Танцуя по Пути великих (джен)

— На Путь Великих! — выкрикнул Луффи, придерживая пятернёй шляпу под порывами штормового ветра.

Шантэй это загадочное название показалось одновременно воодушевляющим, и странно двоящимся. Опять с языком проблемы?

— Ээ, я правильно его поняла — «путь великих»? — переспросила она у Нами. — Потому что слышалось оно как «грандулайн»...

— Так и есть, — успокоила рыжая навигатор, кутаясь в розовый дождевик, застёгнутый на все пуговицы. — Произносится «Гранд Лайн», а смысл имеет — «Путь Великих». Не обращай внимания, таких двуслойных вывертов всеобщий от языка гармонии нахватался, ещё в стародавние времена. (прим. 4-1)

Шантэй жмурилась под косыми струями дождя (как намокнет, так и высохнет, что шёлк, что голое тело), её потемневший и отяжелевший хвост волос тем не менее мотался по ветру. Вглядывалась вперёд, тщась что-нибудь разглядеть в серой хмари между сумрачными летящими тучами и вздымающимися валами волн, с которых ветер рвал белую пену.

Если она правильно поняла, они сейчас приближались к Красной Линии, континенту, опоясавшему всю планету кольцом, разделяя океаны непроходимым барьером. И эта Красная Линия вздымается отвесной стеной на целый тумэн метров ввысь!

Она ещё не очень хорошо разобралась, что такое «метр» — вроде, как больше пол-сажени. А тумэн — такое хитрое слово, что может означать как ровно десять тысяч, так и просто «дофига много». А в местном языке оно было в точности таким же, хоть и произносилось, как «ман».

Но цифра всё равно впечатляла. Это мили отвесной стены, как минимум!

И вот сейчас течение неумолимо несло их на эту громаду, скрытую где-то там за хмарью дождя. Нами что-то объясняла за холодные острова и циркуляцию, но полуджинни поняла лишь практическое «Промахнёмся — размолотит в щепки и утянет на дно».

Нет, она видела на карте красивую картинку с горой и каналами — но что-то сомневалась, что оная в масштабе и что в реальности будет всё так же красиво. Больше на скетч походило.

И вот Луффи что-то разглядел впереди и начал болтаться под реей, как очумелый маятник на резиночке. Шантэй прищурилась. Сначала — хмарь из серой стала белёсой. Потом медленно проступили вертикальные складки скальной стены, пока серые и нечёткие, то и дело закрываемые несущимися клочьями белого тумана. Тучи кипели, толкаясь, ветер дул точно в бок — ещё бы, ведь вперёд ему тут ходу не было!

Валы ярились, напирая друг на друга — и Шантэй вдруг осознала, какой мощи течение их несёт, с зарифлёнными-то парусами. Скалы проступали всё чётче, монолитная стена неминуемой погибели проглядывала сквозь белёсые клубы летящей взвеси. Волны били в неё, выплескиваясь вверх фонтанами брызг, крутились водоворотами.

Страшно до жути — особенно учитывая полное отсутствие видимых признаков канала. Да и какой канал может быть в этом монолите!

Бросила косой взгляд на Нами.

Та — работала. Непрестанно сверяясь с компасом, высматривая что-то в облаках, прикидывая. И Усопп с Санжи работали, с кряхтением ворочая бревном рулевого рычага, который прямо за дверью внутри кормовой надстройки, где камбуз.

Стойте, но ведь чтобы руль действовал — нужно движение относительно воды?..

Окинула такелаж изучающим взглядом. Да, паруса — зарифлены. Но реи всё равно обрасоплены на галфвинд правым галсом — то бишь, Зоро разбужен, заставлен их верёвочками повернуть под углом в сорок пять градусов влево и так привязать, чтобы ветер, дующий точно в правый бок, толкал корабль вперёд — после чего ворчащий Зоро убрёл на камбуз. (прим. 4-2)

И ветер был такой свежий, что этого хватало даже с зарифлёными парусами по чуть-чуточку двигаться по воде вперёд.

Вот только сама вода неслась вперёд как бешеная, да ещё не желала это делать равномерно. И это не считая поскакушек по волнам!

Неудивительно, что для удержания руля требовалась Санжина силища!

А громада скальной стены надвигалась всё стремительней, теперь уже был различим её красноватый оттенок. Острые клыки рифов скалились из беснующихся гигантских мальстримов — и волны накладывались, сливаясь в гигантов высотой в десятки саженей, которые били в титаническую стену изрезанного красноватого камня.

Ой, мамочки, она в начале сильно недооценила великанский масштаб этого буйства! Теперь стало по настоящему страшно, ощущала себя букашкой на пути несущегося стада слонов!

Но чу! Что это за тонкая трещинка, прорезавшая монолит до самых туч?..

Нами оживилась, закомандовала втрое активнее. Санжи ворочал рулевым рычагом словно с медведем боролся, кряхтящий Усопп просто телепался, держась сбоку. Рычаг трещал. Вот он, её выход!

Станцевала русалку, борясь с ходящей ходуном палубой. Поползла в носовую надстройку за верёвкой. Нами рыкнула. Да, конечно же! Вернулась в человеческий облик, мигом метнулась за верёвкой, мигом взлетела на бак и принялась привязывать к носовой фигуре.

Ну… Русалкой да, это вчетверо времени заняло бы. Не подумала, да.

Хотела обвязаться — увидела, что времени нет! Скалы дыбились, нависая, гигантские водовороты ревели слишком близко, каравелу мотало… Намотала конец на руку, станцевала русалку — и через перила!

Телепало былинно, пару раз приложило о борта до искр из глаз пока отплывала на длину верёвки… И вот тут пришлось потрудиться! Волны швыряли, бросая из стороны в сторону, затягивая под воду, откуда не слышно Наминых команд куда рулить. Волны толпились и громоздились, забавно выглядящие с нижней стороны но совершенно перекрывающие обзор над водой. Шантэй держалась, прислушивалась, рулила, как могла, видя только волны и нос корабля, с нависающей в зените головой овцы. Характер волн постепенно менялся, менять направление вправо-влево приходилось всё чаще — а потом всё изменилось резко! Вместо волн — бурление, словно её волочило горной рекой, чуть не оторвало верёвку вместе с рукой, с такой силой вдруг потянуло вперёд. Над головой замелькали квадратные каменные арки, мегалитически-огромные, изукрашенные неизвестными символами и барельефами чудищ. По сторонам неслись с бешеной скоростью красные скалы — и каравеллу несло, а Шантэй несло ещё сильнее, мотая с такой силой, что руку если не оторвёт, то вывернет!

К счастью, рулить больше не было нужды, несло точно по центру канала. Напряглась, изо всех сил работая хвостом, потом… Да, лазить по канату русалкой ей ещё не доводилось. Хорошо, что руки сильные!..

Нами перегнулась через край, подала руку, помогла перевалиться через перила. Шантэй сбросила трансформацию и смотала верёвку с руки.

Ну что же, они смогли! Они прошли первое испытание где, со слов Нами, половина соискателей отправляется на корм рыбам.

Теперь можно и видами полюбоваться! Стены красноватых скал уносились назад с головокружительной скоростью, вода под килем пенилась бурунами, уносясь ещё быстрее вперёд, толкая каравеллу в гору под заметным уклоном. Градусов тридцать почти, приходилось прилагать усилия чтобы удержаться на поливаемой дождём палубе с таким дифферентом на корму.

