Танцуя по Пути великих (джен)

Эта история относится к фанфикам. Будучи таковым, она в неоплатном долгу перед создателями используемых ниже персонажей: Эичиро Ода, Мэтт Бозон, творческие команды Toei Animation и WayForward.

* * *

Предупреждение: этот фик пишется БЕЗ плана и БЕЗ цели, просто ради того, что его весело писать. Я даже НЕ представляю, какая у него должна быть концовка, вероятность, что он просто заглохнет где-то на полпути — 95%

Ключевые закадровые события, начиная с с 6-й главы, будут диктоваться броском кости d20. И читателю будут становиться известны N глав спустя, где N — число от 1. За единственным исключением первого броска на попадание Набики, так то.

На написание меня толкнуло желание воскресить дух ранних сезонов соответствующего аниме-сериала, пропитанный восхищённым ожиданием приключений — «поверь в мечту» / «believe in wonderland».

* * *

Предупреждение №2: я всегда знакомлюсь с исходными материалами на английском и всегда сам перевожу всё, что можно. Перевод всего, что только можно (и чего нельзя) — одна из мотиваций при написании этой вещи. Так штааа... Ваша критика терминологии, скорей всего, разобьётся о моё «героиня так слышит». Магия, чо.

Глава первая,

Чужой океан

* * *

Мёртвый, неестественный штиль. Редкие кучевые облака замерли на горизонте под палящими лучами тропического солнца. Гладкую, словно зеркало, поверхность безбрежного моря нарушает лишь смуглая девушка в полосатом бикини, устало плывущая куда-то. Вдоль спины струится длинный, почти до лодыжек, хвост фиолетовых волос, собранный на затылке золотой флейтообразной втулкой, остроконечные уши отягощены золотыми кольцами.

Движения девушки становятся всё более вялыми, это уже не брасс, а вялое барахтанье. Постепенно голова её опускается, руки и ноги расслабляются, и она медленно обмякает в воде...

Только чтобы рывком проснуться, выдираясь на поверхность, кашляя и захлёбываясь.

— Ох... Опять заснула, — констатирует Шантэй, полуджинни из Страны Блёсток, влипшая в очередное попаданчество из-за того, что опыт исполнения желаний у неё — кот наплакал, а понимание процесса — скорее на уровне догадок. — Сколько ж эта зона штиля тянется-то ещё?

Она начинает плыть дальше анемичным брассом, держа солнце по левую руку, отфыркиваясь от кусаче-солёной океанской воды и снова подныривая.

«Чьё же так желание взбырыкнуло, что я в открытом море плюхнулась?.. Может, мне кто приключений интересных пожелал?.. Но во первых, оно ни капельки оно не интересное, тут со скуки свихнуться можно. Во вторых, это уже не приключение, а выживание на выносливость получается. С утра плыву — и ничего кроме воды!.. Или тут какой-то другой заворот?.. Непонятно. Хмм, дайте-ка подумать — может, я что не так сделала?»

* * *

Как ни горько было расставаться с друзьями — настала пора прощания. Столько пройдено вместе, Страну Блёсток спасли, самого страшного босса на памяти людской завалили. Но у Нэримокрушителей был свой дом, родные заждались их...

А самое главное — прокормить такую ораву не было больше никакой возможности. Организованный ими цирк, который помогал так замечательно жить поначалу, загнулся с началом сезона штормов. Окружающие подземелья — выметены подчистую, боссы — или сбежали, или перевоспитались, перейдя на сторону добра. Монстры тоже поредели, кто — свалил от греха подальше, у кого — кончились припасы на создание толп шикигами. Вакансий на неквалифицированную рабочую силу по окрестностям не осталось. Да ещё сама Шантэй осталась без заработка, аренда за жильё второй месяц не плачена.

— Все сосредоточились? — спросила Шантэй. — Не забыли, что надо помнить о том, к чему хотите вернуться, а не пытаться подумать, что вам тут не место?

Нэримцы, один за другим, подтвердили, что собираются вернуться домой. Ну, или последовать друг за другом: желания — штука коварная, даже загаданные от чистого сердца и исполненные светлой джинни.

Кольцо друзей обступило Шантэй, зажмурившуюся с воздетыми руками.

Вплюснутая в тесный подпол, Риски Бутс тоже переползла, собирая пыль шляпой, чтобы оказаться поближе к вечной сопернице. Ухмылка её расползлась так широко, что того гляди — физиономия треснет.

— А мы, с тобой, малявка-полуджинни — туда, где нас ждёт целый новый мир, полный смертоноснейших опасностей и головокружительных приключений. Давай, мы обе уже переросли этот лягушатник. Довольно мариноваться в Стране Блёсток. Шире! Гляди шире! Замахнись на целый мир — с новыми друзьями, которых наверняка заведёшь... Ну а я уж позабочусь, чтобы тебе было интересно.

— Хххааааа! — на выдохе выкрикнула Шантэй, заставив всех засветиться ослепительными контурами. Если Ранма и успел заметить проступивший сквозь доски пола раскоряченнный силуэт в до боли знакомой шляпе — то сделать всё равно ничего не смог. Шантэй щёлкнула пальцами с оглушительным громом. Всё затопил белый свет.

* * *

Шантэй плыла уже много часов, временами отдыхая, перевернувшись на спину, жмурясь под лучами тропического солнца а потом снова продолжая плыть. Поверхность воды сводила с ума своей монотонностью, гладкая, словно зеркало. Ни ветерка, ни даже лёгкой зыби. Разве так бывает?

Бултыхнувшись посреди безбрежного водного зеркала, она поначалу опешила. Потом смирилась: ну, взбрыкнуло чьё-то желание. Злым оно точно быть не могло, только от чистого сердца. Но желания — это такие коварные штуки... Может, Набики пожелала ей тоже приключений? Кто ж теперь разберёт. Оставалось только плыть, упрятав одежду в ки-карман и оставшись в одном бикини, чтобы штаны не тормозили.

Она сначала была в непонятках, куда плыть, но потом смутно вспомнила что-то этакое, про пояса спокойствия в океане. Которые, вроде бы, тянутся вдоль экватора. Получалось, плыть лучше поперёк, чтобы покинуть этот пояс поскорее. Потому что любой парусник, заплывший в это море, тут и останется, пока все не перемрут от жажды, и не превратится он в корабль-призрак. Бррр...

Вот Шантэй и плыла на север, монотонно отталкиваясь по-лягушачьи руками и ногами.

Плыть было скучно. Раз пять уже всплывала, захлёбываясь, оттого, что банально заснула на ходу.

Часы тянулись за часами. Солнце по левую руку начало клониться к горизонту, окрашивая водное зеркало отблесками оранжевого. Девушка давно втянулась в бездумный ритм, медленно продвигаясь вперёд, экономя силы. Солнце неспешно закатилось за горизонт, погрузив мир во тьму. Уставшая, как собака, Шантэй продолжала вяло продвигаться на север. А что ещё делать? Свернуться калачиком и утонуть, что-ли?

* * *

Мимик сидел с друзьями Шантэй у себя в мастерской: гадали, куда её опять могло унести — и, главное, почему? Нэримцы не казались людьми, желающими чтобы племянницу унесло прочь от дома. Собственное желание она исполнить не могла.

Так какая сволочь?..

Хотя, может оно и к лучшему. Боеприпасоград был уже не тот, что Суеград. Боеприпас-барон и не думал продлять контракт с Шантэй, даже грязных подкатов уже не делал. Городу просто больше не нужен был джинн-страж: солдаты-боеприпасцы, хоть и дуболомы — а тёмных пугал, например, уже успели извести под корень, сделав поля безопасными круглые сутки.

Денег на аренду маяка Шантэй взять было неоткуда — не с её привычкой жить на широкую ногу — и жилище своё она по любому теряла, эта глава её жизни закончилась. Впереди её ждал новый путь и поиск себе места под солнцем.

Но не так же радикально, что раз — и унесло неведомо куда!

В дверь постучали.

Дед открыл — и опешил: на пороге переминался... тинкербат, протягивающий ему письмо в вычурном конверте.

Мимик ошалело взял послание и чёрный карлик тут же сдриснул, только пыль взвилась.

Выражения на мордахах молодёжи были такие нетерпеливые, что пришлось вскрывать конверт, не доходя до стола.

Мимику и всем сухопутным выхухолям, считающим себя друзьями козявки-полуджинни. Не трудитесь гадать, куда она делась и что пошло не так. Когда она отправляла этих громил домой в Нэриму — я притаилась рядом. Простачка, сама того не ведая, заодно исполнила и моё желание! Да! Я пожелала, чтоб её перенесло в новый, чуждый, завораживающе опасный мир, полный безжалостных пиратов и титанических морских чудовищ. О-хо-хо, я пожелала ей приводниться в самый их рассадник! Где на сотни миль — один открытый океан, кишащий этими тварями, а корабли не ходят, ибо там — вечный штиль!

У Мимика прихватило сердце, друзьям пришлось его откачивать, уложив на диванчике с компрессом на лбу. Чтение продолжила Роттитопс:

Почему, спросите вы? Ради чистого зла, конечно! Кроме того, мне любопытно узнать, как именно она умудрится не утонуть, одна в безбрежном океане, без опоры для ног чтобы исполнить танец русалки. Ну, а морские чудовища просто не заметят её: она ведь такая мелкая!

— Ох... Это как-то... Как-то слишком жестоко, — сказала Скай, переживая. — Даже для Риски. Неужели ничего нельзя сделать?

— Иной мир... — простонал Мимик, теребя бороду. — Кроме джиннской магии... Нету других упоминаний. Никак нам её не достать. Ох...

Ротти продолжила читать:

Я, со своей стороны, намереваюсь также покинуть этот заплёванный лягушатник, что вы называете Ойкуменой. Частью моего желания было — пробросить привязку на тот мир, для меня и моей мобильной крепости. Я иду за ней, соперничать за власть над тем миром! Ни больше, ни меньше! У вас есть неделя, чтобы присоединиться к моей команде в роли приспешников. Не опоздайте до восхода Заводной Луны!

P.S. Щадить не буду. Накосячите — прогуляетесь по доске. Попробуете предать меня — ну что ж, мне будет забавно полюбоваться вашими потугами. Но выпотрошу всё равно, как селёдку.

Риски Бутс, бывшая королева семи морей, будущая императрица морская.

— Я... Я не смогу, — увяла Скай. — Не могу бросить своих пернатых друзей, я недостаточно сильная, но главное... Не смогу я на эту злодейку работать. Обязательно же поцапаемся — и секир-башка.

— Я... Я лучше не пойду, — депрессивным тоном заявил Боло. — Я думал я сильный, тренировался, но эти Ранма с Рёгой... Они показали мне, сколько ещё надо преодолеть. Думаю... Думаю, она там найдёт новых друзей, не слабее нэримцев. Я... Я бы только мешался.

— Чушь, — возразила Ротти. — Силушки-то в тебе достаточно, дело не в этом. Ты у Риски в приспешниках долго не проживёшь, потому что обязательно накосячишь. И — секир-башка! — Она жизнерадостно осклабилась во все тридцать два зуба, оторвав голову от тела одной рукой за вихры.

Боло насупился: не такой он был косорукий, как зелёненькая намекала. Ведь так?

— Ну, а ты? — спросила у Гнилушки Скай.

Та лишь ухмыльнулась в ответ, в глазах её плясали бесенята.

— Вот как? — ощетинилась Скай. — Свалишь одна, оставив нас объясняться с твоими братьями? Ну, уж нет! Мы друзей не бросаем!

— Вот именно! — стряхнул оцепенение Боло. — Один за всех и все за одного!

Мимик глухо застонал в бороду, предчувствуя, что ему придётся в одиночку нянчиться с недовысиженными яйцами, объясняться с брутальными братанами и доделывать какие там подряды Боло брал у Боеприпас-барона.

А ещё беспокоиться за Шантэй в чуждом, ужасном мире и за этих троих олухов в приспешниках у опасной, непредсказуемой пиратки.

* * *

Отдыхая в очередной раз, раскинувшись на спине, Шантэй убедилась, что звёзды тут — совершенно незнакомые. Даже луна выглядела непривычно. Причём, и на те, что в мире Ранмы — тоже не похожи.

Проснулась очередной раз оттого, что вода хлынула в нос. Устало погребла вперёд, надеясь, что не перепутала, где север.

Тропическая ночь пролетела под звёздами, под размеренный ритм гребков и отталкиваний ногами. Девушка впала в своего рода транс, и не сразу даже осознала, что солнце поднимается из-за горизонта. Ну конечно, сбилась, хотя и ненамного.

Остановившись, Шантэй извлекла из ки-кармана кувшин с пресной водой, приложилась к нему и убрала обратно. Жажда ей пока не грозила, воды было довольно, а вот недосып и усталость — очень донимали. И ещё она заметно продрогла: вода вдоль поверхности стала ощутимо прохладной. Всё время хотелось нырнуть погреться: чуть глубже вода была приятно-тёплая. Достала коробочку бенто — пришлось пустить плавать перед собой и есть руками. Ибо вилка выскользнула из задубевших пальцев, блеснув на прощание рыбкой.

И — снова вперёд, по полыхающему заревом восхода зеркалу океана. Поймать ритм — и отрешиться, стараясь согреться движением, ибо альтернатива — только свихнуться от скуки. Плыть, плыть, плыть — больше тут делать было нечего.

Солнце уже давно висело в зените и согревшаяся Шантэй отдыхала, лениво плавая на спине, потеряв направление пока светило не опустится чуток, обозначая запад. Стоп. Что-то с горизонтом неладное.

Зеркало воды изгибалось, вспухая бугром. Шантэй пискнула, переворачиваясь на живот и отчаянно загребая против течения. Водоворот! Извержение! Полундра!

Потом вода схлынула, обтекая её — и оставила на замшелых камнях внезапно вознёсшейся из моря скалы. Шантэй замерла, стоя на руках и коленках, очумело оглядываясь вокруг.

Часть скалы перед ней начала трескаться, разверзаться... И распахнулся глаз, шириной раз в десять больше её роста!

— Ой, — пискнула полуджинни, оглядываясь вокруг. Получается, она оказалась на морде зверя совершенно невероятных размеров, вынырнувшего под ней! По сравнению с таким — даже Гига-увалень — козявка!

Глаз повернулся, обшаривая горизонт, не замечая соринки прямо перед собой.

Так, спокойно, без паники! Гигантское морское чудище — это не только ужасть и риск быть заглоченной или просто прихлопнутой мимоходом. Это ещё — твёрдая поверхность под ногами, возможность станцевать!

Гигантский глаз заворочался, что-то такое уловив, пытаясь сфокусироваться.

Вот — гибко извивается в танце смуглая девушка в полосатом бикини, с невероятно длинными фиолетовыми волосами, собранными на затылке в хвост золотой флейтообразной втулкой. Глаза закрыты, лицо сосредоточено.

Пуф! — в облаке лавандовых искр на её месте переминается пепельно-голубая гарпия, девушка-птица, со спины покрытая перьями вся, а спереди — ниже пояса. Перья на голове образуют подобие причёски, зализанной назад и вверх. Неуклюже просеменив на курьих ножках, взмахнув руками — крыльями, она отталкивается и срывается в полёт, стремясь скрыться за затылком морского чудища. Летит в рваном ритме, непрерывно работая крыльями чтобы удерживать высоту: человекообразные пропорции не лучшим образом подходят для полёта.

Уффф. Теперь — всё, точно не заметил. Шантэй набирала высоту, пока руки не начали отваливаться от усталости. Чудище оказалось самым настоящим морским змеем, высунувшим шею из воды — и страшно подумать, насколько ещё тянется его тулово. Удаляясь в неизвестном направлении, она продолжала оглядываться на владыку моря, но тот поторчал какое-то время, словно поплавок — да и скрылся в пучинах.

И что теперь делать? Нет, у страха глаза велики, и на тот момент больше всего не хотелось быть съеденной. Задним-то числом понятно, что тигры мухами не питаются... Море пересечь гарпии не хватит: руки не вытянут. Рано или поздно плюхнется, превратится обратно в девушку — и опять плыть, не зная, куда. Ну почему, почему она не превратилась сразу в русалку! И дно проверить можно было бы, и выспаться, просто зависнув в воде, и пресную воду тратить не пришлось бы, а главное — плавает русалка во сколько раз быстрее! Ух, зла на себя не хватает.

Сожалением горю не поможешь, Шантэй начала вглядываться в море внизу, решив получить с неправильно выбранной трансформации хоть какую пользу.

Ничего, только зеркало вод, морщимое едва заметной рябью. Даже высоту как следует оценить не получалось. Просто глазу не за что зацепиться. Но видно с высоты должно было быть на десятки миль!

Упражнение на выживание получалось суровое.

Она уже выдыхалась, больше планируя, чем работая руками — а планировала гарпия, если честно, не намного лучше курицы — когда заметила какую-то соринку на безбрежном зеркале моря.

Полетела туда с удвоенными усилиями, стиснув зубы, наплевав на боль в натруженных руках. Соринка превратилась в щепочку, щепочка — в отломанную мачту, след давнего кораблекрушения, обросшую ракушками и выбеленную солнцем.

Слишком усталая, чтобы тормозить, Шантэй просто сбросила трансформацию и булькнула солдатиком с высоты саженей, этак, десяти. Потом расслабленно всплывала к своей находке из прохладной глубины, рассматривая тёмную тень мачты на фоне искажённого, словно сквозь лупу, неба.

Первые минут двадцать блаженно валялась на жёстком дереве, палимая солнцем — и всё равно чуть не заснула. Не спать, сосредоточиться! Солнечный ожог ей, может и не грозил — узагоралась не так давно до шоколадной кондиции — но ведь можно испортить равномерность загара! Что просто ужасно!

Зевая, Шантэй достала из ки-кармана кувшин с оливковым маслом и умаслилась заново: за два дня, небось, всё смылось. Но масла всё равно недостаточно, чтобы несколько часов дрыхнуть, жарясь на солнышке! Тут настоящий крем от загара нужен, дорогущий аж жуть, и поэтому давно кончившийся: финансы последнее время пели романсы. Даже целебных зелий с собой не осталось.

Нет, чтобы выспаться — придётся ждать ночи... Или — под мачтой, в воде?

Один быстрый танец спустя, Шантэй стала русалкой. Булькнув довольно — полу-девушка, полу-рыба не обладала способностью говорить вне воды — сползла на руках с горячей мачты, погружаясь в воду. Где заснула было, убаюканная тишиной и покоем, но воспоминание о морском змее свербило, мешало. А вдруг мимоходом заглотит, не заметив? К тому же, любопытство требовало проверить дно.

Прижав перепончатые руки к бокам — в отличие от традиционных русалок, её русалья форма была вся покрыта чешуёй, хвост только цветом отличался — заработала хвостом, давая отдых рукам, направляясь в глубину, приятно холодившую жабры. Шантэй так до конца и не разобралась, почему её волосы, в этой форме тёмно-синие, оказывались сплетены и заколоты в сложный шиньон на затылке. Возможно, от подсознательного желания, чтобы не лезли в лицо, при первой в неё трансформации?

Дна не оказалось. Плыла вниз, пока не наступил кромешный мрак а по сторонам не началось подозрительное шевеление, доносимое рыбьими чувствами, боковой линией. Решив, что ну его, поплыла обратно вверх.

Солнце, тем временем, выползло высоко. Подумывала, не взять ли мачту с собой, чтобы всегда иметь под рукой возможность превратиться. А хотя бы улететь от очередного гигапроглота. Или превратиться снова, если мимодумно сбросит трансформацию. Но мачта была такая здоровенная, что русалка превратится в улитку. А плыть, как она уже знала — десятки миль. Отломать кусок слоновьим притопом? Не выйдет, эта просоленная деревяшка и не такое переносила.

Булькнув, мол, ну и шут с ней, Шантэй быстро поплыла на север, работая хвостом, держась в паре саженей под поверхностью и лишь изредка всплывая уточнить курс по солнцу. Часа за два проплыла, наверно, больше, чем за все предыдущие сутки!

На очередном выныре чуть не упустила слипающимися глазами кое-что интересненькое. А именно — небольшой белый кораблик, застывший на глади моря с обвисшими парусами!

Не бросилась сразу обращать на себя внимание только из-за черепа с костями. Чёрный флаг обвис тряпочкой, не разобрать, но на главном парусе оно было намалёвано от края и до края.

С одной стороны — пираты. С другой — уже хотелось биться головой об стенку от скуки и одиночества.

Стойте... Это что, на корабле — роща? Какие-то нетрадиционные пираты получаются.

