Азем во времени (джен)

«Найди пропавшего ученика». Легкотня, да? Я могу найти что угодно где угодно, и все ученики из этой исследовательской экспедиции — нежные горожане из столицы, а значит, двигаются со скоростью дерева. Четверо из них не вернулись на включившийся в лагере сигнал тревоги, и троих мне удалось вернуть без проблем. Но вот четвёртого, как ни удивительно, я никак не мог отыскать. Что было странно по многим... очень многим причинам. Не последней из них было то, что отправляя меня на поиски, их профессор сухо заметил, что этот «юноша наверняка опять где-то спит».

Моё сердце чуть не выскакивало, трепыхаясь уже где-то в горле, и я изо всех сил старался не паниковать. Он найдётся, точно. Искать и находить я умею.

Снова несколько следов, и они опять резко обрывались. Всё продолжает телепортироваться! Отслеживать его по эфирному следу было легко, потому что след этот был просто мамонтоподобным (чем их там кормят в Амароте, что у них такой плотный эфир?), но он петлял как заяц, и гонки за ним по лесу отнимали кучу времени. А найти его надо было как можно быстрее — и желательно ещё живым, чтобы я мог вернуть его в лагерь и заняться куда более сложным — и интересным! — делом.

Когда я наконец его нашёл, он и правда спал. Даже не сняв капюшона. Будто это не дикая чаща, а городской парк. Раскинулся на лугу под деревом, во мху высотой в фалм.

Он пересёк семь тысяч малмов, чтобы вздремнуть в лесу? Этот вопрос — первое, что пришло мне в голову. В Амароте что, никогда не светит солнце? Или нет деревьев? Но размышлять об этом не было времени, потому что лотис, с которым мы, видимо, шли сюда наперегонки, вывалился из леса на поляну и ринулся в атаку.

Вскинув щит, я бросился ему наперерез и блокировал челюсти, которые лязгнули в ялме от амаротца. Когда хищное растение, взревев, попыталось дотянуться одной из морд до своей добычи, этот идиот наконец-то проснулся.

— Что за?.. — начал он, но я заорал на него:

— Беги!

Мне казалось, это первое, что человек должен был инстинктивно сделать в подобной ситуации. Видимо, нет. Оттолкнув лотиса щитом, я взмахнул мечом в попытке срезать с его головы усики, которые пытались меня укусить.

Оглянуться и удостовериться, что парень меня послушался, я не мог, но рядом, судя по звуку, сработал портал, а значит, соня вернулся в лагерь. Одна из пастей растения, тем временем, вцепилась в щит и попыталась меня стряхнуть.

Ну нет. Я не поддамся... какому-то паршивому... кусту!

Я упёрся ногами в мягкую землю и изо всех сил толкнул. А потом в спину лотису ударил гигантский огненный шар.

Что?..

Лотис заверещал, попытавшись меня отбросить и повернуться к тому, кто нападал сзади, но я вонзил ему в ногу клинок, и хищник вырыл во мху целую траншею, пытаясь от меня удрать.

Сзади снова ударили огнём, и лотис вслепую махнул хвостом... На котором оказалась ещё одна пасть. Кто утверждает эти концепты?.. Где-то позади монстра послышалось сдавленное ругательство. Это могло означать что угодно — от небольших проблем, до огромных. Нужно развернуть его так, чтобы никакие челюсти не могли дотянуться до... самого невменяемого человека, из всех, кого мне доводилось спасать! Я схватился за одну из шей этого древесного чудища и потянул за собой, разворачивая махину на девяносто градусов.

Очередной прилетевший огненный шар поджёг соцветия у него на спине.

Те загорелись, источая ядовитый дым, но сам лотис перестал двигаться. Уничтожение соцветий полностью его обездвижило: теперь ему необходимо было пустить в землю корни, чтобы отрастить их заново. Я на всякий случай ткнул одну из пастей мечом, но та никак не отреагировала.

Облегчённо вздохнув, я опустил щит.

Безмозглый мальчишка стоял на краю поляны с посохом в руках и таращился на меня. По крайней мере, вроде не ранен. Страх немного отпустил.

— Спасибо, — выдавил я более-менее спокойно.

«Не забывай, что в критической ситуации люди часто принимают не самые мудрые решения», — вспомнил я слова Азема, сказанные её фирменным тоном, в котором странным образом сочетались и веселье, и строгость. Я продолжил: — За то, что поджёг его. У тебя в лагере был сигнал тревоги.

«Два часа назад, — добавил я мысленно. — Но ты его не услышал, потому что решил вздремнуть».

— Это что такое? — требовательно спросил тот таким тоном, будто был оскорблён одним фактом существования подобного создания. Такой реакции я от него ожидал меньше всего. — В справочнике по этому региону ничего подобного не было!

Я подал знак следовать за мной по тропе. Наверно, слегка угрожающе, потому что мне уже хотелось схватить его и развернуть самому.

— Потому что оно не отсюда. Пришло с болот на той стороне гор.

Наконец он послушался и пошёл со мной по тропе к лагерю.

— Ты хочешь сказать, какое-то огромное хищное растение ни с того ни с сего решило переправиться через горы к нам?

Звучало обвиняюще. Чем, он думает, я тут занимаюсь? Сказки сочиняю? Он собственноручно закидал лотиса огненными шарами, ситуация выглядела реальнее некуда. И хотя лицо мальчишки было закрыто маской, я всё равно видел, что он продолжает на меня пялиться.

На мгновение подумалось, что можно просто схватить его и телепортировать нас обоих в лагерь... Но об этом обязательно узнала бы Азем, а мне совсем не хотелось выслушивать очередную нотацию про важность хороших манер. «Дорогой мой, я знаю, что ты заботишься о людях Этериса, но лучше всё же проявлять эту заботу без помощи насилия». Она так часто это повторяла, что я мог почти идеально скопировать интонацию каждого слова.

— Нет. Что-то приманило его сюда. Как и множество других, больших и разозлённых образчиков флоры и фауны.

— Неужели. И откуда же тебе это известно? — протянул тот с насмешкой, и... честно говоря, несмотря на все лекции Азема про травмированных людей и их странное поведение, этого паренька ужасно хотелось бросить обратно в чащу.

— Потому что меня послали именно затем, чтобы выяснить причину их миграции.

Я не буду раздражаться на этого идиота. Даже если он это заслужил. Сделав глубокий вдох, я попытался сдержать порыв заорать. Тем более что когда поблизости бродило столько хищников, это было опасно.

Он всё ещё пялился на меня исподтишка.

О небо, что не так? В бою с меня слетела маска? Пощупав лицо, я убедился, что та на месте. Капюшон был опущен, потому что только дурак станет ходить в лесу в капюшоне, а глянув вниз, я убедился, что древесного сока, листьев и сукровицы на мантии... вполне разумное количество для того, кто только что подрался с бешеным кустом. Волосы, конечно, растрепались, но не настолько, чтобы... о-о. О, нет. До меня наконец дошло, и внутренности скрутило в противный клубок.

Он умел видеть души.

— Так, минуточку. — Невероятно, но буквально каждое слово в его устах приобретало оттенок негодования. Он практиковался, что ли? — Нечто вынудило огромное, плотоядное растение бежать через горы. И ты хочешь это нечто найти. В одиночку.

Я вздохнул.

Что бы сделала Азем? Моё воображение отказывало. Азем просто никогда бы не попала в такую ситуацию, вот и всё. Ни один ужасный мальчишка никогда не посмел бы с ней спорить, особенно после того, как она его спасла. Азем бы просто... была собой. Вся такая спокойная, властная и одухотворённая. И при виде неё он бы раскаялся во всём, что успел сделать за всю свою унылую амаротскую жизнь.

Даже через сто тысяч лет я не стану таким, как она.

— Нет, — ответил я. Спокойно и собранно. Наверное. Я не стал представлять, как хватаю его за плечи и трясу изо всех сил. — Я провожу тебя в твой исследовательский лагерь, а уже после этого отправлюсь на поиски.

Теперь, стоя прямо передо мной, он смотрел уже не скрываясь. Я приготовился к неизбежной лавине очень личных вопросов. Да, со мной всё в порядке, мне не жарко, я не горю. Да, моя душа всегда так выглядела. Нет, я не знаю, почему.

Мальчишка фыркнул. Фыркнул!

— Ну, это бред. Естественно, я пойду с тобой. Нельзя, чтобы по территории бродило чудовище, пугая беззащитных исследователей.

«Таких как ты», — чуть не сказал я.

— Ты осознаёшь, что то, что я ищу, наверняка гораздо больше и агрессивнее того лотиса? Что у него будет ещё больше пастей и всякие щупальца из глаз?

— Щупальца из глаз? — Он явно закатил глаза, хоть за маской этого не было видно.

— Радуйся, что лотиса — который чуть тебя тебя не слопал! — ты видел лишь издалека, — буркнул я. Каждый новый концепт из Миров Хальмарута был хуже предыдущего. Я давно подозревал, что амаротцы в принципе не способны придумать ничего хорошего.

Мальчишка, похоже, несколько опешил. Он даже и не посмотрел на лотиса как следует. Просто чудесно... Наверное, вместо этого неотрывно пялился на мою душу.

— Как бы то ни было, — заявил он, — одному тебе не справиться.

Пришла моя очередь на него вытаращиться. У этого мальчика была настолько раздражающая манера разговаривать, что я даже не сразу понял, что... он вообще-то хочет помочь мне с опасным заданием!

— Я, э-э... — Что бы Азем посоветовала в такой ситуации? Я попытался представить, но ничего, кроме «телепортируй его в лагерь и беги» в голову не приходило. Я открыл рот, но мысли отказывались формироваться в слова, разбегаясь, как ученики на перекус. — Честно говоря, никто раньше не предлагал мне пойти на монстра вместе... — Я не планировал говорить это вслух! — И... я не знаю, что сказать, — закончил я неуклюже.

Азем, на помощь! Что мне теперь делать?! Я подавил желание телепортнуться к ней за советом.

И теперь этот мальчик стоит и смотрит на меня как на идиота. И он прав, в общем-то. Но я хотя бы осознаю, когда мне угрожает опасность, в отличие от этого сони.

— Ну, и? — протянул тот, и я снова поразился тому, как оскорбительно звучит каждое сказанное им слово. — Мы идём его искать или нет?

Он и правда хотел пойти со мной. Навстречу опасности! Я... это было...

— Держись рядом, — сказал я наконец и пошёл вперёд, показывая дорогу.

Можно было вернуться на поляну и проследить путь лотиса, но это было необязательно. Каждый злобный куст или прожорливое животное, которых я успел заметить за утро, пришли с болот. И я знал, что есть только один проход через горы, которым они могли прийти; после того, как мы им воспользуемся, можно будет начинать поиски причины их миграции.

Несколько минут мы в неловкой тишине пробирались через лес, а потом самый бесячий мальчишка в мире снова заговорил.

— Ты забыл надеть капюшон, — заявил он.

— Мы в дикой местности. — Терпение. Вежливость. Я принялся вспоминать, что ещё говорила мне Азем. Достоинство. Сдержанность. Никого не бей. — Вокруг множество агрессивных форм жизни. Мне нужно моё периферийное зрение.