Интересно, тут дно зачаровано, чтобы вода вверх текла — или что-то похитрее, вроде того, что для самой воды верх — это низ?..

Скальные стены по сторонам становились всё ниже, открывая обзор на всё так же бурлящие тучи над головой. И сами тучи — всё ближе, ближе, и потом «Мэрри» неслать в густом тумане, обдающем волглой сыростью.

— Мы идём сквозь облака! — воскликнул Луффи в восхищении.

И все разделяли его чувства. Подняться в заоблачную высь на корабле!..

Хмарь стала светлеть, светлеть — и раздалась внезапно, и синее небо над головой! А канал тянулся, прямой, как стрела, вверх, на горную вершину, вокруг которой сиял в лучах солнца радужный ореол.

— Я-хууу! — не выдержала Нами, скинув дождевик и крутя им над головой.

Вид отсюда открывался такой — сияющая вершина впереди, море облаков до горизонта за спиной, — что никто не обращал внимания на пронзительный, морозный холод. А чем ближе к вершине — тем гуще синева неба, тем кусачей мороз.

— Это вода замерзает в кристаллики льда! — воскликнула Нами. — Ну, радуга! — пояснила она на недоумённый взгляд капитана. — Это солнечный свет преломляется в замёрзших каплях воды!

Радуга и правда потрясала, отражённое сияние, которое менялось и бежало чистыми яркими цветами спектра по мере того, как они приближались к вершине.

Но вот «Гоинг Мэри» перевалила через край — и летела какое-то мгновение по воздуху над бурлящим котлом, в котором мешались воды всех четырёх океанов!

А потом приземление, чуть не сбившее с ног — и стремительный полёт вниз под гору в канале, таком же разве что пошире. Неслись с ветерком, аж в снастях посвистывало. Хорошо, что рулить не надо — Шантэй вспомнила о свойстве быстрых потоков засасывать всё плывущее на середину, что-то про давление, которое у берегов выше. Да, сейчас — одна польза, а вот в тот раз, когда её унесло рекой, вздувшейся от внезапного ливня...

— Я вижу его! — проорал Луффи, примотавшийся к голове овцы. — Путь великих!

Хотя всё, что было видно впереди — это бескрайнее белое море облаков.

Нами мечтательно глядела вперёд, предусмотрительно вцепившись в перила на носу. Шантэй держалась рядом. Каким же он будет, этот «путь великих», какие приключения ждут их там, потрясающие и смертоносные?..

Нырнули в облака и понеслись в густом тумане, морозная свежесть сменилась промозглой сыростью. Такой густой, что верха мачт было не видно!

И из этого тумана донёсся протяжный рёв — далёкий, но такой басовитый, что вибрацией отдавался. «Боооооооо!»

— Что это? — нахмурился Санжи.

— Морское чудовище? — предположил Усопп с неизменным своим оптимизмом.

— Да ну! — отмахнулась Нами, с которой всяких чудовищ уже было достаточно. — Это, должно быть, ветер в скалах!

Какое-то время неслись сквозь туман в безмолвии, даже плеск воды был приглушённым.

Потом — опять, только уже гораздо, гораздо ближе и с такой силой, что аж кости вибрировали. «БОООООООО!!!»

— Точно чудовище! — съёжился Усопп.

— Я вот припоминаю, — мимодумно заметила Шантэй, — что некоторые крокодилы любят лежать рылом в водопаде, разинув пасть...

Сама тут же пожалела, что сказала. Нельзя же так с долгоносиком! Совсем синий сделался.

Облачная пелена раздалась внезапно, выпуская из промозглой сырости в тёплый солнечный день. Канал впереди расширялся, закругляясь… И рыло, размером спорящее с горами. И пасть. Тот уголок сознания, что не обмирал в трепете, отметил, что клыки в оной пасти были не меньше башен маяков по краям канала, казавшихся отсюда щепочками.

— Откуда..

— Ааа, я же..

— Ой, накарк..

— Да вы шу..

Зубодробительное «БООООООООО»!!!

Пасть закрылась, силуэт стал чёрным монолитом. Но легче от этого не стало!

Морское чудовище высилось. Морское чудовище подавляло. И чем ближе надвигалась эта роковая чёрная стена, тем меньшей козявкой ощущалась каравелла, теряясь у её подножия.

Нами замерла, сумев лишь выдавить «Мы разобьёмся!»

Усопп с Санжи вцепились в рулевой рычаг, грозясь сломать его. Тщетно: чтобы руль работал — нужно движение относительно воды, а их как щепку несло, паруса зарифлены и ветер скорее встречный.

Луффи нахмурился, прикидывая.

— Я помогу рулить! — выкрикнула Шантэй, начиная танец русалки: верёвка с прошлого раза так и валялась под ногами, примотанная к шее овцы.

— Вон там слева проход! — скомандовал Луффи. — Нами, командуй!

— Да… — рыжая отвисла. — Так, бросили руль, достали вёсла! Зоро не сачкуй, шевелись!

Шантэй кивнула, уже превратившаяся, наматывая верёвку на руку. Начала перелезать через перила, подтягиваясь на руках. Луффи сграбастал её за талию и зашвырнул вперёд: каждая секунда была на счету!

Занырнула — и впряглась, работая хвостом, уводя корабль влево от неминуемого столкновения, где они либо разбились бы, либо проглотились, если оно опять откроет рот.

Нами, тем временем, организовала греблю, Зоро — по левому борту, Санжи — по правому. Корабль начал отдаляться от чудовища, уходя влево.

Чёрная нависающая громада надвинулась... Сместилась вправо, перестав надвигаться…

— П... по моему, это кит, — выдавил Усопп.

— Да, кит! — если уж Нами начинала командовать, то гоняла, не давая спуску. — Усопп на левое, нас уваливает!

* * *

Шантэй, продолжала отчаянно тянуть, боковой линией ощущая завихрения от встречи бурного потока воды с недвижимой преградой. Тянула остервенело, нерассуждающе, хотя все мышцы хвоста выли, протестуя. Не дать Мэрри разбиться!

* * *

Длинноносый канонир присоединился к мечнику, тягали весло со всех сил, сколько бы их ни было.

Каравелла катилась влево. Ещё влево. Кормой к киту, носом к скальной стене. Ещё влево...

— Зоро — поднажми, Санжи — табань! — рявкнула Нами, внезапно осознав, что они вышли на циркуляцию. Мечник напрягся, кряхтя стиснув зубы, весло скрипело, мускулы на плечах вздувались. Усопп тянул всем весом, стиснув зубы. Кок упёрся, не давая своему двигаться, упираясь в воду.

— Луффи — на левое!

Не помогло, хотя втроём весло гнули. Гоинг Мэрри медленно развернуло носом к каналу, почти притерев к скалам по правому борту. Нами скомандовала завершить циркуляцию побыстрее — с поддержкой гребущего Санжи корабль споро развернулся носом в промежуток между китом и обрывом.

Но их продолжало уваливать влево, курс опять загибался в сторону скал! Скорость выходила откровенно черепашьей, что хуже всего — они поравнялись с огромным, раз в десять выше мачт, глазом. Кит в любой момент мог заметить пылинку под боком!

