Проект "Лебиус" (джен)

Элько плохо помнил, как добрался до дома, но это было неважно. Главное — он наконец-то уснул, и ни кошмары, ни незваные гости его не тревожили.

Проснулся он только вечером, когда солнце начало клониться к закату, а Тилли еще не вернулась. Приготовил ужин на двоих, не торопясь и наслаждаясь полузабытым ощущением, что ему никуда не надо, укутал поплотнее глиняный горшок, чтобы не остыло раньше времени, остановился возле книжной полки, думая, что бы почитать...

"Я бы на твоем месте почитал про пауков".

Почему про пауков? И про каких именно — маленьких любителей селиться по углам или тварей с юга размерами в человеческий рост? Хотя... деревня Шадани-Мо находится далеко на юге, и Элфус прямо сказал, что Элько скоро туда отправится. Буки не упоминала, какими именно чудовищами кишит храм, а Элько не спросил и теперь жалел об этом, но пока все слова Элфуса подтверждались. Вряд ли он велел прочесть о пауках шутки ради. "К тому же, что я теряю? Полезно хоть иногда почитать что-то не по работе, чтоб мозги не засыхали..." И Элько решительно взял увесистый "Справочник животного мира".

"Гигантские пауки, населяющие сухие пещеры в южных землях Хаскилии, живут крупными колониями, которые возглавляет королева — самая старая и крупная особь; по размеру найденных частей панциря можно предположить, что длина тела королевы может достигать 35-40 футов. Пауки агрессивны к людям и животным и не владеют речью. Однако антропоморфы, нередко живущие с ними бок о бок, утверждают, что эти создания по меньшей мере полуразумны. Известны случаи, когда колонии пауков и поселения антропоморфов мирно соседствовали друг с другом на протяжении долгого времени..."

То есть под чудовищами Буки подразумевала кого-то другого? Кого-то, с кем договориться не удалось? Или у антропоморфов случился конфликт с пауками?

"Природа такого соседства неизвестна, как и то, распространяется терпимость пауков лишь на соседствующее с ними племя или на всех антропоморфов вообще. В любом случае, отправляясь в места предполагаемого обитания гигантских пауков, путешественнику стоит помнить следующее: средства, пригодные для истребления домашних вредителей, против гигантских пауков не помогут. Благодаря своим размерам и силе они без труда разрушают клейкие ловушки, а секрет их желез, способный размягчить человеческие кости, делает их самих практически неуязвимыми к большинству ядов. При этом их панцири можно пробить мечом или другим оружием, если подобраться достаточно близко; также были попытки выяснить, влияют ли на них звуки различной частоты, однако из-за смертельной опасности таких исследований получить исчерпывающие данные пока не удалось".

Дальше шли абзацы о получении и использовании паучьих желез... "Ладно, это уже неинтересно. А вот о звуках стоит подумать".

В Трансентии, помимо прочего, изготовлялось новейшее оружие для иллюминских солдат; некоторые образцы уже поступили на вооружение, другие лишь проходили испытания, третьи и вовсе были отбракованы. И вот среди них-то попадались любопытные вещи, в том числе снабженные звуковыми излучателями.

В любом случае, сейчас идти на склад не имело смысла. Вот завтра, когда он поговорит с Буки и точно узнает, что нужно...

— Привет, — улыбнулась Тилли, заходя в комнату. Привычно устроилась на подлокотнике кресла, позволяя обнять себя и обнимая Элько в ответ, чмокнула его в макушку: — Сегодня только и разговоров, что о твоей машине... Ты герой, знаешь об этом?

— Честно? Даже не думал, — не до того было, особенно в последние дни.

— И это тебя украшает, — Тилли слегка взъерошила ему волосы.

От нее пахло цветами, хорошим мылом и совсем немного — лечебными зельями; пусть Тилли, переехав в Иллюмину, оставила работу лекаря, этот аромат, въевшийся ей в кожу за время учебы, никогда не исчезал до конца.

Элько мягко потянул ее на себя, и Тилли с тихим смехом соскользнула с подлокотника, оседлав его колени, наклонилась поцеловать. Он стянул с ее волос завязки, и рассыпавшиеся короткие пряди невесомо коснулись его лица.