Дальнейшие размышления были прерваны самым болезненным образом когда с корабля кто-то с радостным возгласом забросил удочку. Крючок с поплавком улетели далеко, мощно — и по закону подлости хлестнула эта конструкция Шантэй прямо под рёбрами, зацепившись точно за жаберную щель.

В панике пытаясь вытащить засевший крючок, она натянула леску, заставив поплавок нырнуть.

И уж на том конце дёрнули, так дёрнули!

Булькая с выпученными глазами, полностью дезориентированная, она моталась, вцепившись в леску обеими руками. Потом летела по воздуху в круговерти неба и моря.

— Агромадная-а!!! — воскликнул кто-то по-мальчишески радостным голосом на языке солнца.

— Дубина, էտჵ русалка! — огрызнулся на него парень голосом постарше.

А потом был хрясь и куча мала, и она не удержала трансформацию, превратившись обратно в девушку.

— Мальчики, վյ ნე ᛎაբյლი, ღდѧ մյ жափჵդիმռა? — осведомилась двоящаяся девушка с короткими рыжими волосами, висящая вниз головой под перевёрнутым балкончиком, облокотясь на перила.

Судя по её тону, напоминающему смазанное мёдом лезвие, кому-то сейчас достанется. Но почему её слова казались Шантэй непонятной тарабарщиной?

Может, голову на солнце напекло, но вероятнее — опять незнакомый язык.

Как же всё сложно то...

* * *

Январь 2019. Переведено на английский в январе 2025. Последняя правка — 14 марта 2025.

Бросков кости d20 за эту главу:

(6). Набики Тендо [скрыто].

В глазах постепенно перестало двоиться, чувство равновесия очухалось — и перспектива перекувырнулась, всё встало на свои места. Рыжая девушка не висела кверх ногами, а стояла, облокотившись о белые перила на верху домика, куда вели две крутые лестницы. Это Шантэй валялась на спине, привалившись ногами к уходящей в голубое небо мачте с бессильно обвисшим парусом.

— Մյ պրոռտո рыбу ლოვիლի, — обессиленно промямлил парень, на котором Шантэй, оказывается, лежала. — ᚨ ոნა վδրւգ ჵկაᛎალაռ русалкой. Ⴀ ψոტჵმ վდրւგ պրეվრատիლաս᛭ վ девушку! Ааа, ճտჵ ზա դჱѱრւփա!.. Жраааать...

Ох! Шантэй вскочила, поняв, что лежит на куче из двух парней. При том, что она — в одном бикини! Неловко-то как!

И тут же согнулась, ухватившись за бок, в котором по прежнему засел крючок, доставший, кажется, до самого ребра. А леска вилась по палубе, неизвестно кто и когда споткнётся. Она поспешно выхватила кинжал и перерезала неподатливую леску. С трудом. Вот вроде, тонкая — а слона выдержит!

Парни внимания не обратили, вяло переругиваясь — причём, она их не понимала! — а вот девушке этот поворот совсем не понравился.

— Ա ვჲ ᚲտո տաքաա բւδეთჷ, ნվզნაկოմქա-сан? — ледяным тоном спросила она, недобро прищурясь.

Запоздало сообразив, что вытаскивать нож на пиратском корабле, ещё не успев ни с кем познакомиться — чревато... недопониманием, полуджинни убрала кинжал обратно во внепространство — похоже, только больше подозрение разожгла — и вежливо представилась:

— Шантэй! — Она показала пальцем на себя. — Прошу прощения, но я вас почти не понимаю, только отдельные слова. Вы говорите на языке солнца, или языке запада? И... Не могли бы вы помочь выковырять этот крючок?

Вздохнув, сдуваясь, рыжая спустилась со своего балкончика — значит, домик на этом корабле был двухэтажный? — и подошла рассмотреть бок полуджинни:

— ᚡոթ ցγσჲλჲᚥьi. Պրᛊᚥнჲբჲեჳზմнᛊнեй, яვьik ς᛭ѧթьiй Րѧթmჲнմե ჳнճнեᛊ не вельми. — Она разглядела, как глубоко засел крючок. — Քաქ զասաდիლի-թო... Быть боль.

— Ничего, — отмахнулась Шантэй, стараясь следить за языком, чтобы не сорваться на родной, а говорить на языке солнца — или «старом Гармонии», как в этом мире звалось некое его подобие. — Стрелы выковыривать больнее. — Она зашипела сквозь зубы когда рыжая незнакомка начала сноровисто двигать крючок под кожей, прокалывая дальше, пока остриё не вышло наружу.

— Ⴤςჲըդ, ժიվո սѫդա ს ქւսաჭკაմი! — гаркнула рыжая командным голосом. Мгновения спустя на палубу ошалелым галопом вырвался ну очень длинноносый, смуглый парень с курчавыми волосами, отягощённый ворохом инструментов.

Крючок был перекушен кусачками и вытащен обратно (уй!), больное место заклеено пластырем — и теперь уже трое уставились на неё, разглядывая. Шантэй заёрзала, остро жалея, что не оделась перед превращением в русалку.

— Я, ээ, плыла день, плыла ночь, — попыталась объяснить она, не зная, понимают ли её вообще. — Плыла ещё день. Не выспалась, еле заметила ваш корабль. Потом вдруг — крючок, прямо за жабры! И я летела, — неловко закончила она. Сработала её попытка упростить, или нет?

— Ռჲλჲზեнy нξ ჰнѧнեξ, — покачала головой рыжая. — ᛏьi-ςyმձթьiня եჳ kჲթѧσᚳⰓ? ᛕթѧk? — Она изобразила руками как что-то разламывается.

— Нет корабль, — ответила Шантэй. Как же неудобно-то! — Магия. Желание. Другой мир. Потом плюх! — Она изобразила падение. — Море. День плыть. Ночь плыть. День плыть.

— ᛖձՂեя? — глаза рыжей снова сузилсь. — 0σᚣѧgձѥⰁձя ςմλձμи? Ⱇրyk᛭ მხяზჲλճ?

— Магия — да, — неуверенно ответила Шантэй, едва разбирая, что та говорит. — Силами — какими? Что такое фрукт дьявола? Какой дьявол?

Блондин в чёрном костюме ну просто приклеился взглядом, совсем как эти, в танцевальном салоне, заставляя неловко ёрзать. Хотя нет, не как эти. Его взгляд был одновременно честнее и гораздо, гораздо жарче.

Рыжая заметила и рявкнула на них так, что оба парня испарились. Остался только распростёртый на палубе, изредка издающий страдальческое «жраааать». И лицо у него было такое осунувшееся... Шантэй не стерпела, подошла и протянула ему один бенто.

Превращение было внезапным, даже пугающим. Обессиленная тушка обернулась полным энергии смерчем, мгновенно всосавшим еду и обрушившим на полуджинни ослепительную улыбку и словесный потоп, в котором временами промелькивали «вкуснюще!» и «спасибо!»

— Λyᛄᛄմ, — нехорошим таким, вкрадчивым голосом вклинилась рыжая, одновременно выкручивая парню ухо, которое тянулось, словно резиновое. — Шантэй-сан נնվ ղჵვორիტ жა ლիжგაѳრաжկѥ, ზжաեթ տոლ᛭ქო старый Гармонии.ゐ մჸ ჷ նѥδոռտաტჵցნჵ ზжაემ, ჩტობჲ ტաҁ დჵվѧրաთ!

— Но ведь ոნա მეնა ჵტ ღოლոდւփի ռψաσლა! — возразил тот. — Ա ւ жაռ ფო ѱრѥჟжეմւ жѥჭվղო жрать... — Он повернулся к Шантэй с таким блеском в глазах, словно ждал чуда. — Թյ ւմჱჷშ᛭ პრჷვրაշათռა ვ русалку? Правда ведь? Պოკაժი! Պოკაժი русалку!

— Сначала штаны, — твёрдо ответила полуджинни, вытаскивая штаны из внепространства и демонстративно покачивая ими. — Потом русалку.

Штаны были всё такими же мокрыми, капая на пол: время для вещей во внепространстве почти стоит. Но это был вопрос принципа. Шантэй своего тела не стеснялась, но и толочься в бикини среди одетых тоже не собиралась.

Поняв, в чём дело, рыжая девушка утащила её в домик — запомнить, запомнить, как эта штука на корабле называется! — где Шантэй стремительно натянула одежду, от мокрых штанов до мокрой жилетки, сменив полосатый топ от бикини на свой родной красный. Мокрое всё? Не беда. Солнце жарит, шёлк сохнет стремительно. Разводы от соли — смахнём, как всегда.

Рыжая девушка бормотала что-то непонятное, осматривая полуджинни критическим взглядом. Так неправильно! Неловко даже.

— Какой имя? — прервала Шантэй, указывая на неё рукой.

Та распахнула глаза, осознавая упущение. И представилась:

— Нами. Նაվიգათოր этого պლაվւჩեգո բеდლաმա.

— Рада познакомиться, — с честной, открытой улыбкой подытожила Шантэй.

Ну, по крайней мере эти слова передались правильно. Или просто жест был таким универсальным?

Тут вломился этот парень-ураган и потащил показывать русалку. Он кипел такой энергией, что сопротивляться не было никакой возможности! Ну что же, будет им русалка. Ей жалко, что-ли!

На палубе собралось четыре человека народу: Нами и трое уже знакомых парней. Станцевала, произведя фурор: блондин в чёрном костюме так возбудился от её танца, что казалось — крутится на месте, словно волчок. Искренний, истовый поклонник, до такой степени, что мурашки по коже и на душе теплеет, и не поймёшь, радоваться или стрёматься.

От русалки у него, однако, по какой-то причине остались смешанные чувства. Ну да, её русалья форма — это совсем не типичная русалка, отличий — уйма. Могла бы — объяснила бы.

Оченно энергичный — не сразу, но удалось разглядеть, что у него короткие, нечёсаные чёрные волосы, красная жилетка и соломенная шляпа — восхитился до скакания по перилам и верёвкам, с радостными выкриками в которых без всякого знания языка читалось «круто!». Нами успокоила его кулаком по темечку, проникновенно что-то нашёптывая в выкручиваемое ухо. Кажется, рыжая звала его «Луффи» или вроде того.

На шум из заднего домика — в отличие от Рискиной лоханки, на этом корабле их было два, на обоих концах — повылезла девочка лет десяти, в балахоне и забавной шапочке, русые волосы заплетены в косичку ниже пояса. Шарахнулась поначалу от русалки, пришлось сбросить трансформацию. У девочки выпала челюсть. Шантэй превратилась во что попроще, в данном случае — обезьянку. Стала бегать и скакать вокруг девочки. Та сначала ошалело следила за ней, потом рассмеялась и протянула руку. Шантэй запрыгнула, повисла, зацепившись хвостом. Имела сокрушительный успех! Девочка посадила её себе на плечо и совсем не хотела отпускать. Какая досада, что поговорить с ними невозможно! Видно же, что люди хорошие. И чего они под пиратским флагом ездят?

Когда веселье угомонилось (разошедшегося Луффи угомонили вручную), Нами начала что-то своим объяснять, судя по тону — рассказывала о какой-то неприятности. При этом жестами показывала на зеркально гладкое море. Шантэй пыталась вслушиваться, но из отдельных понятных слов расшифровать смысл не получалось.

Когда почти все прониклись (кроме Луффи, у того было энтузиазма на троих, абсолютно неиссякаемого), Нами вытащила из переднего домика огромные вёсла и заставила длинноносого закреплять их по бортам. Они собирались грести? Если подумать, то из вечного штиля по другому не выбраться. Парус висел идеально плоским полотнищем.

Нами поднялась на задний домик (ух ты, он двухэтажный, оказывается: на нём — ещё один домик поменьше, а уже на том — роща!) и начала командовать парнями. Луффи встал за правое весло, а блондин и длинноносый — за левое. Гребли с энергией но бестолково, то и дело сбиваясь с направления.

Нами злилась, кричала на них, нервничая и оглядывая горизонт. Шантэй неловко было стоять, как посторонняя. Помочь бы — но чем? Они бегут от чего-то?.. Потом до неё дошло.

Привлекла внимание Нами, попыталась разговаривать жестами. Показала вниз, изобразила рукой волнообразное движение, словно рыба плывёт. Потом изобразила левой рукой поверхность моря, а правой — всплывающего через неё морского змея, делающего «Ам!» и завершила, разведя руки широко — мол, огромное.

Нами ответила устало-раздражённой тирадой, судя по эмоциям — что-то вроде «Молодец, догадалась. А теперь не мешай.»

Шантэй огляделась. Значит, они действительно хотели убраться из этого штиля. Неудивительно, учитывая, что она ощутила на глубине. Там этих морских змеев, похоже, кишмя кишит! Парни были сильные, гребли мощно, но целый корабль двумя вёслами?.. А гладь — до горизонта. Нет, надо помочь!

Зевнув, протерев слипающиеся глаза, Шантэй сосредоточилась, исполнила танец русалки. Потом привлекла внимание Нами, жестами показывая, как обвязывает верёвку вокруг пояса.

Рыжая в ураганном темпе всё организовала. Пришлось карабкаться на передний домик русалкой по крутой лестнице — крайне неудобно, но верёвку-то уже привязали! — чтобы спрыгнуть в воду с переда корабля, не зацепив верёвкой ни за что. Передняя статуя оказалась головой овцы, кстати. Дождавшись, когда вокруг шеи этой овцы обвяжут другой конец, Шантэй занырнула на комфортную глубину и заработала хвостом, впрягаясь.

Слышно отсюда ничего не было, но она ориентировалась по углу, под которым натягивалась верёвка. Если начинало тянуть вбок — выправлялась, подстраиваясь под направление корабля. Отсюда снизу, он как-то гораздо меньше казался. Видно, неглубоко в воде сидел. Спать хотелось убийственно, глаза просто слипались, но проходящие изредка снизу мягкие волны давления — иногда пугающе близко — оченно стимулировали. Тянула, невзирая на ноющий от усталости хвост, подгребала перепончатыми руками. Вызвалась помогать — не говори. что не сдюжишь! Но голова была реально ватная, мысли путались и перескакивали. Отупляющий ритм убаюкивал, она пару раз засыпала таки и просыпалось оттого, что её прикладывало низом корабля по темечку.

Как вытянули на палубу — смутно помнила. Кажется, штормило, корабль качался на волнах. Или это у неё ноги подгибались?

* * *

Проснулась Шантэй в полной темноте, сладко потягиваясь, в гамаке. Сначала спросонья не сообразила, показалось, что это — родной маяк, просто ночь снаружи. Потом расслышала лёгкое поскрипывание и плеск волн в борт. Точно! Опять в незнакомом мире, на корабле неправильных, добрых пиратов... Или эти пятеро корабль у пиратов угнали? Как же неудобно быть практически глухонемой! Можно, конечно, схитрить, исполнить чьё-нибудь желание понимать её... Но риски просто устрашающие! С каждым исполненным желанием, Шантэй всё больше проникалась, какая могучая сила ей досталась в наследство, и как осторожно с ней нужно обращаться. Выучить язык за минуту? Запросто! Вот только в тот раз, с Тендо Набики, ей сказочно повезло, что не было побочных эффектов. Или были? Может, не просто так средняя Тендо стала рисковой искательницей приключений?

Как всё сложно-то!

Вылезла из гамака, пошла шариться в темноте. Как тут свет зажигается то? Использовать открытый огонь в меблированной конате на деревянном корабле она опасалась, поэтому трюк с пальцем-зажигалкой не годился. Нащупала свои туфли на покрытом ковром полу. Нащупала столик, шкаф с книгами, ещё один столик, ещё один шкаф с книгами и ещё один столик с здоровенными цилиндрическими фиалами на нём. И только обойдя всю комнату кругом наткнулась на лестницу. Поднялась, подняла люк в потолке — и оказалась в тускло освещённой комнате с бочками, тюками, ящиками и прочими припасами. Кажется, она вчера здесь переодевалась?.. По бокам стояло две пушки. окошечки для них закрыты ставнями. Спереди и сзади — по двери. Вот только которая — которая? Попробовала ту, что с маленьким круглым окошком. Темнотища, но ясно, что это — продвинутая тинкер-купальня, как у Аканэ дома, только крохотная, еле втиснуться. Умывальник с этим, как его, краном, корыто для купания и ночной горшок со встроенным смывом.

Керосиновая лампа под потолком зажглась от огонька на кончике пальца. Ну и яркая! Наверняка тоже технарская.

Приведя себя заодно в порядок и даже умаслившись заново, Шантэй покинула купальню в прогулочном настроении.

Вышла через противоположную дверь на палубу. Тишина и пустота, корабль слегка покачивается на лёгкой волне, привязанный к берегу острова, возносящегося ввысь уровень за уровнем торчащих, словно носы, каменных выступов. Словно экзотическое каменное дерево размером с гору!

Постучалась в передний домик. Никого. Ещё одна пушка, только большая, торчащий из пола ворот и куча всяких припасов. Заглянула в люк возле мачты. Темнотища, тишина, пахнет немытыми мальчиками и стоячими носками. Лезть не стала. Второй этаж заднего домика — тоже пусто. Это, похоже, у них столовая и кухня заодно.

Куда же они все подевались?

Пожав плечами, Шантэй села за стол и подкрепилась из своих запасов. Лезть в чужие — невежливо, если только это не босса или монстров, которых побеждаешь в честном бою.

Выйдя на палубу, увидела приближающуюся с моря группу кораблей. Все одинаковые, пятнисто-зелёные, на парусах — синий символ в виде стилизованной чайки, держащий что-то вроде двух соединённых вилок. Ниже — надпись, буквами языка запада (известного в Стране Блёсток как язык старого мира), «м-а-р-и-н-е». Буквы понятны, слово — нет. Это кто ж такие пожаловали?

Извлекла из ки-кармана прихватизированную у Риски подзорную трубу, с любопытством разглядывая корабли. Здоровенные, раза в четыре больше этой пиратской посудины, ощетинившиеся пушками, на палубах организованно суетятся люди в совершенно одинаковой одежде: белые куртки, белые кепки и синие штаны с тяжёлыми ботинками. И все вооружены мушкетами или саблями.

Знаете, они подозрительно похожи на тех, кому положено пиратов ловить. Идёт стража, в силах тяжких!

Интересно, куда хозяева-то корабля подевались? Вот будет смеху-то: придут стражники ловить, а тут-никого, только она... Шантэй... Ык!

Рванула с корабля пригибаясь, сиганув с палубы прямо на берег. Тут, оказывается, целая деревня была, люди работали на полях! Проскользнув мимо них, спряталась в лесу и короткий танец спустя повисла на ветвях летучей мышью.

Если кто скажет, что летучие мыши днём плохо видят — не верьте. Нормально они видят. ну, по крайней мере та мышь, в которую превращается Шантэй. Цвета, правда, такие... специфические, так что цветовые загадки не порешаешь.

Убедилась, что никто за ней не увязался следить — и полетела обратно к кораблю. Там, с удобствами, с ближайшего дерева, имела возможность полюбоваться на суету стражников. Те ломанулись толпой на корабль, потом вылезли разочарованные. Оставили нескольких сторожить, ломанулись в деревню, перебаламутили жителей — да и попёрли вверх, в гору. Заправлял ими командир с внушительными усами, а тем, в свою очередь, помыкал какой-то подозрительный мужик с высоченной стоячей причёской, зализанной на конце в сужающуюся спиральку. И вот этот показался Шантэй очень, очень опасным. Весь такой из себя насторожённый, глаза скрыты за полоской чёрных очков... Не хотелось бы сталкиваться.

Почти все стражники ушли на восхождение. Шантэй поболталась по острову, послушала крестьян — на слух, такая же тарабарщина, что и в речи Нами с друзьями, только отдельные слова знакомые промелькивают — облетела остров вокруг, пособачилась с зелёными попугаями, пытавшимися прогнать непонятную тварь со своей территории...

Гору исследовать не стала: у неё в форме летучей мыши очень плохо получалось лететь вверх, быстро выдыхалась. То-ли это порода летучих мышей такая попалась, то-ли в танце трансформации ошибка — поди, разберись. Можно было бы, конечно, обезьянкой — но это же лабиринт, а не гора, столько выступов нависающих, что легче самой потеряться, чем своих новых знакомых найти.

Когда облетела остров и вернулась — корабля не было. Стражники суетились, как муравьи в разворошённом муравейнике. Направо, налево или вдаль? Дурацкий вопрос. Если бы налево — она бы их уже встретила, если бы вдаль — они бы ещё видны были. Значит, направо!

