Ворон и Лисица (гет)

♫ Garbage — I think I'm Paranoid

Конец 3 курса.

— Лисица, я убью тебя!!!

Трое подростков убегают от кого-то и смеются так, что смех эхом отлетает от стен. Это Лили, Скорпиус и Хьюго Уизли.

Позже их вызывает к себе директор МакГонагалл.

— Поттер и Малфой! На вас висит уже 102 нарушения!

— За три курса? — Лили лениво разглядывает неровные ногти на руках.

— За год!!! — в бешенстве кричит МакГонагалл.

Начало 1 курса.

После стычки в Косом Переулке Скорпиус и Лили пересеклись в поезде по пути в Хогвартс. Когда Лили и Хьюго заняли места, с ними в купе тут же материализовалась очень красивая девочка с мягкими вьющимися светлыми волосами, которые красиво обрамляли милое личико. У Хьюго Уизли отвисла челюсть. И не закрывается до сих пор, как он видит её — Кэтрин (в будущем «Королева Лилий») МакГрегор.

Девочка выглядела как с картинки, и разговаривала голосом, будто ручеёк журчит. По её поведению было видно, что она очень хотела наладить общение с Лили. Лили от такого напора внутренне сильно сжалась: она подозревала, что её фамилия всегда будет идти впереди неё, и, в отличие от Джеймса, её это не прельщало. Поэтому она не испытывала всеобщего восторга от поступления в школу. Даже дома девочка предпочитала играть с маггловскими детьми, живущими по соседству. С ними ей было спокойнее.

Лили обожала кататься на скейте и слушать музыку через эти причудливые штуки в ушах. Иногда к ней присоединялся и Хьюго, поэтому они были в курсе многих маггловских вещей и любили подшучивать над старшими — Джеймсом и Розой Уизли.

Как только Кэтрин восхищённо начала всплескивать руками и вещать о своей мечте собрать круг по интересам, где Лили там будет почётным членом, учитывая, как её имя идеально подходит под название — «Глубоководные Лилии», — Лили стало трудно дышать. Она, придумав глупый предлог, выскочила в проход. Ей будто правда стало тяжело дышать от такого напора, и она решила найти свободное купе.

Такого уже не оказалось, но она нашла купе, которое было занято лишь одним смурным учеником. Он уткнулся в книгу, его платиновая чёлка свисала со лба и чуть прикрывала ему обзор происходящего вокруг. «Отлично», — решила девочка. «С ним уж точно никто больше не сядет».

Лили молча зашла в купе и нагло села напротив, как ни в чём не бывало. Подобрала ноги, обняла их руками, уткнулась в окно и решила весь остаток жизни провести в этой позе на этом месте.

Мальчик не смог долго терпеть такого бесцеремонного вторжения в личное пространство. Ему и так прекрасно ехалось в купе одному, и, зная, как на других действует его внешний вид и фамилия, он предполагал, что так продолжится всю поездку.

— Я тебя совсем не слышу, — произнёс Малфой.

— Так потому что я молчу, идиот, — огрызнулась Поттер, не переставая смотреть в окно.

Скорпиус объясняет свои врождённые способности легилимента с рождения. Он «слышит» обрывки воспоминаний, «видит» лабиринты образов из голов многих людей вокруг. Его это очень отвлекает. Он с детства учится закрываться, но не всегда получается. Но Лили… Лили почему-то он не «слышит» совсем.

— Наверно, я гениальный окклюмент, — отвечает сарказмом Лили. Скорпиус лишь фыркает.

Юный Малфой рассказывает, что помнит её с детства, когда их отцы водили их в больницу Святого Мунго из-за их ранних сильных способностей. Лили делает вид, что не помнит эту встречу, Скорпиус не сдаётся и предполагает, что слухи, ходившие в газетах за год их поступления в школу, — вовсе не слухи. Слухи о том, что дочь Поттера якобы сильно покалечила своего младшего брата — Альбуса Поттера.

— Поговаривали, что тебя даже в школу не допустят, — Скорпиус буравил взглядом ледяных серых глаз рыжую девушку сквозь очки.

Поттер очень сильно разозлилась. Она мигом вспыхнула, опустила ноги, и от неё пошла такая волна гнева, что Скорпиус невольно отпрянул назад.

— Не лезь в мою голову! Там нет ничего интересного! — Карие глаза Лили бушевали пламенем.