Мгновение подумав, он опустил и свой. Под ним оказались растрёпанные белые волосы и кожа, никогда не видевшая солнца. Видимо, в Амароте его и правда нет.

Тут я осознал, что он решил помочь мне с опасным заданием, но перед этим даже не задал ни одного по-настоящему важного вопроса, вроде: «Кто ты такой?» или «Как ты вообще здесь оказался, и с какого перепуга тебе понадобилось искать неизвестного науке монстра?» или «С твоей душой точно всё в порядке?» И если судить по его поведению, он их не задал, потому что не хотел признаваться, что чего-то не знает. Я отвернулся, скрывая улыбку.

Он не задавал вопросов до самого прохода через горы (исключая постоянные жалобы на изобилие корней на тропе, кусачих насекомых, сначала на отсутствие, потом на наличие ветра), чему я был рад, но потом встревожился. Может, он их накапливал?.. Лучше об этом не думать.

Животные бежали в панике, можно было даже в прошлое не заглядывать. Воздух был пропитан отчаянием и страхом. К счастью, следы на земле были прекрасно видны, и не пришлось погружаться в чужие воспоминания, чтобы найти зацепки.

Впереди, за камнями, что-то пошевелилось. Затаив дыхание, я прислушался, и затем вгляделся в ближайшее будущее, чтобы понять, где нас поджидает засада. Из всех талантов и особенностей предвидение обычно больше мешало в жизни, чем помогало. Мало пользы от умения видеть события, которые находятся в случайных местах на временной плоскости. Вероятность, что линия твоей жизни когда-нибудь пройдёт через одну из этих точек, неизмерима. Однако я видел события только на ближайших временных промежутках. Максимум, на несколько минут вперёд в любом направлении. И это было даже полезно. Иногда. Спрятавшись за большим булыжником, я махнул мальчику рукой, призывая сделать то же самое.

— Что ты делаешь? — сердито потребовал он объяснений, но шёпотом: похоже, даже он со своим убогим городским чутьём что-то почувствовал.

— Что-то затевается, — сказал я тихо. Я всё ещё не мог разглядеть, что именно, но точно знал, что это связано с тем, что мы ищем. Я сморгнул, сосредоточившись на настоящем.

Он призвал посох.

— В каком это смысле?

— Понятия не имею, — ухмыльнулся я в предвкушении. Ничего не мог с собой поделать. — Давай узнаем!

С утёса над нами спрыгнул минотавр и, приземлившись в туче мелкого гравия, взмахнул вырванным из земли деревом, словно дубинкой.

Он заревел. Призывая меч, я выскочил из укрытия и заревел в ответ, заслужив ошарашенный взгляд от сони. Да-да. В отличие от него, я был воспитанным человеком. Минотавр — не то, что лотис, он вообще-то здесь живёт. Хоть они и редко забредают в лес, предпочитая оставаться высоко в горах, мы всё равно зашли на его территорию. Надо было понять, какие у них обычаи.

Минотавр ударил деревом по земле. Раз, другой, третий. В ответ я трижды звонко ударил мечом по щиту. Вытянув шею по направлению ко мне, он втянул носом воздух. Я проделал то же самое, вдыхая запах влажного меха, нагретого солнцем гранита и засохшей крови. Фыркнув, зверь отвернулся и вскарабкался обратно на утёс как горная коза.

Они на редкость ловкие для своего размера.

Мальчишка опять на меня таращился.

— Что это сейчас было?

— Он разрешил нам пройти.

— Только не говори, что знаешь язык минотавров, — скептически протянул он. И вообще-то... несмотря на невыносимый характер, его комментарии начинали меня забавлять. Может, это просто недостаток кислорода?

— Нет, конечно, — сказал я, с трудом удерживая невозмутимое лицо. — Минотавры не умеют говорить.

И чтобы не прыснуть, я двинулся дальше.

Мы начали спуск в долину.

Мальчишка тяжело дышал, и я слегка замедлился. Вообще-то удивительно, что он так долго ухитрялся не отставать. Я не бывал в Амароте, но слыхал, что земля там плоская, вымощенная камнем, и повсюду разбросаны телепортационные узлы. Он, наверное, в жизни столько не ходил, и уж тем более никогда не взбирался и не спускался с горы. Причём на последнее он почему-то ни разу не пожаловался, хотя жаловаться на всё, что только можно остальное, не стеснялся.

Бездна, он же совершенно не подготовлен! Он только проснулся! У него нет с собой ни воды, ни... Я вздрогнул и скривился, внезапно всем сердцем раскаявшись, что не отправил его обратно в лагерь. Я попытался прикрыть лицо, но он увидел. И я просто... ну решил на этом сыграть. Пошатнулся, будто от боли, и, сойдя с тропы, сел на землю.

— Дай мне минутку, — попросил я, будто это мне нужно было отдохнуть. И устроил целое представление, потирая свою совершенно здоровую правую ногу.

Не знаю, насколько убедительно это выглядело, но он всё-таки плюхнулся рядом со мной. Я достал флягу, глотнул из неё и протянул ему. Видимо, он слишком устал и запыхался, чтобы придумать в ответ что-нибудь оскорбительное, поэтому взял её и, недоверчиво зыркнув внутрь, надолго к ней припал.

— Сколько ещё идти? — спросил он наконец, протягивая флягу обратно.

Отвечать не хотелось, но он перешёл вместе со мной горы, даже не зная моего имени, и заслужил честный ответ.

— Трудно сказать. — Я потянулся, разминая конечности, в надежде, что он повторит за мной. — Напавший на тебя лотис пришёл из висячей долины в малме отсюда. Как и остальная живность в лесу, где стоит твой лагерь. Значит, велика вероятность, что мы найдём причину там, но...

Он нахмурился.

— Но истинной причиной может быть что-то иное. В другом месте. Или же это что-то могло сменить дислокацию.

О чудо. Он взял с меня пример и принялся разминать ноги.

— Единственный способ узнать наверняка — пойти туда и посмотреть. — Я не мог видеть так далеко во времени, по крайней мере, ясно. Но чувствовал, как все события сходятся там. Ток времени затягивал и подгонял меня вперёд. Там точно что-то было. Порывшись в походном мешке я вытащил пакет с грецкими орехами. Взял один и остальное протянул ему. Он уже целых два раза сказал мне что-то нормальным тоном, и я начинал чувствовать себя ужасно из-за того, что согласился взять его с собой. Моя работа — его защищать, а не подвергать опасности и лишениям... Пусть на секунду мне и показалось, что он такой же как я.

Такого со мной никогда раньше не случалось, и я не мог вспомнить никаких подходящих к случаю советов Азема.

Прими вызов, выполни свой долг... Будь терпимее к людям... Не называй их «непутёвыми амаротцами», по крайней мере, в лицо... Я очень хорошо умею искать и находить (в основном, неприятности). Гораздо лучше остальных. И могу решать проблемы. Многие. Но из всех учеников Азема, один я совершенно не умею ладить с людьми. Это знают все: я, она, остальные ученики. Вот Айрис бы на моём месте была воплощением доброты, сдержанности и спокойствия, ей бы не составило труда уговорить какого-то мальчика вернуться в дурацкий лагерь. Айрис всегда всё делала правильно, вообще всегда. И её никогда не ругали, потому что она не хватала несогласных с ней людей и не бросала их как мешки с зерном. Евфросина бы смеялась и подкалывала мальчика, пока тот не сдался бы и не вернулся к своим профессорам. Эндимион...

Хотя вот Эндимион тоже не знал бы, что с ним делать. Хоть какое-то утешение.

И всё-таки то, что я был наихудшим и самым известным учеником Азема, имело свои преимущества. Например, меня никогда не посылали в Амарот. Не надо было общаться с Советом и влезать в их политические дрязги, как бедной Айрис. Мне обычно доставались самые интересные задания: находить опасных чудищ, разгадывать жуткие тайны и всякое такое. И ещё мне никогда не придётся занимать место Азема в Совете и взваливать на себя ответственность за все жизни на планете.

Но недостатки... я постоянно всех подводил и расстраивал Венат. В общем, был собой.

Я поднялся на ноги. Чем быстрее мы найдём, что ищем, тем лучше для него. Надеюсь. Нужно просто найти этого наверное-монстра, отправить обратно в эфир и постараться удержать мальчика, который уже совершил кучу глупостей, от другой кучи глупостей.

Мальчишка со стоном поднялся вслед за мной. Завтра ему будет ой как плохо. Если... конечно, он доживёт.

Я повёл нас вниз по склону, не то что по следам, а, скорее, по развороченной земле, которую оставила за собой толпа перепуганных диких животных. Что ж, по крайней мере, сразу видно, куда идти.

Его дыхание более-менее выровнялось, но походка всё же изменилась. Он как минимум стёр себе все ноги в этом нашем маленьком походе. Разговор бы отвлёк его от боли... Совесть во мне схлестнулась с нежеланием поощрять расспросы.

— Что ты изучаешь? — проиграв битву совести, спросил я.

— Эфирологию, — ответил он, и я, если честно, немного удивился. Я ожидал, что он назовёт какую-нибудь науку об окружающей среде. Или специализацию из области Сотворения, орнитологию там, или ботанику. Эфир же повсюду. Как-то странно идти в экспедицию на другой конец континента, чтобы понаблюдать за эфиром. Он или почувствовал моё недоумение, или просто привык, что все его об этом спрашивают, и пустился в объяснения: — Один из наиболее сильных потоков эфирного ветра, который охватывает несколько континентов, исходит прямо из этой горы.

А. Ну тогда понятно. Я этого не знал. Азем будет довольна, что я узнал что-то новое.

— А что конкретно ты хотел здесь увидеть?

— Как изменяется полярность эфира. — Он обвёл рукой окружающее пространство. — У Амарота этот поток слегка умбрален, что нетипично для ветра как элемента. Я хочу выяснить, был ли он таким изначально или меняет полярность где-то в середине своего пути. В архивах об этом ничего не сказано.

Понятно, значит, он пересёк расстояние в десять тысяч малмов, чтобы глянуть на то, как течёт эфир. Что не несло абсолютно никакой пользы, не имело никакого практического применения. Он просто хотел разгадать загадку.

Нет, никаких больше параллелей. Я сегодня и так уже наворотил дел.

— Ты не из Амарота, — произнёс он. Это звучало и как наблюдение, и как вопрос. Ему что... никогда не приходило в голову, что люди вообще-то давно расселились по всей планете? Похоже, что так. Я не собирался спрашивать, как он догадался, потому что это было очевидно — хотя бы из-за моего акцента.

— Нет, — ответил я на вопрос. По крайней мере на тот, который он озвучил. — Я никогда не был в Амароте.

Я побывал, наверное, в каждом городе, деревне и посёлке на Этерисе. Но Амарот? Нет. Ни за что. Я прекрасно понимал, что он хочет узнать, но всё же понадеялся, что на этом его расспросы закончатся.

— Значит, ты живёшь здесь, в горах?

Разумное предположение, надо признать. Он не угадал, конечно, но попытка неплохая. К тому же он спросил вполне мирным тоном, безо всякого возмущения и негодования.

— Нет, моя наставница послала меня сюда узнать, что стоит за внезапным нашествием диких животных.

— Откуда же ты тогда?