Напрягая крылышки, помахала вокруг острова направо, срезая углы, где могла, впритирку к скале, борясь с хаотически обтекающими скалы морскими ветрами. Когда, наконец, догнала знакомый кораблик — тот бодался с кораблём стражи под длиннющим, нависающим над морем мысом-выступом. Приблизилась осторожно, снижаясь, осторожничая, стараясь не привлечь к себе внимания.

И тут с мыса с грохотом прилетело что-то большое, орущее на разные голоса! Походя снесло главную мачту кораблю стражников — и ускакало, словно блинчик, прочь по волнам. Кораблик с головой овцы за этим нечто резво поплыл, пока стражники метались и перекрикивались. Их корабль застрял намертво из-за заваленной в воду мачты.

И что теперь делать? Подойти к стражникам, спросить совета? С этим у неё всегда не ладилось, незнакомые стражники от неё отмахивались «не мешайся, девочка». Ну да, ростом не вышла. Так, наверно, на всю жизнь мелкой и останется. Ну, наряд нетрадиционный. Что делать, если он практичный, ей нравится, и она танцы любит всей душой? Отмахиваться-то зачем?.. А эти ещё в раздраенных чувствах из-за мачты отломанной. Ну их, себе дороже.

Догонять пиратов? С одной стороны — вроде как не совсем чужие. С другой — всё это... Как выразилась, в своё время, Набики — «чую большую кучу... приключений».

Но, если смотреть на вещи здраво, одна в незнакомом мире, не имея возможности говорить с людьми, без денег, без работы... Выживать, охотясь для пропитания? Фигня вопрос, но помереть же можно от скуки! Лучше уж с полузнакомыми пиратами на поиски приключений.

Решено!

Снизившись к кромке прибоя там, где стражникам не видно, сбросила трансформацию, выполнила танец русалки, сползла, отталкиваясь руками, в воду — и работаем хвостом, работаем! Полузнакомых пиратов ещё догнать надо.

Временами осторожно выныривала, сориентироваться и рассмотреть обстановку. Кораблик резво удалялся, таща на буксире что-то зелёное, вроде кучи водорослей или стога сена.

Хвост уже отваливался и плавники ныли когда догнала наконец. Зацепилась рукой — оказался грубо сколоченный плот со средних размеров драконом на нём, покрытым растрёпанными зелёными перьями. Вытащила себя на плот, сбросила трансформацию и привалилась к пернатому боку, отдышаться.

Дракон открыл один золотой глаз, покосился, потом закрыл глаз обратно. Ой, он древний же какой, дряхлый. И на голове — лысина. Он, наверно, даже летать не может — вот они его и возят.

Ей всё больше нравились эти люди.

* * *

Задремавшую Шантэй разбудили хоровые вопли с корабля. Оказалось — море впереди было иллюзией, вроде трюка с зеркалами, и сейчас корабль как раз вплывал в рябящее от прикосновения зеркало, исчезая в нём. Какая интересная тут магия!

На всякий случай превратилась в русалку. Оказалось — не зря! Внутри магического барьера бушевал невидимый снаружи шторм. Волны — просто жуть! Кораблик мотало, плот мотало, верёвка отвязалась... Из душераздирающих воплей девочки удалось понять, что дракона зовут Рюджи. А страдающий оптимизмом парень, как выяснилось, умеет растягивать конечности на много-много саженей. Вот диковина-то!

Одной такой конечностью её с плота и смахнуло. Прилетело в лоб ногой в сандалии, облака с волнами помелькали, меняясь местами — и плюх. Догонять даже не пыталась: кораблик несло с головокружительной скоростью, он быстро скрылся за огромными волнами. Опустилась пониже, где не так мотает — и поплыла, не торопясь, в том же направлении.

Внутри кольца шторма, ожидаемо, оказался круг затишья, а в нём — зачарованный остров. Пиратский кораблик был далеко, направляясь к нему. Поплыла следом, не напрягаясь, лениво поводя натруженным хвостом. Подводные течения тут ощущались странно, ну — на то он и зачарованный остров.

При очередном выныривании сориентироваться — вот как рыбы в море не теряются? — обнаружилась плывущая вдогонку лодка, гребец аж жилы рвал, вёслами работал, как бешеный. Подплыла поближе, понять, кого это несёт.

В лодке оказался тот опасный мужик с высокой причёской. Который Шантэй заметил, и тут же делом доказал, что он не просто, а очень-очень опасный. Махнул рукой, чувство опасности взвыло, русалка метнулась, рывком уходя на глубину. Толщу воды прорезали плоскости пузырьков, словно море резанули раскалённым ножом.

Так и убить можно! Шантэй нахмурилась. Всё, сам напросился. Занырнув, на всякий случай, поглубже, пошла гвоздить по лодке русальими пузырями, атакуя почти точно снизу.

Лодка осталась без дна пузыре уже на третьем. Расплылись по волнам щепки, вёсла... И пошёл на дно, даже не барахтаясь, противник. Он что, плавать не умеет?

Шантэй сначала опасалась, думая, что это уловка. Но потом стало понятно, что тонет он по настоящему. Раздражённо булькнув — няньчиться ещё — подплыла, вытащила на поверхность. Мужик держался, как варёная макаронина. Пришлось тащить его к острову, всё время следя, чтоб не захлебнулся. А там мили две было, не меньше!

Вытащила обессиленного противника на одну из скал, немного отстоящих от острова: нечего друзьям врагов привозить. Понаблюдала, спрятавшись за камнем. Мужик скоро обтёк и разразился бранью, метая в соседние скалы вихри режущих шквалов. Реально камни режущих!

Вот пусть и сидит на одинокой скале, раз такой сильный маг, а плавать не умеет.

Отплыла подальше вдоль берега, испещрённого полузатопленными древними руинами, превратилась в гарпию. С высоты стало видно, что этими руинами пол-острова покрыто, просто их издалека не видно, заросшие лесом. Страшно зачесалось исследовать, искать сокровища!

Кораблик нашёлся в укромном месте у берега. Вокруг — никого, плота с драконом нету. Они что, плот с собой потащили?

Утвердительный ответ принёсся с горы, поднимая клубы пыли, с грохотом считая повороты. Плот оказался на колёсиках! Оставляя шлейф хоровых воплей, промчался под гарпией — девочка моталась, вцепившись дракону в загривок, косичка телепалась на ветру — и постепенно замедлился у самого берега. Сумасшедшие, сумасшедшие люди! Почище Ранмы и компании! Шантэй спикировала к ним, сложив крылья над головой.

Поприветствовала знакомых — гарпия единственная из всех трансформаций умела говорить вне воды, причём голос был свой, неизменённый — и превратилась обратно в себя. Ой, с ними был ещё один парень, с тремя мечами и таким выражением лица, словно хотел убить кого-нибудь. Где они его подобрали-то? Нами, кажется, разрывалась, одновременно и рада видеть Шантэй, и подозревая непонятно в чём. Полуджинни изобразила пантомимой зачёс мужика со спиралькой, показала пальцем вдоль берега. Все напряглись, Луффи подорвался туда бежать. Вытянул руки вдаль с выкриком «թξჰեн-րᛊვմнჲჩձя ракета!», ухватился за скалу — и выстрелил собой, как из рогатки!

Он не разобьётся вообще? Превратилась снова в гарпию, полетела следом.

Неугомонный в соломенной шляпе ухохатывался с безопасного расстояния, дразня застрявшего на одинокой скале злобного мага. Слова, видимо, были обидными: тот беленился, запуская шквал за шквалом. Луффи прыгал, уворачиваясь от кромсающих скалы и деревья лезвий ветра. Прибежали двое парней, блондин и тот, что с мечами, встали в остолбенении. Луффи обхватил их, спасая от очередного шквала, сиганул со скалы. Как все трое не убились-то! Двое других парней, похоже, разделяли её беспокойство: припечатали неугомонного в два кулака по темечку. Тот лишь хихикал в ответ. Вот непрошибаемый!

Пришлось срочно объясняться, поскольку любопытство честно#&301;й компании уже зашкаливало. Им наверняка хотелось узнать, как она того мага победила, такого опасного. Пантомимы на этот раз не помогали. Взяла палочку, стала рисовать на песке. Рисовать полуджинни кое-как могла: делать схематичные наброски — важное умение для охотника за реликвиями! Вроде, на этот раз всё поняли. Кажется, хотели демонстраций. Превратилась в третий раз в гарпию — она пока была не настолько крута, чтобы использовать русалий пузырь вне воды — и посекла близрастущий куст метательными перьями. А галдёж поднялся! Луффи о чём-то её упрашивал, похоже, уговаривал плыть с ними. Ну, это она и так собиралась, если возьмут. Нами подбирала слова на этом «старом Гармонии», пытаясь о чём-то ей объяснить. Не получалось, к вящей досаде обеих.

Искушение применить трюк с желанием было столь велико!

Хотела уже сбросить трансформацию когда девочка — по ходу выяснилось, что зовут её Апис — жестами упросила её остаться в форме гарпии. И начала остальным о чём-то рассказывать, неуверенно, но с чувством. После чего Нами стала задавать наводящие вопросы как-то уж близко к теме, вроде «магия, язык понимание?»

Похоже, Апис умеет мысли читать — но почему только у гарпии? Загадка.

Попыталась объяснить, как могла, что она — джинни, повторив раз пять слово «опасно». Похоже, Нами её поняла. К сожалению, рыжую это не переубедило:

— Джинн, магия, язык, понимание, опасность?

— Да, — подтвердила Шантэй. — Много опасность.

Нами что-то длинно объяснила своим, вызвав у тех искреннюю озабоченность. Потом снова обернулась к Шантэй:

— Язык, понимание, магия — да!

— Опасность... — последний раз попыталась полуджинни. И ведь не объяснишь, в чём именно опасность, пока не исполнишь это желание! Замкнутый круг.

— Магия — да!

Ну, что тут поделаешь, когда так требуют, да ещё и саму страшно грызёт искушение?

Остро вспоминая Набикину цитату про путь в ад, мощёный благими желаниями, жестами велела всем остальным отойти подальше. Только эффекта домино сейчас не хватало, как в тот памятный раз, когда резонансный каскад желаний зашвырнул Ранму с невестами и Рёгой в Страну Блёсток.

На лицах друзей Нами читалось неприкрытое беспокойство. Шантэй уже совсем не хотелось это делать. Пусть его — непонимание. Язык можно и нормальным путём выучить!

Но в глазах Нами блестела такая решимость...

Закрыв глаза, сосредоточилась, нащупывая те смутные ощущения, в которых сама еле разбиралась. Доверилась джиннским инстинктам, собрала магию в кулак и...

Боль! Как же это, всё-таки, больно!.. Словно все гвозди мира самозабиваются в голову. Промаргиваясь, Шантэй поняла, что валяется на спине, в глазах плывёт и двоится. Шевелиться совершенно не хотелось. Смутно доносились голоса. Ну, по крайней мере, сработало: теперь она их понимала.

— ..говорил, что колдовство — это плохая идея! — парень с мечами.

— А... кто эта женщина? — Апис, со страхом и непониманием.

— Насколько понимаю — приёмная мать Нами-сан. — блондин, нехарактерно печальным голосом. — Убитая много лет назад. Вот же вонючее невезение...

О, нет! У Шантэй внутри оборвалось, словно мост ушёл из под ног в бездну. Пусть, пусть это окажется неправдой!

— Она заставила Нами плакать, — Луффи, опасным, обещающим расплату голосом. — Но... От чистого сердца же!.. Как так?.. Аааа, ничего не понимаю!

Преодолевая боль, Шантэй приподнялась на локтях.

Нами давилась слезами над телом молодой женщины с бритой головой с прядками вишнёвых волос в качестве чёлки.

От такого — не отмахнёшься, отделавшись смущённым «опаньки». Шантэй представила себя, над хладным трупом собственной мамы — и совсем поплохело. До того, что жалкое покалывание в висках отступило куда-то на второй план.

— Если б я только могла предупредить, в чём подвох, — прохрипела сквозь наворачивающиеся слёзы.

Луффи зыркнул волком, но ничего не сказал, наблюдая молча.

— Бельмель-сан, — хлюпнула Нами.

— Что теперь делать-то? — растерянно пробормотал длинноносый.

— Доставать лопату, — выдавила Шантэй, подползая на карачках: встать сил не было — Магия джиннов не властна вернуть душу. Могучая почти чудотворная... Но невозможно пожелать человека обратно к жизни, если его души нет под рукой.

— Получается, я... сама это устроила? — всхлипнула Нами. — Я... Я ведь пыталась обмануть тебя, когда узнала, что ты — джинн... — призналась она. — Я... специально...

— Нет, это мне не надо было поддаваться искушению, — призналась Шантэй. — Использовать чужие желания для своей выгоды... В прошлый раз прокатило потому, что опасность была настоящая. Способность понимать... — Она попыталась встать на ноги, напрягаясь сквозь сверлящие искры в глазах. — Без неё можно было бы обойтись. Жестами как нибудь...

Так. Стоп. Почему перед глазами плавает двоящееся небо, словно она лежит на спине? И — нависающее над ней лицо Нами, злое и сосредоточенное несмотря на дорожки от слёз?..

— ..лышишь меня? — Нами бесцеремонно раздвинула ей веки пальцами, рассматривая левый глаз. Потом поднесла к её лицу растопыренную кисть. — Сколько пальцев? С тобой часто обмороки случаются?

— Четыре, — озадаченно ответила Шантэй, замечая, что вся пиратская команда обступила её озабоченным кольцом. — Никогда не случаются. А что? — Ощутила на лице липкое, попыталась стереть. Оказалось — кровь. — О! Это... Это, наверно, побочный эффект от выучивания нового языка за минуту. Каждый раз голова изрядно болит.

— «Изрядно» — до потери сознания, крови из носа и красных прожилок в белках? — язвительно уточнила Нами. — Не хотелось бы мне испытать такое «изрядно»!.. Лежи, не смей вставать! Мальчики, холодный компресс мне, живо!

Так, за неловкой суетой, и прошло знакомство полуджинни из Страны Блёсток, любительницы танцев, приключений, и вообще неуёмной личности, с пиратами Соломенной Шляпы.

* * *

ЕМНИП, февраль 2019. Переведено на английский в январе 2025. Последняя правка — 14 марта 2025.

Бросков кости d20 за эту главу: нет (потому что сама идея посетила меня значительно позднее, после прочтения «Его не ждали, а он припёрся»).

Прим. авт.: события здесь — альтернатива эпизодов 0055, 0057 и 0058. В поясе спокойствия Соломенные шляпы проторчали гораздо дольше, чем в каноне, и, в отличие от канона, ни одного морского короля не встретили. 56-й эпизод Шантэй благополучно проспала, потом основательно оттопталась на Эрике, выведя его из игры. Эдакая цельночугуниевая бабочка, от взмаха крыла которой канон данного филера напрочь сошёл с рельсов.

И да, не говорите мне «не тащи в рот бяку»: аниме филеры и фильмы — манна небесная для этого фика.

Кораблик уходил, оставляя за кормой зачарованный остров. К счастью, рыть могилу не пришлось: мёртвое тело растаяло в воздухе, рассыпавшись искрами света — словно суровое предупреждение больше с такими материями не заигрывать. Нами стёрла с лица следы слёз — и превратилась в командира, решительного и беспощадного. Все подорвались, забегали.

Тут-то и выяснилось, что Шантэй ко всей этой верёвочной хитроплетени на пушечный выстрел нельзя подпускать! Вроде, и названия всех морских штуковин стали понятными, в нагрузку к языку, и старалась честно...

Распутав завязанный в узел парус — повторили с начала. Все подорвались, забегали. Джинни маялась от собственной бесполезности, пока не узнала, что за пределами шторма их наверняка поджидает морской дозор. Это, оказывается, так стражники эти в бело-синем называются. Тут же предложила сплавать русалкой на разведку. Луффи ныл, что так неинтересно, но Нами его перерычала. Свирепая, однако!

Помотаться туда-сюда пришлось, Шантэй высаживали, она проплывала сквозь шторм, озиралась и возвращалась обратно. Раза три сплавала — шторм тоже не узенький был — пока стало ясно, что все корабли дозорных кучкуются в одном месте, свернув паруса.

Презрев Луффино нытьё, Нами направила «Гоинг Мэрри» — так, оказывается, называлась каравелла — в противоположную сторону. Отошли за горизонт, прячась за миражом барьера, потом уже повернули назад к острову Линкор.

Будь воля Шантэй — назвала бы его остров Ёлка. Гораздо больше подходило, на её взгляд.

Пока шли — перезнакомилась со всеми, немного рассказала о себе. Мечник Зоро оказался горазд дрыхнуть — из-за этого она его не сразу и встретила. Вот и сейчас, поднялся на носовую надстройку, привалился спиной к ограждению — и пошёл пилить дрова. Прилипчиво-галантный блондин оказался коком, Санжи его звали. У Шантэй к нему возникли смешанные чувства. С одной стороны — ну совсем как эти, которые. Даже нос его пару раз стал на мгновение обезьяньим. С другой стороны — такой обходительный и кормит такими вкусняшками!

Капитан Усопп — который оказался ни разу ни капитан, когда Нами прописала ему подзатыльник — был на самом деле канониром, а также изобретателем всяких фиговин. Рассказала о своём дяде, который тоже горазд изобретать, вместе пожалели, что никак ему с ним не встретиться.

Луффи засел на голове овцы, глядя на уходящий к горизонту океан, весь из себя беззаботно-легкомысленный. Но Шантэй тот его взгляд не забыла. Этот парень за своих друзей голову отвинтит — и скажет, что так и было. Попыталась ещё раз извиниться за Нами, но он отмахнулся: мол не со зла же! Бывает.

Так и осталось непонятно: кто он у них?

Апис всё время проводила на корме, облокотившись о перила и любуясь дрыхнущим драконом на плоту. Разговорились. Оказалось, девочка — вовсе не в команде, а живёт на острове Линкор, откуда дозорные её похитили, прослышав, что обладает силами. Дозорные? Какой-то этот мир неправильный, совсем-совсем не чёрно-белый... А что за силы?.. Оказывается, Апис съела шепчи-шепчи фрукт и умеет слышать животных. Так вот, как она мысли гарпии читала! Поспорили немного с азартом на тему, слышит ли Апис мысли или не произнесённые вслух слова зверей на их собственном языке.

Спросила у девочки, что за фрукты такие. Морской дьявол? Нет, о самом дьяволе никто не слышал. Но откуда-то ведь фрукты берутся, правда? Съев такой — на всю оставшуюся жизнь теряешь способность плавать. Ужас какой! И в обмен на довольно слабую магическую способность?.. Нет, она совсем не хотела обидеть Апис, понимать животных — круто и полезно, но... Никогда больше не поплавать в море?.. Это хуже, чем ноги лишиться!

Ох, она не знала, что это фрукт дьявола, думала, что дынька такая пупырчатая?.. И достаточно оказалось просто надкусить?.. И на вкус — как какашка?..

Шантэй искренне посочувствовала девочке. А обратно — никак?

В разговор включилась Нами, заметившая, как они шушукаются на корме. Нет-нет, мы ничего такого. Рыжая командир смилостивилась и просветила, что обратно — только со смертью обладающего силами. Соответствующий фрукт появится где-то в мире. О, как.

Апис утешила Шантэй, рассказав, что она зато теперь хорошо помогает деревне, предсказывая погоду и движения рыбьих стай. Ага, чайки рассказывают.

Шантэй в ответ рассказала про свою подругу Сору, которая тоже с чайками дружбу водит. Хмм, если подумать — Сора-то как своих понимает? Без всякого фрукта ведь.

Дальше — больше. «Братик Луффи» — тоже обладающий силами, съел резин-резиновый фрукт, сделавший его резиновым человеком. Вот оно, что! А тот злобный маг с высокой причёской?

Нами объяснила: тот мерзкий тип — Эрик Вихрь его звать — тоже обладает силами дьявольского фрукта. Поэтому, стоило ему упасть в морскую воду...

Шантэй задумалась. Получается, в этом мире любой человек имеет шанс стать магическим существом, заплатив за это способностью плавать? А как эта магия работает? Неограниченная, как врождённые способности магических существ — или требует маны?

Нами по какой-то странной причине возмутилась и начала доказывать, что в их мире магии нет. А как же фруктовики, удивилась Шантэй. А как же зачарованный остров, с которого только что уплыли?

Рыжая попыталась доказать, что способности фруктовиков — это просто способности, а мираж вокруг острова был за счёт разницы температур, вполне естественное природное явление.