— Не сомневаюсь, — ухмыльнулся Малфой, взял свою книгу, и отстранился. Но из купе прогонять не стал.

Всю оставшуюся поездку двое отшельников ехали молча, Лили любовалась зелёными видами лесов и полей за окном, Малфой же не отрывал взгляда от книги (почти).

Вторая половина 1 курса.

После того урока зельеварения, когда Лили Поттер впервые согласилась сесть с Малфоем, Скорпиус догнал её. Он неумело поблагодарил её за книгу, забытую в библиотеке, которую она хотела вернуть ему в качестве извинения после их ссоры в Косом Переулке. Он хотел бы её дочитать, на что Лили в ответ зло фыркнула и отвела взгляд в сторону. Мальчик не понял этого жеста.

— Это значит, что книги больше нет. Я её тогда забрала из библиотеки после того, как ты сбежал из-за вашей ссоры с Забини. Но Пинс посчитала, что я хочу её стащить без спроса. Я ей ответила, куда я хочу засунуть эту книгу... В общем, общение не прошло удачно, теперь меня ждёт ещё и вечернее наказание, — девочка поджала губы и угрюмо смотрела в сторону.

— Ты нагрубила библиотекарше только чтобы добыть мне книгу? — недоверчиво сощурился Скорпиус.

— А что такого?! — девочка резко встряхнула своими лохматыми огненными волосами и с вызовом посмотрела Скорпиусу прямо в глаза. — Тоже, небось, думаешь, что я должна быть как паинька-МакГрегор: отличница, красавица, и… и... ? Что раз я Поттер, то должна быть идеальной во всём? Раз я рыжая, то Уизли?! — Лили явно припомнила, как Малфой так подумал, когда его толкнули у магазина волшебных палочек.

— Нет… совсем нет, — промолвил мальчик, хотя про себя подумал совсем наоборот, но уже начал подозревать, что мелкая мисс Поттер отличается от своего старшего брата, блюстителя порядка в школе. — Наверное, да, ты не совсем как все Уизли. И не как твой брат. — Слизеринец замялся. — Твой цвет волос спутал меня, — уже более миролюбивым тоном сказал Скорпиус.

Лили гневно взлохматила руками свои пряди ещё больше. Её галстук, как обычно, был повязан в спешке и кое-как, на ногах была непонятная для Малфоя обувь, на коленках — синяки. Скорпиус хотел смягчить свои выпады, ведь девчонка ради него нарвалась на гнев мадам Пинс.

— Ты очень нескладная и болезненно худая, с прямым большим носом, вытянутым лицом и подбородком чуть больше, чем нужно для девчонки, — описал Малфой, слегка склонив голову. — Поджатые губы и вечно хмурый вид точно никогда не дадут тебе шанса стать красавицей, вспыльчивость — отличницей, а сутулость и неряшливый вид уж точно никогда никого не наведёт на мысль, что ты дочь из богатой известной семьи, — улыбнулся своей сокурснице Малфой, поправляя очки на носу, будто только что защитил сложную научную работу. Он играл с огнём, совсем не зная, что в мыслях этой безумной и что последует в итоге.

Рыжая гриффиндорка долго стояла в закрытой позе, поджав губы, сложив руки на груди и раздражённо топая ногой. Постепенно взгляд её теплел, а лицо становилось милее — его покидало хмурое выражение. Девушка разразилась сумасшедшим хохотом, совсем несвойственным для девчонок. Малфой думал такие звуки могут издавать только великаны. У Поттер упала сумка с плеча от смеха, и из неё посыпались книги.

— А у тебя крысиная физиономия, совсем как у твоего отца!

— Да, но красота моей мамы сгладила и облагородила мои черты, — ответил Скорпиус без малейшего намёка на смущение.

Дети улыбнулись друг другу, пока собирали разбросанные по полу книги. Двери в холл школы были открыты, с улицы тянуло заманчивыми ароматами свободы и предстоящих выходных. Снаружи уже доносились звуки самых разнообразных штук из Зонко, за которые явно кому-то из учеников скоро прилетит.

Собрав все книги, платиноволосый мальчик встал, произнёс «Может, начнём всё сначала?» — и протянул руку девчонке, как когда-то отец Скорпиуса протянул руку отцу Лили.

— Скорпиус Малфой.

Рыжая, потратив всего секунду на раздумья, протянула свою ладонь в ответ и пожала руку слизеринцу.

— Лили Поттер. Будем знакомы.