— Ниоткуда, — пожал я плечами. — Или отовсюду сразу, это как посмотреть. — Он снова начал на меня пялиться. Жутко невежливо, но в этот раз я его не винил. — Я найдёныш, моя наставница взяла меня к себе ещё маленьким.

Надо было отвлечь его, чтобы он не задал ещё больше вопросов, на которые у меня нет ответов. Или ещё хуже: вопросов, на которые у меня есть только те ответы, за которые мне стыдно. Только вот в разговорах я не силён. Я... просто силён. Физически.

И я уже почти слышал голос Азема, как она отчитывает меня за то, что я такой необщительный. О чем люди обычно разговаривают? Ни малейшего понятия.

— Часто эфирные ветры берут начало в горах? — спросил я наконец. О горах мне было известно довольно много, в том числе и об этой, но я очень смутно представлял себе горную эфирологию. — Я думал, они больше связаны с землёй, ну или с водой.

Сработало. Как только разговор зашёл о том, в чём он разбирался, он оживился, приобрёл уверенный (если не сказать, самодовольный) вид. Хороший знак. Теперь он был похож на себя прежнего, бодрого и не измученного переходом через горы.

— Малые эфирные потоки часто возникают там, где есть избыток соответствующего элемента. — Тут он даже плечи расправил. — Однако более крупные ведут себя диаметрально противоположно, они всегда берут начало там, где их стихийный аспект проявляется слабее всего. И никто не знает, почему происходит так, а не иначе.

Я понял, что, скорее всего, затронул главный вопрос его исследовательской работы.

— Если этот поток умбрален по всей протяжённости, то соответственно, гора Эльбрус немного астральна?

Мы подходили к болотам. Висячая долина напоминала по форме чашу: когда-то здесь был ледник, но он давно растаял, за многие годы вымыв каменную поверхность и превратившись в болото, которое теперь занимало почти всю долину. Мы почти пришли.

— Это я и собираюсь выяснить. — Он понизил голос, вероятно, почувствовав опасность, которая уже взывала ко мне из покрытой туманом трясины. — Это то самое место?

Я кивнул и всмотрелся в будущее. Вокруг нас замерцало несколько расплывчатых форм, каждая из которых была непредсказуема и излучала смертельную опасность. Но время здесь бурлило как речные пороги. Это те же хищники, которых я уже встречал в лесу у исследовательского лагеря.

— Думаю, оно здесь. — Я призвал из эфира щит и меч. — Иди за мной.

Вряд ли мы будем искать долго.

Пока мы пробирались через болото, моё предвидение в основном помогало находить твёрдые островки почвы, потому что в тумане и среди камышей под ногами невозможно было ничего разглядеть.

Когда из тумана показалось существо, я понял... что никогда не видел ничего подобного. Я не мог классифицировать его даже примерно. Раза в три больше лотиса. Ноги похожи на ноги минотавра, с точно такими же копытами. Только их четыре. А передние конечности напоминают хватательные ноги богомола, видимо, ими оно протыкает свою добычу. Значит, хищник. И несколько пар крыльев. Я даже не смог их так сразу сосчитать. Раскрытая пасть с множеством зубов была, в общем-то, ожидаема, правда, я не думал, что она будет занимать всё туловище. Но самым неожиданным сюрпризом оказалась голова... которая висела в воздухе. Отдельно от тела. Я уставился на это в полном изумлении.

— Что, ради всего святого, это такое?! — ахнул мальчишка. Я думал о том же, только менее возмущённо.

— Понятия не имею. — И это плохо. Мне нужно знать, на что оно способно, чтобы более точно предвидеть его атаки. — Но оно точно не отсюда.

«Я даже не слышал ни о чём подобном. Чёрт знает, откуда оно вообще, может из космоса прилетело», — мысленно добавил я. Раньше я бы просто атаковал его, чтобы выяснить, что оно умеет, но не сейчас. Сейчас у меня был груз. Груз, который мог броситься мне на помощь и пострадать.

И сейчас «груз», судя по всему, хмурился.

— Это какое-то магическое создание, — прошептал он. Значит, я был прав — он умеет видеть души. — И в нём очень силён элемент воды.

Ну что ж, теперь я хоть что-то узнал о противнике, это должно помочь. Например, это означало, что драться с ним здесь нельзя. Если бы долина не была такой вогнутой, то вместо болот тут могла бы взять своё начало река. Огромные запасы водного эфира, которым это чудище может вволю пользоваться.

Я кратко описал проблему и добавил: «Надо увести его в сухое место». Для ясности. Потому что в прошлый раз одного «Беги!» мальчишке оказалось недостаточно.

Оглянувшись, он указал пальцем туда, откуда мы пришли:

— У тех камней воды меньше всего.

Далековато. Это будет сложно... Но всё лучше, чем драться здесь. Я отправил его сидеть в засаде за камнями. К моему изумлению, он не стал спорить и молча сделал как сказано.

А мне предстояло сыграть приманку.

Чаще всего Азем посылала меня на те задания, где ничего не известно точно, одни слухи да намёки на то, что в регионе что-то не так. Отчасти это было потому, что я отлично умею искать и находить. А ещё — потому что аномальное свечение моей души притягивает к себе всяких существ, подобно тому, пламя манит мотыльков. Так что, по сути, мне достаточно было просто выйти на открытое место. Я понятия не имел, как выгляжу для существа из тумана, примет он меня за хищника или за добычу. Но заметил он меня точно.

И всхрапнув, на бешеной скорости ринулся навстречу.

Сорвавшись с места, я со всех ног помчался по грязи, прыгая с одной неустойчивой кочки на другую и периодически проваливаясь по колено в воду; телепортироваться было нельзя, так он мог потерять меня из виду. Время от времени он выпускал мне в спину бурлящие струи, а уровень воды в болоте стал внезапно повышаться. Плохой знак. И хотя это совсем не облегчало мне задачу, по крайней мере, теперь я знал, чего ожидать. Врезавшись в каменистый склон, я продолжил бежать.

Он догнал меня у самых камней. Повезло.

Из засады мальчишка призвал самый грандиозный разряд молнии из всех, что мне доводилось видеть.

Который, к несчастью, совершенно меня ослепил. Но для предвидения глаза не нужны, и мне всё равно удалось увернуться от когтей и одновременно отвлечь противника от камней и мальчика за ними. Я... вслепую лупил мечом куда попало. Но всё ещё мог защищаться, надо было только переждать, когда перед глазами перестанут мелькать чёрные точки. Мальчишка, тем временем, продолжал выпускать разряд за разрядом, крича: «Эфир в моей власти!» Серьёзно? Но если мы выживем, я прощу ему этот ужас.

Из-за плавающей головы монстра было непонятно, какие у него могут быть уязвимые места. К тому же туловище выглядело как один большой рот, поэтому неясно было, куда бить. У него были хоть какие-то внутренние органы? Если мальчик был прав и существо магическое, то уязвимые места надо искать, исходя не из физиологии, а из того, как в нём двигается эфир. Сложновато об этом думать, пока оно пытается проткнуть тебя своими лапами.

— Хватит молний! — заорал я. — Скажи, где сердце!

Циркулирующий в нём эфир должен где-то брать своё начало. Или начала. Молнии лишь испаряли внешний слой; это существо успело поглотить куда больше водного эфира, чем было нужно для выживания.

Мгновение тишины, и мальчишка крикнул:

— Между... нижними крыльями на спине! Три фалма вниз!

Блокировав щитом очередную попытку меня проткнуть, я увернулся от выпущенной пастью струи, отбросил щит и, с силой оттолкнувшись от земли, прыгнул, приземлившись ему на спину. Мгновение думал, не сменить ли меч на копьё, но, вроде, длины меча хватало.

Я вонзил его меж крыльев и резво спрыгнул.

— Бей в меч!

Видимо, он только и ждал команды, потому что молния ударила почти мгновенно, и меч провёл заряд прямиком в центр эфирного потока внутри существа.

...Я должен был догадаться, что это вызовет взрыв. Не знаю, как я об этом не подумал.

Лопнув, как воздушный шарик, оно залило пол долины, заодно окатив нас как из душа.

Уставившись на пустое место, где только что был монстр, я расхохотался.

Вот, что я обожаю в своей работе! Защита людей, конечно, всегда в приоритете, я бы никогда этим не пренебрёг, но на это уходило слишком много нервов. О последствиях неудачи лучше не думать. А вот устранение угрозы? Радость в чистом виде. Загадки, головоломки и смертельная опасность! Я бы не променял это ни на что на свете.

Всё ещё борясь со смехом, я уселся на мокрый, покрытый гравием склон, чтобы отдышаться. Мальчишка, спотыкаясь, спускался от камней ко мне: с его мантии текло, белые пряди прилипли ко лбу.

— Это какое-то безумие! — Он попытался выжать подол, но, быстро сдавшись, в итоге повалился рядом, негодующе тыкнув в меня пальцем: — Ты совершенно ненормальный!

— Да ладно, признайся, это было весело! — ухмыльнулся я и ткнул его кулаком в плечо. Надеюсь... не слишком сильно, а то не избежать мне очередной нотации от Азема.

Он лишь фыркнул в ответ. Я принял это как знак согласия.

Я чувствовал почти что эйфорию. Чудище больше никому не угрожало. И даже глупый мальчик, весь день таскавшийся за мной как заблудшая овца, был жив-здоров. Да, он был мокрым и недовольным, но это не считается.

Эфир я видел куда хуже него, но даже мне было ясно, что, несмотря на его врождённые громадные запасы, мальчик был измучен пешим переходом через горы и аж двумя ожесточёнными схватками, и ему просто не хватит сил на телепорт обратно в лагерь.

А мне хватит.

Я взмахнул рукой, и вокруг каждого из нас появился яркий эфирный круг. Мальчик уставился на них в замешательстве. Видимо, его раньше никогда не телепортировал кто-то другой. Я поднялся на ноги.

— Пора вернуться в лагерь, — сказал я и схлопнул пространство между «здесь» и «там».

Мы появились в столбе яркого света в исследовательском лагере, как были: он всё ещё валяясь на земле, и мы оба мокрые до нитки. Иногда я жалел, что не умею обходиться без спецэффектов, но обычно это предупреждало людей держаться подальше. Нет, я бы никогда не приземлился кому-то на голову, просто ценю личное пространство.

Через мгновение толпа поражённых студентов и преподавателей расступилась, пропуская главу исследовательского лагеря.

— Аид! Слава звёздам! Мы себе места не находили! — Он ринулся помочь хоть и не раненому, но насквозь промокшему и растерянному мальчишке — которого, судя по всему, звали Аид — подняться на ноги. Профессор повернулся ко мне, всё ещё ошеломлённый: — Я не знаю, как вас благодарить за то, что вернули его в целости и сохранности. Надеюсь, он не доставил вам хлопот!

— Он... — Я попытался подобрать слова. Невозможный. Глупый. Бесячий. А ещё — такой же как я. — Вообще-то он мне помог. — Вокруг нас собирались люди. — Хищники вас больше не побеспокоят. Перед уходом я ещё раз прочешу лес, удостоверюсь, что никого не осталось.

