на расположении солнца в момент моего прибытия и по виду листвы некоторых растений. Но по одним растениям сложно определить местоположение хоть сколько-нибудь точно — с тех пор как изобрели птиц, сопособных мигрировать, ориентируясь на магнитные полюса. «Большое спасибо, Фанданиель», — мысленно вздохнул я.

— Не уверен? — удивился Аид. — А ты как сюда попал?

Я показал на мохнатого фамильяра, с подозрением их разглядывающего.

— Знакомьтесь — Аргус, фамильяр Азема. Это он телепортировал меня сюда.

— Можно погладить? — вклинился Гитлодей. Аид застонал.

— Он не любит незнакомых людей, — извиняющимся тоном сказал я. Аргус не кусался, по крайней мере, если не дать приказ охранять, но при приближении чужака обычно исчезал.

...Венат и её любовь к верным и упрямым существам, которые все как один совершенно не умеют общаться.

— Азем послала тебя сюда, даже не сообщив, где это? — голос Аида был полон сомнения и раздражения одновременно, но раздражение — его родная стихия, поэтому на него я внимания не обратил.

— Аргус отказывается передавать сообщения, — пожал я плечами. — А Азем в столице. — Это всё, что я знал, плюс, что мы сейчас в смертельной опасности. Но думать об этом было некогда. — Простите, но... мне нужно, чтоб вы кое-что увидели. Наверное, это срочно.

Обменявшись взглядами, они одновременно опустили капюшоны. Я двинулся к лесу, показывая путь. И настроившись на будущее, тихо предупредил:

— Держитесь рядом.

— Ты не знаешь, срочно ли это? — спросил Гитлодей полушёпотом. Мы зашли в чащу, и он оглянулся вокруг, всматриваясь в тёмные провалы между деревьями.

— Это мне и нужно узнать. Среди прочего, — прошептал я в ответ.

Когда мы добрались до границы поселения, они поняли, что я имел в виду.

— Что здесь произошло?! — воскликнул Аид потрясённо, и я был с ним полностью солидарен. Гитлодей молчал. Не знаю, может, был в шоке. Я тоже застыл на несколько мгновений, когда увидел это в первый раз.

Селение и все его жители превратились в глянцево-чёрные глыбы обсидиана.

Не имея возможности ответить на вопрос Аида, я вместо этого задал свой, более важный:

— Они живы? — мой голос дрогнул. Потому что если их ещё можно спасти, это будет моя главная задача. Я в камнях не видел абсолютно ничего. Никаких следов эфира, указывающих на то, что они живые или вообще когда-либо жили. Для меня это выглядело как чья-то безвкусная инсталляция на вершине горы. Десятки скульптур, изображающих людей, в панике бегущих от прочь от восточной границы поселения.

И Аид, и Гитлодей подошли осмотреть одну из статуй.

— Внутри есть душа. Они живы, — присев у фигуры, объявил Аид. Не зная, что чувствовать, я разрывался между ужасом и облегчением.

— Но их эфир постепенно рассеивается, — с лёгким беспокойством добавил Гитлодей; никогда не слышал, чтобы он беспокоился. Этот юноша оставался безмятежным даже под атакой гигантского многорукого конструкта. — Кристалл его не удерживает.

Аид выглядел удивлённым, значит, сам не разглядел. Очевидно, Гитлодей тоже умел видеть души — и более зорко, чем Аид.

При этом ему доставало такта не пялиться на мою.

— Потому что это не кристалл. — Я приблизился к ним и пострадавшему, которого они разглядывали: человек, судя по всему, споткнулся, пока бежал, и пытался подняться, когда его настигла трансформация. — А вид природного стекла, вещество в аморфном состоянии между жидким и твёрдым. Оно не имеет кристаллической структуры, которая могла бы удержать в себе эфир.

Может, в эфирологии я ничего не смыслю, зато геология — мой конёк.

Они уставились на меня в ужасе. Да. Живы, но умирают.

Теперь я обладал необходимой иформацией и мог расставить приоритеты. Сначала надо придумать, как превратить статуи обратно в людей.

Я призвал магический посох. Лечение давалось мне хуже, чем Евфросине, но лучше, чем большинству. Однако заклинаний трансформации стекла в живую материю я не знал, придётся импровизировать.