— Мы никого... Не забыли? — прокряхтел Усопп, рвавший жилы, помогая Санжи грести в обратную сторону, поскольку на левом весле места заняли Луффи и Зоро.

И всё равно, даже вчетвером, не осиливали компенсировать крутящий момент, лишь рискуя поломать вёсла.

— Шантэй! — синхронно воскликнули Нами и Луффи, синхронно зашлёпнув лица ладонью.

— Погодь, ща я я её вытяну! — бросил капитан, в один прыжок оказываясь на полубаке и хватаясь за верёвку, привязанную к венчающей бушприт носовой фигуре. — Взяааа-ли!

И уж дёрнул, так дёрнул.

Выдернутая, словно морковка из грядки, ошарашенная внезапным рывком, русалка вылетела из воды, кувыркаясь... Выпустила верёвку из рук... Продолжила полёт по дуге, всё выше и выше...

И влепилась киту точно в глаз.

— Лууууфииии... — перед глазами Нами пронеслась вся её жизнь. Как... Как можно быть таким... таким... Из глаз катились слёзы отчаяния.

— Дурак! — синхронно озвучили трое парней, слишком занятых вёслами, чтобы прописать капитану живительного.

Гигантский глаз с налипшей на нём соринкой медленно повернулся вниз, напрягаясь и фокусируясь. Титаническое веко рухнуло стеной, то-ли смахнув полуджинни, то ли растерев в пыль — никто не успел разглядеть, ибо кит заревел, превращая мир в зубодробительную вибрацию, от которой расплывалось в глазах.

Когда очухались и снова осознали, где-верх, где-низ — было уже поздно. Каравеллу уже несло, затягивая в тёмный водоворот, и частокол зубов размером с утёсы был со стороны моря, и пасть уже закрывалась, верхняя челюсть с далёкими в вышине зубами заслоняла небо.

* * *

Ужас и отчаянное нежелание умирать сплетались с мертвящим осознанием, что на этот раз — всё, что спасения нет. Болезненное настоящее мешалось с яркими, болезненными воспоминаниями о желудке гигантской наги. Шантэй барахталась в едкой жидкости, кашляя, отплёвываясь, крепко зажмурив глаза, в которые всё равно лезло и ело больно — аж казалось, что под веки пробивается солнечный свет.

Ей очень, очень не хотелось быть переваренной. Но, глядя на вещи здраво... Способа выбраться на этот раз не было. Желудок размером с гору не поцарапать всей её магией — даже не заметит, как растворит крохотную пылинку походя, как она бы переварила невзначай проглоченную бациллу.

На глаза наворачивались слёзы досады. Глаза жгло. В носу жгло. Совсем как тогда — тоже не было надежды, но спасение нашлось, Сейчас. Тогда. Спасение. Нет спасения. Жжётся!

Внезапно, её сплющило могучей хваткой слизистых складок, погрузив с головой, закрутив, заставив набрать в нос — до искр из глаз. Вырваться не получалось, дёргаться было бесполезно. Постепенно нарастало желание сделать хоть вдох, пока лёгкие не начало просто раздирать от него. Потом сознание начало плыть, расплываясь цветными пятнами.

Да. Так, наверное, будет лучше — чем долго и больно растворяться по кусочку.

Шантэй перестала сопротивляться, погружаясь в звенящее онемение.

* * *

Ошарашенный обмен догадками, почему они снаружи, если их проглотил кит, было прервано гигантским кальмаром, резкий наезд которого был прерван пронзившими тушу гарпунами. Появившийся из хижины на острове толстый дед, гарпуны бросивший, зыркнул было устрашающе... Но был прерван Усоппом, воскликнувшим:

— Эй! Там в щупальцах не Шантэй, случаем, намотана?

Недвижимое тело полуджинни проглядывало сквозь толщу подозрительно зелёной скорее-всего-не-воды, наполовину погребённое под тушей кальмара. Усопп собирался прыгнуть — ключевое слово «собирался» — трясясь и подбадривая себя — ибо страшно, но человек же за бортом — а Санжи уже скинул ботинки и примерился, когда Луффи решил дело стремительным броском резиновой руки, бесцеремонно выдернув добычу у дохлого головоногого за её фиолетовые волосы, достававшие до поверхности.

Шантэй едва успела шмякнуться на палубу, Санжи едва успел впечатать пятку в Луффину голову за грубое обращение с леди — а Нами уже откачивала ту, делая искусственное дыхание рот-в-рот. Отшатнулась на мгновение, сплюнув: «бэ, мерзость кислая!» — и продолжила с удвоенным рвением.

— Значит... Там действительно желудочный сок? — пискнул так и не прыгнувший Усопп, косясь за борт.

Дед на своём острове попытался зыркнуть ещё раз, но был опять проигнорирован пиратами, занятыми спасением товарища.

Наконец, полуджинни закашлялась и свернулась в позу эмбриона, проскулив «я не хочу быть переваренной!». Сгоняв Усоппа за пресной водой, Нами поливала ей в глаза из бутылки.

Проморгавшись, Шантэй с недоумением уставилась в ярко-синее небо над головой. Нами с Усоппом быстро просветили её, что — вот, их проглотил кит, но над головой — чистое небо, хотя под килем — желудочный сок.

— Мы уже умерли и так выглядит тот свет? — предположила Шантэй, делая самый логичный вывод. — Вам казалось, что вытащили меня, а на самом деле я — переварилась и присоединилась к вам на той стороне?.. Ну, на этой стороне теперь?..

— Не чувствую я себя покойником, — глубокомысленно протянул Луффи. — Эй, дядька! — бесцеремонно окликнул он деда. — Ты живой или призрак?

Тот попытался зыркнуть, но Луффи его гляделки оказались как с гуся вода. Дед сдался:

— Живой я. И вы живые. Это — мой курорт на одного человека в желудке Лабуна.

При ближайшем рассмотрении, волосы его заменял цветочный орнамент — или у него цветочные лепестки росли заместо волос, эдаким зачёсом от лысины назад.

— В желудке?.. — Нами оглядела небо над головой. Но... Стойте, что-то тут...

— И облака, и чайки — нарисованные! — воскликнул Усопп.

— Откуда тут так светло? — с наивной непосредственностью ввернул Луффи. В желудке темно должно быть, разве нет?

— Ну очевидно, зачаровал на иллюзию — просветила Шантэй. — Какая интересная магия у этого волшебника!

— Тебя послушать — так всё вокруг магия, — недовольно огрызнулась Нами. — Что-то я как то не замечала, что в сказке живу.

— Ну ты же не думаешь, что обычная краска может держаться на стенках желудка? — озвучила очевидное полуджинни. — Они слизистые, всё-таки. И, как капитан подметил — свет!

День в чреве кита был ярким — хотя солнца, при внимательном рассмотрении, не было.

— А, понял! — Луффи хлопнул кулаком об ладонь. — Это — таинственный желудок!

Нами глухо простонала.

— Дяденька, как бы нам выйти из желудка-то? — взмолился Усопп. — Пока наш корабль не переварился!

Дед зыркнул, заставив коленки Усоппа задрожать с ампилитудой, различимой невооружёным глазом:

— Вежливые люди сначала представляются!