— Прошу, передайте вашей наставнице нашу сердечную благодарность, — произнёс он и... поклонился. Э-э. Никто же не кланяется членам Совета, да? Даже в Амароте. Почему он решил поклониться ученику? Это что, часть благодарственного послания для Венат? Я ощущал всеобщее облегчение, радость, благодарность, люди напирали со всех сторон. Пора было убираться отсюда, пока вся эта толпа... не знаю, не пошла на меня!

— Конечно, — ответил я как можно более любезно. И в ту же секунду телепортировался от греха подальше.

В лесу точно не осталось никаких враждебных форм жизни, я чувствовал, что опасность ушла. Но я так сглупил с этим мальчишкой, что хотел убедиться, что хоть в лесу теперь точно всё нормально. И ещё надо было подумать, как рассказать всё Азему.

Я закончил свой обход, когда солнце уже начинало садиться. Наскоро прикинул здешнее время и вгляделся в будущее, надеясь понять, кто будет дома. С моим везением — все. Глубоко вздохнув, чтобы успокоиться, я телепортировался домой.

На несколько часов назад и на тысячи малмов ближе к Амароту. Небо украшали перистые кусочки облаков, которых не было на восточном континенте. В саду никого не было. Даже Аргуса, а значит, он где-то путешествует с Аземом. Если я войду и обнаружу там Айрис или Евфросину, то убегу обратно. Или притворюсь мёртвым. Мои товарищи обожали подгадывать время, когда я могу возвратиться с задания, чтобы всем скопом послушать мой доклад. Я почти уверен, что они обменивались друг с другом этими историями. Вот я хоть когда-нибудь надоедал Айрис просьбами рассказать о встрече с членами Совета? Ни разу!

Как удачно, что никто из учеников не обладал даром предвидения. В очередной раз проверив будущее, я снова ничего не увидел. Тогда я толкнул дверь и зашёл в дом.

Я снял маску и запустил пальцы в волосы; они уже высохли, но совсем запутались. Со стучащим сердцем поставил чайник. Я очень устал после всего, но был просто не в состоянии сидеть, ходил по кухне, как зверь в клетке, вцепившись себе в плечи.

Когда закипел чайник, на кухню вошла Азем.

— Итей! — Опустив капюшон и сняв маску, она подошла ближе, чтобы заключить меня в объятия. Как так получалось — она была такой доброжелательной, всегда поддерживала и подбадривала меня, но при этом я каждый раз жутко боялся рассказывать ей о своих промахах? — Уже вернулся с Эльбруса? Управился даже быстрее обычного.

Подхватив с плиты чайник, она начала заваривать чай.

А я принялся рассказывать ей о разъярённой флоре и фауне, невозможном мальчике и битве со странным существом на болотах. Венат за это время успела налить нам по чашке чая и выложила в тарелку кучку засахаренных орехов со специями. Она выражала тревогу там, где это приличествовало, и смеялась, когда я пытался изобразить вечно недовольный тон Аида.

Когда я стал описывать внешний вид монстра, она задумалась. Несмотря на — или как раз потому что — я описал его как можно подробнее, а не отделался обычной фразой вроде "куча лап и крыльев". И теперь она думала о том же, что и я.

— Чьё-то творение, — подытожила она мрачно.

Кто-то намеренно сотворил монстра и выпустил в долину, чтобы тот нападал на других живых существ. Кому могло это понадобиться? И зачем?

Загадка. Которую мне хотелось решить.

Азем глубоко задумалась, размышляя над моим рассказом. И через мгновение вдруг широко улыбнулась:

— А ещё у тебя появился друг!

Закашлявшись, я подавился чаем, и он немного вытек через нос.

Почему, почему я такой неуклюжий? Ни сдержанности, ни... ничего.

— Ну не знаю, — выдавил я под конец. И попытался сменить тему: — Исследователи из лагеря просили передать благодарность за проделанную работу.

Она улыбнулась, и я ощутил приближение очередного наставления.

— Ты дал им возможность поблагодарить и тебя?

Нет.

— Да, конечно, — откликнулся я, засовывая в рот полную горсть орехов. Съем сколько вешу, назло себе.

— Итей... — Точно начало лекции. — Я понимаю, как тебе трудно общаться с людьми. — Она добавила ещё орехов на тарелку. Наверное, хотела помочь мне с моей миссией. — Но трудности существуют для того, чтобы их преодолевать. Всё в твоих руках, дорогой мой.

В моих руках были, в основном, орехи. Но да, я понял. Наверное.

Венат смотрела на меня своими яркими, полными надежды глазами. Неизменно, невозможно добрая.

— Иди приведи себя в порядок и отдохни, — сказала она, вынимая из моих волос листик, как будто я всё ещё был малышом, который целыми днями пропадал в холмах, каждую ночь возвращаясь облепленным репейником и с карманами, полными лягушек и полевых мышей. Долго я ходил с этим листком? Наверное, весь день.

Я ушёл, прихватив с собой горсть сладких орехов.

Я сидел на земле и смотрел на дно.

Ну, может, не совсем на дно. Но вокруг, насколько хватало глаз, было это самое дно. Всё изрезанное трещинами, которые, как обычно во время сухого сезона, покрывали этот громадный, обомлевший пляж. С редкими упорными растеньицами, пытающимися прорасти сквозь трещины. С одной стороны было озеро — будь оно где-нибудь в другом месте, его можно было бы назвать морем — а на его берегу очень даже симпатичный городок, и по совместительству моя главная проблема.

Мне нужна была помощь. Ну, или городу. Что, по сути, одно и то же. Азема я позвать не мог: она послала сюда меня, потому что не смогла прийти сама — была занята чем-то срочным в Амароте. Вместе с Айрис. Они решали там что-то сложное и наверняка важное, поэтому вариант позвать нашу лучшую ученицу тоже отпадал.

Теоретически, могла откликнуться Евфросина, но вряд ли ей придёт в голову что-то оригинальное. У неё много талантов, только вот в бою от неё мало толку, да и в диких животных она совсем не разбирается. Она превосходный целитель, но я лелеял надежду, что лечение мне всё-таки не понадобится.

Эндимион пропадал где-то на южном континенте. Расстояние для меня не проблема, но я не знал, чем он занимается и можно ли его прерывать. Обычно ему доставались задания, требующие долгих и внимательных наблюдений. Как-то раз Азем попросила его записывать каждое астрономическое явление, видное над горным хребтом восточнее Амарота. В течение года!

До сих пор ума не приложу, зачем.

Так и получилось, что попросить помощи мне было не у кого. Ну, кроме одного человека, просить которого ужасно не хотелось.

Решить проблему в одиночку я был не в силах, уйти тоже не мог: город в опасности. Оставалось либо сидеть здесь и пялиться на трещины в земле, либо сделать уже хоть что-то. Полуденное солнце палило нещадно, перед глазами плыло. Сколько я уже тут сижу? Дня четыре?.. От усталости соображалось плохо.

Сколько сейчас времени в Амароте? Позднее утро, примерно.

Ну, попытаться можно. Если спит, то всё равно не заметит вызова, так что когда Азем обнаружит мою пропажу и придёт на помощь, можно будет честно сказать, что я сделал всё, что мог. Это будет... через пару недель, наверное. Или месяцев.

Я не знал, где в Амароте живёт Аид, но это не имело значения. Я провёл с ним весь день и теперь мог найти его через эфир где угодно, даже если бы он улетел вздремнуть в космос. «Трудности существуют для того, чтобы их преодолевать», — пробормотал я, пытаясь сам себя в этом убедить. Затем создал два телепортационных круга: один рядом, другой — рядом с точкой пространства, где должен был находиться Аид. Чтобы ответить на зов, ему нужно будет вступить в круг. Так что я просто подожду пару минут, и, когда ничего не случится, закрою портал.

Даже если он не спит — что вряд ли — никто не станет добровольно заходить в непонятный портал.

...Мальчишка — Аид — появился в столпе света буквально через пять секунд.

— Ой. Ты пришёл!

Я завозился, пытаясь подняться с земли. Грациозен как бизон.

Аид критически оглядел пляж. Вообще-то непохоже, что он только что проснулся. Слишком собранный на вид. Может, сегодня у него какой-то особый день?

— Что это ещё за дыра?

В одну эту фразу он вместил столько негодования, что это даже... немного меня успокоило. Он совершенно не умел общаться с людьми — прямо как я!

Отряхиваясь от грязи, я ответил:

— Это плайя протяжённостью около... э-э, двух тысяч малмов. Располагается восточнее Амарота. Кстати! — Я радостно ткнул пальцем в город вдали. — А там самое большое пресноводное озеро на всём Этерисе.

Переведя туда взгляд, Аид покачал головой.

— Да-да, прекрасно, но что здесь делаешь ты, скажи на милость? И уж тем более я.

Хороший вопрос, надо сказать. На вторую его половину я ответить не мог: он сам решил воспользоваться порталом, ведущим неизвестно куда... Но остальное я знал.

— Моя наставница послала меня выяснить, почему в этом регионе внезапно повысилась сейсмическая активность.

«Подземные толчки», — написала она в записке. Там, где не проходит ни одной линии разлома, и нет ни единого вулкана. К вулканам, кстати, мне даже приближаться запрещено.

— Ты имеешь в виду Азема.

Он скрестил руки на груди. И выглядел при этом... ну, он всегда был чем-нибудь недоволен, но сейчас это, кажется, было серьёзно. И конечно, он узнал. Не успел я исчезнуть из исследовательского лагеря, как ему тут же сообщили.

— Да, я так и сказал — моя наставница, — ответил я с достоинством. Во всяком случае, надеюсь, что прозвучало это именно так. Айрис всегда говорила, что если много притворяться, то со временем и вправду начинаешь выглядеть солидно. Глубоко вздохнув, я подумал, что слишком устал для таких — да и вообще любых — разговоров. Но... мне нужна была помощь. Смирившись, я продолжил: — И я обнаружил причину, только... э-э, не знаю, что делать дальше.

Аид испустил исполненный страдания вздох, который я совсем не заслужил. Потому что мы знакомы всего один день, и весь тот день из нас двоих невыносимым был именно он.

— Прежде чем пускаться в объяснения, будь добр представиться, — отрезал он.

Я честно не понимал, что он имеет в виду, но, может, у меня просто тепловой удар от долгого сидения на солнце?

— Ты же знаешь — я ученик Азема.

Аид вздохнул громче.

— Как тебя зовут?

В воздухе повисло невысказанное «идиот».

Я смотрел на него и думал, не соврать ли мне.

Хотя это, наверное, не сработает. Потому что амаротцы обожают сплетничать. Особенно о членах Совета. И больше всего — об Аземе. Наверняка весь город знал имена всех учеников Азема, нельзя просто взять и придумать нового. Теоретически, можно представиться «Евфросином», может, прокатит. Или Эндимионом. Эндимиона вообще никто никогда в глаза не видел, по-моему. Но не стоило даже и пытаться выдать себя за Айрис. Это настолько смешно, что меня выдаст собственное лицо.

Но ведь Аид пришёл мне на помощь. Невзирая на наши прошлые... приключения. Он заслуживает хотя бы имя моё узнать.

— Итей, — буркнул я. Это была сокращённая версия, но всё-таки так меня звали те, кто знал меня по-настоящему, а не по ужасным историям, которые циркулировали среди амаротцев.