Главное, никого в процессе не убить.

— Эфир этих душ почти полностью поглощён элементом земли, — предостерёг Аид, и я его понял. Бездумное превращение камня в плоть скорее всего причинит им вред.

Развоплотив посох, я принялся расхаживать туда-сюда. Из-за чего баланс мог сместиться к элементальной земле? Зная причину, найти решение было бы гораздо легче. Живой эфир естественным образом регулировал внутренний баланс, но я даже не смог разглядеть в них этот самый живой эфир, а значит, эфир, из которого состоят их тела, настолько разбаласирован, что это начинает влиять на эфир духовный. Я представить не мог, что могло оказать такой эффект на живую материю. Это сфера Эмероллоса, не Азема. Почему не позвали никого из Миров Эмероллоса? Или... О нет. Может, и позвали. Пара скульптур вполне могли быть моими коллегами оттуда. Это... плохо. Лучше об этом не думать.

— Сколько у меня?.. — выдавил я, перебарывая поднимающуюся в горле панику.

Гитлодей посмотрел на меня с тревогой.

— Что?

— Сколько у меня времени, прежде чем души потеряют слишком много эфира и не смогут полноценно восстановиться? — Руки слегка дрожали. Ненавижу эту часть своей работы! Когда люди в опасности, когда от меня зависят чужие жизни. — Кто-то побывал здесь до нас. Кто-то живой. Не камень. И недавно — он отправил сообщение о произошедшем. В итоге расследованием занимается именно Азем, а не Эмероллос, а значит... главной проблемой этот кто-то считал вовсе не окаменение. — Хотя может, и окаменение тоже, однако Таинственную угрозу посчитали важнее. Но этого я не сказал. — Думаю... думаю, прежде чем что-то делать, мне нужно найти причину происходящего.

— Ни в коем случае! — рявкнул Аид, поднимаясь на ноги там, где он присел, чтобы лучше осмотреть пострадавшего. И шагнул ко мне, останавливая мои метания. В эти несколько слов он ухитрился вместить больше гнева, чем во все, что успел мне наговорить за время нашего знакомства. Правда, общались мы с ним всего дня полтора. — Итей, нельзя идти искать существо, которое сотворило такое. — Он обвел рукой поселение. Похоже, он тоже понял, что это было нападение. — Слишком опасно! Будь благоразумен — доложи в Совет, и пусть с этим разбираются они.

— Аид, об этом уже доложили! — Мне нельзя было ему проигрывать, только не сейчас. — Совет знает — поэтому я и здесь. — Я изо всех сил старался не повышать голос, потому что где-то рядом бегало опасное чудище и меньше всего я хотел, чтобы оно застало нас врасплох. — Я не брошу людей, успокаивая себя мыслью, что раз Совет знает, то всё устаканится!

Амаротцы вечно думают, что достаточно поговорить о проблеме, и она решится сама собой. Словно потратя время на споры и договорившись, что тема исчерпала себя, можно достичь чего-то большего, чем очередной логический выворот.

Гитлодей шагнул между нами и раскинул руки, будто разнимая готовую начаться драку. Я что..? Я в своё время выслушал немало лекций на тему «никого не бей», может, его жест был оправдан.

— Ну, ну. Давайте все на минутку успокоимся.

Мы с Аидом сделали полшага назад, и Гитлодей продолжил:

— Эфир рассеивается достаточно медленно, думаю, у нас есть как минимум несколько дней. — Он перевёл взгляд с меня на Аида. — Так что нет нужды совершать ничего вопиюще безрассудного прямо сейчас.

Я попытался расслабить мышцы в теле. Они... не расслабились. Я в обычной жизни-то не умею расслабляться, что уж говорить об опасных ситуациях. Сделал несколько глубоких вдохов. Терпение. Достоинство. Сдержанность. Никого не бей.

Бросив осторожный взгляд на Аида, я обнаружил его в глубокой задумчивости. До этого момента он, наверное, даже не подозревал, что для решения проблемы недостаточно сообщить о ней в Совет. Что какому-то человеку придётся куда-то пойти и что-то сделать. Я всю сознательную жизнь провёл с Аземом, которая только тем и занималась, что путешествовала по Этерису и разбиралась с чужими бедами. И на своей шкуре испытал, чего это стоит. Они с Гитлодеем родом из Амарота, где проблемы гипотетические и разрешаются во Дворце риторики для развлечения.