Ага, естественное природное — идеально кольцевидной формы, держащееся годами — иначе почему остров никто до них не открыл?

Нами упорно цеплялась за свои заблуждения, но Шантэй ей убедительно, с фактами в руках, объяснила, что магия таки — это магия, включая все «способности» фруктовиков. Натуральная философия тоже важна — но не надо же путать тёплое с мягким! Даже если в книжках написано. Что за поветрие такое, отрицать очевидное?

Кажется, перестаралась. У Нами на лице читалось желание прибить кого-нибудь, либо побиться головой об стенку. Глаз дёргался. Неловко-то как: ведь хотела загладить свою былинную оплошность, стоившую той болезненных переживаний! А получилось только хуже. К счастью, положение спас Санжи, принёсший чай с кексиками.

После чая Нами, вроде, отпустило, но Шантэй всё равно старалась перед той не отсвечивать и мнение своё держать при себе. Тем более, что в управлении кораблём от неё толку не было.

Апис подробно рассказала про тысячелетних драконов, Рюджи и поиски затерянного острова, приведшие обратно, откуда начали. Получалось, остров Ёлка... В смысле, Линкор, и был тем самым затерянным островом? Который затонул вместе с драконьим гнездовьем?

Погоди-ка, если он затонул... А! Он частично затонул! Шантэй тут же вызвалась нырнуть проверить — тем более, что остров уже отчётливо виднелся над горизонтом.

Нами согласилась, припоминая: течения намекали, что остров стоит на обширной отмели. Нет, не настолько обширной! Кто неугомонная? А, да, есть маленько.

Пришлось смирить свой порыв.

Залезла в воронье гнездо, любуясь морем и предаваясь редко выпадающему ничегонеделанию. Каравелла неспешно двигалась к острову, слегка накренившись под боковым ветром. Нами внизу то наблюдала за облаками, облокотясь о перила, то присматривала за драконом. И вздыхала при этом.

Жмурясь на солнышке, Шантэй задумалась, как ей быть дальше. В Страну Блёсток не вернуться. И не столько привычной жизни жалко — та всё равно кувырком пошла и пора было двигаться дальше — а друзей, которых ей будет не хватать, а им — её. И дядя Мимик. Он уже старенький, кто ему помогать теперь будет?

Но обратно — только выполняя чьё-то желание. Шантэй передёрнулась, вспоминая слёзы Нами. Нет, нет, ни за что! Пока не освоится со своими джиннскими силами — даже и думать нельзя. Осталось только придумать, как научиться этими силами управлять, никогда их не практикуя... А, ладно, потом. Как-нибудь образуется.

Начхать на все заботы и отправиться в пиратское приключение с командой соломенной шляпы?.. С одной стороны — путешествие выйдет эпическое, если принимать за знак начало в форме двухдневного заплыва на выживание. С другой... Шантэй перегнулась через ограждение. Нами как раз погнала команду перетягивать паруса, отловив Усоппа и согнав Луффи с насеста. Зоро прорычал что-то, словно разбуженный медведь, и продолжил дрыхнуть дальше. Люди, вроде, хорошие — но она недостаточно с ними знакома. И ещё, пиратам положено — когда не сражаются с мировым злом, конечно — грабить города и драться при этом со стражей. Что, если придётся грабить — или, вон, с тем же морским дозором драться? Проработав всю самостоятельную жизнь защитницей города — и от пиратов тоже — Шантэй к такому была не готова морально!

Но на приключения хотелось.

Отложив решение на потом — голова уже пухла — Шантэй лениво гадала, кто в команде капитан — если по шляпе, то должен был Луффи, но почему тогда Нами им командует? — когда Санжи позвал обедать.

Мимодумно спрыгнула с вороньего гнезда, спружинив об ударившую по пяткам палубу... А Нами отчего-то шарахнулась, потом украдкой бросала неодобрительные взгляды и ворчала что-то про «трио монстров». Что за напасть, и тут неловкость!

Плов, однако, оказался восхитительный, прогнав все печали. Поблагодарила за обед, хотела попросить поделиться рецептом — но Санжи от близкого общения, как бы помягче сказать, чересчур воспылал. Вместо рецепта смущённая танцовщица получила ворох комплиментов и обещаний новых вкусняшек под аккомпанемент танца дикого волчка. А в финале — заслуженный удар от Нами кулаком по темечку. Уй.

Себе на заметку: с Санжи без нужды не заговаривать. Тарелки в качестве извинения придётся помыть как нибудь в другой раз.

Остров был уже совсем рядом. Шантэй, без лишних разговоров, превратилась в русалку и нырнула за борт. Дно обнаружилось на глубине сажен тридцати. Из зеленоватого сумрака проступили изрезанные скалы, покрытые кораллами и обросшие водорослями, пастбища рыбьих стай. Плыла какое-то время над ними, медленно проявляющимися из глубины. Так, отмель есть — и что теперь? Как определить, что это — то самое гнездовье?

Мощно махнув хвостом, Шантэй нырнула глубже, в лабиринт расселин между скалами. Здесь царил синий мрак, усугубляемый водорослями, раскинувшимися в вышине словно кроны деревьев. Ориентируясь больше по объёмным ощущениям боковой линии — путанным и двоящимся в этих лабиринтах, ибо работало оно сродни эху — Шантэй исследовала закутки почти на ощупь, спугивая ныкающихся рыб. И как тут что-то найти? Если отмель вокруг острова равномерно — это ж больше мили в поперечнике такого лабиринта!

Зависнув неподвижно, задумавшись, заметила необычную форму ближайшей скалы. Ну-ка, что тут у нас?

Оказалось — окаменелый дракон, такой же как Рюджи, грустно раскинувшийся на вершине скалы, упрятав голову под крыло. Покрытый кораллами, словно вросший в скалу.

Давно привычная ко всякой мертвечине — включая пещеры, где все стены и пол были из человеческих черепов — Шантэй и не поморщилась, просто стала искать дальше. Вот ещё один. И ещё. Да тут всё дно было в окаменелых драконах! Это не гнездовище, а кладбище! Наверно, Рюджи опять всё перепутал.

Всплыла к Мерри, выпрыгнув с разгону на палубу, ещё в прыжке превращаясь обратно. Очень не хотелось ранить Апис, но пришлось рассказать всё, как есть. Мелкая помчалась общаться с драконом, слёзно орала на него. Зеленопёрый в ответ устало приоткрыл один золотой глаз — и, судя по реакции Апис, начал ей что-то объяснять в ответ. Та совсем разрыдалась и понять её стало совсем невозможно.

Утомлённый дракон закрыл глаза — и, кажется, заснул.

Шантэй спросила у Апис, в чём дело — больше поддержать ту в печали, ибо тут и так всё было ясно.

Девочка пожаловалась: Рюджи говорит, что здесь ему станет лучше, что всё будет хорошо, но на прямые вопросы темнит и увиливает. Понятно, что не хочет её огорчать — но она, Апис, всё понимает!

И разревелась снова.

Вот никогда не недооценивайте догадливость детей!

Нами повела Апис на камбуз, отпаивать чаем, Санжи присоединился — и Шантэй пришлось остаться снаружи, чтобы не обострять.

— Неправильно всё это, — заявил Луффи, всей пятернёй нахлобучивая шляпу поплотнее. — Не верю, что Рюнчи врёт Апис. Не о таком.

— Тогда мы опять не тот остров нашли? — предположил Усопп.

Зоро давил ухо беззвучно, не храпя.

— Может, он как птица Феникс? — вслух подумала Шантэй. — И ему надо умереть, чтобы возродиться?

— А, вот оно что! — Луффи с облегчением хлопнул кулаком об ладонь.

— Такое бывает?! — выпучил глаза Усопп.

— Ну, я всего лишь гадаю, — предупредила Шантэй. — Вы только... Кажется, палуба трясётся?

От моря шёл глухой, угрожающий рокот. Волны подёрнулись странной рябью, вырастая, толкаясь хаотически.

— Моретрясение! — жизнерадостно воскликнул Луффи.

— Под нами вынырнет морское чудовище и нас всех проглотит! — панически заметался Усопп.

Зоро всхрапнул — и снова давил ухо беззвучно.

Шантэй подбежала к борту, перегнулась. Море пенилось, корабль раскачивался и что-то такое проступало в глубине... Да неужто!

— Отмель всплывает! — закричала Шантэй. — Где Нами, отмель всплывает прямо под нами! Она вся из скал острых!

Нами налетела ураганом, командуя яростно, все забегали, Шантэй метнулась туда, сюда — и присоединилась к Усоппу, пыхтевшем у над большим воротом в носовой надстройке, где пушка. Поднатужилась — и ка-ак завертелось! Что, уже хватит?.. А, это мы якорь поднимали.

Заполошно развёрнутые паруса хлопнули, надуваясь — и каравелла пошла прочь от острова, переваливаясь на волнах, подгоняемая всё ускоряющимся течением. Завихрения вокруг поднимающихся скал подбрасывали бурлящими стремнинами и дёргали водоворотами, скалы начали появляться тут и там, пробивая пенные валы, скалясь хищно — но тут, наконец, перевалили через край, ухнули вниз в фонтане брызг — и всё начало постепенно успокаиваться. Несло неспешно, крутило вальяжно, воды изливались с бывшей отмели и утихали в бездонно-глубоком море.

Остров расширился невероятно, центральная ёлко-гора была теперь окружена обширными полями покрытых кораллами скал.

— Рюджииии! — возопила Апис, бросаясь к борту так резко, что едва не кувырнулась — хорошо, Санжи успел подхватить за шкирку.

Девчонка орала и молотила ногами в воздухе, верёвка волочилась за кораблём оборванная. И где теперь искать плот с драконом? Или уже просто тонущего дракона, зелёного и косматого, в море, полном взбаламученных, вырванных с корнем водорослей?

— К берегу! — скомандовал Луффи. — На берегу твой дракон!

И что самое характерное, все послушали, даже Нами... Которая тут же начала всех гонять — и все её тут же слушались, даже Луффи.

Как всё сложно у них.

Кстати, Зоро обнаружился ворочающим паруса и верёвки наравне со всеми. Дружелюбия в нём было не больше, чем в разбуженном медведе а на голове красовалась шишка. Похоже, Нами умеет быть до жути убедительной.

Причалили в крутой расселине, по которой выше журчал неслабый ручей морской воды, пенно впадая в море прямо перед носом каравеллы, расчаленной между обрывами. На берег отсюда было перебраться неудобно, но возможно. И, главное, почти все отвертелись от высадки Луффиной «резин-резиновой ракетой». Увидев, как куча мала из Луффи, Зоро и Апис впечатывается в россыпи камней, Шантэй всецело одобрила такое решение. Сама она перепрыгнула обезьянкой, Нами перенёс Санжи, а Усопп храбро остался «охранять корабль».

Хотела предложить слетать на разведку — но Луффи шёл в глубь острова уверенно, словно обладал магическим чутьём на драконов. Надо его будет потом расспросить.

Местность была изрезанная, мокрые скалы с окаменевшими драконами вздымались вокруг — как же их много! — ещё дальше портя настроение Апис. Приходилось обходить лужи, пруды и целые озёра солёной воды по камням, покрытым всякой склизью.

— Это не гнездовище, это драконье кладбище, — вполголоса заметила Нами.

Но вот, наконец, большое мелкое озеро, посреди которого недвижимой косматой грудой высится тело дракона.

Апис вырвалась вперёд, остановившись только когда зашла по щиколотку, замочив подол балахона. Орала на дракона жалобно, обзывала вруном, хлюпая и втягивая слёзы напополам с соплями. Просто больно было смотреть.

А дракон возьми — да и окажись живым! С натугой поднял голову, пробовал реветь — получилось откровенно плохо, закашлялся и завалился на бок без сил. Голова ушла под воду, пошли пузыри.

— Держись! — крикнула ему Шантэй, танцуя превращение в слониху. Доскакала до Рюджи почти галопом, поддержала ему голову хоботом. Надо его из этой лужи вытащить! Обернулась к соломенным шляпам, протрубила призывно.

Санжи и Зоро через полминуты отошли от потрясения, примчались и стали по пояс в воде помогать ей тащить. Ну и сильны! Дракон был не лёгонький, одна она не справилась бы даже в этой форме. Потом Луффи приcоединился, протянув руки с берега. Вчетвером быстро выволокли зеленопёрого из воды.

— Рюджи, ты же обещал! — Апис приникла к бессильно лежащей голове. Тот что-то слабо проскрежетал в ответ. — Что значит «теперь всё будет хорошо»? Тебе же совсем нехорошо, я же вижу!

— Рюджи, скажи, — Сбросившая трансформу Шантэй присела перед мордой на корточки. — Ваш род — как птица феникс, да?.. Ну, ты понимаешь, о чём я? — Она многозначительно скосила глаза на девочку.

Дракон что-то сипло скрипнул, не открывая глаз.

— Родиться заново? — непонимающе пробормотала Апис. — Рюджи, о чём ты?

— Есть такие магические существа, — объяснила Шантэй, — которые живут вечно, умирая и снова возрождаясь. Птица феникс возрождается в пламени... А тысячелетние драконы — на этом острове, который всплывает раз в тысячу лет, да?..

Рюджи скрипнул утвердительно, открыв огромные золотые глаза, глядя прямо на Апис. Потом закрыл глаза, поворочался, словно устраиваясь поудобнее перед сном, вздохнул последний раз — и больше уже не дышал.

— Рюджи, — всхлипнула Апис, всё ещё не веря.

Вдруг огромные тени затмили солнце. Тысячелетние драконы неслись над головой, словно стремительная, полноводная река. Шантэй и Апис смотрели в восхищении, остальные — в потрясении, только Луффи ухмылялся от уха до уха.

Заложив круг вокруг центральной горы, драконы разразились слитным кличем, от которого дрогнула земля, озеро заходило рябью, а все двуногие прямоходящие схватились за уши. Потом стая пошла на посадку, распределяясь по новорождённому острову. Драконы хлопали тяжеловесно, зависая на мгновение, вытягивая огромные птичьи лапы.

— Интересно, чем они питаются, — вслух подумал Санжи. — Может, вот она — причина того, что тунец — рыба редкая? — Он щёлкнул зажигалкой и зажал в зубах курительную палочку.

— Рююджи! — Апис ломанулась к свежевылупившемуся из яйца дракончику, не обращая внимание на столпившихся вокруг драконов. Те, однако, лишь осторожно обнюхали девочку. Дракончик — какая прелесть с забавным хохолком! — что-то громко квакал, Апис ему что-то слёзно обещала — на этот раз со слезами радости — а Шантэй заметила на яйце наросты кораллов. Это что же оно, тысячу лет тут пролежало?.. Интересненько.

Вслух, однако, она свою догадку не стала высказывать. Есть вещи, которые не стоит разбалтывать кому попало. Например, где кантуется душа Роттитопс, встреченная ею однажды мимоходом.

Попрощавшись, наконец, с возродившимся другом, сияющая Апис повела всю команду в деревню к дедушке. Чего все такие кислые? Ааа, дедушка любит рассказывать всю родословную, начиная с отцов-основателей тысячу лет назад? Да, сурово.

Путь выдался неблизкий, в основном из-за лабиринтообразности незнакомой местности, добавившейся к острову. Везде скалы, ущелья и озёра, скользкие камни и острые кораллы. Красота, однако, невероятная: струящаяся повсюду вода, отдыхающие и расчёсывающие перья драконы, изредка — свежевылупившиеся детёныши, окружённые теплом и заботой старших собратьев.

Но вот, наконец, дошли, сдали Апис на руки дедушке — впечатляюще кустистые у него брови, однако! — и дружно слиняли, не соблазнившись даже обещанием пирожков.

А теперь — пешком обратно, всю дорогу до нового берега.

Недовольна была одна Нами, да и то из-за риска поскользнуться. Луффи было пофиг, Зоро и Санжи вполсилы тихо собачились о чём-то, а сама Шантэй пользовалась оказией потренировать чувство равновесия на неудобной местности, запрыгивая на самые склизкие и неровные валуны по дороге.

— Тебе ногу что-ли сломать не терпится? — спросила в конце концов Нами усталым голосом.

— Не, я... тренируюсь, — объяснила Шантэй, срываясь, вынужденная спрыгнуть с разбега чтобы удержаться на ногах и тормозя юзом. — Никогда не знаешь...

И тут их прервал близкий гром пушечной пальбы. Драконы вокруг насторожились, поднимая головы.

— Это дозорные! — воскликнула Нами. — Неужели нашли Мерри?

— Я посмотрю! — крикнула Шантэй, танцуя превращение в гарпию. И, не слушая, начала карабкаться вверх, напрягая руки-крылья частыми взмахами.

Тут же выяснилось, что дозорные гораздо правее закутка с каравеллой. Похоже, они палили... в драконов?

И тут что-то впечаталось в неё снизу. Кувырок — а потом её схватили за лодыжку чешуйчатой лапы. Кто?.. А, Луффи. Ухмылка от уха до уха, второй рукой придерживает шляпу. Ведь чуть метательными перьями его не приголубила от неожиданности!

— Не выйдет! — предупредила Шантэй, изо всех сил напрягая крылья, но всё равно чувствуя, что начинает падать. — Я больше половины своего человечьего веса не тяну!

— А, прости, — ответил резиновый парень, разжимая руку и улетая вниз.

Шантэй начала набирать потерянную высоту. Драконы застилали обзор, взлетая массово, мотая её воздушными завихрениями. На синем просторе моря протянулась цепь кораблей в знакомых цветах дозорных: пятнистый зелёный корпус, синяя чайка с вилкой на белых парусах. И все они беспорядочно палили по острову, выбивая клубы пыли и битых кораллов или вздымая столбы воды недолётами. Что за напасть! Так они могут убить кого-нибудь из недавно родившихся малышей!

Горя возмущением, Шантэй заработала крыльями с утроенной силой, разгоняясь в сторону флота дозорных. Драконы тоже без дела не сидели. Некоторые уже пытались пикировать на корабли. Вот один упал, поймав грудью сразу несколько ядер.

Мимолётная мысль, что встревает не в своё дело — мало ли, какие тёрки между этими драконами и слугами закона? — мелькнула, призраком неуверенности, и исчезла, сметённая праведным гневом. Ну-ка, кто тут у них главный!

Быстрый взгляд вниз. Корабли — явно меньше тех, которые гнались за соломенными шляпами сегодня утром. Общим числом штук двадцать. А среди них — один огромный, неуклюжий, совершенно круглый, торчащий нос кончается оскаленной золочёной мордой. Как он вообще ходит-то? Все борта — золочёные завитушки с пушками между ними, центр палубы занят круглым зданием с покатой крышей — словно замок, обрамлённый башенками поменьше. Две из трёх мачт ютятся по бокам этого строения, одна сзади. На парусах — восьмёрки вместо обычного символа дозора.

Так. У центральной башни — выходящий на нос выступ, навроде балкона, на нём — какой-то розовый шар на красной подставке, окружённый суетящимися муравьями. Начала заруливать туда — почему летится так медленно? — когда один из драконов пронёсся мимо борта корабля, показавшись маленькой птичкой в сравнении. Ну и здоровенная туша, «маленькие» башенки по бокам оказались трёхэтажными, центральная — не меньше дворца Султаны, а муравьи — дозорными. И какого тогда размера эти пушки, которыми уставлен нелепо торчащий нос круглого корабля? А из ворот под балконом виднелось совсем уж необъятное жерло гигантской пушки, наверно, больше сажени в поперечнике.

Но это всё было неважно, поскольку она углядела-таки их главного! Тот розовый шар — это его пузо, поперёк себя шире. Вон, дозорные вокруг выстроились услужливо.

Решив сначала попробовать убеждение — лупить всегда успеется — зарулила поточнее и сбросила превращение, уже девушкой падая на цель. Воздух щипал и теребил, трепал шёлк штанов и тянул за волосы назад, поверхность надвигалась стремительно. Шантэй подруливала раскинутыми руками, наслаждаясь свободным падением. Редко так выдаётся, уж очень больно бьёт по пяткам земля, да и хребет потом побаливает. А если прознает дядя — то просто изведётся от беспокойства. Но что поделать, если ей запало в душу — с тех самых пор, как, после обретения танца гарпии, опытным путём выясняла свою предельную высоту спрыгивания, осторожничая и затарившись целебными зельями.

А выяснилось, что предельной высоты — нет. Даже набрав эту, как её, терминаторную скорость, она лишь слегка ушибалась. Могла из самых облаков спрыгивать — жаль, туда пока заберёшься, крылья просто отваливаются.