Краем сознания Элько помнил, что должен что-то у нее спросить, что-то узнать, но... на свалку все. Они с Тилли слишком давно не были вместе.

На следующий день Элько вышел на парадное крыльцо ровно в половину одиннадцатого. Кивнул ожидавшей его Буки:

— Давно ждете?

Руку не предложил, но она как будто и не ждала. Спокойно кивнула и пошла рядом:

— Не очень. К слову, не перейти ли нам на "ты"? — и, встретив его удивленный взгляд, пояснила: — Вы первый, кто в этом городе был со мной честен, и я ценю это.

— Хорошо. Будем на "ты", — кивнул Элько. — Пока идем, расскажешь подробнее, что за чудовища вам досаждают?

— Все началось с пауков. В храме Шадани всегда жили пауки, но прежде нас это не очень беспокоило: мы угощали их мясом и не трогали кладки яиц, они позволяли брать коконы на шелк и свободно ходить по всему храму. Ну а потом... пауки начали сходить с ума, нападать без причины, — Буки вздохнула. — Вернее, нам так казалось поначалу.

Элько поймал себя на том, что не удивился. Не от усталости, а потому что слова Элфуса настолько часто обретали смысл в течение нескольких часов, что он уже ждал чего-то в этом роде. Просто уточнил:

— То есть причина у их сумасшествия была.

— Да, дважды пауки нападали на деревню, хотя прежде не покидали храм. Во второй раз нам удалось увидеть среди них странных существ — в панцирях, как у насекомых, но без крыльев и на двух ногах. Мы назвали их арконитами... это они сейчас управляют пауками. Только не спрашивай, как именно — этого я не знаю. Сейчас нам удалось оттеснить их в храм и заделать большинство выходов, но и только... Входить в храм сейчас смертельно опасно.

— Подожди-ка. Ты хочешь сказать, что сейчас кристалл Шадани находится у чудовищ, и вы не можете его отдать, даже если бы захотели? — уточнил Элько, и Буки неохотно кивнула. — Тогда зачем ты...

— Зачем я приехала в Иллюмину? Или зачем предложила тебе сделку? — сверкнула глазами воительница. — Я, напомню, собиралась прилюдно отказаться от переговоров. Видишь ли, мне все равно, кто именно поможет нам отбивать храм: отряд, посланный исполнить ваше обещание, или отряд, посланный отнять кристалл силой. Только не говори, что ваша королева не попыталась бы.

— Не скажу, — Элько многое мог сказать как про королеву, так и про дипломатию в целом, но счел за лучшее придержать язык. — А самой-то зачем было приезжать? Могли же просто письмо отправить...

— А ты думаешь, долину Волафа так легко пройти? Я, по крайней мере, хорошо знаю те места. И в отличие от наших письмоносцев, предпочитающих ногам крылья, я хожу по земле и отлично бью зверье; по моему следу солдаты точно дойдут куда надо. Что же до того, почему я изменила план — ты показался мне хорошим человеком, и я подумала, что мой отказ может навлечь на тебя неприятности. А этого бы не хотелось.

— Мне тоже, — прозвучало почти как "спасибо".

Они завернули за угол, выходя к тяжелым красным с позолотой дверям зала суда. Мажордом Томас, делавший пометки в списке дел и присутствующих, чуть удивленно покосился на Буки:

— При всем уважении, госпожа посол, вас нет в списке...

— Она со мной, Томас. Переговоры с Шадани ведутся ради получения кристалла, так что отдельного места для доклада нам не нужно.

— Как угодно, — Томас скривился, показывая, что идея нарушать порядок даже в мелочах, рискуя разозлить королеву, ему не по душе. Но спорить не стал. — Ваш доклад будет пятым, пока можете сесть в нижней галерее.

— Это надолго, — тихонько пояснил Элько, поднимаясь вместе с Буки на галерею. Люди только начали собираться. — Так насчет воинов — сколько ты хочешь?

— Столько, сколько нужно, чтобы очистить храм. Не знаю. Человек десять — мало, но может сыграть решающую роль. Пятьдесят — было бы отлично. А вот сотню мы вряд ли прокормим, у нас ведь и рабочих рук стало меньше.