— А! — длинноносый попытался, как мог, выпятить грудь. — Имя моё — капитан Ус…

— Я — Крокус, — перебил его дед на полуслове, — хранитель маяка у Двойного мыса. Мне семьдесят один год, по зодиаку — Близнецы, группа крови — АБ.

Усопп сдулся, забулленный.

— Желчный дед, — вполголоса прокомментировала полуджинни.

— Так как нам наружу-то выбраться, дядька Крокус? — прокричал Луффи.

— Вон дверь, — Крокус указал куда-то за их спиной. Обернулись — там обнаружились огромные железные ворота, словно висящие в небе, не то, что «Гоинг Мэрри» — и корабль покрупнее пройдёт.

— Так, вёсла доставай! — начала командовать Нами.

Погребли к воротам… Но тут началось моретрясение, нарисованное небо накренилось, желудочный сок шёл волнами, мотая корабль. Вёсла пришлось сушить, пока их не вывернуло.

— Что это? — пискнул Усопп. — Что происходит?

— Эй, дед нырнул! — привлёк всеобщее внимание Зоро.

— Он не переварится? — Усопп явно шёл к тому, что ему начнут сниться кошмары. — Там же кислота!

— Не волнуйся за него, — успокоила Шантэй. — Прямо сразу не переваришься, хотя глаза и нос ест страшно. Вот через полчасика — начинает реально есть, по всему телу…

— И на вкус как блевотина, — добавила Нами, на что Шантэй покивала с мудрым видом.

Усопп пискнул, съёживаясь: они так спокойно об этом говорили!

— Погляжу, у тебя уже был опыт? — поддержала разговор Нами.

— Ой, да. — Шантэй передёрнуло. — Было дело, проглотила одна дура — я лишь чудом избежала печальной участи. Если бы верёвки оказались чуть прочнее... Короче, я с тех пор ужасно боюсь оказаться переваренной!

Дед Крокус, тем временем, обнаружился лезущим по навесной лестнице на створке ворот к калитке, в эти ворота вделанной в их верхней трети. Небо кренилось, желудочный сок плескался могучими волнами, каравеллу мотало — но это не помешало расслышать возмущённый рык Крокуса:

— Ах вы хулиганьё!.. Моего кита…

После чего из открытой калитки вылетели два каких-то продолговатых предмета, а потом — две человеческие фигурки, одна за другой, с воплями полетевшие вниз.

Четыре плюха спустя, вынырнули две головы, разразившиеся паническими воплями:

— Аааа, это желудочный сок, Госпожа Среда!

— Мы переваримся, Господин Девять!

И, хором:

— Спасите! Помогите!

— Кто-нибудь, спасите нас!

— Че.. человек за бортом! — пискнула Шантэй сдавленным от ужаса голосом… И нырнула за борт!

— Чёоооо? — Усопп вытаращился ей вслед. Потом обернулся к Нами: — Она же страшно боится, не знаю, всего этого?

— Я сама ничего не понимаю! — ошарашенно ответила та.

— Вот дерьмо! — воскликнул Санжи. — Позволить леди первой… — Он тоже нырнул за борт.

— Ненормальные… Верёвку готовь! — скомандовала Нами скукожившемуся от ужаса Усоппу.

Но верёвка не понадобилась: Шантэй и Санжи прилетели обратно, буксируемые резиновой рукой каждый. Перевалились через планширь, сбрасывая на палубу свой парализованный страхом улов: Шантэй — парня в манерном зелёном костюме и массивной короне, со странными татуировками на лице, а Санжи — девушку с бледно-голубыми волосами, собранными в такой же хвост, как у Шантэй, только покороче, одетую в блузку на бретельках с броским контрастным узором, шорты и лёгкое пальто с меховым воротником и отороченными мехом рукавами.

Санжи тут же окружил девушку удушливыми знаками внимания, а Шантэй проскулила «Жжётся!», жмурясь и хлеща воздух за бортом, чтобы стряхнуть с волос желудочный сок.

— Т..т..т..ы же б..боишься, — выдавил Усопп. — Почему же ты п..прыгнула?

— Страхи, — ответила Шантэй, пытаясь протереть глаза и жмурясь, — надо встречать лицом к лицу. Иначе застареют, закиснут — и никогда их не победишь.

— Дай сюда, — Нами подошла протереть ей глаза платком. — Значит, ты просто пошла своему страху наперекор? Не слишком ли безрассудно?

— Ой, да ничего страшного, — тут же оттаяла Шантэй, перейдя на легкомысленный тон. — Геройствовать вообще занятие опасное! Надо просто тренироваться, не отлынивая, чтобы быть быстрее и ловче монстров… Ну… пиратствовать, полагаю — почти то же самое…

— Яаа… Отправился в это плавание чтобы стать бесстрашным воином моря, — сказал Усопп. — Это… — его голос дал петуха, — это так, значит, от них избавляются?..

— Они никогда не уходят насовсем, знаешь ли, — философски ответила Шантэй. — Быть храброй — это не значит не иметь страхов, то — самоуверенность, глупая и фатальная. Нет, быть храброй — это смеяться над своими страхами и действовать им наперекор! Повернуть так, чтобы ужас, звенящий у тебя в крови, делал тебя быстрее и решительнее!

— П..понял, — просипел Усопп, глаза — как блюдца. Не были бы волосы такими курчавыми — точно дыбом стояли бы.

* * *

Гоинг Мэрри была пришвартована к длиииинному плавучему пирсу, глубоко под обрывом, на который пришлось залезать по длиннющей навесной леснице. Зато тут, у основания маяка, был стол (круглый) и чурбаки к нему в роли стульев. И вид отсюда открывался — не вершина, но море простиралось в пол-горизонта, раскинувшееся внизу.

Луффи уже закончил драться с гигантским китом (нельзя же так, без предупреждения! У неё волосы ещё остаточно дыбом стояли!) и сейчас ползал по морде с кистями, малюя фирменного «весёлого роджера» Соломенных шляп. Ну или отдалённое его подобие в стиле криворукого детсадовца: Луффи увлекался, рассказывая киту о своих приключениях — а кит бултыхался, кренясь то туда, то сюда.

— Вот не покидает меня чувство, что мы увернулись от неприятности, — заметила Шантэй. — Капитан… таким взглядом вниз на корабль поглядел — с него бы сталось грот-мачту на чувствах отломать, чтобы ей надавать Лабуну по сусалам.

— Да, — согласилась Нами. — Повезло, что Крокус-сан закончил свой рассказ, когда мы уже поднялись сюда.

История кита оказалась печальной и душещипательной: китёнок, оставленный пятьдесят лет назад пиратами, отправившимися на покорение Пути Великих. Пообещавшими сделать полный круг вокруг света и вернуться с другой стороны… Пол-века минуло, кит вымахал размером с гору, но всё так же бился головой о Красную Линию, лишь добавляя шрамов на голове. А Крокус лечил его изнутри, навертев в ките штолен, и пичкал успокоительным.

Ну, всё хорошо, что хорошо кончается. Теперь кит будет ждать не тех, сгивувших, а Луффи — чтобы помахаться снова. Нами села за стол, расстилая карту...

— Что не так? — Шантэй обернулась на её вопль «Не работает!»