— Итей, — повторил он. Ну надо же, даже без особого сомнения в голосе. Неужели мне встретился единственный человек на свете, который никогда обо мне не сплетничал? И он же — единственный, кто предпочитал идти навстречу опасности, а не бежать от неё? Невероятное совпадение... — Ну хорошо. Так что там с сейсмической активностью?

Указав на пустынный пляж, я кривовато улыбнулся; правда, при такой усталости улыбка, наверное, вышла откровенно безумной.

— Что ты знаешь о черепахах?

И прямо как по команде, земля под нами содрогнулась.

Потеряв равновесие, Аид упал на землю, с его головы слетел капюшон, и маска покатилась по земле. Я несколько дней терпел эти идиотские толчки, поэтому мне не составило труда подобрать маску и подать ему. Ха, даже капюшон не сполз.

У Аида оказались очень яркие глаза, жёлтые, как цитрин. И острый взгляд. Странно было видеть такие глаза у человека, который любит поспать. И угловатое, хмурое лицо, на котором, наверное, даже радость выглядела как раздражение. Он взял у меня из рук маску и с несколько сконфуженным видом надел обратно.

— Черепахи, — повторил он с сомнением. Судя по всему, это был вопрос, только я не мог понять, какой именно. Кто такие черепахи? Какое отношение черепахи имеют к землетрясениям? Ты вообще в своём уме?

На случай, если все три сразу, я начал отвечать по порядку:

— Черепахи — это наземные рептилии. Травоядные. С куполообразным корпусом, который прикрыт жёстким панцирем. Обычно довольно медленные.

Одарив меня раздражённым взглядом, Аид поднялся на ноги.

— Я прекрасно осведомлён о том, что такое черепаха, — сказал он. Конечно же, сердито. Что ж, пусть в следующий раз озвучивает вопрос целиком. — Как это связано с землетрясениями?

Я снова показал на пустой пляж.

— Вон там есть одна. Но очень, очень большая.

Он перевёл взгляд туда и затем поглядел на меня, будто я спятил.

— Там ничего нет.

Я покачал головой.

— Смотри внимательнее.

И он вздрогнул так сильно, что я испугался, не свалится ли он опять. Ох, слава звёздам, увидел! Так будет гораздо проще.

Только на то, чтобы её найти, у меня ушёл целый день. В итоге я просто врезался в громадную ногу. И сначала подумал, что существо невидимо, но потом сообразил, что это пигментация: оно, подобно осьминогу, в совершенстве умело маскироваться. Видение эфира тут не помогало, потому что эфир внутри этой штуковины почти не двигался. Не зная, что искать, можно было принять её за дрожание воздуха, поднимающегося от пропечённой солнцем земли. И моё предвидение не помогало, потому что двигалась она с интервалом больше нескольких минут, и когда бы я ни смотрел, на вид всё оставалось прежним.

А потом — бум.

Каждый шаг сотрясал пляж с силой, способной раскалывать камни.

— Она просто огромна! — ужаснулся Аид. Я его понимал и чувствовал то же самое. Не просто «очень большая». Её шаги сотрясали землю! — Откуда она взялась?

— Понятия не имею. Существа таких размеров не водятся... ну на этом континенте уж точно. И из-за землетрясений оно не могло мигрировать с другого незаметно. — Я остервенело потёр лицо. — Эта черепаха не реагирует ни на что! — Я начал отсчитывать на пальцах: — Она отражает транслокационные порталы. От её панциря отскакивают удары любого оружия. Я уже пытался заманить её в другое место. Пробовал отпугнуть. Хватал и разворачивал назад. Она просто... продолжает идти на город! — Усталость и отчаяние накатили с новой силой. Я перечислил не всё, ещё я пробовал: громко ругаться, умолять, плакать... Я пропел все куплеты ужаснейшей из всех слышанных мною застольных песен. Я свистел, изображая ветер. Махал руками. Даже поскрёб ей за ушком. Не сработало ни-че-го. — Я не могу ни остановить её, ни отвлечь. Каждый раз, когда я её разворачиваю, она просто поворачивается обратно. Ещё она периодически переходит на бег, делая несколько шагов за раз — почти с нормальной скоростью! — приближаясь к самому городу. Я не знаю, что ещё можно сделать. Поэтому каждые несколько часов я просто... оттаскиваю её назад.

Оторвав взгляд от невидимой черепахи, Аид критически меня оглядел.

— И долго ты этим занимаешься?

— Честно говоря, я потерял счёт времени, но думаю, где-то дня четыре.

— И за эти четыре дня ты хотя бы спал? Ел?

Ну вот, теперь он прямо как Евфросиния. Хотя, может, от истощения мне просто начинает чудиться её голос.

— Нет, конечно! — И я дёрнулся, показав руками на невидимого зверя.

У меня всё болело... Чёртова штуковина была весом с гору. И тащить её было точно так же трудно. Неуклонная и неумолимая, она не поддавалась ни силе, ни уговорам — я словно боролся с громадной, рептилоидной версией себя самого. Той, которой ужасно хотелось попасть в приозёрный курортный городок посреди пустыни.

Может, там готовили вкусные пирожные.

— Итей. — Аид смотрел на меня сердито и строго. — В таком измученном состоянии ты эту проблему не решишь.

Ну вообще-то я не сумел решить её и четыре дня назад, когда был ещё бодр и свеж. Хотя это, наверное, не аргумент.

— Я так не могу, — забормотал я. Отлично, а ведь собирался говорить очень убедительно... — Я не уйду. На пляже сидит гигантская черепаха! И землетрясения каждые полчаса. А в городе куча народу! Я... я должен что-то сделать, как-то им помочь!

О ужас! На глаза навернулись слёзы. Надо взять себя в руки. Я сделал глубокий вдох, отчаянно надеясь, что он не превратится во всхлип.

Что бы увидела Азем, найди она меня здесь? Как я рыдаю у ног исполинской бронированной черепахи. После того как не смог никому помочь! Она пришла бы в ярость. Нет. Конечно, нет — хуже! Она бы меня простила, но полностью во мне разочаровалась.

— Ладно, ладно! — проворчал Аид недовольно. Но это вроде было его обычное состояние. — Давай рассмотрим ситуацию с другого угла. — Он снова огляделся, изучая окружающий ландшафт. — Что этому зверю нужно?

— Достичь города, — угрюмо ответил я. Что бы я ни делал, как бы его не отвлекал, ничего не работало. Чёртова черепаха всегда разворачивалась обратно к городу, будто ей там мёдом намазано.

— Зачем сухопутному животному понадобился город? Что его там привлекает? — спросил он так, словно приводил контраргумент. Контраргумент к чему?

Сбитый с толку, я поглядел на него. И тогда он наконец пояснил:

— Что если она идёт не к городу, а к озеру?

О-о...

Наступила моя очередь хмуриться.

— Теоретически, я бы мог протащить её к берегу, обогнув город... — нерешительно сказал я. — Но мне бы очень этого не хотелось.

Сдвинуть её всего на несколько ялмов стоило мне нечеловеческих усилий. Если я попытаюсь протащить её на несколько малмов... это меня убьёт. На полном серьёзе. Я просто истрачу весь эфир в своём теле и соединюсь со звездой.

Аид сосредоточенно смотрел на голубое небо.

— Что ж, раз нельзя привести черепаху к озеру, придётся нам принести озеро к черепахе.

Слава звёздам! Он что-то придумал.

Мы стали обходить плайю по периметру. Аид призвал что-то вроде эфирометра и начал по пути производить какие-то измерения. Моё присутствие вряд ли чем-то помогало, но я всё равно плёлся рядом на случай, если вдруг появится ещё какой-нибудь невидимый монстр и набросится на него, пока он отвлёкся.

На северо-восточном краю плайи Аид остановился.

— Вот, здесь, — удовлетворённо произнёс он. — В этом месте самая большая концентрация эфирного льда. — Он вернул эфирометр — который чем-то напоминал светильник с ручкой — обратно в эфир. — Ты умеешь обращаться с магией льда?

В магии разрушения я был не силён. Работа с мощными энергиями вызывала у меня головную боль: я слишком чувствителен к эфирным вибрациям. Но страдать от головной боли было куда предпочтительнее, чем тащить через пляж черепаху размером с гору. Поэтому я кивнул.

Мы дождались захода солнца. При ночной прохладе осуществить задуманное было гораздо легче. (Черепаху за это время пришлось оттаскивать всего трижды.)

Так мы с Аидом и сотворили высоченный ледяной шпиль посреди пустыни.

И оглядели дело рук своих. Шпиль сверкал в лунном свете, отражая огни ночного города. Интересно, что думали о нас жители?..

Когда Аид закончил осмотр, мы отошли на безопасное расстояние, и затем он призвал разряд молнии, по яркости соперничающий с тем, что он запустил в чудовище на болоте. Хорошо хоть в этот раз я успел заслонить глаза.

Шпиль от удара молнии испарился. И началась эфирохимическая реакция: небосвод над пляжем заволокло тучами.

Через мгновение хлынул дождь.

Меня всегда изумляло, как мало нужно осадков, чтобы затопить плайю. Уже через несколько минут исчезли трещины, и сухая грязь превратилась обратно в ил.

Я затаил дыхание, наблюдая за монструозной черепахой. Та всё ещё не шевелилась. Выдохнув, я поглядел на Аида: тот смотрел на невидимое животное так же пристально.

— Пожалуйста-пожалуйста, скажи, что это сработало, — пробормотал я. Если и это её не остановит... я просто не знал, как закончить эту мысль.

— Сработало.

Тон его голоса стал настолько самодовольным, что я сразу поверил.

Земля задрожала. Но не как от шагов, а по-другому... Хотя озеро было всего несколько илмов в глубину, вся его поверхность пошла рябью, собираясь в огромную волну, которая затем обрушилась вниз. Потом опять. И опять.

Черепаха зарывалась в ил.

— А так точно лучше? — задумался я вслух.

Аид лишь пожал плечами:

— По крайней мере, она больше не идёт к городу.

— Гм. Большинство черепах так себя ведут перед тем, как впасть в спячку.

Вряд ли местным жителям очень хотелось, чтобы в их плайе навечно осела гигантская рептилия, которая любит устраивать землетрясения, но, по крайней мере, мы устранили прямую угрозу... Так что. Пусть дальше с этим разбирается Логриф. Тревога, исподволь сжимавшая мне сердце, отпустила так внезапно, что едва не подкосились ноги.

— Да уж, черепахи явно умнее тебя, — пробормотал Аид себе под нос. Он что... улыбался?! Я не знал, что его лицо способно на такое.

Ну и. Он был в чём-то прав.

Я упал навзничь прямо в грязь и остался лежать, бездумно пялясь в моросящий дождь. Капюшон сполз, и волосы стали намокать. Это и называется «облегчение»? Хотелось не то плакать, не то смеяться. Скрестив руки на груди, Аид покачал головой.

— Спасибо тебе, Аид!

И сейчас, в отличие от прошлого раза, с лотисом, я в самом деле был благодарен.

«Пожалуйста» он не сказал — его рот, по-моему, просто не приспособлен к произнесению таких слов — но вместо этого спросил:

— Ты сможешь вернуться домой в таком состоянии? У тебя вообще есть дом?