— Сотню вам и не дадут. Да и пятьдесят — крайне сомнительно, — если бы королева хотела рисковать жизнями солдат в отдаленном племени, она бы давно уже откликнулась на просьбу Шадани. А такие аппетиты, да сразу после нашествия... — Боюсь, такие требования только разозлят королеву, и вы вообще ничего не получите.

— Но вам все еще нужен наш кристалл, верно?

— Кристаллы можно достать и в других местах, — и вновь ему вспомнился Элфус, с его прогнозами о двух новых месторождениях и... о сквайре Реддише, человеке, что-то знающем про заговор. Теперь Элько любой ценой должен был попасть в Шадани-Мо, чтобы получить эти сведения. На пути туда или обратно — как уж получится. — И потом, сколько у вас уже погибло? Точнее, сколько из каждых десяти мужчин и женщин, способных держать оружие?

Буки ненадолго задумалась.

— Что-то около сотни, — наконец произнесла она. — Может, уже больше. А если по десяткам и только из воинов... трое, четверо? Наверное, так.

— А по сколько гибло за раз?

— Когда как, а к чему ты клонишь?

— К тому, что вашу беду вряд ли решит количество солдат, иначе вы давно собрались бы всей деревней и задавили противника числом. Но у меня есть одна мысль, как можно попробовать справиться малыми силами...

— И что от меня требуется?

— Рассказать мне все, что ты знаешь о пауках и внутреннем устройстве храма — постарайся вспомнить как можно больше. И когда подойдет наша очередь, можешь вообще солдат не просить — требуй именно меня.

— Хочешь сказать, ты стоишь пятидесяти солдат? — Буки окинула его насмешливым взглядом. — Ты, конечно, весьма крепок и наверняка неплох в бою, но...

Элько усмехнулся — сложно не окрепнуть, когда десять лет носишь на себе почти сорок пять фунтов металла и полимеров, вживленных в плоть. Хоть что-то хорошее... Правда, помимо широких плеч и крепкой спины протез подарил ему тяжелый шаг и привычку все время крениться вправо, но вряд ли воина Шадани смущали такие мелочи. А вот его самоуверенность — по крайней мере, пока Буки не увидела его в деле — вполне могла. Он коснулся металлическим пальцем лба:

— Я ученый, Буки. Дай мне условия задачи, и я буду стоить сотни.

Если Буки и хотела что-то ответить, тяжелый низкий звон гонга, оповещающий о начале аудиенции, заглушил ее слова и наверняка сбил с мысли.

Неспешно и величаво в зал вошла Ее Величество Люсиция Иллюминская.

Королеве было около сорока пяти лет, и она никогда не отмечала свои дни рождения. Для дочери неизменно устраивала пышные праздники, о своем же дне предпочитала не помнить и запрещала поздравлять себя. Поговаривали, что много лет назад бедолага, осмелившийся нарушить этот запрет, лишился языка; правда это или нет, Элько не знал и предпочитал не забивать себе голову. Десять лет назад Люсиция оплатила его новую руку, пригласила в столицу, поверив в его талант, предоставила все условия — ему, только-только одолевшему экспериментальную программу обучения! Он не имел права и не хотел думать о ней дурно.

Ее красивое лицо в разноцветном свете, льющемся в зал через огромные витражные окна, казалось безупречным, но каким-то неживым, будто выточенным из камня; внимая просителям, она сидела недвижно и молча, только ткань платья на груди натягивалась и ослаблялась в такт дыханию, да веки порой на долю секунды прикрывали глаза. Первый, второй, третий — она оставалась такой же прямой и собранной, как в начале аудиенции, а ведь прошло не меньше двух часов.

Когда к трону пригласили четвертого, Элько тихонько встал и вместе с Буки спустился с галереи. Они успели обсудить все, что хотели, повторить случай еще представится, а вот заставлять королеву ждать даже пару минут не стоило.

Стоять пришлось довольно долго; Элько не вслушивался в суть излагаемого дела, прокручивая в голове свой доклад, и как раз закончил его в третий раз, когда Томас объявил:

— Теперь отчет Элько о работе над кристальными башнями.