Падение закончилось быстро, как всё хорошее. Точно подгадав момент и сгруппировавшись, Шантэй спружинила всем телом, приземляясь на три точки. Ступни и руку отсушило, хребет недовольно скрипнул. Не подавая вида, выпрямилась и встала в героическую позу вполоборота, наставив обвиняющий перст на местного командира:

— Стой! Кто ты такой, и пошто нападаешь на драконов!

Неважно, что снизу вверх: её не пронять такими мелочами, как роскошное кресло на плечах дюжины дозорных. На её стороне правда!

Ну и туша, однако. Пузырь брюха нависает складками, распирая в стороны ноги в стильных башмаках с рифлёным протектором. Краснеющие нездоровым румянцем щёки практически расплываются по плечам.

— Я? — жирдяй быстро отошёл от потрясения, заплывшие глазки сально блеснули. — Я — командующий флотом Нельсон Рояле! А вот ты кто ты такая, одетая неподобающе? — Он развернул веер в левой руке, наполовину скрывая лицо, украшенное длиннющими завитыми усиками и брюхо слегка колыхнулось. Бе, он ещё и символ дозора на нём вытатуировал, во всю ширину. — Или, наоборот, подобающе?.. Признайся — кто-то из моих заместителей решил устроить сюрприз?

— Я не... — вот в такие моменты Шантэй жалела о своём выборе наряда. Ненадолго, секунды на три. Потому что он всё равно был удобный, практичный в жарком климате и очень хорошо шёл по стилю её танцам. А всякие... подобные этому — ну, издержки профессии, так сказать. — Я здесь не для глупостей всяких! А чтобы остановить избиение ни в чём неповинных драконов!

— Ооо, ты тоже охотишься за драконьими костями? — в его заплывших глазках сверкнул проблеск какой-то звериной хитрости. — Ха-ха-ха, не рано тебе для эликсира вечной молодости?..

— Так ты хочешь их на зелья пустить?! — выкрикнула Шантэй, заводясь. Были и в Стране Блёсток, подобные личности — вроде Кальмарных дел мастера, переводившей на держатели сердца кальмаров-сердечек, которую она дух не переносила. Слова сорвались сами: — Ты его не получишь! Эти драконы — друзья друга! И я защищу их!

Шарообразный командующий резко захлопнул веер:

— Схватить её!

Стоявшие до этого, словно статуи, дозорные бросились все разом. Отскальзывая и уворачиваясь, Шантэй заподозрила, что её испытывают, оценивают её уровень сил. Конечно, главарь целого флота — вот как-то не думалось о них больше, как о защитниках справедливости — должен намного превосходить обычных приспешников. Этот не выглядит бойцом — если только он не умеет прыгать, подобно мячу, до потолка на манер Кальмар-барона. Значит, берёт хитростью.

Уворачиваясь, отшибая дозорных волосами и отпинывая ногой, вдруг осознала, что связалась с целым флотом приспешников. Тут ими пара десятков кораблей набита. Но не идти же на попятный?

Дозорные улетали направо и налево, некоторые — через перила. Они не убьются там? Значит, ману придётся экономить. Магическая диадема конечно, может её восполнить, но медленно и совсем не даром для здоровья. Как лучше, собирать вокруг себя побольше — и танцем изничтожения их? Или штормовые облачка над палубой пускать?..

— Что вы возитесь! — раздражённо хлопнул веером главарь. — Подстрелите её, если надо!

Точно испытывает.

Дозорные повыхватывали сабли и мушкеты. По счастью, и то и другое — привычной конструкции, никакой технарской экзотики. Совсем как подавляющее большинство немагических вещей в родном мире. От сабель Шантэй привычно отмахивалась наручами, *в тайне радуясь, что не купилась сменить их на более декоративные, расходящиеся на конус: у тех бы не было валиков по каям, которые не для красоты совсем, а чтобы клинки ловить. Мушкеты же... Ну, не смешно даже. С её подвижностью и чувством опасности, которое сам Ранма помогал развить, да ещё задержка между нажатием на спусковой крючок и выстрелом... Это только для нетренированного взгляда выстрел кажется мгновенным. Пока освобождённый рычажок наберёт скорость, пока искры от удара кремня по кресалу подожгут пороха — вполне ощутимая доля секунды набирается.

Как улетали — так и продолжали улетать, только медленнее. Крутиться приходилось больше, по сторонам смотреть — совсем некогда. Но слитный, надвигающийся топот ничего хорошего не предвещал. Стойте, она же что-то такое с высоты... Точно, на этот балкон лестницы с палубы ведут!

Похоже, придётся применить танец изничтожения. Плохо, он маны жрёт... Или просто вырубить главного? Вряд ли сработает, но уж больно идея заманчивая. Раз — и не надо сражаться с тыщами прущих приспешников.

Не переставая отбиваться, Шантэй походя запустила с одной руки штормовое облачко. То повисело над озадаченным командующим, хмурясь и тужась, а потом, как и положено, пошло гвоздить грохочущими молниями.

В деталях рассматривать было некогда, но прилетело и главарю, и державшим его кресло. Теперь они лежали вповалку, подкопчённые и дёргающиеся. Увы, наседающих на неё это только взъярило. С воплями «командующий ранен», «защитим командующего» и тому подобными, попёрли с удвоенной силой. И рубились теперь на поражение: не схватить, а отчекрыжить голову. Сильны, однако. Не силой или скоростью, а действием заодно, совсем не мешая, а даже помогая друг другу. Шантэй крутилась на пределе, сабли и пули свистели опасно близко к телу.

Пришлось выпустить ещё четыре штормовых облачка, ощутимо просадив запас маны. Пару — у себя над головой, остальные два — пихнув висеть над лестницами. Молнии загрохотали вокруг, поражая дозорных, позволяя перевести дух.

Ненадолго: облачка быстро отгремели и новая волна дозорных уже лезла через завалы из подёргивающихся тел. Шантэй крутилась, отскальзывала, отбивала удары — и хлестала, хлестала волосами. Ну и напор! Приспешники Боеприпас-барона и рядом не стояли. Если бы не тренировки с Аканэ, а потом — с Ранмой, могли бы и задавить числом.

Но сегодняшняя Шантэй была совсем не та, что три месяца назад. Улучшенное отскальзывание, чёткое понимание ки-усиления, новая техника захвата волосами... Особо умные, пробовавшие схватить её за волосы — улетали далеко и с воплями. В конце концов, если эффективная масса волос за счёт энергии воли увеличивается раз в двадцать — разве это не то же самое, как если бы масса лупимого врага уменьшилась в те же двадцать раз? Принцип относительности в действии.

— Да кто ты такая?! — визгливо воскликнул пришедший в себя главарь. — Стреляйте, стреляйте!

— Я — Шантэй! — гордо ответила, выпуская ещё три штормовых облачка. — И лучше вам убираться восвояси, пока не получили на орехи!

Облачка загрохотали, раскидав ближайших, освободив место для манёвра. Ударила молнией с ладоней, в противоположные стороны, как диктовала природа заклинания — и тут же крутнулась на сто восемьдесят градусов, спешно поражая всех вокруг: расход маны на поддержание этого заклинания был неслабый, а у неё уже меньше половины осталось.

Торопливо станцевала превращение в гарпию: уцелевшие приспешники опять собирались броситься толпой. Потрясающая настырность! Взлетела, еле увернувшись от пуль, выбивших из крыльев пару перьев. Стремительно вскарабкалась по вантам, помогая себе крыльями — так только птицы карабкаются.

— Йо! — поприветствовал её Луффи из вороньего гнезда.

Ух, напугал!

Кажется, тоже её оценивал — вполне понятный интерес, ей тоже было любопытно, как резиновый парень дерётся.

— Слышь, тебе этот Шмельсон тоже не понравился? — спросил тот, перегибаясь через бортик, что вызвало хоровые вопли «это соломенная шляпа!» снизу.

— Этот нехороший человек хочет драконов на зелья извести! — поделилась возмущением. — Как тут остаться в стороне?

— Шишиши! — рассмеялся Луффи, улыбаясь заразительно. — Ты, должно быть, сильная, раз против целого флота не побоялась!

— Не очень, — самокритично призналась Шантэй, превращаясь обратно. — Я часто так, сначала бросаюсь на защиту справедливости — а потом уже думаю. Теперь долго их строгать придётся... — Она тоже перегнулась через бортик, запустив Крушащее Облачко вниз, в столпившихся вокруг главаря приспешников.

Те бросились врассыпную и даже толстопузого успели унести. Очень сердитое облачко бесполезно грянуло в палубу, взорвавшись с грохотом и проделав в досках дыру. Всё таки дистанция была великовата для этих заклинаний.

— Мне казалось, ты неплохо справляешься? — недоумённо заметил Луффи, глядя на мечущихся внизу людей в бело-синем..

— Это всё расходует ману, — объяснила ему. — А восполняется она очень медленно. Без маны я не то, чтобы плохо дерусь — но только в рукопашную. А ты ж видел, какими они толпами прут! Если не буду хитрить и отступать — меня просто затопчут.

— А, понятно! — воскликнул с мудрым видом Луффи. — Ты сильная, но быстро выдыхаешься!

— Ну, можно и так сказать.

С этой стороны она раньше не думала. Казалась себе такой слабой в сравнении с Нэримской тусовкой... Но это в чистой рукопашке. Как там её Аканэ назвала на второй день знакомства? «Чёрный пояс в джиннских искусствах»?

— За флот не волнуйся, — оторвал её от раздумья Луффи. — Им уже Зоро и Санжи занимаются.

Посмотрела назад — с сонмищем малых кораблей что-то творилось, те двигались беспорядочно, валились мачты. Видеть мешали паруса бизань-мачты. Выбежала на рею, рассмотреть получше. На палубах малых кораблей дозора творился хаос. На одном рубился Зоро, сразу тремя мечами, держа один в зубах. Парни в сине-белом улетали, словно отброшенные смерчем. На другом — крутился и пинал ногой Санжи. Со сходным эффектом. Между этими, несколько кораблей уже тонули, изломанные и пробитые. Остальные дёргались беспомощно, кренясь и сталкиваясь. Почему они... А! Там цепи железные между всеми кораблями натянуты!

— Вот чую я, это они нас ловить собирались, — захихикал Луффи. — Как бабочку сачком. И сами в нём запутались!

— Такая ловушка хороша, пока всё идёт, как по маслу, — согласилась Шантэй. — Но стоит с одним кораблём чему-то случиться... А если шквал налетит?

За неимением шквала, Зоро с Санжи вполне успешно имитировали последствия такового. Мачты валились, перерубленные или перебитые ногой — ну и силища! Корабли тонули, утаскивая за собой соседей под аккомпанемент хоровых воплей и панических попыток сбросить заклинившие от натяжения цепи.

Драконы, вроде бы, сообразили, что на корабль надо заходить сзади, где у него нету пушек. В результате, потери среди зелёного племени прекратились, а обломанных мачт и драных парусов — добавилось. Парочка драконов даже приземлилась на палубы, хмурясь в упор и громко выражая своё неодобрение орущим от ужаса дозорным. В отличие от ядер, пули их косматую шубу из перьев не пробивали.

Большинство драконов, однако, кружили огромной стаей в вышине, наблюдая за происходящим пока Зоро и Санжи продвигались вдоль цепи кораблей, один направо, другой налево, оставляя за собой хаос и разрушения.

А у Шантэй снова закралось сомнение. Хорошо, конечно, что эти пираты делают с ней одно дело. Но...

— Ради чего? — спросила просто.

— Апис — своя, — объяснил Луффи. — А драконы — очень дороги ей. Что бы, думаешь, она сделала, если бы была здесь?

— Она бы... Бросилась за них драться не рассуждая! — озарило Шантэй. — И пока мы не отпинаем этого отвратительного человека — она и её друзья-драконы будут в опасности!

— Именно! — с энтузиазмом воскликнул Луффи, разминая пальцы. — Давай отлупцуем этого Цельсона! — и спрыгнул вниз, прямо на дырявое возвышение с командующим.

Помедлив секунду, Шантэй спрыгнула вслед за ним.

— Соломенная шляпа здесь! — панически заорал кто-то из плотной толпы приспешников.

— Стреляйте, стреляйте! — взвыл командующий.

Чувство опасности кольнуло, заставляя извиваться и изгибаться самым причудливым образом чтобы пропустить мимо себя смертоносный свинец. Мушкеты отгремели, Шантэй осталась невредимой, а Луффи... А резиновый вообще не уворачивался. Пули попали в него, растянули его тело на манер ежа... И поразили стрелков, отправленные обратно с резким щелчком стянувшейся резины!

Полезная у него магическая способность.

Уцелевшие стрелки спешно отступили перезаряжаться, вперёд ринулась стена парней с саблями. Шантэй спешно развесила на их пути несколько штормовых облачков — маны уже оставалось мало — и приготовилась крутиться в рукопашную. Луффи, однако, снова её удивил. Бросил «пригнись», потом выкрикнул «Резин-резиновый... хлыст!» — и обхватил всю толпу вытянутыми руками. Дозорные замедлились, притиснутые друг к другу словно косяк рыбы в сети, неспособные размахивать саблями... А через секунду уже улетали кучей за край возвышения, вниз на основную палубу.

Остались лишь редкие одиночки. Стрелки бросали мушкеты и шомполы, удирая со всех ног.

Командующего тоже чуть не смело. Кресло кренилось в пробитую Шантэй дыру, часть носильщиков отчаянно дёргалась, пытаясь не сверзиться туда, держась на самом краешке, на прогибающихся, подломленных досках.

— Что вы стоите! — визгливо требовал босс. — Стреляйте! Спасайте своего командора!

— Это не сработает, — опасным голосом отозвался Луффи, смещаясь так, чтобы стать спиной к острову. — Зря ты решил обидеть наших, Пельменьсон. Мы за своих — как один!

Босс сглотнул нервно, его глаза расширились. Носильщики дрожали, словно листья на ветру.

— Резин-резиноваяяааа... — Луффины руки растянулись, вытягиваясь назад, и назад, и назад.

Шантэй тоже решила добавить, запустив в жирдяя штормовым облачком на остатках маны, чисто чтобы поучаствовать.

Драматическая секундная пауза.

— Базууу...

Страшно ударило по ногам, мир потонул в огне и сотрясшем до костей громе, который потом сменился звоном в ушах и звоном в отсушенных ступнях. Пламя, дым и паруса кувыркались перед глазами, смазываясь в хаотический калейдоскоп.

Секунду спустя ей удалось сориентироваться и даже извернуться в воздухе, выравниваясь для безопасного приземления.

Приземляться было некуда. Корабль извергся, словно вулкан, вздувшись, исторгнув из проломов клубы пламени и дыма. Теперь он сдувался, схлопывался, проваливаясь в себя кучей переломанной, еле держащейся древесины. Мачты заваливались, замок рушился. Там, где раньше было возвышение с командующим, теперь зиял огромный кратер, еле видимый за клубами чёрного дыма.

Вместе с Шантэй по небу летели несчётные рои досок и прочих обломков. Что это было? Не могла же атака Луффи быть такой мощной?

И тут вдруг вспомнилось, как подорвала штормовым облачком заряд пластиковой взрывчатки, вынося дверь в подземелье Гипно-барона. И ещё, об огромнейшей пушке прямо под тем местом, где она проломила дырку. А если представить, сколько такой пушке нужно пороху...

Опаньки.

Она не хотела, честно! Она не собиралась топить этот уродливый корабль! И... О нет, Луффи!

Панически завертела головой, вспомнив, что местные «фруктовики» плавают не лучше топора. К счастью, резиновый парень уже вывернулся: уловила краем глаза тёмную тень, улетающую вверх, зацепившись дли-инной рукой за одного из кружащих драконов.

Подруливая руками, как могла, Шантэй спружинила от паруса, оттолкнулась от летящего бревна — и смогла приземлиться в воду, мимо изобилующей острыми концами дровяной груды, в которую стремительно превращался флагманский корабль.

Вынырнула. Вокруг вздымались пенные всплески от опасных обломков, сыплющихся дождём. Стелился вонючий дым, застилая солнце. Дозорные плавали, как клёцки в супе, одни — паникующие, другие — без сознания. Ну, хотелось надеяться, что без сознания.

Пришлось нырнуть снова, уходя от рушащейся мачты. И всё равно приложило по голове, выбив искры из глаз и воздух из лёгких. Уй. Всплыла, выкарабкалась на подходящий обломок. Ух... Столько плавающих, не шевелясь — не надо их спасать?.. Противники-противниками, но как то не по человечески.

Те дозорные, которые оставались в сознании — зыркали недобро, шушукаясь и примериваясь. Чем быстро убедили: сами без неё справятся, а вот ей — может не поздоровиться. Станцевала превращение в гарпию — и ходу, ходу оттуда.

* * *

Где-то посреди безбрежного моря. Нестандартный корабль дозора, с огромной носовой фигурой в форме вислоухой собачьей головы, держащей в зубах кость размером с рею грот-мачты.

На палубе дрыхнет, стоя, человек-глыба, старик ростом метра под три. Коротко стриженная бородка седа, обветренное лицо изрезано морщинами но в бочкообразной груди и узловатых руках угадывается неодолимая мощь. Поверх серого костюма-тройки — драматический белый плащ с эполетами, на голове — смешная шапочка в виде вислоухой собачьей головы.

— Срочная депеша из штаба! — к командиру подбегает вытягиваясь по стойке «смирно», безликий дозорный.

— А?! — просыпается тот. — Ну-ка, что тут у нас... — Берёт лист бумаги, начинает читать, бормоча себе под нос: — Хммм... К команде Соломенной шляпы присоединилась неизвестная ранее Шантэй?.. Хмм... Фрукт птица-птица, модель громоптица, в одиночку уничтожила флагман Восьмой ветви Восточного океана?.. Возможно, пиратская база на острове Линкор, под прикрытием огромной стаи свирепых драконов?.. Ох Луффи, во что ты опять ввязался...

Могучий старик стоит с минуту в задумчивости, потом поднимает голову и приказывает громовым командным голосом:

— Курс — на остров Линкор!

Подслушавший всё это, мелкий розоволосый юнга тяжко вздыхает:

— Ох, Луффи-сан, во что вы опять ввязались...

* * *

«Гоинг Мерри» шла в открытом море, за кормой медленно уменьшался остров Линкор. Небо прямо по курсу столь же медленно серело пасмурной хмарью.

Зоро дрых где-то на полубаке, привалившись спиной к белым резным перилам, все три меча — прислонены рядом.

Санжи колдовал на камбузе, готовил ужин, достойный победителей. Запахи неслись соответствующие.

Остальные собрались на кормовой палубе, полукруглым балконом нависающей над морем, на пол-сажени выше основной палубы полуюта. Ощущение балкона усиливали всё те же белые резные перила, исполняющие обязанность фальшборта.

Усопп вздыхал, кручинился, что не довелось пострелять: а он уж и пушку загодя зарядил, на позицию выкатив. Теперь пыхтел, выковыривая ядро обратно: заряженной оставлять чревато, порох отсыреет, окаменеет — замучишься вычищать.

— Да не собиралась я его топить! — в который раз объясняла Шантэй Нами, видевшей весь бой только издали, в основном — по падающим мачтам. — Я не подумала просто, что у них там весь порох свален, у меня маны оставалось с гулькин нос — вот и запустила одно штормовое облачко, просто чтобы в стороне не стоять. А оно вон оно, как получилось.

— Это не отменяет того факта, что ты изничтожила флагман целого отделения дозора, — с усталой досадой ответила Нами. — Если б они чуть пораньше пришли — их наверняка бы на скалы подняло, когда остров всплывал. И всё, был бы форс-мажор, никто не виноват. А теперь всё на нас повесят. За нами же весь дозор начнёт охотиться! Как будто награды за Луффину голову в три тысячи ман бели нам было мало.

— Шишишиши! — рассмеялся непрошибаемый капитан. — Так ведь интереснее!

— Делай, как хочешь, — со вздохом безнадёжности махнула рукой Нами.

— Вот ведь, хотела, как лучше, — вторила ей Шантэй, — А получилось — и вас подставила, и сама теперь знаменитой разбойницей числюсь.

— Ты забавная! — рассмеялся Луффи. — Айда с нами!

Нами зыркнула на него исподлобья, но промолчала.

— Нууу... — Шантэй замялась, польщённая, но мучимая неуверенностью после сегодняшнего былинного косяка. — Я бы... Я хочу знать, зачем вы плывёте... В смысле, я знаю, что на поиски приключений, но...