Даже Гитлодей стоял, печально опустив глаза. Зря я так с ними... Сколько раз Азем повторяла: «не зови их бесполезными амаротцами»?

Глубоко вздохнув напоследок, я произнёс:

— Мне просто нужно выяснить, как оно это сделало. Не хочу опять таскать за хвост невидимую черепаху.

Аид фыркнул, и даже Гитлодей подавил смешок.

Чудесно, он ему рассказал. Жду не дождусь новой байки под названием «Как Прометей таскал гору за хвост».

— Только сбор информации. Ничего больше, — твёрдо заявил Аид. Как будто всерьез считал, что сможет меня остановить, вздумай я броситься в атаку. В этот раз я скорее всего и не брошусь: слишком велика опасность пополнить ужасную инсталляцию на вершине. Но формулировка вызвала необъяснимое умиление.

Я сдержал улыбку.

— Только сбор информации.

Не стоило рисковать чужими жизнями, экспериментируя с заклинаниями — мы ведь не знаем, что тут случилось.

— Ну что же, раз мы пришли к соглашению, довожу до вашего сведения, что неподалёку и правда есть некая форма жизни, и возможно, не одна. Примерно в полутора малмах, — жизнерадостно объявил Гитлодей и указал на юго-восток.

Я ошеломлённо на него уставился. Он видел? Вот так, просто?

— Гитлодей, ты самый замечательный человек на свете! — вырвалось у меня. Проклятье.

Он рассмеялся. Аид раздражённо вскинул руки.

Одним жестом я скастовал у них под ногами круги телепортации, чтобы вернуть обоих в Амарот, и они оба немедленно схватили меня за руки.

Что за подлый приём!..

Отменив инвокацию, я в ярости выпалил:

— Может, хватит?! Вы только что убеждали меня всё бросить, потому что это слишком опасно. Отправляйтесь домой, пока не окаменели!

— Ты сам нас позвал, — заявил Гитлодей беспечно. Только это была неправда. Позвал я одного Аида, а этот бросился вслед за ним, не зная куда. — Поздно идти на попятный!

— Мы идём с тобой! — рявкнул Аид. — Ты слишком безрассуден, тебя нельзя оставлять одного.

«Да меня постоянно оставляют одного, и всё прекрасно!» — ответил я. Но мысленно. Потому что мне всё ещё запрещено приближаться к вулканам. Чудно, теперь у меня есть аж двое самых бесячих мальчишек на свете, плюс неизвестная жуть, от которой их надо защищать.

— Отлично... Ведь любоваться на чудовищ и заниматься смертельно опасными штуками лучше в большой и дружной компании, — проворчал я.

— Как волнительно, — расцвёл Гитлодей. — Никогда раньше не участвовал в приключении!

Наконец меня отпустили, и я повёл их вглубь джунглей.

Теперь, зная местоположение предположительного чудовища, я чувствовал себя немного увереннее. Немного. Я всё ещё не представлял себе, кто или что это конкретно и какими способностями обладает, а потому мы могли случайно привлечь его внимание раньше времени. Гитлодей следил за позицией Таинственной угрозы, пока мы как можно тише обходили её по широкой дуге.

По пути нам встречались целые группы обсидиановых деревьев и кустарника.

На западной стороне плато, куда телепортировал нас Аргус, не было ни одного, как и вокруг деревни. Не вид ли этих деревьев изначально побудил людей связаться с Советом?

Чем ближе мы подбирались, тем больше вокруг было обсидиана. Потом даже почва стала поскрипывать под ногами как стекло, затрудняя все попытки идти тихо.

Мы перебрались через обсидиановый гребень, и с вершины нам открылся целый холм из осколков чёрного стекла: там были обломки деревьев, камней и кто знает, чего ещё.

Гитлодей указал на гору:

— Оно там. Теперь я вижу, это одно существо. Довольно крупное, кстати, и уходит глубоко под землю.