Отчитывался Элько не впервые, но каждый раз, выходя к трону и кланяясь Ее Величеству, испытывал благоговейный трепет... до сегодняшнего дня. Сейчас он смотрел на нее, прекрасную и грозную, и не чувствовал ничего — ни привычного трепета, ни усталости, ни раздражения. Будто что-то сломалось за последние дни, что-то очень важное — может, когда появился Элфус и рассказал о возможных катастрофах. А может, когда сам Элько впервые за эти годы подумал и произнес до отвращения честные слова "кабальный контракт".

— Работы идут строго по расписанию. Первый кристалл-фокус установлен и подключен, энергетический контур стабилен в течение суток. По нашим расчетам, сейчас щит накрывает всю Иллюмину и часть предместий; при подключении следующего кристалла защищенная зона расширится вдвое. Ваше Величество, позвольте представить вам Буки из совета воинов Шадани-Мо, — он вежливо кивнул своей спутнице. — Она пожелала лично озвучить вам решение племени по поводу нашей просьбы отдать кристалл.

— Я слушаю, — еле заметно кивнула королева.

— Кристалл Шадани слишком ценен для нашего народа, чтобы отдать его просто так даже ради благой цели. Однако этот человек продолжает настаивать... и вот наш ответ: если он желает получить кристалл, пусть придет к нам и делом докажет твердость своих намерений и чистоту помыслов. Если мы, проверив его, останемся довольны, он получит то, о чем просит.

Элько выдохнул: формулировка была приемлемой.

— Я вас услышала. Элько, ты готов выдвигаться немедленно? Или нужно время?

— Буки ввела меня в курс дела, Ваше Величество. Им нужна помощь в очистке храма, и я знаю, что мне пригодится. Если я успею подготовить все сегодня, уже завтра на рассвете мы сможем выдвинуться в Шадани-Мо...

— Очень хорошо; чем скорее мы получим кристалл, тем лучше. Выдвигайтесь, как только будете готовы, — и только Элько готов был отметить в голове первую ошибку в предсказаниях Элфуса, как королева добавила: — Возьмешь с собой Тала в качестве личного телохранителя.

Элько поклонился снова и развернулся, собираясь покинуть зал. Проходя мимо Тала, чуть заметно кивнул ему — мол, после твоей смены поговорим, у выхода тепло распрощался с Буки. И почему-то от ступеней трона до самого выхода его не оставляло ощущение недоброго чужого взгляда... не взгляда Элфуса — того просто не было в зале, да и смотрел бы он самое большее с насмешкой: "а я говорил!" Но, может, кто-то из тех троих — "уважаемых иллюминцев" — был сейчас в зале? Вот об этом стоило спросить.

А еще стоило подготовиться к походу, чтобы выйти на рассвете. На складе он долго копался в ведомостях, но все-таки нашел дебилитатор — маломощную пушку, способную, однако, излучать звуковые волны разной частоты; насколько помнил Элько, испытуемых под лучом дебилитатора начинало тошнить, у них нарушалась координация движений, они начинали хуже ориентироваться в пространстве — то, что нужно против пауков. Буки рассказывала об узких коридорах храма и залах с высокими потолками, о привычках пауков спрыгивать на жертв сверху; количество солдат тут в самом деле мало что решило бы, крупные излучатели, впрочем, тоже. А вот тактика "облучить паука в упор, а потом уже добивать" могла и сработать. Еще стоило запастись Изумрудным зельем и Сапфировым — последнее по праву считалось универсальным растворителем, могло пригодиться против клейких паучьих ловушек... Кстати!

Вернувшись в свой закуток с оружием, кое-какими инструментами и парой десятков флаконов с зельями, Элько посмотрел на свою руку. Там, где раньше была сверкающая плотная субстанция, теперь кожу покрывала мягкая глянцевая желтовато-серая пленка. Он потер пленку пальцем, и та неожиданно легко отошла, растягиваясь, как полимер. Еще пара движений — и весь пласт мази отделился от кожи, повис на металлических пальцах. Любопытно...