— Со мной всё нормально. — На самом деле, нет. Но уж заклинание транслокации я, наверное, смогу творить даже будучи мёртвым. — Думаю, я просто останусь в иле и посплю вместе с жуткой черепахой.

Надеюсь, это прозвучало как шутка, потому что на самом деле шутил я лишь наполовину.

Аид фыркнул.

— Так, Итей, поднимайся из грязи и отправляйся домой, пока не утонул.

Он был раздражён, но звучало это не особенно злобно — для него. И на лице у него всё ещё была эта штука, похожая на улыбку.

Кое-как поднявшись на ноги, я ухмыльнулся:

— И это говорит мне тот, кто стоит под проливным дождём без капюшона.

Он презрительно хмыкнул, накидывая капюшон на мокрые волосы.

— Ты-то сам сможешь вернуться в Амарот или тебе нужен портал? — спросил я. Хоть я и был на грани обморока от усталости, из нас двоих именно он истратил больше всего эфира. И ещё мне не хотелось снова бросать его «как мешок с зерном». Без разрешения. Всё-таки тогда в горах это было довольно невежливо с моей стороны.

— Уверяю тебя, мне переместиться домой труда не составит, — заявил он с надменно, расправив плечи, чтобы казаться выше. — В отличие от некоего патлатого бродяги, который совершенно не умеет рассчитывать свои силы.

Ладно, это я заслужил. Но теперь мы были в патовой ситуации. Почти как с черепахой, только без таскания за хвост. Потому что мне нужно было убедиться, что он действительно в силах отсюда телепортироваться. И ему было нужно то же самое от меня. Мы будто застыли перед открытой дверью, и каждый ждал, что другой пройдёт туда первым.

Я смерил его пристальным взглядом. Он смерил меня.

— Ну ладно, — отступил я. — На счёт «три»?

Он... усмехнулся? Или я всё-таки упал в обморок и мне это снится. Он поднял руку:

— Ну хорошо.

— Раз, — начал я.

— Два, — кивнул он.

— Три!

Он щёлкнул пальцами, я сделал пасс рукой, и мы оба исчезли, оставив черепаху наслаждаться заслуженным сном.

Я материализовался у дома Азема, весь мокрый и покрытый грязью с ног до головы. Но для меня это обычное дело. Дома был один только Аргус, который, стоило мне зайти внутрь, хорошенько меня обнюхал. Я почесал его за ушами, и он счастливо завилял хвостом.

Может, сегодня я и правда обрёл нового друга.

Я собирал образцы минералов в горах на Северном полюсе, когда воздух вокруг вдруг заискрился. Транслокационная магия? Похоже на мои порталы, но тут что-то... совсем маленькое. И рассчитано менее точно. Что бы это ни было, похоже, оно застряло на эфирном плане. Это чрезвычайно трудная, если не сказать невозможная задача — вот так скопировать мою инвокацию, не обладая способностью видеть время. Такое мастерство впечатляло. Вытянув руку, я ощутил маленький кусочек субстанции, запущенный кем-то в эфирное море подобно плоскому камушку, скачущему по воде. Я ухватил его и потянул на материальный план. Это оказалась бумага. Записка?.. Сложенный и запечатанный листок с моим именем, написанным незнакомым почерком.

Кто мог послать письмо с помощью транслокации? Почти все использовали для этого фамильяров. Один Аргус отказывался работать почтальоном, но его жалостному взгляду невозможно было сопротивляться, и единственным посланием, которое он соглашался передавать, было «иди за Аргусом». Я взломал печать.

«Можешь зайти в Амарот? Я хочу попросить об услуге.

— Аид»

Я смотрел на текст некоторое время. С одной стороны, транслоцироваться туда я, конечно, мог. Но с другой — мне бы очень, очень этого не хотелось. Мало того, что там жили одни сплетники, которые обожали обсуждать каждый мой промах, я ещё и чрезвычайно чувствителен к эфирным вибрациям, отчего мне крайне сложно закрываться от чужих воспоминаний. Способность видеть прошлое — вещь полезная, но только когда ты реконструируешь события в какой-нибудь глуши или небольшой деревне. Когда же находишься в самом большом городе на Этерисе... жизнь превращается в ад.

Но однажды Аид мне помог. А сейчас помощь была нужна ему, и ради возможности попросить о ней он даже попытался сымитировать мою инвокацию, что само по себе подвиг.

Я обречённо вздохнул.

Так, а он что, имел в виду — прямо сейчас? Или ждал ответной записки? Обычно когда меня о чем-то просили, помощь требовалась немедленно, и человек стоял прямо передо мной, пока на фоне что-нибудь взрывалось. Вдруг у Аида прямо сейчас что-то взрывается?

Раньше никто не просил помощи персонально у меня, так что... похоже на то!

Я телепортировался прямо к нему.

И вот что я увидел, впервые в жизни попав в Амарот: комнатушку, до отказа забитую концептами. С пола до потолка — бесчисленные полки. Не знаю, чего именно я ждал, но не этого точно. Окружающий эфир был... странно застывшим. Как будто почти совсем не двигался.

Аид сидел за столом, уронив голову на руки, рядом с россыпью информационных кристаллов. Он почему-то не заметил ослепительный свет моего портала. Или же просто проигнорировал. Хотя это было бы странно, учитывая, что он только что отправил мне записку. А может, мне полагалось написать ответ? Я на мгновение задумался, не призвать ли клочок бумаги. Но потом решил просто ткнуть Аида в плечо.

Он крупно вздрогнул.

— Ты здесь? Уже?!

Конечно же, это прозвучало возмущённо.

— Ну... да... Телепортация так и работает, — ответил я, оглядываясь по сторонам уже более внимательно. Что это за помещение? Я попробовал вспомнить названия мест, которые упоминали Айрис и Азем, но не смог. Чем он вообще занимался в комнате, заваленной концептами?

Аид определённо выглядел выбитым из колеи. Видимо, он всё-таки не ждал меня «прямо сейчас»... Я понятия не имел, как надо вести себя в такой ситуации — как и в любой другой социальной ситуации, если честно. Но всё же. Есть какой-то протокол?

Аид заторопился вылезти из-за стола, по пути опрокидывая несколько кристаллов.

— Нам лучше поговорить в другом...

С другой стороны комнаты открылась дверь, и в комнату зашёл ещё какой-то мальчик. Почему-то это событие заставило Аида замолкнуть посреди предложения. Он весь как-то сразу ощетинился, став похожим на большого злого ёжика, и молча уставился на вошедшего.

Незнакомый мальчик как ни в чём ни бывало подошёл к нам: он либо не замечал источаемого Аидом недовольства, либо ему было всё равно. А может, он просто не боялся ежей.

— Аид! Вижу, ты наконец решил сделать перерыв? — сказал он, будто сдерживая смех. — Всё лучше, чем снова заснуть за столом. Не хочешь представить меня своему снежному другу?

И он выжидательно посмотрел на меня.

Э? А, точно. Я ж только с Северного полюса. Отряхнув мантию от налипшего снега, я подавил вздох.

— Нет! — Аид явно надеялся прогнать мальчика силой своего недовольства, но даже я видел, что это бесполезно. — Мы уже уходим.

Странного мальчика его слова почему-то ужасно обрадовали.

— А-а, ты, наверное, тот самый таинственный подопечный Азема, о котором Аид наотрез отказывается мне рассказывать!

Это был самый странный разговор, в котором мне приходилось участвовать. Но, по крайней мере, нигде ничего не взрывалось... Пока. К несчастью, я совершенно не представлял, что должен говорить. Отправляясь в новое место, я всегда имел определённое задание. И просто появлялся в деревне или исследовательском лагере — в общем, куда меня посылали — и говорил: «Меня послала Азем». Обычно этого оказывалось достаточно. Сегодняшний разговор был как встреча с новым, неизвестным науке зверем.

«Трудности существуют для того, чтобы их преодолевать».

— Э-э... наверное? Здрасьте, — выдавил я.

— Меня зовут Гитлодей, и здесь, в Анидре, я работаю помощником секретаря, — жизнерадостно сообщил мальчик. — Очень рад наконец-то с тобой познакомиться!

Никто никогда мне такого не говорил. Обычно день, когда люди встречали меня, по совместительству был худшим днём их жизни. Я пытался сообразить, какого ответа от меня ждут.

— Я Итей, — в конце концов представился я, надеясь, что сейчас послышится взрыв или чей-нибудь рёв, и станет ясно, что делать.

— И теперь мы уходим. Не лезь в это, Гитлодей, у тебя и так проблем хватает.

С этими словами Аид заслонил меня от него, будто надеясь, что если тот не будет меня видеть, то забудет о моём существовании.

— Ну, ну, не надо так. Ты же знаешь, я тоже хочу помочь, — пожурил Гитлодей и затем обошёл его, чтобы обратиться ко мне: — Так, Итей, думаю... — Он вдруг замолк, будто его поразила какая-то мысль. — Итей... а это не сокращение от «Прометей»?

О, нет...

— Ты слышал обо мне, — упавшим голосом сказал я.

Почему-то это обрадовало его ещё больше. Не понимаю, как он ухитрялся показывать столько эмоций будучи в капюшоне и маске. Этот мальчик буквально светился от восторга, в то время как Аид смотрел на меня, открыв рот.

— Ты — звёздный ученик Азема?! — воскликнул Аид ровно с той степенью недоверия, какую можно ожидать от того, кто знает меня лично.

Значит, и он обо мне слышал. Просто замечательно.

— В Амароте что, «звёздный» означает «худший»? — пробормотал я. — Это, наверное, ужасно всех запутывает.

Гитлодей начал смеяться и попытался это скрыть. Неудачно.

Ситуация хуже некуда, и ничего уже не исправишь.

— Предупреждаю, — сказал я, — что половина того, что обо мне рассказывают — полная чушь.

Половина из того, что слышал я. Наверняка историй гораздо больше, и, помоги мне небо, Гитлодей выглядел так, будто знал их все!

— Значит, вулкан ты не взрывал? — весело уточнил Гитлодей. Он вообще одобрял или порицал этот самый взрыв? Непонятно.

— Во-первых, это был не «взрыв», — поправил его я. Как если бы это не означало положительный ответ на его вопрос. И не было причиной запрета мне приближаться к вулканам. — А во-вторых, это не нанесло никакого урона в долгосрочной перспективе.

— Прометей... — начал Аид раздражённо, но я сразу его перебил:

— Никто так меня не называет!

И это правда. Никто не звал меня этим именем — по крайней мере, в лицо. Прозвучало это как-то совсем расстроено, но хотя бы Аид после этого перестал изображать ежа.

— Ну что ж, — как ни в чём ни бывало, продолжил Гитлодей. — Я счастлив наконец-то встретиться с тобой лично, и, кстати говоря, Гитлодеем меня зовут абсолютно все.

— Это потому что твоё имя звучит как стихотворная строка, — сказал я ему. — А моё — как вопль из горящего леса...

Леса, который я сам и поджёг, когда пробил кратер в стене вулкана и выпустил наружу несколько тонн раскалённой лавы.

Вообще не такой уж это был большой пожар. Куда меньше того, что вышел бы, не ослабь я давление в магматической камере. И при этом мини-извержении никто, кстати говоря, не пострадал! Кроме меня. Из-за чего Азем и запретила мне приближаться к вулканам.