Он говорил это шёпотом, но так спокойно, будто объяснял, как пройти в библиотеку. Как, бездна забери, у тебя получается сохранять хладнокровие, Гитлодей?

— Ну, вот оно, — недовольно буркнул Аид. — Но как мы будем наблюдать за его поведением?

— Используем приманку! — сказал я.

Сотворённый мной фамильяр был совсем простеньким, но сложных действий от него и не требовалось, к тому же не очень хотелось создавать по-настоящему живое существо, только чтобы через пять минут его съели. Я придал ему облик лагоморфа, но крупнее, круглее и ярче по окрасу, чтобы он был быстрым и привлекал внимание. Уши сделал похожими на пушистые флажки — уж они точно не подведут.

Я вложил достаточно эфира, чтобы убедить Таинственную угрозу в его реальности, и отправил фамильяра скакать к холму, а сам сосредоточился на будущем, готовясь в случае успеха увести приманку вовремя.

Гитлодей одобрительно кивнул:

— Очень милый! Тебе стоит зарегистрировать его в Бюро.

Аид издал стон, полный отвращения.

Я заставил лагоморфа замереть и несколько раз менял направление движения, стараясь, чтобы он вёл себя как настоящее животное.

И тогда появилось оно.

Рвануло из своей норы — фамильяр едва успел сигануть прочь. Массивное, невероятно длинное сегментированное тело с крошечными ножками, торчащими из боков, завершалось развёрстой пастью с несколькими рядами зубов, обрамлённой парой здоровенных хватательных жвал.

Оно бросилось вслед за приманкой, но лагоморф скакал всё быстрее: я пытался раздразнить тварь, чтобы она применила какие-нибудь свои способности.

И мой план увенчался успехом.

Создание остановилось и шумно вдохнуло — фамильяр замер, как вкопанный. Но вихрь воздуха, устремившийся в пасть многоножки, не подтянул его ближе. Я нахмурился. Тварь просто стояла на месте и всасывала воздух.

— Оно пожирает эфирный ветер! — прошептал Аид потрясённо.

Оно не усиливало в жертвах элемент земли, а вытягивало из них ветер!

Я рассеял фамильяра, и мы отступили за гребень холма.

Признаюсь, это откровение и меня немного ужаснуло. Но оно объясняло, как появилась невозможная обсидиановая скала: тварь просто выела из природной скальной породы весь элемент ветра. Скорее всего, умбральный. Результатом стала максимально астральная земля. И когда источник иссяк… многоножка пошла искать другую пищу.

— Ладно, теперь мы знаем, что это такое и что оно сделало с селянами. — Я посмотрел на двух мальчишек, которым нельзя было здесь находиться ни при каких обстоятельствах. — Что нам с этим знанием делать?..

— Я не брошу тебя один на один с этим чудовищем, даже не думай, — пробормотал Аид. — Очевидно, нам нужно его уничтожить! Это угроза всей звезде.

Он был прав. Тварь выела умбральный ветер из целой скалы. Сколько времени это заняло, прежде чем кто-то заметил? Наверное, даже не так много дней. С такой ненасытностью она сможет пожирать континенты!

— Нельзя подходить к ней близко, — сказал Гитлодей, глядя прямо на меня. Намёк понят: только я здесь имею привычку драться с врагами ноздря в ноздрю.

— Значит, держим дистанцию. — Я сотворил в воздухе небольшую проекцию холма. — Займите позиции тут и тут, и уходите, если она направится к вам. — Затем я призвал пару шакрамов. Я не особо хорош с ними: ни разу не победил Азема в спарринге. Ну… вообще я её в принципе ни разу не победил, но с шакрамами выходило хуже всего. С другой стороны, тут талант и не нужен — трудно промахнуться мимо исполинской многоножки. — Ждите моего сигнала.

— Какого сигнала? — слегка взволнованно спросил Гитлодей, призывая лук. Похоже, это будет второй в его жизни бой.

— Вероятно, что-нибудь загорится.

Телепортируясь прочь, я успел услышать вслед саркастичное: «Вероятно?»

Особого умения не понадобится, нужно просто отвлечь внимание. Я дождался, пока остальные займут свои позиции. Тварь пока оставалась снаружи, вынюхивая пропавшего фамильяра.