Он вытащил из ящика стола банку с остатками мази, нанес на руку. На сей раз глотать Изумрудное зелье не стал, а вот Сапфировым капнул прямо в середину смазанного участка. Растворитель на мази сработал... ну, почти сработал — она не стекла с кожи, как ожидал Элько, а слиплась в комок, будто обнимая темно-фиолетовую каплю растворителя и становясь тускло-сиреневой; блеск ее из зеркального стал просто глянцевым, и она отошла от кожи почти так же легко, как та, что продержалась двое суток. Значит, она не только отражала свет и держала тепло — она пыталась задержать в себе вообще все, что на нее попадало? Интересно, в каких пределах? Элько положил скатавшуюся мазь на кусок стекла, щедро полил зельем; минута, две... Подсохшая растворилась на третьей, свежая выдержала почти шесть — и в самом деле отличный защитный состав.

А еще в зависимости от связанного субстрата она меняла цвет. Желтовато-серый — от машинной и домашней пыли, тускло-лиловый — от растворителя... а могла ли эта мазь стать графитово-серой, почти черной, как краска на "воинах Аклории"? И если могла, то от чего именно?

Вообще-то некоторые компоненты определить удалось — какая-то безумная смесь измельченных минералов и сплавов, от самых простых вроде шпата и кварца до достаточно дорогих и редких. Но если раньше предполагали, что ее изготавливают люди, то теперь... Природная смесь? Каменная пыль из шахт, где люди, надышавшись всякой дряни, сходят с ума? Вспомнить бы еще, где в Иллюмине добывают именно эти минералы, причем одновременно... Он подумал было о Трансентии, вернее, о Железных горах, на которых стоял город, но тут же отмел эту мысль. Там состав пород был совершенно другим, а на добыче трудились роботы. Но другие места сейчас и вовсе в голову не лезли. "Та самая Аклория, которую не найти на картах... может, она просто под землей?" И об этом тоже стоило спросить.

Но он не мог себе позволить просто сидеть и ждать. Занялся перенастройкой оружия и так увлекся, что когда появился Элфус — часа два прошло, никак не меньше — все вопросы успели подзабыться.

— Дебилитатор? — вместо приветствия спросил Элфус, не ожидая, впрочем, ответа. Защелкнул дверь и уже привычно устроился на стуле. — Хороший выбор. Сам додумался?

Элько поднял голову от панели и обратил внимание, что глаза у Элфуса подкрашены. Не по-женски, а совсем немного, чтобы удлиненные раскосые глаза казались чуть более раскосыми, чем на самом деле.

— Почти. Вспомнил твою подсказку про пауков, расспросил Буки... А ты каждый день перекрашиваешься?

— Ага, по чуть-чуть. Полностью меняться опасно — можно привлечь внимание, — не меняться вообще, учитывая, как я выгляжу, тем более не стоит. Так что... вроде один и тот же человек, а получается, что в деталях моего лица никто не вспомнит, — хмыкнул он. И добавил серьезно, даже печально: — Кроме того, мне просто это нравится. Кафу и его женщина любили наносить на лица сложные цветные узоры... а еще он любил плести ей косы. И знаешь, самое ужасное — что я это помню. Тяжелые пряди, скользящие под пальцами, тепло ее кожи, запах красок, моря и пепла, который никогда не смывался до конца... Помню так, будто сам перебирал ее волосы, а повторить никогда не смогу.

Элько вдруг замутило. Не от слов Элфуса, а от осознания, что точно так же он помнит и Тилли — как ее смешные хвостики щекочут ладонь, как она моет полы, изящно прогибаясь в спине, когда у нее настроение пошалить... он тряхнул головой — вот не хватало еще ревновать к разумному оружию, право слово! И, чтобы отвлечься, спросил первое, что пришло ему в голову:

— А что с ней случилось после того, как Кафу стал... ну, тем, кем стал? Как она это пережила?

Элфус помрачнел:

— Проще всего будет ответить "никак", но это не вполне верно. Два года назад — для тебя, я имею в виду — эта женщина овдовела и потеряла родителей благодаря безумцам из Аклории. Да, вскоре после этого она встретила Кафу и вроде бы даже справилась... А потом появился наш главный.

— И она тоже стала частью одного из проектов, — Элько утверждал, а не спрашивал. — Потому что второй раз пережить потерю близкого человека не смогла бы.