Все снова замолчали. Я сделал глубокий вдох в попытке успокоить то, что осталось от моих нервов, и извиняющимся тоном добавил:

— Кстати, если в том, что мы собираемся делать, так или иначе участвуют вулканы, боюсь, я... мало чем смогу помочь.

— О, не беспокойся! — воскликнул Гитлодей весело. — Поблизости не будет ни единого, даже самого крошечного, шлакового конуса.

Так как Аид, судя по всему, смирился с присутствием Гитлодея, мы втроём вышли из средней, забитой концептами, комнаты в гигантскую, забитую концептами, сводчатую библиотеку. Потолок в некоторых местах выходил на эфирный план в целях увеличения вместимости, поэтому кристаллы словно парили в воздухе, некоторые из них постепенно бледнели, исчезая в пустоте. Анамнезис Анидр, «Река памяти»... Так, кажется, Айрис называла старейший архив с концептами? Незнакомые, странные названия всплывали в сознании в попытке зацепиться за впечатления, которых у меня ещё не было.

Мы скользили по узкому коридору меж огромных, выше человеческого роста, кристаллов, как песчинки по поверхности моря... пока не пришли к неприметной двери, наполовину загороженной несколькими концептами, которые кто-то сложил здесь, не донеся до полок. Мы протиснулись внутрь, и Гитлодей закрыл дверь.

Это был небольшой... рабочий кабинет, наверное. У Азема дома было что-то подобное, потому что в обеих комнатах присутствовали некоторые общие элементы: письменный стол, стул и чайник посередине стола. Только тут было больше бумаг и кристаллов. Полки здесь тоже были, только до самого потолка заставленные кристаллами. Им хронически не хватало места, что ли? Эти кристаллы лежали буквально повсюду. Или это всё-таки не рабочий кабинет, а кладовка, которую кто-то использует как офис? Немного расчистив стол, Гитлодей включил чайник и выжидательно посмотрел на Аида. Потом вежливо добавил:

— Нам не помешала бы пара стульев.

Тот страдальчески вздохнул:

— Ладно. Но это в последний раз.

И он щёлкнул пальцами, призывая рядом с письменным столом ещё два стула. Затем сел на один из них и пригласил меня занять другой.

Я уже сгорал от любопытства.

Они знали, кто я такой, и всё равно хотели моей помощи. Это значит одно из трёх: я был их последней надеждой, ситуация была крайне опасной или они задумали нечто безрассудное. А может, всё сразу. Невероятно, как хоть что-то из этого могло произойти в Амароте — самом унылом месте на всём Этерисе!

Гитлодей принялся заваривать чай. Меня ещё никогда не просили о помощи во время чаепития... Обычно вокруг кричали люди и всё такое. Сегодняшний день обещал стать самым странным в моей жизни.

— Неделю назад, — начал Гитлодей, разливая чай по чашкам, — из здешнего архива были украдены несколько кристаллов с концептами. И вчера утром... — он на мгновение смущённо замолк, — меня объявили главным подозреваемым.

Аид презрительно фыркнул, но промолчал.

— Почему тебя? — поинтересовался я. Пока было непонятно, зачем Аид позвал меня, кроме, разве, того факта, что он явно считал друга невиновным.

Гитлодей задумчиво отхлебнул чаю.

— Вчера мне сказали, записи показывают, что я — единственный, кто в тот день заходил в соответствующую секцию архивов.

Аид фыркнул громче.

Я нахмурился:

— «Сказали»? Они показали тебе запись?

Потому что если это кто-то власть имущий хочет свалить на него свою ошибку... то проблема куда сложнее, чем кажется на первый взгляд, и мне лучше держаться подальше — тут нужен дипломат, а не агент хаоса.

Гитлодей развёл руками:

— Да, и это похоже на правду. Там не видно, чтобы я убегал из здания с награбленным, но так как других подозреваемых у них нет...

Аид наконец подал голос:

— Это смешно! Одна мысль, что из всех людей именно ты мог забрать пропавший кристалл — просто асбурдна.

Как интересно.

— Почему? Что это за кристалл? — спросил я.

— О, нам ещё не сказали, какие именно пропали, — ответил Гитлодей совершенно спокойно, будто это не его тут обвиняли в преступлении, которого он не совершал. — Но любой работник Анамнезис знает, что, по крайней мере, один был очень крупным. — Он сделал паузу. — Как минимум, раза в два больше человеческого роста. Мы все заметили его пропажу.

— Его транслоцировали из здания? — спросил я, обдумывая, как сложно будет найти кристаллы, не зная, что именно ты ищёшь.

— Нет, в здании блокируется транслокационная магия, — ответил Гитлодей.

А-а, так вот почему эфир здесь настолько неподвижный: его отрезали от жизнепотока. Поэтому Аиду пришлось сымитировать мою инвокацию, вместо того, чтобы просто послать фамильяра... хотя для фокуса с запиской ему тоже понадобились бы эфирные потоки. Мне чтобы соединить «здесь» и «там» не требовался поток. Вместо этого я как бы запускал камешек, который прыгал, едва задевая эфирное море, но я-то знал о четвёртом измерении — времени — и вносил его в систему координат. А как это удалось Аиду?..

Так, нужно сконцентрироваться.

— Если записи показывают, что кристалл не брали, и к тому же он слишком велик, чтобы вынести его незаметно, значит... он может всё ещё быть здесь? — предположил я. Наверное, поэтому Аид закопался в концепты и записи наблюдений: он пытался провести инвентаризацию этого... неимоверно огромного архива. Чтобы найти концепты, которые спрятаны у всех на виду. Это даже не иголка в стоге сена, это иголка в куче других иголок.

— Я пришёл к тому же выводу, — подтвердил Аид и подался вперёд, чтобы указать на меня. — Ты смог найти четырёх пропавших учеников и более десятка заблудших животных на участке леса площадью в тридцать малмов. И ты никогда раньше никого из них не видел. — Тут он сделал паузу, чтобы акцентировать свои слова. — А потом ты нашёл существо, которое невозможно увидеть ни одним известным способом.

— Вообще-то последнее не считается. Я просто шёл за подземными вибрациями, пока не врезался в его ногу. Но в остальном да — находить и разрушать я умею лучше всего. — Я неловко улыбнулся. — Так что... можно посмотреть на место преступления?

Для меня всё вокруг выглядело одинаково. Но Гитлодей уверенно вёл нас между бесконечных, совершенно идентичных полок с концептами к нужному крылу библиотеки. Широкие двери, через которые мы прошли, были оснащены теми самыми записывающими матрицами, из-за которых Гитлодей и оказался во всей этой ситуации. Кристаллы в них запечатлевали эфир, сохраняя информацию о том, кто пересекает порог помещения.

— Мы пришли, — объявил Гитлодей, когда мы вошли в комнату. — Но люди из Бюро создателей уже осмотрели тут всё и ничего не нашли.

Раз записывающая матрица ничего не показала, то эфирный отпечаток должен быть в глубине помещения.

— Где раньше находился большой кристалл? Пропажу которого заметили все, — спросил я.

— Сюда. — Гитлодей провёл нас между несколькими одинаковыми полками с кристаллами, остановился и указал наверх. — Он висел там.

Концепты, парившие в этой области потолка, все имели одинаковую форму и были одного и того же размера. Гигантскими. «В два раза больше человеческого роста» — это мягко сказано...

Я смотрел на пустое место. Оно очень выделялось на фоне окружавших его кристаллов. Целых и невредимых, кстати. Я опустился на колени, чтобы не упасть, если воспоминание отнимет слишком много внимания.

— В эфире ты ничего не увидишь, — раздражённо вздохнул Аид. — Здесь никого не было, значит, и отпечатка нет.

— Но здесь были кристаллы, — широко улыбнулся я, оглянувшись на него. — А от них исходит эфир.

Вообще-то кристаллы запоминают события куда лучше окружающего эфира, просто мало кто может заметить рябь в излучении, если предмет долгое время находился в пустой комнате. Я закрыл глаза и прислушался к прошлому.

Семь дней назад. Десятки гигантских концептов парят в пустоте хранилища. Каждый ряд полон, и каждый как две капли воды похож на предыдущий. А сюда и правда никто не заходит. Вообще. Просматривать воспоминания кучи полок! В жизни не делал ничего скучнее. К ним не приближалась ни одна живая душа. Да, ни одна «душа». А вот...

— Они ошиблись, — сказал я, выныривая из воспоминаний и поднимаясь на ноги. — Кое-кто тут всё-таки побывал, просто не пользовался дверьми. Конструкт. Очень большой, со множеством рук. — В воспоминаниях он выглядел как громадное семя от одуванчика, только из металла: с конечностями, вращающимися вокруг длинного, веретенообразного тела. — Он материализовался в воздухе, взял большой кристалл и понёс в ту сторону.

Я показал в северо-восточный угол помещения.

Оба мальчика некоторое время просто смотрели на меня, а потом Гитлодей задумчиво проговорил:

— Это архивный сервер. Часть файловой системы. Именно они перемещают большие кристаллы... Но это его действие в логах не отразилось.

Мы направились в северо-восточный угол, но, конечно, ничего там не обнаружили.

Аид показал вверх, на какую-то точку на эфирном плане хранилища, и спросил:

— Куда ведёт это средоточие?

А-а, ну конечно! Если конструкт перемещался через эфир, то вместе с ним перемещался и кристалл.

Гитлодей проследил взглядом нечто до очередного ничего. Я как будто снова бегал по плайе в поисках невидимой черепахи.

— Похоже, что в третичный сектор. Пойдём туда?

Нахмурившись, я покачал головой. Наверняка люди из Бюро создателей обошли все основные помещения? Я не очень представлял, как работает этот комитет, но поиски длились целых семь дней — уж наверное, они осмотрели комнаты на предмет кристалла-гиганта, валяющегося где не надо. Скорее всего, он находится там, где его не видно.

— А можно... попасть в само средоточие? — спросил я.

Гитлодей на мгновение задумался и затем радостно объявил:

— Думаю, да!

Чтобы найти дверь, которую можно соединить со средоточием, надо было покинуть библиотеку и пройти ещё один коридор с гигантскими кристаллами — очень похожий на тот, который привёл нас к офису-кладовке. Пока мы пробирались между ненормально широкими рядами концептов, Гитлодей весело поинтересовался:

— А что, ты и правда станешь следующим Аземом?

— Что?! Нет! — в ужасе вскричал я. По Амароту обо мне ходили нелепейшие слухи! Да и не только по Амароту. Прометей взорвал вулкан... Прометей отгадал загадку исполинской птицы на горе Казбек... Прометей разломал утёсы Мохер... В большей части этих историй почти не было правды. Почти. Мне никогда и в голову не приходило, что после этих рассказов кто-то может подумать: «Именно такой человек нам в Совете и нужен». Амаротцам что, настолько скучно? — Как тебе это вообще в голову пришло? — изумился я.

— Так все думают, — послышался кислый голос Аида, шедшего позади.

— Ну и что! Это ещё ничего не значит, — вознегодовал я. — Следующим Аземом станет Айрис! У неё получается всё, за что она ни возьмётся. А ещё она никогда — ни единого раза! — не поджигала лес. По крайней мере, случайно.