— Компас!.. — Нами была в состоянии, близком к панике. — Крутится, не может успокоиться! Как я буду прокладывать курс без компаса!

— Возможно, дело в том, — предположила Шантэй, — что окрестности Обратной горы серьёзно так зачарованы на искривление пространства?.. Может, если отплыть подальше…

— Ты серьёзно? — окрысилась Нами. — Опять?..

— Ну смотри, — стала перечислять Шантэй. — Путь Великих должен быть широким — как у тебя там на карте, тыщу миль?.. И пояса спокойствия — ещё по пол-тыще, или, как минимум, до горизонта. А скетч Обратной горы на той карте — явно не в масштабе. Или… В масштабе искривлённого пространства.

— Да как так-то! — взвыла Нами. — Тут есть хоть что-нибудь нормальное, не «зачарованное»?

— Потому что неслись мы потрясающе быстро, — развила свою мысль Шантэй, — но на тысячу миль этот канал совсем не тянет! Обратная гора — высоченная, и вид с неё — дух захватывает, но больше трёх миль я ей не дам.

— Да, — проскрипела зубами рыжая. — Сходится.

— Потом, — привела убийственный аргумент полуджинни. — С вершины под нами раскинулось море облаков до горизонта. Мы, помнится, долгонько сквозь эту муть неслись, где дальше собственного носа не видно, и Лабуна именно из-за неё не сразу заметили. А теперь на небо посмотри.

Нами подняла глаза, понимая уже в душе, что рационализм проиграл. Ясное голубое небо пятнали лишь редкие кучевые облачка. Красная Линия тянулась ввысь, канал прорезал скальные кручи, сияющие рыже-красным в лучах солнца, вытягивался в ниточку, растворяясь в голубой дымке. И ни следа слоя облаков!

— Я сама, кстати, выше мили никогда не поднималась, — мысли Шантэй убрели в сторону, — чем выше летишь — тем воздух тоньше, и маши — не маши... Гарпия, конечно, летает получше курицы — но не радикально лучше. Научиться, штоль, в настоящую птицу превращаться?..

Нами, тем временем, произвела в уме простейшую триангуляцию — что у неё получалось рефлекторно, без целенаправленного усилия даже — и выходило у неё, что даже если принять высоту горы в десять тысяч метров — брызги на той высоте и правда превращались в льдинки — и если принять уклон до неприличия пологим... То даже тогда длина канала, которым они поднялись, даже до пятидесяти километров не дотягивала (а интуиция и глазомер говорили: меньше двадцати). А потом это надо было поделить на корень из двух, потому что канал же не был параллелен Красной Линии, а взбирался на неё под углом в сорок пять градусов.

И в эти жалкие тринадцать кеме абсолютно не укладывался шторм до горизонта там, и чистое небо до горизонта тут, и тот факт, что если бы Пояса Спокойствия у начала Пути Великих были бы настолько тоненькими — то шлялся бы через них всякий встречный-поперечный, знающий, с какого конца держать весло.

Что доказывало... Пространство вокруг Обратной Горы и правда свёрнуто в невозможный крендель!

Следствия из этого — почитай что доказанного — факта были ужасающими, выбивающими из под ног привычную сетку меридианов и параллелей. Нами морщилась от зарождающейся головной боли, а несносную полуджинни хотелось прибить. Просто потому что.

— Это же вся картография идёт псу под хвост!..

— Ты смотришь на этот... вызов неправильно! — вырвалось у Шантэй вместо заготовленного извинения. — Кому, как не картографу, разобраться, как это неэвкалиптово пространство устроено, чем его измерять, и как составлять карты для него!

Нами зыркнула свирепо, но тут же задумалась:

— Если ты права, и такие штуки встречаются — значит, карта всего мира должна учитывать их... И отображать правильно. Ааа... Всё равно, какой головняк! Ты понимаешь, что это означает?.. Все столетиями наработанные приёмы придётся дополнять и изыскивать новые виды проекции!..

— Кстати, — вспомнила у Шантэй. — Я тут странный компас на палубе нашла. — Она достала из ки-кармана стеклянный шарик с ремешком, внутри которого крутилась подвешенная на нитке игла компаса. — Это не твой, случаем? Или те «хулиганы» обронили, когда за борт прыгали?

Нами нахмурилась, изучая странный компас. Никакой шкалы с делениями, только стрелка на ниточке. Стрелка, однако, держалась ровно, не дёргалась и не вращалась. Нами покрутила шарик туда-сюда, покачала.

— Этот таки работает, — заключила Шантэй. — И куда-то указывает.

— Но это «куда-то» — однозначно не север, — добавила Нами.

— Может, Крокус знает? — предложила Шантэй.

Спросили у старожила.

— Вы сюда сунулись не имея ни малейшего представления, что вас ждёт, да? — констатировал старожил. — Из чистого твердолобства? Таким манером жизни лишиться — раз плюнуть! Обычные компасы на Пути великих не работают!

— Это мы поняли уже, — Нами вздохнула, пристёгивая шарик к левому запястью. — Значит, тут нужны особые компасы? Как этот?.. Куда указывает?

— Эта вещь называется «журнальный указатель», — объяснил Крокус. — Острова на Пути великих полны особых минералов, каждый создаёт своё уникальное магнитное поле. И острова эти связаны в семь уникальных цепочек, как бусы на нитке. Навигация без журнальных указателей в этом море невозможна: погода, ветра, течения — всё это крайне нестабильно, меняется резко!

— Значит, — заключила Нами, — он сейчас указывает на первый остров одной из этих цепочек?.. И будет указывать из любой точки?..

— Здесь, у начала, магнитные поля сильно переплетены, — предупредил дед. — Если отклониться от курса — журнальный указатель может перескочить на другую цепочку. Иногда и пары часов в неверном направлении хватает. Так большинство новичков и выбирают свой путь — полагаясь на волю случая.

— Ага, — кивнула Нами. — Усекла. А когда достигнем острова?.. Покажет на следующий?

— Надо провести на острове какое-то время, — уточнил Крокус. — Для всех островов — разное, чтобы журнальный указатель запомнил его магнитное поле и начал указывать на следующий.

— Значит, против шерсти — никак? — догадалась Шантэй.

— Да, верно подмечено! — голос деда обрёл какую-то небывалую торжественность. — Только вперёд, остров за островом, туда, где в самом конце Пути великих — Рафтель, легендарный остров, достичь которого на людской памяти удалось лишь Золотому Роджеру. Где ждёт легендарное сокровище — Ван Пис!

— Ух! — вырвалось у Шантэй. — Вот это… В дрожь бросает от мысли, воля какой мощи нужна, чтобы такое устроить!

У неё реально озноб по спине прокатился. А название сокровища даже не перевелось, прозвучало просто набором звуков — хотя и просверкнуло на мгновение радугой смыслов «всё в одном месте», «большой куш», «истинное человеческое сокровище».

В ответ на Намин недоумевающе-подозрительный взгляд, пояснила:

— Можно зачаровать за́мок. Можно даже зачаровать остров, чтобы на нём нужная погода была — я лично знакома с теми, кто способен такое провернуть. Но зачаровать целый океан!.. Это…

— То есть ты считаешь, — глаза Нами округлились, — что за всем этим стоит разумный замысел?

