Антарктический ужас (джен)

Пурга выла, как голодная выпь на болотах, пронизывая даже спецкомбинезон и выдувая из тела тепло и душу. Кругом царило серое снежное месиво — ни неба, ни земли. Только девушка-кошка, почти занесённые снегом следы и где-то впереди повар Нэд, что уже не была поваром.

Нэд ковыляла к своему кораблю — единственной надежде сбежать с этой ледяной пустыни. Темпа упорно шла за ней, сжимая в окоченевшей руке ствол винтовки. Пышка была недостаточно Абсолютна, чтобы она предала человечество.

Но в левом кармане, у самого сердца, лежало нечто, согревавшее куда лучше любого пуховика. Скрученный в трубочку, испещрённый странными символами листок — рецепт Абсолютной Пышки. Тот самый, что выпал у монстра из кармана, когда тот выламывал дверь сарая. Свиток был тёплым на ощупь и пах… так пахнет сбывшаяся, настоящая, без дураков, мечта.

Темпа нагнала метаморфа у самого корабля. Неказистая, покрытая инеем капсула, наполовину вмёрзшая в лёд. Люк был открыт — приглашал хозяйку в убежище.

— Стой! — крикнула Темпа, но ветер подхватил крик и унёс в белое ничто.

Нэд обернулась. Её лицо — лицо доброго повара — вдруг поплыло, как масло на сковороде. Черты расползлись, слились, и на миг Темпа увидела то, что скрывалось под ними: нечто бледное, пластичное, с бездонными чёрными глазами.

— Темпа, — голос его звучал теперь иначе, с нечеловеческим тембром и акцентом. — Зачем нам бороться? Присоединяйся ко мне. Ты получишь такое же тело! Посмотри, какая в нём гибкость образовалась. Ты во что угодно сможешь превратиться. Это такая свобода!

— А в себя? В себя смогу?

— Конечно!

— Но тогда зачем мне к тебе присоединяться, если я и так — это я?

Пока Темпа несла эту чепуху, голова её лихорадочно работала. Нужен был способ избавиться от инопланетянки навсегда. И желательно без собственного превращения в трубочку с кремом.

Рука Нэд вытянулась, как тягучее тесто, превратившись в идеальную, румяную пышку.

— Мы превратим эту скучную планету в величайшую кондитерскую вселенной! Ты сможешь создавать пышки любого размера, любой формы! Ты будешь ими править!

У Темпы потекли слюнки.

«Проклятье, я не ела пышек уже очень давно. Монстр знала, куда бить. Бесконечный поток Абсолютных Пышек… Моя личная утопия…»

Но тут она вспомнила, как из вентиляции норвежской базы тянуло сладким, тошнотворным запахом ванили от пряничных людей. Вспомнила их изюминки-глаза. Представила пустые пышечные и кафе Фанфикополиса, где обычно одиночество или обиды заедают пышками, и где некому будет сказать: «Передай салфетку, все руки перемазала жиром».

— Что толку… — прошептала она. Слова застыли в воздухе ледяным облачком. — Что толку есть пышки, если ими не с кем поделиться?

Лицо-маска пришелицы исказилось гримасой ярости. Она рванула к люку. Темпа — за ней.

* * *

Внутри корабля пахло чужими, неземными запахами, совсем не аппетитно, затхлым и кислым. Словно пролитое молоко высохло, а потом протухло. Или наоборот.

Они сцепились в тесной кабине. Пришелица была сильнее, её тело обвивалось вокруг Темпы, как упругий полимер, сжимая рёбра. Но она была отчаяннее и с когтями, и ей было что терять. Вернее, кого спасать.

Она с силой пнула монстра, и та, на мгновение потеряв опору, рухнула в коридор. Темпа дотянулась до панели управления и резко ударила ладонью. Раздалось шипение, и аварийные замки с грохотом захлопнули дверь.

Не рассчитанную на серьёзный штурм, но способную задержать чудовище хотя бы на минуту.

Монстр прильнул к прозрачному стеклу двери. Темпа рухнула на пилотское кресло.

— Что ты хочешь сделать?! — проревела пришелица.

— Отправляю тебя в круиз, — выдохнула Темпа, стирая кровь с губы. — Очень долгий круиз. В подпространстве, без обратного билета и страховки.

Пальцы Темпы замелькали над клавиатурой, вводя координаты — те, которые «Марми» назвала бы «абсолютно рандомными, с уклоном в никуда». Она нажала на запуск.

И раздался пронзительный, жалобный визг зуммера.

«ТОПЛИВНЫЙ РЕЗЕРВ КРИТИЧЕСКИЙ. ЗАПУСК ДВИГАТЕЛЯ НЕВОЗМОЖЕН».

Чёрт. Да как так-то?!

Корабль дрейфовал сюда на остатках вещества. Их не хватало даже на то, чтобы выйти на орбиту.

Метаморф поняла это первой. Она издала звук, похожий на шипение сбежавшего из кастрюли молока. Его форма снова начала течь, превращаясь в нечто с огромным консервным ножом на хвосте. Нож вонзился в металл двери, пробил его и принялся с ужасным скрежетом вскрывать хлипкую преграду.

Темпа лихорадочно оглядела кабину. Провода? Нет. Пластик? Конвертер не примет. Её одежда? Смешно и холодно.

Рука дотронулась до кармана куртки. Там, чуть оттопыривая ткань, лежал тот самый тёплый свёрток.

«Марми» как-то говорила: некоторые органические соединения с уникальной молекулярной решёткой… Артефакты… Сакральные вещи…

Сердце Темпы ухнуло вниз. Нет. Только не это.

Но метаморф уже вскрыла дверь. Сквозь дыру выпрасталось щупальце с лезвием на конце.

Решение пришло мгновенно, горькое и неизбежное.

Темпа выхватила рецепт. Он был таким тёплым, живым. Она посмотрела на загадочные, мерцающие знаки — в них была заключена магия и мечта всей её жизни.

— Прости, — прошептала она.

Слёзы покатились из глаз, будто рядом невидимый ниндзя резал лук. Очень много лука.

Она рванула крышку топливного конвертера и сунула свёрток внутрь.

На секунду воцарилась тишина. Потом конвертер издал довольное сытое урчание. Раздался мягкий хлопок — звук распада материи на кварки. По корпусу корабля пробежала приятная, ровная вибрация. На панели загорелся зелёный индикатор: «К ПОЛЁТУ ГОТОВ».

Метаморф застыла. Щупальце с лезвием обмякло. В его бездонных глазах Темпа увидела не злость. А потерю. Такую же, как у неё самой.

— Запуск, — прошептала Темпа и нажала кнопку.

Люк с шипением начал закрываться, чуть не заперев Темпу внутри корабля. Она единым прыжком выскочила наружу, отбежала подальше и обернулась.

Чёрное блюдце замигало, его контуры поплыли, затем дрогнуло — и исчезло, растаяло, будто его здесь никогда и не было.

* * *

Темпа стояла одна посреди ревущей антарктической бури. По её лицу текли горячие слёзы, которые тут же замерзали на щеках. Она спасла мир. Но в кармане теперь была лишь горстка ледяной пыли. И пустота, которую не заполнить ничем, кроме пышки по тому самому рецепту. Темпа с силой провела рукавом по глазам, прошептала «ты справишься, дурында» и двинулась напрямик к «Мармеладному Сердцу». Та сказала, что подберёт её, пусть лишь она скроется подальше от чужих глаз.