— Понял! — перебил её Луффи. — У каждого из нас есть мечта. Я — стану королём пиратов. — Видя, как она нахмурилась в сомнении, добавил: — Не ради золота или власти, а потому, что король пиратов — самый свободный человек на свете! Нами мечтает составить карту всего мира. Зоро — стать сильнейшим мечником на свете, Санжи — найти Всеокеан, где встречаются рыбы всех четырёх океанов.

— А я — стать бесстрашным воином моря! — выпятил тощую грудь чумазый Усопп, отрываясь от своей пушки.

— Я... Польщена, — смущаясь, призналась Шантэй. — У меня тоже есть мечта — стать настолько сильной, чтобы моей дочери, которая у меня когда-нибудь обязательно будет, не пришлось расти без матери, как пришлось мне. Чтобы, когда припрётся очередное вселенское зло — я бы смогла ему дать укорот без героического самопожертвования, на одном былинном превозмогании — и вернуться к ней, живая.

Нами при этих словах замерла, уставившись в пространство пустым взором. Луффи покосился озабоченно. Преодолев потрясение, Нами прищурилась, что-то яростно обдумывая. Потом стиснула кулаки с видом мрачной решимости. Так ничего и не сказав вслух.

— Понял! — осклабился Луффи. — Ты стремишься стать лучшей боевой мамой на свете! — он протянул руку. — Крутая мечта! Давай с нами!

— Ну... Буду стараться... капитан! — улыбнулась, чуствуя, как от его улыбки словно гора сваливается с плеч. — Должна, однако, предупредить, что у меня бывает несносный характер и практика показала, что я плохо ещё работаю в команде. Ну, всю жизнь геройствовала в одиночку, теперь переучиваюсь — но получается пока не очень.

— Мы все учимся по ходу! — выдал философскую мысль Луффи, вдумчиво ковыряя в носу с таким мудрым видом, что Шантэй невольно прыснула.

— Добро пожаловать на борт! — улыбнулась Нами. — Теперь я, хотя бы, буду не единственной девушкой в команде.

Небо прямо по курсу затягивало серой пеленой туч, но для Шантэй весь мир искрился новой надеждой.

* * *

2019. Переведено на английский в феврале 2025. Последняя правка — 14 марта 2025.

Бросков кости d20 за эту главу: нет.

Прим. авт. №1: воинское звание Рояле Нельсона — командор (准将 / джюншо / commodore), а должность — комфлота (提督 / тейтоку) что на английский переводится со словарём как, опять же, commodore или... фанфары... admiral!

Сиё вносит легендарную путаницу во все переводы, фансабы и интерпретации канона. На самом деле никакой он, конечно, не адмирал, он всего лишь командор (ака капитан первого ранга ака коммодор), т. е. повыше капитана, пониже контр-адмирала. Пятый уровень важности, если за первый брать адмирала флота.

См. http://onepiece.wikia.com/wiki/Marine_Ranks и http://onepiece.wikia.com/wiki/Nelson_Royale

Прим. авт. №2: я собираюсь переводить всё, даже если выйдет неблагозвучно, поскольку для Шантэй этот язык теперь — понятен, как родной, она воспринимает по смыслу, и местные тоже воспринимают по смыслу. Я постулирую, что лингва франка мира Ван Писа — дикая намесь японского, английского и ещё кучи других языков.

В данной, конкретной, главе: «Ист Блю» — «Восточный океан» («blue» в понятии именно «океан»). «Накама» — в русском языке разворачивается в понятия типа «наш», «свой», при этом растворяется во фразе, придавая ей контекст. Т.е. это нельзя переводить, как слово, надо переводить, как смысл. Иначе выходит надмозг.

Прим. авт. №3: система счисления — основана на 10 000 а не на 1000. Причём, и у японцев, и у тюркских народов. То есть, японская система, применяемая в мире Ван Писа, для Шантэй — более естественна, чем наша, западная.

«Ман» — то же самое, что древнерусская «тьма» (тумэн) (по аглицки — myriad). 10 тысяч. Я, наверно, так и буду переводить его в будущем, как «тьму».

«Оку» — тьма тем (Ohky = myriad myriad) — 10 тысяч в квадрате, или 100 миллионов по нашим понятиям. Сумма, которую Арлонг требовал у Нами — символически круглая, один оку бели.

Награды за головы в верхней части шкалы чаще всего выражаются в целых оку: Перосперо — семь оку (700 миллионов), Куин — тринадцать оку (1 миллиард 300 миллионов) и т.п.

На текущую главу Луффина награда — три тысячи ман бели. Мы, русские и американцы, переводим это как «тридцать миллионов».

Прим. авт. №4: Система счисления Страны Блёсток (авторский произвол) — нагромождение устаревших единиц. Локоть (cubit) = 53см, сажень (fathom) = 172 см (3¼ локтя), миля — 1749м (3300 локтей)

* * *

— На Путь Великих! — выкрикнул Луффи, придерживая пятернёй шляпу под порывами штормового ветра.

Шантэй это загадочное название показалось одновременно воодушевляющим, и странно двоящимся. Опять с языком проблемы?

— Ээ, я правильно его поняла — «путь великих»? — переспросила она у Нами. — Потому что слышалось оно как «грандулайн»...

— Так и есть, — успокоила рыжая навигатор, кутаясь в розовый дождевик, застёгнутый на все пуговицы. — Произносится «Гранд Лайн», а смысл имеет — «Путь Великих». Не обращай внимания, таких двуслойных вывертов всеобщий от языка гармонии нахватался, ещё в стародавние времена. (прим. 4-1)

Шантэй жмурилась под косыми струями дождя (как намокнет, так и высохнет, что шёлк, что голое тело), её потемневший и отяжелевший хвост волос тем не менее мотался по ветру. Вглядывалась вперёд, тщась что-нибудь разглядеть в серой хмари между сумрачными летящими тучами и вздымающимися валами волн, с которых ветер рвал белую пену.

Если она правильно поняла, они сейчас приближались к Красной Линии, континенту, опоясавшему всю планету кольцом, разделяя океаны непроходимым барьером. И эта Красная Линия вздымается отвесной стеной на целый тумэн метров ввысь!

Она ещё не очень хорошо разобралась, что такое «метр» — вроде, как больше пол-сажени. А тумэн — такое хитрое слово, что может означать как ровно десять тысяч, так и просто «дофига много». А в местном языке оно было в точности таким же, хоть и произносилось, как «ман».

Но цифра всё равно впечатляла. Это мили отвесной стены, как минимум!

И вот сейчас течение неумолимо несло их на эту громаду, скрытую где-то там за хмарью дождя. Нами что-то объясняла за холодные острова и циркуляцию, но полуджинни поняла лишь практическое «Промахнёмся — размолотит в щепки и утянет на дно».

Нет, она видела на карте красивую картинку с горой и каналами — но что-то сомневалась, что оная в масштабе и что в реальности будет всё так же красиво. Больше на скетч походило.

И вот Луффи что-то разглядел впереди и начал болтаться под реей, как очумелый маятник на резиночке. Шантэй прищурилась. Сначала — хмарь из серой стала белёсой. Потом медленно проступили вертикальные складки скальной стены, пока серые и нечёткие, то и дело закрываемые несущимися клочьями белого тумана. Тучи кипели, толкаясь, ветер дул точно в бок — ещё бы, ведь вперёд ему тут ходу не было!

Валы ярились, напирая друг на друга — и Шантэй вдруг осознала, какой мощи течение их несёт, с зарифлёнными-то парусами. Скалы проступали всё чётче, монолитная стена неминуемой погибели проглядывала сквозь белёсые клубы летящей взвеси. Волны били в неё, выплескиваясь вверх фонтанами брызг, крутились водоворотами.

Страшно до жути — особенно учитывая полное отсутствие видимых признаков канала. Да и какой канал может быть в этом монолите!

Бросила косой взгляд на Нами.

Та — работала. Непрестанно сверяясь с компасом, высматривая что-то в облаках, прикидывая. И Усопп с Санжи работали, с кряхтением ворочая бревном рулевого рычага, который прямо за дверью внутри кормовой надстройки, где камбуз.

Стойте, но ведь чтобы руль действовал — нужно движение относительно воды?..

Окинула такелаж изучающим взглядом. Да, паруса — зарифлены. Но реи всё равно обрасоплены на галфвинд правым галсом — то бишь, Зоро разбужен, заставлен их верёвочками повернуть под углом в сорок пять градусов влево и так привязать, чтобы ветер, дующий точно в правый бок, толкал корабль вперёд — после чего ворчащий Зоро убрёл на камбуз. (прим. 4-2)

И ветер был такой свежий, что этого хватало даже с зарифлёными парусами по чуть-чуточку двигаться по воде вперёд.

Вот только сама вода неслась вперёд как бешеная, да ещё не желала это делать равномерно. И это не считая поскакушек по волнам!

Неудивительно, что для удержания руля требовалась Санжина силища!

А громада скальной стены надвигалась всё стремительней, теперь уже был различим её красноватый оттенок. Острые клыки рифов скалились из беснующихся гигантских мальстримов — и волны накладывались, сливаясь в гигантов высотой в десятки саженей, которые били в титаническую стену изрезанного красноватого камня.

Ой, мамочки, она в начале сильно недооценила великанский масштаб этого буйства! Теперь стало по настоящему страшно, ощущала себя букашкой на пути несущегося стада слонов!

Но чу! Что это за тонкая трещинка, прорезавшая монолит до самых туч?..

Нами оживилась, закомандовала втрое активнее. Санжи ворочал рулевым рычагом словно с медведем боролся, кряхтящий Усопп просто телепался, держась сбоку. Рычаг трещал. Вот он, её выход!

Станцевала русалку, борясь с ходящей ходуном палубой. Поползла в носовую надстройку за верёвкой. Нами рыкнула. Да, конечно же! Вернулась в человеческий облик, мигом метнулась за верёвкой, мигом взлетела на бак и принялась привязывать к носовой фигуре.

Ну… Русалкой да, это вчетверо времени заняло бы. Не подумала, да.

Хотела обвязаться — увидела, что времени нет! Скалы дыбились, нависая, гигантские водовороты ревели слишком близко, каравелу мотало… Намотала конец на руку, станцевала русалку — и через перила!

Телепало былинно, пару раз приложило о борта до искр из глаз пока отплывала на длину верёвки… И вот тут пришлось потрудиться! Волны швыряли, бросая из стороны в сторону, затягивая под воду, откуда не слышно Наминых команд куда рулить. Волны толпились и громоздились, забавно выглядящие с нижней стороны но совершенно перекрывающие обзор над водой. Шантэй держалась, прислушивалась, рулила, как могла, видя только волны и нос корабля, с нависающей в зените головой овцы. Характер волн постепенно менялся, менять направление вправо-влево приходилось всё чаще — а потом всё изменилось резко! Вместо волн — бурление, словно её волочило горной рекой, чуть не оторвало верёвку вместе с рукой, с такой силой вдруг потянуло вперёд. Над головой замелькали квадратные каменные арки, мегалитически-огромные, изукрашенные неизвестными символами и барельефами чудищ. По сторонам неслись с бешеной скоростью красные скалы — и каравеллу несло, а Шантэй несло ещё сильнее, мотая с такой силой, что руку если не оторвёт, то вывернет!

К счастью, рулить больше не было нужды, несло точно по центру канала. Напряглась, изо всех сил работая хвостом, потом… Да, лазить по канату русалкой ей ещё не доводилось. Хорошо, что руки сильные!..

Нами перегнулась через край, подала руку, помогла перевалиться через перила. Шантэй сбросила трансформацию и смотала верёвку с руки.

Ну что же, они смогли! Они прошли первое испытание где, со слов Нами, половина соискателей отправляется на корм рыбам.

Теперь можно и видами полюбоваться! Стены красноватых скал уносились назад с головокружительной скоростью, вода под килем пенилась бурунами, уносясь ещё быстрее вперёд, толкая каравеллу в гору под заметным уклоном. Градусов тридцать почти, приходилось прилагать усилия чтобы удержаться на поливаемой дождём палубе с таким дифферентом на корму.

Интересно, тут дно зачаровано, чтобы вода вверх текла — или что-то похитрее, вроде того, что для самой воды верх — это низ?..

Скальные стены по сторонам становились всё ниже, открывая обзор на всё так же бурлящие тучи над головой. И сами тучи — всё ближе, ближе, и потом «Мэрри» неслать в густом тумане, обдающем волглой сыростью.

— Мы идём сквозь облака! — воскликнул Луффи в восхищении.

И все разделяли его чувства. Подняться в заоблачную высь на корабле!..

Хмарь стала светлеть, светлеть — и раздалась внезапно, и синее небо над головой! А канал тянулся, прямой, как стрела, вверх, на горную вершину, вокруг которой сиял в лучах солнца радужный ореол.

— Я-хууу! — не выдержала Нами, скинув дождевик и крутя им над головой.

Вид отсюда открывался такой — сияющая вершина впереди, море облаков до горизонта за спиной, — что никто не обращал внимания на пронзительный, морозный холод. А чем ближе к вершине — тем гуще синева неба, тем кусачей мороз.

— Это вода замерзает в кристаллики льда! — воскликнула Нами. — Ну, радуга! — пояснила она на недоумённый взгляд капитана. — Это солнечный свет преломляется в замёрзших каплях воды!

Радуга и правда потрясала, отражённое сияние, которое менялось и бежало чистыми яркими цветами спектра по мере того, как они приближались к вершине.

Но вот «Гоинг Мэри» перевалила через край — и летела какое-то мгновение по воздуху над бурлящим котлом, в котором мешались воды всех четырёх океанов!

А потом приземление, чуть не сбившее с ног — и стремительный полёт вниз под гору в канале, таком же разве что пошире. Неслись с ветерком, аж в снастях посвистывало. Хорошо, что рулить не надо — Шантэй вспомнила о свойстве быстрых потоков засасывать всё плывущее на середину, что-то про давление, которое у берегов выше. Да, сейчас — одна польза, а вот в тот раз, когда её унесло рекой, вздувшейся от внезапного ливня...

— Я вижу его! — проорал Луффи, примотавшийся к голове овцы. — Путь великих!

Хотя всё, что было видно впереди — это бескрайнее белое море облаков.

Нами мечтательно глядела вперёд, предусмотрительно вцепившись в перила на носу. Шантэй держалась рядом. Каким же он будет, этот «путь великих», какие приключения ждут их там, потрясающие и смертоносные?..

Нырнули в облака и понеслись в густом тумане, морозная свежесть сменилась промозглой сыростью. Такой густой, что верха мачт было не видно!

И из этого тумана донёсся протяжный рёв — далёкий, но такой басовитый, что вибрацией отдавался. «Боооооооо!»

— Что это? — нахмурился Санжи.

— Морское чудовище? — предположил Усопп с неизменным своим оптимизмом.

— Да ну! — отмахнулась Нами, с которой всяких чудовищ уже было достаточно. — Это, должно быть, ветер в скалах!

Какое-то время неслись сквозь туман в безмолвии, даже плеск воды был приглушённым.

Потом — опять, только уже гораздо, гораздо ближе и с такой силой, что аж кости вибрировали. «БОООООООО!!!»

— Точно чудовище! — съёжился Усопп.

— Я вот припоминаю, — мимодумно заметила Шантэй, — что некоторые крокодилы любят лежать рылом в водопаде, разинув пасть...

Сама тут же пожалела, что сказала. Нельзя же так с долгоносиком! Совсем синий сделался.

Облачная пелена раздалась внезапно, выпуская из промозглой сырости в тёплый солнечный день. Канал впереди расширялся, закругляясь… И рыло, размером спорящее с горами. И пасть. Тот уголок сознания, что не обмирал в трепете, отметил, что клыки в оной пасти были не меньше башен маяков по краям канала, казавшихся отсюда щепочками.

— Откуда..

— Ааа, я же..

— Ой, накарк..

— Да вы шу..

Зубодробительное «БООООООООО»!!!

Пасть закрылась, силуэт стал чёрным монолитом. Но легче от этого не стало!

Морское чудовище высилось. Морское чудовище подавляло. И чем ближе надвигалась эта роковая чёрная стена, тем меньшей козявкой ощущалась каравелла, теряясь у её подножия.

Нами замерла, сумев лишь выдавить «Мы разобьёмся!»

Усопп с Санжи вцепились в рулевой рычаг, грозясь сломать его. Тщетно: чтобы руль работал — нужно движение относительно воды, а их как щепку несло, паруса зарифлены и ветер скорее встречный.

Луффи нахмурился, прикидывая.

— Я помогу рулить! — выкрикнула Шантэй, начиная танец русалки: верёвка с прошлого раза так и валялась под ногами, примотанная к шее овцы.

— Вон там слева проход! — скомандовал Луффи. — Нами, командуй!

— Да… — рыжая отвисла. — Так, бросили руль, достали вёсла! Зоро не сачкуй, шевелись!

Шантэй кивнула, уже превратившаяся, наматывая верёвку на руку. Начала перелезать через перила, подтягиваясь на руках. Луффи сграбастал её за талию и зашвырнул вперёд: каждая секунда была на счету!

Занырнула — и впряглась, работая хвостом, уводя корабль влево от неминуемого столкновения, где они либо разбились бы, либо проглотились, если оно опять откроет рот.

Нами, тем временем, организовала греблю, Зоро — по левому борту, Санжи — по правому. Корабль начал отдаляться от чудовища, уходя влево.

Чёрная нависающая громада надвинулась... Сместилась вправо, перестав надвигаться…

— П... по моему, это кит, — выдавил Усопп.

— Да, кит! — если уж Нами начинала командовать, то гоняла, не давая спуску. — Усопп на левое, нас уваливает!

* * *

Шантэй, продолжала отчаянно тянуть, боковой линией ощущая завихрения от встречи бурного потока воды с недвижимой преградой. Тянула остервенело, нерассуждающе, хотя все мышцы хвоста выли, протестуя. Не дать Мэрри разбиться!

* * *

Длинноносый канонир присоединился к мечнику, тягали весло со всех сил, сколько бы их ни было.

Каравелла катилась влево. Ещё влево. Кормой к киту, носом к скальной стене. Ещё влево...

— Зоро — поднажми, Санжи — табань! — рявкнула Нами, внезапно осознав, что они вышли на циркуляцию. Мечник напрягся, кряхтя стиснув зубы, весло скрипело, мускулы на плечах вздувались. Усопп тянул всем весом, стиснув зубы. Кок упёрся, не давая своему двигаться, упираясь в воду.

— Луффи — на левое!

Не помогло, хотя втроём весло гнули. Гоинг Мэрри медленно развернуло носом к каналу, почти притерев к скалам по правому борту. Нами скомандовала завершить циркуляцию побыстрее — с поддержкой гребущего Санжи корабль споро развернулся носом в промежуток между китом и обрывом.

Но их продолжало уваливать влево, курс опять загибался в сторону скал! Скорость выходила откровенно черепашьей, что хуже всего — они поравнялись с огромным, раз в десять выше мачт, глазом. Кит в любой момент мог заметить пылинку под боком!

— Мы никого... Не забыли? — прокряхтел Усопп, рвавший жилы, помогая Санжи грести в обратную сторону, поскольку на левом весле места заняли Луффи и Зоро.

И всё равно, даже вчетвером, не осиливали компенсировать крутящий момент, лишь рискуя поломать вёсла.

— Шантэй! — синхронно воскликнули Нами и Луффи, синхронно зашлёпнув лица ладонью.

— Погодь, ща я я её вытяну! — бросил капитан, в один прыжок оказываясь на полубаке и хватаясь за верёвку, привязанную к венчающей бушприт носовой фигуре. — Взяааа-ли!

И уж дёрнул, так дёрнул.

Выдернутая, словно морковка из грядки, ошарашенная внезапным рывком, русалка вылетела из воды, кувыркаясь... Выпустила верёвку из рук... Продолжила полёт по дуге, всё выше и выше...

И влепилась киту точно в глаз.

— Лууууфииии... — перед глазами Нами пронеслась вся её жизнь. Как... Как можно быть таким... таким... Из глаз катились слёзы отчаяния.

— Дурак! — синхронно озвучили трое парней, слишком занятых вёслами, чтобы прописать капитану живительного.

Гигантский глаз с налипшей на нём соринкой медленно повернулся вниз, напрягаясь и фокусируясь. Титаническое веко рухнуло стеной, то-ли смахнув полуджинни, то ли растерев в пыль — никто не успел разглядеть, ибо кит заревел, превращая мир в зубодробительную вибрацию, от которой расплывалось в глазах.