И, наверное, потому что Тилли могла поступить так же... Элфус кивнул:

— Позволь объяснить тебе схему, по которой строилось создание каждого из нас. Первое: прототипы, скажем так, неравноценны. Первый прототип — основа, его тело и сознание в идеале доминируют, второй же... давай я буду называть его "тенью". Лично в моем случае основой был ты.

— Ага, — Элько отложил дебилитатор, пододвинул к себе чистый лист бумаги, расчертил надвое. В левую половину вписал себя и, подумав, Тала; над Талом ненадолго засомневался, но, судя по одобрительному взгляду Элфуса, все было верно. Напротив своего имени справа вписал Кафу и, оставив место напротив Тала, вывел от Кафу стрелку ниже. — Его женщина будет здесь? Она тень или основа?

— Тень, тень. Основой стала другая девушка — совсем юная, немного наивная, страстно желавшая спасти Иллюмину. Так вот, в каждом из проектов можно выделить три этапа, и два первых — подготовка "основы", тень они не затрагивают. Сразу скажу, что эти этапы совершенно безопасны и даже полезны; более того, человек может даже не понять, что с ним произошло. Третий — собственно создание нового на двух основах. После этого первое время сознание "тени" спит, и если душевные силы основного прототипа на исходе, может не проснуться. Если же просыпается... я говорил, что не все проекты были одинаково успешны? Так вот, буду точнее — все, кроме "Лебиуса", по разным причинам провалились, — отчеканил Элфус и тут же сменил тон обратно на деловой: — Итогом "Каристона" стало полное замещение одного сознания другим...

— Это ты про Тала? "Маска, которую носишь слишком часто и подолгу, однажды прирастет к лицу"?

— Да. И я замечу, ни Тал, ни его товарищ по несчастью поначалу не поняли, насколько опасна такая передача полномочий, все было, можно сказать, по доброй воле. С проектом "Оливитес" сложилась иная ситуация, куда хуже — девушка, ставшая "основой", тоже хотела жить и любить, ей не нужно было чужое чувство. Сознание "основы" изо всех сил отвергало "тень", отделяло от себя, и Алек... женщина Кафу начала меняться, — он резко умолк, будто у него перехватило горло, и зажмурился. Элько молча ждал... спустя несколько минут Элфус все-таки продолжил: — Она не была идеальной, с ней не всегда было просто — но она была хорошим человеком. Пока еще была человеком. Но невозможность быть самой собой и борьба за существование извратили ее. Превратили в чудовище, хищную тень из ночных кошмаров... Единственным ее чувством стала ненависть, единственной радостью — мучения несчастной, с которой ее связала чужая воля. Это искалеченное существо — уже не та женщина, которую любил Кафу и которую я немного помню. Но в моей памяти оно еще цеплялось за жизнь и ждало наступления ночи.

Что тут можно было сказать? Все слова казались излишними и какими-то пустыми...

— Слушай, а можно было переместить сознание обратно? Ведь если души теней оказывались в телах основ, а их собственные... — осторожно начал Элько.

И подавился воздухом, будто со всего маху налетел на стену, от встречного вопроса:

— Разве я сказал, что остались тела?

— Ты сказал про Кафу. "Он не погиб, но жить в привычном смысле слова неспособен"...

— Ну да, — спокойно кивнул Элфус. — И ты, кстати, тоже.

— Что?!

Элфус поморщился:

— Не кричи так, привлечешь внимание... Первое время — может быть, несколько недель — я еще думал как Элько. Я говорил, что ты усомнился в верности принятого решения? Вот тогда и усомнился, когда еще оставался Элько, но уже начал пробуждаться Кафу. Когда понял, что надо с этим что-то делать, пока мое тело не превратилось в поле боя двух душ... И ты, тогда еще ты, принял единственно верное решение: перестать быть собой, по-настоящему собрать новую единую личность. Я — то, что от вас осталось, и тот, благодаря кому вы не до конца мертвы. Не скажу, что я этого хотел, но как уж есть.

Пару дней назад Элько сказал бы, что это бред, но сейчас язык не повернулся. Он лишь уточнил:

— Тилли знает? Та Тилли, которую знаешь ты?

— Конечно. Я сказал ей, еще когда только становился Элфусом. Она поняла — попыталась, по крайней мере, — но... она твоя жена, не моя.

И почему-то от этого признания Элько стало легче дышать.