Для Странника эти качества чрезвычайно важны. Куда важнее и нужнее, чем служить развлечением для скучающих горожан.

Гитлодей, шедший впереди меня, начал смеяться. Но тут мы, к счастью, нашли нужную дверь.

Он соединил её со средоточием, и мы зашли внутрь.

Мне никогда раньше не доводилось бывать в пространстве, целиком состоящем из чистого эфира. Это довольно-таки нервировало и сбивало с толку. Не было ни пола, ни потолка, ни стен, и вообще казалось невозможным, что где-то рядом, буквально за дверью, есть реально существующее здание, из которого мы пришли. Вокруг была лишь ярко-синяя пустота. Но мы двигались в ней как в обычном помещении. А перед нами, прямо на несуществующем полу, высилась целая гора кристаллов самого разного размера, среди которых был и тот здоровенный, который мы искали. Здесь обнаружился и архивный сервер — вживую он казался даже больше, чем был в воспоминаниях. Эта махина неподвижно стояла у свалки с кристаллами.

— Ты говорил, что пропало лишь «несколько» концептов, — воскликнул Аид негодующе, — а не десятки сотен!

— Похоже, их гораздо больше, чем мне говорили, — согласился Гитлодей беспечно. — Ну, хорошо хоть, мы их нашли.

Это было самое главное. Мы нашли концепты, а значит, кражи не было и с него будут сняты все обвинения.

— И тебя совсем не беспокоит, что никто не заметил пропажи такого количества концептов? — возмутился Аид. Это прозвучало более сердито, чем обычно, видимо, он и правда был не на шутку встревожен. Хотя чему тут удивляться? Этот человек всерьёз пытался провести инвентаризацию всего архива. Гитлодей пожал плечами и собрался что-то ответить...

Я понял, что сейчас произойдёт, буквально за секунду до начала движения.

И призвав из эфира щит и меч, сиганул вперёд, чтобы блокировать удар металлической лапы сервера, который, внезапно проснувшись, замахнулся на моих приятелей. Не успел самую малость. Лапа со скрежетом прошлась по щиту, лишь немного замедлившись, и остальной удар пришёлся мне в лицо. Меня швырнуло в воздух, и пролетев фалмов десять, я жёстко приземлился на пол.

Кто-то — Гитлодей, наверное? — выкрикнул моё имя, а Аид, призвав посох, едва успел сотворить защитный барьер, как на них обрушился новый удар. Я вскочил на ноги и, не обращая внимания на звон в ушах, бросился вперёд.

В архивных серверах я не разбирался, а этот ещё и двигался с бешеной скоростью. Предвидение дало мне всего полторы секунды перед первой атакой. Я почти добежал до него, но вовремя услышал треск электричества и в последний момент отпрянул от объявшего его электрического поля.

Аид под барьером тем временем кричал:

— Гитлодей, сделай уже что-нибудь!

— Что, например? — крикнул тот в ответ. — Я только и умею, что вести беседу!

Я развеял щит и меч и призвал вместо них копьё — тут надо держаться на расстоянии. И с криком: «В бездну трудности!» прыгнул, целясь в точку, где лупившая по барьеру конечность соединялась с телом сервера.

Я ударил по шарниру, и металлическая рука с грохотом рухнула на невидимый пол. Одной меньше. Уф, сколько их ещё?

Предвидя уже почти начавшийся поворот корпуса, я отскочил как раз вовремя, чтобы избежать очередного удара. И всё равно рука конструкта чуть задела меня на излёте: даже зная, что произойдёт, я едва успевал уворачиваться.

Такими темпами он забьёт меня своими лапами до того как я успею отрезать хотя бы несколько из них. Аид был слишком занят поддержанием защитного барьера и ничем не мог помочь. Я едва сдержал нервный смех, представив, как Бюро создателей докладывает Азему, что меня убил амаротский архивный сервер. Она бы помрачнела и печально произнесла: «Что ж, мы всегда знали, что этот день настанет».

Пока я пытался вернуть равновесие, чтобы встретить следующий удар, в шарнир лапищи ударила стрела и отсекла её.

Удивлённо оглянувшись, я увидел у стоящего за барьером Гитлодея лук.

Что ж, теперь нас трое!

Я сумел отрубить ещё одну руку, а Гитлодей попал стрелой в ту, что собиралась снова ударить меня по голове, и сбил её с курса; тогда Аид, свирепеющий с каждой минутой, заорал:

— Хватит с ним драться, просто выключите этот хлам!

Да я только за! Знать бы как.

— Предложения? — крикнул я в ответ.

— Эфирное ядро в центре! — заорал Аид. Вынужденный удерживать барьер под градом ударов, он добрее не становился.

В центре тела — за электрическим полем. Чудесно. Что ж, это будет больно.

Я перехватил копьё поудобнее и побежал прямо на барьер Аида. Прыгнув, оттолкнулся от него, как от трамплина, и спикировал по широкой дуге, целясь в стержень, из которого торчали руки конструкта.

Вложив все силы в единственный удар, я вонзил копьё в ядро, и вспышка электричества тут же послала меня в обратный полёт.

Мир взорвался белым.

Я пришёл в себя на полу, оба мальчика склонились надо мной, уже без капюшонов. Я никак не мог сфокусировать взгляд, который почему-то упорно цеплялся за ярко-сиреневое пятно, которое было Гитлодеем.

— Итей! Ты нас слышишь? Скажи что-нибудь! — заговорил Аид — не то сердито, не то встревожено, с ним не разберёшь.

— Ох, — простонал я в качестве ответа. Подняться не получилось. Ещё в глаза лезло что-то липкое... Я стёр это что-то, и ладонь стала красной от крови. Ой, точно. Я ж получил по морде в самом начале боя. Маска треснула, острым краем порезав кожу. Терпеть не могу, когда это происходит! Я осторожно ощупал переносицу, выясняя, не сломан ли ещё и нос. Специально же сделал маску из адамантия — чтоб лицо защитить! И вот опять.

Склонившись ниже, Гитлодей сотворил исцеляющее заклинание. Боль утихла.

— Надо же, вылечен специалистом по светским беседам, — прокряхтел я, поднимаясь на ноги.

В его глазах заплясали смешинки:

— Так и быть, прощаю тебе, что ты не взрывал вулкан.

Я потряс головой в попытке прогнать туман и с облегчением выдохнул:

— Слава звёздам! Можно спать спокойно.

И мы оба начали смеяться. Аид тяжело вздохнул и покачал головой, но потом тоже улыбнулся.

Конструкт лежал перед нами дымящейся грудой металла. Теперь к историям добавится ещё одна — про то, как Прометея побил архивный сервер. Хорошо пойдёт, я уверен. Особенно в Бюро секретариата.

Проследив за моим взглядом, Гитлодей тоже посмотрел на выведенного из строя конструкта.

— Он, наверное, долго был неисправен. Работники Бюро захотят проверить все остальные, чтобы такого не повторилось.

Вполне возможно. Всего лишь ошибки неисправной машины. Не связанные с теми проблемами, которые решали здесь Азем и Айрис. Наверняка они просто были заняты в длинных и ужасно скучных встречах с членами Совета.

И почему я чувствовал, что это не так?

Создав новую маску, я надел её обратно. И мы трое устало поплелись к выходу из средоточия в немного более реальное пространство Анамнезис Анидр: по узким коридорам с концептами и затем наружу, в сад, обрамлённый двумя полукруглыми колоннадами, с большим фонтаном посередине.

Со всех сторон окружённый камнем, этот небольшой сад был похож на последний оплот природы, противостоящий неумолимому напору мегаполиса.

А за колоннадой виднелись невозможно высокие башни, все усыпанные огнями. Они устремлялись так далеко в небо, что само небо можно было увидеть, лишь если смотреть строго вверх. Примерно такого я и ожидал от Амарота, но вид всё равно поражал воображение. Башни возвышались со всех сторон — насколько хватало глаз... Такое странное место: бурлящее жизнью и безжизненное одновременно. Похоже, я оказался прав насчёт полного отсутствия в Амароте солнечного света: его лучи достигают жителей лишь в зените. Максимум, на час, и потом исчезают. Интересно, горожане вообще знают, что такое солнце и каким оно может быть?..

У фонтана Гитлодей рассказывал Аиду что-то о концепте, который его ранее попросили найти на полках, а тот в ответ периодически что-то ворчал и поглядывал на меня, как я рассматриваю окружающие здания.

Почему я остался? Можно было телепортироваться домой ещё на выходе. Но я почему-то продолжал таскаться за ними как потерянная собачонка. Всё это было странно, я чувствовал себя здесь совершенно чужим.

— Итей! Аид сказал, что ты никогда раньше не был в Амароте! — Похоже, Гитлодей всегда лучился жизнелюбием точно так же, как Аид всегда был чем-нибудь раздражён. Прямо как астральный и умбральный полюса, которые Аид изучал в горах. — Хочешь, мы устроим тебе экскурсию?

— В другой раз, — ответил я. Я пробыл тут всего несколько часов, но уже был сыт городом по горло.

Улыбка Гитлодея поувяла.

— Не просто в другой, а в следующий, — сказал он твёрдо. — Всего доброго, мой новый друг. — И он поднял руку, прощаясь.

Я транслоцировался к дому Азема.

Внутри оказалась одна Евфросина. Я мысленно поблагодарил Гитлодея за то, что он подлечил меня, избавив от всех видимых повреждений.

— Итей! Как там плайя?

Она сидела на диване в гостиной вместе с Аргусом, который развалился частично на ней, частично на диване. Она была без маски и капюшона, а орехового цвета волосы, которые она обычно собирала в хвост, лежали распущенные на плечах. Почему-то никто, кроме меня, не появлялся дома по локоть в грязи, с листьями в волосах или с прицепившейся к подолу рыбиной.

— Принимает у себя внезапных черепах. Евфросина, ты не знаешь, есть ли что-нибудь крепче адамантия?

— Опять разбил маску? — рассмеялась она.

— Это... гипотетический вопрос.

Посреди гостиной всё ещё лежала сумка Евфросины; наверное, она вернулась домой лишь на несколько минут раньше меня.

— Знаешь, гипотетически... вместо того, чтобы искать всё более твердые материалы для маски, ты мог бы попытаться избегать ударов по лицу, — лукаво сказала она.

Расправив плечи, я воскликнул:

— А как же репутация!?

Евфросина прыснула со смеху.

— Остальные ещё не вернулись? — спросил я. Хотя уже и чувствовал, что дома совсем тихо.

— Нет, — вздохнула она сочувственно. Никто из нас не завидовал Айрис и её частым визитам в Амарот. — Судя по всему, это опять одно из тех дел.

Она имела в виду те, которые длились месяцами. Случалось это не так уж редко. Только обычно они не требовали присутствия одновременно и Азема, и Айрис.

Меня же не покидало чувство, что происходит что-то из ряда вон выходящее.

— Я принесла пирожных, — объявила Евфросина, указав в сторону кухни. — И раз уж нас здесь лишь двое, ничто на свете не помешает нам съесть их все! — ухмыльнулась она.

Что ж, может, хоть это уймёт моё беспокойство.