— Да. — Шантэй кивнула, уверенная неколебимо. — Просто очевидно же. Какая-то титаническая сила подкрутила законы природы и перекроила целый океан так, что в мире появился Путь Великих — испытание для тех, кто дерзнёт. На которое нельзя влезть с середины — там Пояса Спокойствия со сторожевыми морскими чудовищами. С которого нельзя свернуть или повернуть назад — заплутаешь без компаса и сгинешь. Ты или проходишь этот путь и становишься великим, или умираешь, пытаясь… Нет, но какая невероятная космическая сила нужна, чтобы изменить, как магнитное поле работает! Не думаю, что даже джинны, всем скопом, смогли бы...

— Или просто, воля, — добавил Крокус так тихо, что не все расслышали.

Шантэй расслышала — и у неё по спине прокатился двойной озноб. Не способности магических существ, не строгие магические ритуалы, концентрирующие природную энергию мира, не боги, которые суть лишь концентраторы людских чаяний — а человеческая магия Ки, крохотной толикой которой она и сама владела — единственная не подчиняющаяся никаким правилам, кроме чистой воли владельца. И страшно даже подумать, сколько мидихлориан должно быть в крови смертного титана, способного вот так переписать целый мир!..

— Ааа, хорошо поел! — донёсся сзади голос Луффи, информируя что нет, капитан все эти высокие материи прослушал. — Теперь можно и отправляться!

После чего — Санжин крик души:

— Но я хотел чтобы Нами-сван и Шантэй-тюан его попробовали!

И Усоппово потрясённое:

— Фига се, в одно рыло сожрал! С костями!

После чего полный боли рык Санжи:

— Ах ты, резинка сраная! — И звучный удар.

Боевое предчувствие Шантэй заставило её резко припасть к земле. Как оказалось — уклоняясь от летящего Луффи. Просвистел над головой, задев её волосы под громкий звяк чего-то разбившегося стеклянного.

Когда Шантэй распрямилась — перед ней были совершенно пустые глаза Нами и останки указателя на руке навигатора: ремешок и отбитое донышко — всё, что осталось от стеклянного шарика.

Ой-ёй.

— Наша единственная надежда — истерически-спокойным голосом сказала рыжая, на её лице расползалась лёгкая улыбка, от каких седеют. — Наша путеводная нить в этом ненормальном море…

Шантэй невольно попятилась.

— Санжи, — тихо предупредила. — В следующий раз… Если выживешь… Смотри куда запинываешь капитана.

— Да, Шантэй-тян? — переспросил блондин недоумевающе.

Нами полыхнула убийственным намерением. Промаршировала к коку, высказывая всё, что думает о его и Луффиных умственных способностях — и продемонстрировала, что умеет бить ногой не хуже!

Санжи хорошо пошёл, хоть и низенько, по пути сбив Луффи как кеглю (вот этот пинок был на сто процентов умышленно-прицельным) и оба улетели за край обрыва.

Крокус поглядел на одновременно кипятящуюся и упавшую духом Нами, вздохнул и утешил:

— Не убивайся так, у меня завалялся один лишний.

Шантэй спрыгнула с обрыва, на скальную площадку внизу у воды, выуживать проштрафившихся компасоразбивателей.

Выудились, однако, не только они, но и давишнее «хулиганьё»: косящий под короля Господин Девять в зелёном костюме с пышным шейным платком — татухи у него на лице при ближайшем рассмотрении оказались стилизованными девятками! — и голубоволосая Госпожа Среда, контрастный узор на её блузке на бретельках — три набора концентрических кругов, на грудях и на пупке, та ещё вульгарщина. Оба смотрелись не особо, мокрые, растрёпанные да ещё и подкопчёные. Их корабль взорвался, что-ли?

Когда вылезли наверх — начали упрашивать отвезти их в родной город. Нами знатно прошлась по ним, сначала рассказав, что ну может быть, указатель туда есть. Потом раскрыв, что это их же (было ваше — стало наше). Потом уже продемонстрировав разбитые останки — и когда те начали поносить её разными словами, появился Крокус с запасным и им пришлось резко переобуваться, стелясь и унижаясь.

Фу так делать. С другой стороны, и сами они — личности не особо приятные.

* * *

Трогательное расставание с китом уже забылось: все носились, как подорванные, каждые несколько минут перетягивая такелаж. То штиль, то шквал, то снег, то дождь — погода словно сбесилась. Даже у Шантэй начинали понемногу получаться простейшие манипуляции с парусами, особенно на подхвате у кого-нибудь — хотя поставленные Нами шишки потихоньку накапливались: рука у рыжей была тяжёлая.

И «руки из жопы» было ещё весьма скромным комментарием. Ну, а что делать? Она быстрее всех вскарабкивалась по вантам когда корабль мотался на штормовых валах. А наука ворочать паруса?.. Дело наживное. Если так лупить, можно и обезьяну выдрессировать.

Потом — небольшая передышка, полюбоваться на Среду и Девять, сидящих на камбузе, кутаясь в одеяла и ноющих, что на корабле отопления нет. Пфе, слабаки! У Санжи лопату отобрать — и снег грести, пока его по колено не намело!

И чего Нами, кутающаяся в пальто с клетчатым шарфом, со стильными меховыми наушниками на ушах, на неё так волком смотрит?

— Тебе не холодно? — намекающе осведомилась рыжая.

— А? — недоумевающе откликнулась полуджинни, окидывая себя взглядом. На загорелом до шоколадного цвета теле — узкий красный топ с колечком посередине, штаны для танцев, комбинирующие исчерна-сизую седалищную часть из очень плотной ткани, натягиваемой двумя застёжками-защёлками по бокам, стилизованными под золотые накладки, и штанины из красного шёлка, заякоренные на лодыжках золотыми кольцами. Туфли с загнутыми носками на босу ногу, на руках — простые на вид наручи с валиками по краям,.

И золотые серьги в ушах, которые и правда начинали пощипывать на холоде. И золотая диадема на голове, с тем же эффектом. К наручам не относится: там под золотом — сталь, а под сталью — слой изоляции, чтобы можно было атаки огнём или льдом отбивать.

— Ты права, — согласилась. Сняла серьги, сменила диадему на стильный сиреневый пиратский платок с черепом, повязав на лоб. Подумала — и накинула, достав из загашника, исчерна-сизую жилетку без рукавов. Ну, та спереди не сходится и до пояса не достаёт, но лопатки прикрывает надёжно. — Вот, так теплее!

Покосилась на содрогнувшуюся по непонятной причине Нами — и продолжила согреваться, метая лопатой снег за борт с такой скоростью, что мышцы в руках ныли. Иэх, аж жарко стало!

Потом бросить лопату и спешно на рею, подбирать паруса: снегопад плавно перешёл в шторм с грозой, ветер крепчал, грозя порвать их на ленточки. По ходу узнала интересную подробность: они специально так сшиты, чтобы в случае чего рваться на вертикальные полосы, что исправить куда легче чем, скажем, отломанную рею.

А потом — срочно на палубу, брасопить реи на другой галс, пока Санжи занят обедом а Усопп панически заколачивает течь в трюме от удара о внезапный айсберг. Потому что Зоро умудрился заснуть так, что не будился — так и храпел, накрытый шапками снега, а одного Луффи мало чтобы с обоими брасами управиться, а Нами если пытается — её мотает, как котёнка на поводке.