Я сделал глубокий вздох и затем выпустил немного эфира из своей странной, ненормальной души.

Шакрамы вспыхнули синим пламенем.

Нет, я не знаю, почему так происходит. И возможно я был не совсем точен, когда говорил, что не горю. Может, немножко и горю. Но это, наверное, нормально.

Я крутанулся и метнул оба пылающих орудия в многоножку.

Это привлекло её внимание.

Я поймал вернувшиеся лезвия в момент, когда та метнулась вокруг своей оси и побежала на меня, стремительно набирая скорость. А затем телепортировался, обогнув её примерно на тридцать градусов по часовой стрелке, и в прыжке метнул шакрамы снова.

Со стороны Аида в тварь врезался самый гигантский огненный шар, что я видел в своей жизни. Вот... хвастун! Но многоножка всё ещё бежала на меня — хорошо. Я транслоцировался в исходную точку и, не прекращая вращение, нанёс ещё удар. «Не стой перед пастью и не дай твари повернуться к остальным». Вот был и весь мой план. Реализовывать его я собирался как обычно: огнём и ослиным упрямством.

Несколько стрел вонзились в многоножку, попав в места соединения ножек с телом. Это лишь немного её замедлило, но, похоже, разозлило больше, чем я.

Она начала поворачиваться к Гитлодею.

Тогда я материализовался почти вплотную к голове зверя и замельтешил как юла, махая руками и высекая как можно больше искр в попытке напомнить о своём присутствии. И едва успев убраться с пути, когда он повернул пасть обратно ко мне, я снова ударил обоими шакрамами.

В ту же секунду в него попал ещё один ненормально огромный огненный шар. И вот его зверь прочувствовал на себе как следует, потому что, на мгновение скорчившись от боли, живо завернул всем телом к Аиду.

Проклятье!

Я метнул оба шакрама в чудовище, телепортировался к Аиду, схватил его и переместил нас обоих в место, откуда только что исчез сам.

Гитлодей тем временем... телепортировался туда, где только что был Аид, и выпустил стрелу прямо чудищу в пасть!

Когда червь рухнул, меня разрывало между возмущением и восхищением. Неужели Аид чувствует себя так постоянно? Размышлять об этом дольше не стоило. Развоплотив оружие, я побежал проверить Гитлодея.

Тот так и светился самодовольством. Но в остальном был невредим. Неужели я настолько плохо на него влияю?

— Вы оба совсем спятили?! — на подходе заорал Аид.

Я пожал плечами, а Гитлодей расхохотался. Да, похоже, настолько...

Мы вернулись в деревню.

Теперь, когда мы знали, что жертвы страдают от острого дефицита умбрального ветра, превратить их обратно было относительно просто — пришлось всего лишь влить в каждого нужный аспект эфира. Мы с Аидом преобразовывали жителей, а Гитлодей приводил в чувство испуганных и растерянных исцелённых.

Когда мы привели в порядок последнего из них, солнце уже садилось.

Я совсем вымотался, и даже непомерный запас эфира Аида заметно истощился. Но я всё ещё был в состоянии отправить их обратно в Амарот. А сделать это придётся, потому что отсюда до столицы было слишком далеко, чтобы использовать местный телепортационный узел без помощи множества других эфиритов, на которые мои приятели никогда раньше не настраивались.

Я уже хотел сказать, что сейчас их отправлю, но тут Гитлодей взял меня за руку.

— А сейчас, — ослепительно улыбнулся он, — ты, конечно же, пойдёшь с нами. Ты согласился, что при следующей встрече мы проведём для тебя грандиозную экскурсию по Амароту!

Я уставился на него в ответ. И кажется, у меня отвисла челюсть. Даже если бы я намекнул, что не против — а я и близко не намекал! — мы едва стояли на ногах от усталости, не говоря уже о том, чтобы гулять по крупнейшему городу Этериса.

Я жалобно посмотрел на Аида в надежде на помощь. И зачем я это сделал? Он не собирался меня выручать. Вместо этого он скрестил руки на груди и сказал так сухо, что, кажется, завял бы и кактус:

— Ты же не хочешь разочаровать самого замечательного человека на свете?

Азем, помоги! Меня задавили числом.

Ну отлично... Теперь придётся телепортироваться в Амарот.