Когда очухались и снова осознали, где-верх, где-низ — было уже поздно. Каравеллу уже несло, затягивая в тёмный водоворот, и частокол зубов размером с утёсы был со стороны моря, и пасть уже закрывалась, верхняя челюсть с далёкими в вышине зубами заслоняла небо.

* * *

Ужас и отчаянное нежелание умирать сплетались с мертвящим осознанием, что на этот раз — всё, что спасения нет. Болезненное настоящее мешалось с яркими, болезненными воспоминаниями о желудке гигантской наги. Шантэй барахталась в едкой жидкости, кашляя, отплёвываясь, крепко зажмурив глаза, в которые всё равно лезло и ело больно — аж казалось, что под веки пробивается солнечный свет.

Ей очень, очень не хотелось быть переваренной. Но, глядя на вещи здраво... Способа выбраться на этот раз не было. Желудок размером с гору не поцарапать всей её магией — даже не заметит, как растворит крохотную пылинку походя, как она бы переварила невзначай проглоченную бациллу.

На глаза наворачивались слёзы досады. Глаза жгло. В носу жгло. Совсем как тогда — тоже не было надежды, но спасение нашлось, Сейчас. Тогда. Спасение. Нет спасения. Жжётся!

Внезапно, её сплющило могучей хваткой слизистых складок, погрузив с головой, закрутив, заставив набрать в нос — до искр из глаз. Вырваться не получалось, дёргаться было бесполезно. Постепенно нарастало желание сделать хоть вдох, пока лёгкие не начало просто раздирать от него. Потом сознание начало плыть, расплываясь цветными пятнами.

Да. Так, наверное, будет лучше — чем долго и больно растворяться по кусочку.

Шантэй перестала сопротивляться, погружаясь в звенящее онемение.

* * *

Ошарашенный обмен догадками, почему они снаружи, если их проглотил кит, было прервано гигантским кальмаром, резкий наезд которого был прерван пронзившими тушу гарпунами. Появившийся из хижины на острове толстый дед, гарпуны бросивший, зыркнул было устрашающе... Но был прерван Усоппом, воскликнувшим:

— Эй! Там в щупальцах не Шантэй, случаем, намотана?

Недвижимое тело полуджинни проглядывало сквозь толщу подозрительно зелёной скорее-всего-не-воды, наполовину погребённое под тушей кальмара. Усопп собирался прыгнуть — ключевое слово «собирался» — трясясь и подбадривая себя — ибо страшно, но человек же за бортом — а Санжи уже скинул ботинки и примерился, когда Луффи решил дело стремительным броском резиновой руки, бесцеремонно выдернув добычу у дохлого головоногого за её фиолетовые волосы, достававшие до поверхности.

Шантэй едва успела шмякнуться на палубу, Санжи едва успел впечатать пятку в Луффину голову за грубое обращение с леди — а Нами уже откачивала ту, делая искусственное дыхание рот-в-рот. Отшатнулась на мгновение, сплюнув: «бэ, мерзость кислая!» — и продолжила с удвоенным рвением.

— Значит... Там действительно желудочный сок? — пискнул так и не прыгнувший Усопп, косясь за борт.

Дед на своём острове попытался зыркнуть ещё раз, но был опять проигнорирован пиратами, занятыми спасением товарища.

Наконец, полуджинни закашлялась и свернулась в позу эмбриона, проскулив «я не хочу быть переваренной!». Сгоняв Усоппа за пресной водой, Нами поливала ей в глаза из бутылки.

Проморгавшись, Шантэй с недоумением уставилась в ярко-синее небо над головой. Нами с Усоппом быстро просветили её, что — вот, их проглотил кит, но над головой — чистое небо, хотя под килем — желудочный сок.

— Мы уже умерли и так выглядит тот свет? — предположила Шантэй, делая самый логичный вывод. — Вам казалось, что вытащили меня, а на самом деле я — переварилась и присоединилась к вам на той стороне?.. Ну, на этой стороне теперь?..

— Не чувствую я себя покойником, — глубокомысленно протянул Луффи. — Эй, дядька! — бесцеремонно окликнул он деда. — Ты живой или призрак?

Тот попытался зыркнуть, но Луффи его гляделки оказались как с гуся вода. Дед сдался:

— Живой я. И вы живые. Это — мой курорт на одного человека в желудке Лабуна.

При ближайшем рассмотрении, волосы его заменял цветочный орнамент — или у него цветочные лепестки росли заместо волос, эдаким зачёсом от лысины назад.

— В желудке?.. — Нами оглядела небо над головой. Но... Стойте, что-то тут...

— И облака, и чайки — нарисованные! — воскликнул Усопп.

— Откуда тут так светло? — с наивной непосредственностью ввернул Луффи. В желудке темно должно быть, разве нет?

— Ну очевидно, зачаровал на иллюзию — просветила Шантэй. — Какая интересная магия у этого волшебника!

— Тебя послушать — так всё вокруг магия, — недовольно огрызнулась Нами. — Что-то я как то не замечала, что в сказке живу.

— Ну ты же не думаешь, что обычная краска может держаться на стенках желудка? — озвучила очевидное полуджинни. — Они слизистые, всё-таки. И, как капитан подметил — свет!

День в чреве кита был ярким — хотя солнца, при внимательном рассмотрении, не было.

— А, понял! — Луффи хлопнул кулаком об ладонь. — Это — таинственный желудок!

Нами глухо простонала.

— Дяденька, как бы нам выйти из желудка-то? — взмолился Усопп. — Пока наш корабль не переварился!

Дед зыркнул, заставив коленки Усоппа задрожать с ампилитудой, различимой невооружёным глазом:

— Вежливые люди сначала представляются!

— А! — длинноносый попытался, как мог, выпятить грудь. — Имя моё — капитан Ус…

— Я — Крокус, — перебил его дед на полуслове, — хранитель маяка у Двойного мыса. Мне семьдесят один год, по зодиаку — Близнецы, группа крови — АБ.

Усопп сдулся, забулленный.

— Желчный дед, — вполголоса прокомментировала полуджинни.

— Так как нам наружу-то выбраться, дядька Крокус? — прокричал Луффи.

— Вон дверь, — Крокус указал куда-то за их спиной. Обернулись — там обнаружились огромные железные ворота, словно висящие в небе, не то, что «Гоинг Мэрри» — и корабль покрупнее пройдёт.

— Так, вёсла доставай! — начала командовать Нами.

Погребли к воротам… Но тут началось моретрясение, нарисованное небо накренилось, желудочный сок шёл волнами, мотая корабль. Вёсла пришлось сушить, пока их не вывернуло.

— Что это? — пискнул Усопп. — Что происходит?

— Эй, дед нырнул! — привлёк всеобщее внимание Зоро.

— Он не переварится? — Усопп явно шёл к тому, что ему начнут сниться кошмары. — Там же кислота!

— Не волнуйся за него, — успокоила Шантэй. — Прямо сразу не переваришься, хотя глаза и нос ест страшно. Вот через полчасика — начинает реально есть, по всему телу…

— И на вкус как блевотина, — добавила Нами, на что Шантэй покивала с мудрым видом.

Усопп пискнул, съёживаясь: они так спокойно об этом говорили!

— Погляжу, у тебя уже был опыт? — поддержала разговор Нами.

— Ой, да. — Шантэй передёрнуло. — Было дело, проглотила одна дура — я лишь чудом избежала печальной участи. Если бы верёвки оказались чуть прочнее... Короче, я с тех пор ужасно боюсь оказаться переваренной!

Дед Крокус, тем временем, обнаружился лезущим по навесной лестнице на створке ворот к калитке, в эти ворота вделанной в их верхней трети. Небо кренилось, желудочный сок плескался могучими волнами, каравеллу мотало — но это не помешало расслышать возмущённый рык Крокуса:

— Ах вы хулиганьё!.. Моего кита…

После чего из открытой калитки вылетели два каких-то продолговатых предмета, а потом — две человеческие фигурки, одна за другой, с воплями полетевшие вниз.

Четыре плюха спустя, вынырнули две головы, разразившиеся паническими воплями:

— Аааа, это желудочный сок, Госпожа Среда!

— Мы переваримся, Господин Девять!

И, хором:

— Спасите! Помогите!

— Кто-нибудь, спасите нас!

— Че.. человек за бортом! — пискнула Шантэй сдавленным от ужаса голосом… И нырнула за борт!

— Чёоооо? — Усопп вытаращился ей вслед. Потом обернулся к Нами: — Она же страшно боится, не знаю, всего этого?

— Я сама ничего не понимаю! — ошарашенно ответила та.

— Вот дерьмо! — воскликнул Санжи. — Позволить леди первой… — Он тоже нырнул за борт.

— Ненормальные… Верёвку готовь! — скомандовала Нами скукожившемуся от ужаса Усоппу.

Но верёвка не понадобилась: Шантэй и Санжи прилетели обратно, буксируемые резиновой рукой каждый. Перевалились через планширь, сбрасывая на палубу свой парализованный страхом улов: Шантэй — парня в манерном зелёном костюме и массивной короне, со странными татуировками на лице, а Санжи — девушку с бледно-голубыми волосами, собранными в такой же хвост, как у Шантэй, только покороче, одетую в блузку на бретельках с броским контрастным узором, шорты и лёгкое пальто с меховым воротником и отороченными мехом рукавами.

Санжи тут же окружил девушку удушливыми знаками внимания, а Шантэй проскулила «Жжётся!», жмурясь и хлеща воздух за бортом, чтобы стряхнуть с волос желудочный сок.

— Т..т..т..ы же б..боишься, — выдавил Усопп. — Почему же ты п..прыгнула?

— Страхи, — ответила Шантэй, пытаясь протереть глаза и жмурясь, — надо встречать лицом к лицу. Иначе застареют, закиснут — и никогда их не победишь.

— Дай сюда, — Нами подошла протереть ей глаза платком. — Значит, ты просто пошла своему страху наперекор? Не слишком ли безрассудно?

— Ой, да ничего страшного, — тут же оттаяла Шантэй, перейдя на легкомысленный тон. — Геройствовать вообще занятие опасное! Надо просто тренироваться, не отлынивая, чтобы быть быстрее и ловче монстров… Ну… пиратствовать, полагаю — почти то же самое…

— Яаа… Отправился в это плавание чтобы стать бесстрашным воином моря, — сказал Усопп. — Это… — его голос дал петуха, — это так, значит, от них избавляются?..

— Они никогда не уходят насовсем, знаешь ли, — философски ответила Шантэй. — Быть храброй — это не значит не иметь страхов, то — самоуверенность, глупая и фатальная. Нет, быть храброй — это смеяться над своими страхами и действовать им наперекор! Повернуть так, чтобы ужас, звенящий у тебя в крови, делал тебя быстрее и решительнее!

— П..понял, — просипел Усопп, глаза — как блюдца. Не были бы волосы такими курчавыми — точно дыбом стояли бы.

* * *

Гоинг Мэрри была пришвартована к длиииинному плавучему пирсу, глубоко под обрывом, на который пришлось залезать по длиннющей навесной леснице. Зато тут, у основания маяка, был стол (круглый) и чурбаки к нему в роли стульев. И вид отсюда открывался — не вершина, но море простиралось в пол-горизонта, раскинувшееся внизу.

Луффи уже закончил драться с гигантским китом (нельзя же так, без предупреждения! У неё волосы ещё остаточно дыбом стояли!) и сейчас ползал по морде с кистями, малюя фирменного «весёлого роджера» Соломенных шляп. Ну или отдалённое его подобие в стиле криворукого детсадовца: Луффи увлекался, рассказывая киту о своих приключениях — а кит бултыхался, кренясь то туда, то сюда.

— Вот не покидает меня чувство, что мы увернулись от неприятности, — заметила Шантэй. — Капитан… таким взглядом вниз на корабль поглядел — с него бы сталось грот-мачту на чувствах отломать, чтобы ей надавать Лабуну по сусалам.

— Да, — согласилась Нами. — Повезло, что Крокус-сан закончил свой рассказ, когда мы уже поднялись сюда.

История кита оказалась печальной и душещипательной: китёнок, оставленный пятьдесят лет назад пиратами, отправившимися на покорение Пути Великих. Пообещавшими сделать полный круг вокруг света и вернуться с другой стороны… Пол-века минуло, кит вымахал размером с гору, но всё так же бился головой о Красную Линию, лишь добавляя шрамов на голове. А Крокус лечил его изнутри, навертев в ките штолен, и пичкал успокоительным.

Ну, всё хорошо, что хорошо кончается. Теперь кит будет ждать не тех, сгивувших, а Луффи — чтобы помахаться снова. Нами села за стол, расстилая карту...

— Что не так? — Шантэй обернулась на её вопль «Не работает!»

— Компас!.. — Нами была в состоянии, близком к панике. — Крутится, не может успокоиться! Как я буду прокладывать курс без компаса!

— Возможно, дело в том, — предположила Шантэй, — что окрестности Обратной горы серьёзно так зачарованы на искривление пространства?.. Может, если отплыть подальше…

— Ты серьёзно? — окрысилась Нами. — Опять?..

— Ну смотри, — стала перечислять Шантэй. — Путь Великих должен быть широким — как у тебя там на карте, тыщу миль?.. И пояса спокойствия — ещё по пол-тыще, или, как минимум, до горизонта. А скетч Обратной горы на той карте — явно не в масштабе. Или… В масштабе искривлённого пространства.

— Да как так-то! — взвыла Нами. — Тут есть хоть что-нибудь нормальное, не «зачарованное»?

— Потому что неслись мы потрясающе быстро, — развила свою мысль Шантэй, — но на тысячу миль этот канал совсем не тянет! Обратная гора — высоченная, и вид с неё — дух захватывает, но больше трёх миль я ей не дам.

— Да, — проскрипела зубами рыжая. — Сходится.

— Потом, — привела убийственный аргумент полуджинни. — С вершины под нами раскинулось море облаков до горизонта. Мы, помнится, долгонько сквозь эту муть неслись, где дальше собственного носа не видно, и Лабуна именно из-за неё не сразу заметили. А теперь на небо посмотри.

Нами подняла глаза, понимая уже в душе, что рационализм проиграл. Ясное голубое небо пятнали лишь редкие кучевые облачка. Красная Линия тянулась ввысь, канал прорезал скальные кручи, сияющие рыже-красным в лучах солнца, вытягивался в ниточку, растворяясь в голубой дымке. И ни следа слоя облаков!

— Я сама, кстати, выше мили никогда не поднималась, — мысли Шантэй убрели в сторону, — чем выше летишь — тем воздух тоньше, и маши — не маши... Гарпия, конечно, летает получше курицы — но не радикально лучше. Научиться, штоль, в настоящую птицу превращаться?..

Нами, тем временем, произвела в уме простейшую триангуляцию — что у неё получалось рефлекторно, без целенаправленного усилия даже — и выходило у неё, что даже если принять высоту горы в десять тысяч метров — брызги на той высоте и правда превращались в льдинки — и если принять уклон до неприличия пологим... То даже тогда длина канала, которым они поднялись, даже до пятидесяти километров не дотягивала (а интуиция и глазомер говорили: меньше двадцати). А потом это надо было поделить на корень из двух, потому что канал же не был параллелен Красной Линии, а взбирался на неё под углом в сорок пять градусов.

И в эти жалкие тринадцать кеме абсолютно не укладывался шторм до горизонта там, и чистое небо до горизонта тут, и тот факт, что если бы Пояса Спокойствия у начала Пути Великих были бы настолько тоненькими — то шлялся бы через них всякий встречный-поперечный, знающий, с какого конца держать весло.

Что доказывало... Пространство вокруг Обратной Горы и правда свёрнуто в невозможный крендель!

Следствия из этого — почитай что доказанного — факта были ужасающими, выбивающими из под ног привычную сетку меридианов и параллелей. Нами морщилась от зарождающейся головной боли, а несносную полуджинни хотелось прибить. Просто потому что.

— Это же вся картография идёт псу под хвост!..

— Ты смотришь на этот... вызов неправильно! — вырвалось у Шантэй вместо заготовленного извинения. — Кому, как не картографу, разобраться, как это неэвкалиптово пространство устроено, чем его измерять, и как составлять карты для него!

Нами зыркнула свирепо, но тут же задумалась:

— Если ты права, и такие штуки встречаются — значит, карта всего мира должна учитывать их... И отображать правильно. Ааа... Всё равно, какой головняк! Ты понимаешь, что это означает?.. Все столетиями наработанные приёмы придётся дополнять и изыскивать новые виды проекции!..

— Кстати, — вспомнила у Шантэй. — Я тут странный компас на палубе нашла. — Она достала из ки-кармана стеклянный шарик с ремешком, внутри которого крутилась подвешенная на нитке игла компаса. — Это не твой, случаем? Или те «хулиганы» обронили, когда за борт прыгали?

Нами нахмурилась, изучая странный компас. Никакой шкалы с делениями, только стрелка на ниточке. Стрелка, однако, держалась ровно, не дёргалась и не вращалась. Нами покрутила шарик туда-сюда, покачала.

— Этот таки работает, — заключила Шантэй. — И куда-то указывает.

— Но это «куда-то» — однозначно не север, — добавила Нами.

— Может, Крокус знает? — предложила Шантэй.

Спросили у старожила.

— Вы сюда сунулись не имея ни малейшего представления, что вас ждёт, да? — констатировал старожил. — Из чистого твердолобства? Таким манером жизни лишиться — раз плюнуть! Обычные компасы на Пути великих не работают!

— Это мы поняли уже, — Нами вздохнула, пристёгивая шарик к левому запястью. — Значит, тут нужны особые компасы? Как этот?.. Куда указывает?

— Эта вещь называется «журнальный указатель», — объяснил Крокус. — Острова на Пути великих полны особых минералов, каждый создаёт своё уникальное магнитное поле. И острова эти связаны в семь уникальных цепочек, как бусы на нитке. Навигация без журнальных указателей в этом море невозможна: погода, ветра, течения — всё это крайне нестабильно, меняется резко!

— Значит, — заключила Нами, — он сейчас указывает на первый остров одной из этих цепочек?.. И будет указывать из любой точки?..

— Здесь, у начала, магнитные поля сильно переплетены, — предупредил дед. — Если отклониться от курса — журнальный указатель может перескочить на другую цепочку. Иногда и пары часов в неверном направлении хватает. Так большинство новичков и выбирают свой путь — полагаясь на волю случая.

— Ага, — кивнула Нами. — Усекла. А когда достигнем острова?.. Покажет на следующий?

— Надо провести на острове какое-то время, — уточнил Крокус. — Для всех островов — разное, чтобы журнальный указатель запомнил его магнитное поле и начал указывать на следующий.

— Значит, против шерсти — никак? — догадалась Шантэй.

— Да, верно подмечено! — голос деда обрёл какую-то небывалую торжественность. — Только вперёд, остров за островом, туда, где в самом конце Пути великих — Рафтель, легендарный остров, достичь которого на людской памяти удалось лишь Золотому Роджеру. Где ждёт легендарное сокровище — Ван Пис!

— Ух! — вырвалось у Шантэй. — Вот это… В дрожь бросает от мысли, воля какой мощи нужна, чтобы такое устроить!

У неё реально озноб по спине прокатился. А название сокровища даже не перевелось, прозвучало просто набором звуков — хотя и просверкнуло на мгновение радугой смыслов «всё в одном месте», «большой куш», «истинное человеческое сокровище».

В ответ на Намин недоумевающе-подозрительный взгляд, пояснила:

— Можно зачаровать за́мок. Можно даже зачаровать остров, чтобы на нём нужная погода была — я лично знакома с теми, кто способен такое провернуть. Но зачаровать целый океан!.. Это…

— То есть ты считаешь, — глаза Нами округлились, — что за всем этим стоит разумный замысел?

— Да. — Шантэй кивнула, уверенная неколебимо. — Просто очевидно же. Какая-то титаническая сила подкрутила законы природы и перекроила целый океан так, что в мире появился Путь Великих — испытание для тех, кто дерзнёт. На которое нельзя влезть с середины — там Пояса Спокойствия со сторожевыми морскими чудовищами. С которого нельзя свернуть или повернуть назад — заплутаешь без компаса и сгинешь. Ты или проходишь этот путь и становишься великим, или умираешь, пытаясь… Нет, но какая невероятная космическая сила нужна, чтобы изменить, как магнитное поле работает! Не думаю, что даже джинны, всем скопом, смогли бы...

— Или просто, воля, — добавил Крокус так тихо, что не все расслышали.