И так — раз за разом, шквалы, туманы, снег, зной, внезапные айсберги в самых зубодробительных комбинациях.

Наступил закат, временами проглядывавший сквозь облака, спустилась ночь — а погода всё не унималась, не было ей дела до того, что людям, вообще-то отдыхать надо.

Замечательный челлендж на выносливость, с удовольствием подумала Шантэй, в пятнадцатый раз карабкаясь по вантам.

* * *

Солнышко, постоянный бриз, лёгкое волнение. Каравелла наконец-то шла прямо, не требуя беспрестанной возни.

Почти все Соломенные шляпы валялись кто где, словно тряпочки. Ну, кроме Зоро, который так и не проснулся со вчера.

И одной полуджинни, пребывавшей в стоячем положении.

— Ааах, хорошо размялась, — с удовольствием потянулась Шантэй. — Не хуже, чем пяток-другой марафонских дистанций по пересечённой местности с монстрами!

Ответом ей стали слабые стоны и злобные взгляды.

— Наконец-то выспался как следует, — прорезался Зоро, вставая и потягиваясь. — А что это вы все разлеглись?.. — Он обернулся к Шантэй, цепляя мечи к поясу. — Чего это с ними? — Потом заметил Госпожу Среду и Господина Девять, обессиленно сидевших, привалившись спинами к грот-мачте. — Эй, а эти что тут делают?..

— Зоро, — проникновенно сказала Шантэй, пятясь от полыхнувшего костра боевой ауры. — Нами тебе всё объяснит… Когда закончит бить.

— Хорошо выспался, значит? — прорычала рыжая, светясь красным по контуру.

И в деталях, подробно, обьяснила ему, по пунктам в семи подзатыльниках, насколько он не прав. Аж палуба слегка содрогалась.

— Мы тут всю ночь с штормами боролись, — объяснил Луффи, улыбка до ушей, — паруса ворочали. А ты всё никак не будился! Забавно!

— А этих двоих не располагающих личностей, — добавила Шантэй, — мы согласились подвезти до их острова.

Она ведь пыталась выведать, как те смогли доплыть до Двойного мыса, если журнальные указатели только вперёд позволяют, и почему их указатель указывал на их остров — хотя по идее, изначально на нём хранился, значит должен был давно на следующий настроиться. И что бы вы думали?.. Всё, что она получила — самодовольные ухмылки и хоровое «это секрет!»

Так что они ей, ну вот совершенно не наравились. Риски Бутс — и та симпатичнее, даже когда старается тебе голову оттяпать.

— Этот океан бросил на нас всё, что у него было! — вещала, тем временем, Нами. — Но — вот они мы, выстояли, а океан — выдохся! Он ещё не знает, с каким навигатором связался!.. Мы — победим! Смотрите! — Она указала вперёд грандиозным жестом, стоя вполоборота. Шантэй аж завидно стало!

Все бросились на бак — и точно, на горизонте прямо по курсу явственно вырисовывался остров. Весьма странной формы остров, словно там гигантские кактусы росли.

— Вот он какой, Виски Пик! — воскликнул Луффи, запрыгивая на своё любимое сидение.

До острова оставалось плыть ещё часа два — но хотя бы погода больше не бесновалась, установившись жаркой солнечной. Над скалистыми берегами высились полусферы, из которых росли меньшие сферы, часто — заворачивающимися в спирали цепочками. Кактусовые горы это называлось, объяснил Господин Девять. Когда подплыли поближе — горы оказались ещё и зелёные, и даже с рядами точечек, сходство с кактусами — просто потрясающее. Скалы самого острова казались плоским изрезанным матрасом на фоне этих гор.

Когда корабль входил в широкий залив между скалистыми берегами, пассажиры вспрыгнули на перила, продекламировали хором «Пока-пока, детка!» и выполнили красивый синхронный прыжок спиной вперёд, уплыв затем к берегу.

И остались Соломенные шляпы наедине с пустынными скалистыми берегами.

— Как вы думаете, тут монстры водятся? — нервно спросил Усопп.

— Чего гадать, — ответила Шантэй. — Надо найти город и у местных поспрашивать, где тут монстров искать.

— Искать?.. — ужаснулся Усопп. — Зачем их искать?!

— Ну а как иначе узнаешь, вкусные ли они? — удивился Луффи.

— И что из них можно вытрясти! — поддакнула Шантэй. — А когда монстр оказывается размером с дом и пытается проверить, вкусная ли ты — это заставляет применять смекалку, расти над собой и освежать все свои техники, чтобы стать сильнее, а не стать закусью!

— Вот! Дело говоришь! — согласился Луффи.

— Вы в насколько диких местах росли? — поразилась Нами, стараясь уже не удивляться. Два сапаога пара, одна другого стоит.

— Ну, когда мне было семь, деда меня отдал на воспитание горным разбойникам… — начал было Луффи, но погрустнел и закончил скомканно: — В общем, там в джунглях много вкусных крокодилов.

— Сурово! — позавидовала полуджинни. — А я вот из города в джунгли и подземелья с монстрами только в двенадцать осмелилась. Самоуверенная была — аж вспоминать страшно! С первой вылазки много миль со сломаной ногой прыгала — а монстры на это чуткие, подранка ведь сожрать легче!

Ой, опять Усоппа до синевы довела… С другой стороны — он мужик или как? Сам ведь храбрым воином моря стать хочет!

Пока так болтали, залив сузился, потом снова расширился, скалы раздались в стороны, освобождая место для прибрежной равнины — и открылся город, раскинувшийся на обоих берегах, скромные двух-, реже трёх-этажные домики, у которых первый этаж образовывал терасу, на которую вела приставная лестница, второй этаж — меньше, с дверью на эту терасу.

Народу на берега высыпала целая толпа, орали «Ура пиратам!», «Добро пожаловать на Путь Великих!», «Долгие лета героям моря» и тому подобное.

После возни с швартовкой — Нами рыком заставила всех забегать и так получилось, что притёрлись к причалу мастерски, у левого по ходу берега, который на деле оказался правым берегом устья реки — поспрыгивали на причал.

Где их встречал выдающийся габаритами мужчина с плоским лицом, одетый в синий мундир с пышным шейным платком — мода у них тут такая? — и феноменально навороченный парик, спускавшийся ему на плечи тремя огромными рульками.

— Добро пкх.. — Он закашлялся. — Ма-м-ма-маааа! Добро пожаловать в город ზեнჲkγրᛊн и музыкантов, Виски Пик!.. Я — мэр этогого города Игараппой, приглашаю вас разделить с нами празднество! Народ с нетерпением ждёт историй о ваших приключениях!

— Дядь, у тебя причёска прикольная! — радостно отозвался капитан Соломенных шляп. — Я — Луффи!

— О, сколько прекрасных девушек! — затуманились глаза Санжи. Помянутые девушки попискивали, строя ему глазки — и он совсем отключился от реальности.

— Пейте до упаду, ешьте до отвала, танцуйте и веселитесь! — продолжал, тем временем, завлекать мэр.

Шантэй сделала стойку: танцы? Это она завсегда!

«Праздновать, праздновать!» хором скандировали Санжи, Луффи и Усопп, обнявшись бок о бок и аж припрыгивая.

— Три дурня, — устало прокомментировала Нами. Попыталась спросить у мэра, сколько будет устанавливаться журнальный указатель — но тот отмахнулся, зазывая на пирушку.

Пирушка! Шантэй потянулась за капитаном, оставив рыжую и мечника позади. Толпа уже собиралась, такая праздничная!

Зал нашёлся просто огромный — но и народу набилось! И столы ломились от угощений — не особо пышных, правда, но зато с душой и много! А Луффи трескал за обе щёки, глотая тарелку за тарелкой… Стойте, он не объестся так?..

А потом до неё дошло: он же резиновый! В буквальнейшем смысле! В него сколько угодно влезет!

Усопп сел на своего конька и травил былинные байки, под овации благодарной аудитории. Причём даже не врал особо! Ну… Правдоподобность описания, правда, была на уровне тех же рыбацких баек, да.

Санжи флиртовал с целой дюжиной девушек — или это те его охмуряли?.. Нецеломудренно ндо жути — но они кто, пираты или погулять вышли?

Нами и Зоро уже пили из больших кружек — вроде, кто больше на спор?.. Странно. А, впрочем, что тут думать, тут праздновать надо!

Станцевала танец живота — так, простенький для разминки. Мужская аудитория просто взорвалась воплями восторга! Что одновременно грело душу и самомнение и, как всегда, немного пугало: тонкий лёд, хождение по краю греха и всё такое. Но как же будоражит кровь!

Ей предложили выпить, здоровую кружку этого самого «виски», по имени которого город назван. Хорошая идея, пора уже утолить жажду!

Хлебнула от души — и чуть не подавилась, слёзы из глаз: это ж надо столько специй класть!.. Имбирь?.. Да не похоже, вроде. Что-то посильнее, потом терпкое, сладковатое, отдающее дубовыми листьями. Да, ядрёные у них тут травки. Но её специями не испугаешь! Залпом допила всю кружку этой огненной воды, оставившей ожжённый язык онемевшим и приятное дымчатое послевкусие во рту, сунула кому-то пустую кружку и пошла на второй танец.

Главное — вина в рот не брать, если предлагать будут! Ужасная, грешная субстанция, от одного упоминания которой богословы просто взвивались, так что водилась оная — как говорили — только в стольном граде на чёрном рынке. (прим. 4-3)

А это что?.. Грог?.. Тоже вкусняшка, но до виски не-до-тягивает. Хотя, под жареную кукурузину — сойдёт.

А потом её пробило на показать себя. Хватит уже скромничать!

— Держи мой грог, — сунула кружку какому-то мужику, —и смотри... Ик... Как я могу! — заявила, сгорая от нетерпения. Ничего себе пряности — язык аж не слушается! Вот это — гулять, так гулять, подумала, шагая с лавки на стол. Тот покачивался под ногами — странно, а выглядел таким прочным — но её чувство равновесия подобными мелочами не испугаешь.

Что я делаю, мелькнула мимолётная мысль — но была тут же утащена другим мыслями танцевать и веселиться.

Шантэй несло, она плясала «хопака» — дикую пляску киммерийских варваров северных степей, шла по столу вприсядку выбрасывая ноги поочерёдно. Неожиданно для самой себя выдала вопль дикой кошки в ночи. И-йех! Вот как надо веселиться!.. Переключилась на вариант пляски для самых сильных и выносливых, откинувшись на спину, маршируя по столу на руках и полусогнутых ногах, по прежнему подкидывая ноги, успевая прихлопнуть себя рукой по боку на каждом шаге.

— Ещё виски мне!

Какой-то умник поставил кружку ей на живот. Ха! Всего лишь интересный вызов! Почти не расплескав, ухватила, не прекращая пляски — на одной руке, а вам слабо? Осушила в один заглот — огненные специи снова ожгли язык, осели приятным теплом в желудке.

Кто там предлагал разлитое с живота слизать? Губу-то закатай! Изогнулась в крендель, сама слизала, не прекращая пляски на одной руке. Знай наших!

И-йййехх! Вот такой и должна быть настоящая пиратская гулянка! Безбашенная и буйная!

— Ишш... Йишш.. Йщо вискарика!.. (прим. 4-4)

* * *

13 марта 2025

Бросков за эту главу:

d20 = 18, нет изменений.

d20 = 16, мачта не будет отломана.

d20 = 10, нет изменений

d20 = 3, Среда/9 столкнутся с Крокусом в калитке ворот.

3 + d8 = 4 (часа раньше прибытие на Виски Пик, сэкономлены на не отломанной мачте)

* * *

Прим. авт.: писать эти две главы (4 и 5) — всё равно, что зуб тянуть. Нудное повторение канона, от которого не отвертишься, потому что характер персонажей диктует: для них это важно и притирка попаданки в команду происходит как раз во время этих событий. Ну скажите хотя бы, что повторение канона получилось хотя бы нескучным.

Броски костей начнут по серьёзному влиять с шестой главы, но полностью соскочить с рельсов канона нереально раньше восьмой — девятой :(

Но кости реально, реально помогают пробивать писательский блок! Не знаешь, как писать конкретную сцену? Набросай несколько вариантов бифуркаций и отдай на волю святого Рандомия.

* * *

(4-1) В манге, «ГУРАНДО РАИН» — фуригана (надстрочник мелким текстом, описывающий фонетическое прочтение) для «偉大なる航路» (идаинару ко:ро, становления великим морской путь). Я здесь адаптирую, как «путь великих».

(4-2) Ода хитро съехал с темы манипуляций парусами, оставляя эту рутину на 99% за кадром. Проблема в том, что экранизаторы аниме попытались повторить «как есть» но в результате у них парусные корабли ездят по морю, как мотоциклы. Газанули — и понеслись, всегда с прямыми парусами словно ветер всегда попутный. Галсы? Не, не слышали.

Я постараюсь немножко эту тему раскрыть, самую малость, чтобы совсем уже позорно не было, заодно добавив «Гоинг Мэрри» такелажа, который недорисован ни в манге, ни в аниме.

(4-3) В незнакомом мире непривычные опасности подстерегают с совершенно непредсказуемых сторон: Шантэй — из мира, где алкоголь не пьют, от слова вообще. А ежели кто думает «неканон» поскольку в лоре (Shantae_WF) героиня рассказывает, что встретила Риски в «таверне корневого пива», а в игре под геймбой колор эта самая «Ржавая глотка» имеет столики, где различные монстры квасят из кружек...

Так они именно квасят: это ваше корневое пиво — как раз аналог кваса.

(4-4) Абсолютно умиляет, как аниме (серия 0064) извращается, пытаясь словами рассказать что там и не вино вовсе, градусы смешные — а потом демонстрирует откровенно бухую Нами с заплетающимся языком и покрасневшей мордой лица. Причём, это фансаб 2013 года — в современной версии субтитры открытым текстом говорят, что оно безалкогольное, что доставляет. Кстати, в аниме они квасят ядовито-розовое вино из деревянных кружек (чача?), а в манге — пенно-пузырящееся (пиво?) из стеклянных кружек. И в аниме этот момент расширен, т.к. в манге (глава 107) всё празднование укладывается в четыре страницы. Но факт, что Нами способна перепить верблюда — канон!