Шантэй расслышала — и у неё по спине прокатился двойной озноб. Не способности магических существ, не строгие магические ритуалы, концентрирующие природную энергию мира, не боги, которые суть лишь концентраторы людских чаяний — а человеческая магия Ки, крохотной толикой которой она и сама владела — единственная не подчиняющаяся никаким правилам, кроме чистой воли владельца. И страшно даже подумать, сколько мидихлориан должно быть в крови смертного титана, способного вот так переписать целый мир!..

— Ааа, хорошо поел! — донёсся сзади голос Луффи, информируя что нет, капитан все эти высокие материи прослушал. — Теперь можно и отправляться!

После чего — Санжин крик души:

— Но я хотел чтобы Нами-сван и Шантэй-тюан его попробовали!

И Усоппово потрясённое:

— Фига се, в одно рыло сожрал! С костями!

После чего полный боли рык Санжи:

— Ах ты, резинка сраная! — И звучный удар.

Боевое предчувствие Шантэй заставило её резко припасть к земле. Как оказалось — уклоняясь от летящего Луффи. Просвистел над головой, задев её волосы под громкий звяк чего-то разбившегося стеклянного.

Когда Шантэй распрямилась — перед ней были совершенно пустые глаза Нами и останки указателя на руке навигатора: ремешок и отбитое донышко — всё, что осталось от стеклянного шарика.

Ой-ёй.

— Наша единственная надежда — истерически-спокойным голосом сказала рыжая, на её лице расползалась лёгкая улыбка, от каких седеют. — Наша путеводная нить в этом ненормальном море…

Шантэй невольно попятилась.

— Санжи, — тихо предупредила. — В следующий раз… Если выживешь… Смотри куда запинываешь капитана.

— Да, Шантэй-тян? — переспросил блондин недоумевающе.

Нами полыхнула убийственным намерением. Промаршировала к коку, высказывая всё, что думает о его и Луффиных умственных способностях — и продемонстрировала, что умеет бить ногой не хуже!

Санжи хорошо пошёл, хоть и низенько, по пути сбив Луффи как кеглю (вот этот пинок был на сто процентов умышленно-прицельным) и оба улетели за край обрыва.

Крокус поглядел на одновременно кипятящуюся и упавшую духом Нами, вздохнул и утешил:

— Не убивайся так, у меня завалялся один лишний.

Шантэй спрыгнула с обрыва, на скальную площадку внизу у воды, выуживать проштрафившихся компасоразбивателей.

Выудились, однако, не только они, но и давишнее «хулиганьё»: косящий под короля Господин Девять в зелёном костюме с пышным шейным платком — татухи у него на лице при ближайшем рассмотрении оказались стилизованными девятками! — и голубоволосая Госпожа Среда, контрастный узор на её блузке на бретельках — три набора концентрических кругов, на грудях и на пупке, та ещё вульгарщина. Оба смотрелись не особо, мокрые, растрёпанные да ещё и подкопчёные. Их корабль взорвался, что-ли?

Когда вылезли наверх — начали упрашивать отвезти их в родной город. Нами знатно прошлась по ним, сначала рассказав, что ну может быть, указатель туда есть. Потом раскрыв, что это их же (было ваше — стало наше). Потом уже продемонстрировав разбитые останки — и когда те начали поносить её разными словами, появился Крокус с запасным и им пришлось резко переобуваться, стелясь и унижаясь.

Фу так делать. С другой стороны, и сами они — личности не особо приятные.

* * *

Трогательное расставание с китом уже забылось: все носились, как подорванные, каждые несколько минут перетягивая такелаж. То штиль, то шквал, то снег, то дождь — погода словно сбесилась. Даже у Шантэй начинали понемногу получаться простейшие манипуляции с парусами, особенно на подхвате у кого-нибудь — хотя поставленные Нами шишки потихоньку накапливались: рука у рыжей была тяжёлая.

И «руки из жопы» было ещё весьма скромным комментарием. Ну, а что делать? Она быстрее всех вскарабкивалась по вантам когда корабль мотался на штормовых валах. А наука ворочать паруса?.. Дело наживное. Если так лупить, можно и обезьяну выдрессировать.

Потом — небольшая передышка, полюбоваться на Среду и Девять, сидящих на камбузе, кутаясь в одеяла и ноющих, что на корабле отопления нет. Пфе, слабаки! У Санжи лопату отобрать — и снег грести, пока его по колено не намело!

И чего Нами, кутающаяся в пальто с клетчатым шарфом, со стильными меховыми наушниками на ушах, на неё так волком смотрит?

— Тебе не холодно? — намекающе осведомилась рыжая.

— А? — недоумевающе откликнулась полуджинни, окидывая себя взглядом. На загорелом до шоколадного цвета теле — узкий красный топ с колечком посередине, штаны для танцев, комбинирующие исчерна-сизую седалищную часть из очень плотной ткани, натягиваемой двумя застёжками-защёлками по бокам, стилизованными под золотые накладки, и штанины из красного шёлка, заякоренные на лодыжках золотыми кольцами. Туфли с загнутыми носками на босу ногу, на руках — простые на вид наручи с валиками по краям,.

И золотые серьги в ушах, которые и правда начинали пощипывать на холоде. И золотая диадема на голове, с тем же эффектом. К наручам не относится: там под золотом — сталь, а под сталью — слой изоляции, чтобы можно было атаки огнём или льдом отбивать.

— Ты права, — согласилась. Сняла серьги, сменила диадему на стильный сиреневый пиратский платок с черепом, повязав на лоб. Подумала — и накинула, достав из загашника, исчерна-сизую жилетку без рукавов. Ну, та спереди не сходится и до пояса не достаёт, но лопатки прикрывает надёжно. — Вот, так теплее!

Покосилась на содрогнувшуюся по непонятной причине Нами — и продолжила согреваться, метая лопатой снег за борт с такой скоростью, что мышцы в руках ныли. Иэх, аж жарко стало!

Потом бросить лопату и спешно на рею, подбирать паруса: снегопад плавно перешёл в шторм с грозой, ветер крепчал, грозя порвать их на ленточки. По ходу узнала интересную подробность: они специально так сшиты, чтобы в случае чего рваться на вертикальные полосы, что исправить куда легче чем, скажем, отломанную рею.

А потом — срочно на палубу, брасопить реи на другой галс, пока Санжи занят обедом а Усопп панически заколачивает течь в трюме от удара о внезапный айсберг. Потому что Зоро умудрился заснуть так, что не будился — так и храпел, накрытый шапками снега, а одного Луффи мало чтобы с обоими брасами управиться, а Нами если пытается — её мотает, как котёнка на поводке.

И так — раз за разом, шквалы, туманы, снег, зной, внезапные айсберги в самых зубодробительных комбинациях.

Наступил закат, временами проглядывавший сквозь облака, спустилась ночь — а погода всё не унималась, не было ей дела до того, что людям, вообще-то отдыхать надо.

Замечательный челлендж на выносливость, с удовольствием подумала Шантэй, в пятнадцатый раз карабкаясь по вантам.

* * *

Солнышко, постоянный бриз, лёгкое волнение. Каравелла наконец-то шла прямо, не требуя беспрестанной возни.

Почти все Соломенные шляпы валялись кто где, словно тряпочки. Ну, кроме Зоро, который так и не проснулся со вчера.

И одной полуджинни, пребывавшей в стоячем положении.

— Ааах, хорошо размялась, — с удовольствием потянулась Шантэй. — Не хуже, чем пяток-другой марафонских дистанций по пересечённой местности с монстрами!

Ответом ей стали слабые стоны и злобные взгляды.

— Наконец-то выспался как следует, — прорезался Зоро, вставая и потягиваясь. — А что это вы все разлеглись?.. — Он обернулся к Шантэй, цепляя мечи к поясу. — Чего это с ними? — Потом заметил Госпожу Среду и Господина Девять, обессиленно сидевших, привалившись спинами к грот-мачте. — Эй, а эти что тут делают?..

— Зоро, — проникновенно сказала Шантэй, пятясь от полыхнувшего костра боевой ауры. — Нами тебе всё объяснит… Когда закончит бить.

— Хорошо выспался, значит? — прорычала рыжая, светясь красным по контуру.

И в деталях, подробно, обьяснила ему, по пунктам в семи подзатыльниках, насколько он не прав. Аж палуба слегка содрогалась.

— Мы тут всю ночь с штормами боролись, — объяснил Луффи, улыбка до ушей, — паруса ворочали. А ты всё никак не будился! Забавно!

— А этих двоих не располагающих личностей, — добавила Шантэй, — мы согласились подвезти до их острова.

Она ведь пыталась выведать, как те смогли доплыть до Двойного мыса, если журнальные указатели только вперёд позволяют, и почему их указатель указывал на их остров — хотя по идее, изначально на нём хранился, значит должен был давно на следующий настроиться. И что бы вы думали?.. Всё, что она получила — самодовольные ухмылки и хоровое «это секрет!»

Так что они ей, ну вот совершенно не наравились. Риски Бутс — и та симпатичнее, даже когда старается тебе голову оттяпать.

— Этот океан бросил на нас всё, что у него было! — вещала, тем временем, Нами. — Но — вот они мы, выстояли, а океан — выдохся! Он ещё не знает, с каким навигатором связался!.. Мы — победим! Смотрите! — Она указала вперёд грандиозным жестом, стоя вполоборота. Шантэй аж завидно стало!

Все бросились на бак — и точно, на горизонте прямо по курсу явственно вырисовывался остров. Весьма странной формы остров, словно там гигантские кактусы росли.

— Вот он какой, Виски Пик! — воскликнул Луффи, запрыгивая на своё любимое сидение.

До острова оставалось плыть ещё часа два — но хотя бы погода больше не бесновалась, установившись жаркой солнечной. Над скалистыми берегами высились полусферы, из которых росли меньшие сферы, часто — заворачивающимися в спирали цепочками. Кактусовые горы это называлось, объяснил Господин Девять. Когда подплыли поближе — горы оказались ещё и зелёные, и даже с рядами точечек, сходство с кактусами — просто потрясающее. Скалы самого острова казались плоским изрезанным матрасом на фоне этих гор.

Когда корабль входил в широкий залив между скалистыми берегами, пассажиры вспрыгнули на перила, продекламировали хором «Пока-пока, детка!» и выполнили красивый синхронный прыжок спиной вперёд, уплыв затем к берегу.

И остались Соломенные шляпы наедине с пустынными скалистыми берегами.

— Как вы думаете, тут монстры водятся? — нервно спросил Усопп.

— Чего гадать, — ответила Шантэй. — Надо найти город и у местных поспрашивать, где тут монстров искать.

— Искать?.. — ужаснулся Усопп. — Зачем их искать?!

— Ну а как иначе узнаешь, вкусные ли они? — удивился Луффи.

— И что из них можно вытрясти! — поддакнула Шантэй. — А когда монстр оказывается размером с дом и пытается проверить, вкусная ли ты — это заставляет применять смекалку, расти над собой и освежать все свои техники, чтобы стать сильнее, а не стать закусью!

— Вот! Дело говоришь! — согласился Луффи.

— Вы в насколько диких местах росли? — поразилась Нами, стараясь уже не удивляться. Два сапаога пара, одна другого стоит.

— Ну, когда мне было семь, деда меня отдал на воспитание горным разбойникам… — начал было Луффи, но погрустнел и закончил скомканно: — В общем, там в джунглях много вкусных крокодилов.

— Сурово! — позавидовала полуджинни. — А я вот из города в джунгли и подземелья с монстрами только в двенадцать осмелилась. Самоуверенная была — аж вспоминать страшно! С первой вылазки много миль со сломаной ногой прыгала — а монстры на это чуткие, подранка ведь сожрать легче!

Ой, опять Усоппа до синевы довела… С другой стороны — он мужик или как? Сам ведь храбрым воином моря стать хочет!

Пока так болтали, залив сузился, потом снова расширился, скалы раздались в стороны, освобождая место для прибрежной равнины — и открылся город, раскинувшийся на обоих берегах, скромные двух-, реже трёх-этажные домики, у которых первый этаж образовывал терасу, на которую вела приставная лестница, второй этаж — меньше, с дверью на эту терасу.

Народу на берега высыпала целая толпа, орали «Ура пиратам!», «Добро пожаловать на Путь Великих!», «Долгие лета героям моря» и тому подобное.

После возни с швартовкой — Нами рыком заставила всех забегать и так получилось, что притёрлись к причалу мастерски, у левого по ходу берега, который на деле оказался правым берегом устья реки — поспрыгивали на причал.

Где их встречал выдающийся габаритами мужчина с плоским лицом, одетый в синий мундир с пышным шейным платком — мода у них тут такая? — и феноменально навороченный парик, спускавшийся ему на плечи тремя огромными рульками.

— Добро пкх.. — Он закашлялся. — Ма-м-ма-маааа! Добро пожаловать в город ზեнჲkγրᛊн и музыкантов, Виски Пик!.. Я — мэр этогого города Игараппой, приглашаю вас разделить с нами празднество! Народ с нетерпением ждёт историй о ваших приключениях!

— Дядь, у тебя причёска прикольная! — радостно отозвался капитан Соломенных шляп. — Я — Луффи!

— О, сколько прекрасных девушек! — затуманились глаза Санжи. Помянутые девушки попискивали, строя ему глазки — и он совсем отключился от реальности.

— Пейте до упаду, ешьте до отвала, танцуйте и веселитесь! — продолжал, тем временем, завлекать мэр.

Шантэй сделала стойку: танцы? Это она завсегда!

«Праздновать, праздновать!» хором скандировали Санжи, Луффи и Усопп, обнявшись бок о бок и аж припрыгивая.

— Три дурня, — устало прокомментировала Нами. Попыталась спросить у мэра, сколько будет устанавливаться журнальный указатель — но тот отмахнулся, зазывая на пирушку.

Пирушка! Шантэй потянулась за капитаном, оставив рыжую и мечника позади. Толпа уже собиралась, такая праздничная!

Зал нашёлся просто огромный — но и народу набилось! И столы ломились от угощений — не особо пышных, правда, но зато с душой и много! А Луффи трескал за обе щёки, глотая тарелку за тарелкой… Стойте, он не объестся так?..

А потом до неё дошло: он же резиновый! В буквальнейшем смысле! В него сколько угодно влезет!

Усопп сел на своего конька и травил былинные байки, под овации благодарной аудитории. Причём даже не врал особо! Ну… Правдоподобность описания, правда, была на уровне тех же рыбацких баек, да.

Санжи флиртовал с целой дюжиной девушек — или это те его охмуряли?.. Нецеломудренно ндо жути — но они кто, пираты или погулять вышли?

Нами и Зоро уже пили из больших кружек — вроде, кто больше на спор?.. Странно. А, впрочем, что тут думать, тут праздновать надо!

Станцевала танец живота — так, простенький для разминки. Мужская аудитория просто взорвалась воплями восторга! Что одновременно грело душу и самомнение и, как всегда, немного пугало: тонкий лёд, хождение по краю греха и всё такое. Но как же будоражит кровь!

Ей предложили выпить, здоровую кружку этого самого «виски», по имени которого город назван. Хорошая идея, пора уже утолить жажду!

Хлебнула от души — и чуть не подавилась, слёзы из глаз: это ж надо столько специй класть!.. Имбирь?.. Да не похоже, вроде. Что-то посильнее, потом терпкое, сладковатое, отдающее дубовыми листьями. Да, ядрёные у них тут травки. Но её специями не испугаешь! Залпом допила всю кружку этой огненной воды, оставившей ожжённый язык онемевшим и приятное дымчатое послевкусие во рту, сунула кому-то пустую кружку и пошла на второй танец.

Главное — вина в рот не брать, если предлагать будут! Ужасная, грешная субстанция, от одного упоминания которой богословы просто взвивались, так что водилась оная — как говорили — только в стольном граде на чёрном рынке. (прим. 4-3)

А это что?.. Грог?.. Тоже вкусняшка, но до виски не-до-тягивает. Хотя, под жареную кукурузину — сойдёт.

А потом её пробило на показать себя. Хватит уже скромничать!

— Держи мой грог, — сунула кружку какому-то мужику, —и смотри... Ик... Как я могу! — заявила, сгорая от нетерпения. Ничего себе пряности — язык аж не слушается! Вот это — гулять, так гулять, подумала, шагая с лавки на стол. Тот покачивался под ногами — странно, а выглядел таким прочным — но её чувство равновесия подобными мелочами не испугаешь.

Что я делаю, мелькнула мимолётная мысль — но была тут же утащена другим мыслями танцевать и веселиться.

Шантэй несло, она плясала «хопака» — дикую пляску киммерийских варваров северных степей, шла по столу вприсядку выбрасывая ноги поочерёдно. Неожиданно для самой себя выдала вопль дикой кошки в ночи. И-йех! Вот как надо веселиться!.. Переключилась на вариант пляски для самых сильных и выносливых, откинувшись на спину, маршируя по столу на руках и полусогнутых ногах, по прежнему подкидывая ноги, успевая прихлопнуть себя рукой по боку на каждом шаге.

— Ещё виски мне!

Какой-то умник поставил кружку ей на живот. Ха! Всего лишь интересный вызов! Почти не расплескав, ухватила, не прекращая пляски — на одной руке, а вам слабо? Осушила в один заглот — огненные специи снова ожгли язык, осели приятным теплом в желудке.

Кто там предлагал разлитое с живота слизать? Губу-то закатай! Изогнулась в крендель, сама слизала, не прекращая пляски на одной руке. Знай наших!

И-йййехх! Вот такой и должна быть настоящая пиратская гулянка! Безбашенная и буйная!

— Ишш... Йишш.. Йщо вискарика!.. (прим. 4-4)

* * *

13 марта 2025

Бросков за эту главу:

d20 = 18, нет изменений.

d20 = 16, мачта не будет отломана.

d20 = 10, нет изменений

d20 = 3, Среда/9 столкнутся с Крокусом в калитке ворот.

3 + d8 = 4 (часа раньше прибытие на Виски Пик, сэкономлены на не отломанной мачте)

* * *

Прим. авт.: писать эти две главы (4 и 5) — всё равно, что зуб тянуть. Нудное повторение канона, от которого не отвертишься, потому что характер персонажей диктует: для них это важно и притирка попаданки в команду происходит как раз во время этих событий. Ну скажите хотя бы, что повторение канона получилось хотя бы нескучным.

Броски костей начнут по серьёзному влиять с шестой главы, но полностью соскочить с рельсов канона нереально раньше восьмой — девятой :(

Но кости реально, реально помогают пробивать писательский блок! Не знаешь, как писать конкретную сцену? Набросай несколько вариантов бифуркаций и отдай на волю святого Рандомия.

* * *

(4-1) В манге, «ГУРАНДО РАИН» — фуригана (надстрочник мелким текстом, описывающий фонетическое прочтение) для «偉大なる航路» (идаинару ко:ро, становления великим морской путь). Я здесь адаптирую, как «путь великих».

(4-2) Ода хитро съехал с темы манипуляций парусами, оставляя эту рутину на 99% за кадром. Проблема в том, что экранизаторы аниме попытались повторить «как есть» но в результате у них парусные корабли ездят по морю, как мотоциклы. Газанули — и понеслись, всегда с прямыми парусами словно ветер всегда попутный. Галсы? Не, не слышали.

Я постараюсь немножко эту тему раскрыть, самую малость, чтобы совсем уже позорно не было, заодно добавив «Гоинг Мэрри» такелажа, который недорисован ни в манге, ни в аниме.

(4-3) В незнакомом мире непривычные опасности подстерегают с совершенно непредсказуемых сторон: Шантэй — из мира, где алкоголь не пьют, от слова вообще. А ежели кто думает «неканон» поскольку в лоре (Shantae_WF) героиня рассказывает, что встретила Риски в «таверне корневого пива», а в игре под геймбой колор эта самая «Ржавая глотка» имеет столики, где различные монстры квасят из кружек...

Так они именно квасят: это ваше корневое пиво — как раз аналог кваса.

(4-4) Абсолютно умиляет, как аниме (серия 0064) извращается, пытаясь словами рассказать что там и не вино вовсе, градусы смешные — а потом демонстрирует откровенно бухую Нами с заплетающимся языком и покрасневшей мордой лица. Причём, это фансаб 2013 года — в современной версии субтитры открытым текстом говорят, что оно безалкогольное, что доставляет. Кстати, в аниме они квасят ядовито-розовое вино из деревянных кружек (чача?), а в манге — пенно-пузырящееся (пиво?) из стеклянных кружек. И в аниме этот момент расширен, т.к. в манге (глава 107) всё празднование укладывается в четыре страницы. Но факт, что Нами способна перепить верблюда — канон!