Пожалуйста, Сев, не шути! (джен)

Следующее пробуждение Снейпа застало Гермиону в состоянии, граничащем с истерикой. Она не спала всю ночь, перечитывая ужасающие строчки из его дневника, пытаясь найти в них хоть какую-то трещину, намёк на иную точку зрения. Но не находила. Логика книги была безупречной и чудовищной, как отполированная кость.

Когда его глаза открылись, она не выдержала. Она подошла к кровати, держа в дрожащих руках кожаную книгу.

— Профессор... — её голос сорвался. — Эта книга... что это?

Снейп перевёл на неё холодный, ничего не выражающий взгляд. Он не удивился, не разозлился. Казалось, он ожидал этого вопроса.

— Мои исследования, — просто ответил он.

— Исследования? — Гарри, стоявший у окна, не выдержал. — Вы называете написанное здесь про моего отца исследованиями?!

Снейп медленно повернул голову в его сторону. Движение было скованным, болезненным.

— Наблюдения, гипотезы, выводы, подтверждённые практикой. Да, Поттер. Это и есть исследования. Вам, как всегда, незнаком научный метод.

— Но это же чушь! — выкрикнула Гермиона. — Эти «правила»... они ужасны! Они аморальны!

На лице Снейпа, насколько это позволяли шрамы, промелькнула тень чего-то, что можно было принять за искреннее недоумение.

— Аморальны? На основании чего вы это утверждаете?

— На основании здравого смысла! Дружба — это не взаимное использование! Любовь — это не ссоры! Доброта — это не унижение!

Снейп смотрел на неё, словно она объясняла ему теорию гравитации на языке, которого он не понимал. Он помолчал, его взгляд стал отстранённым, будто он заглянул вглубь себя.

— В семь лет, — начал он ровным, лишённым интонации голосом, — мой отец отвёз меня к маггловскому «психологу». Он считал, что со мной «что-то не так». Женщина показывала мне картинки и спрашивала, какие чувства я вижу. Я видел формы, цвета, стратегии. Она ждала «радость», «грусть», «страх». Я видел «угрозу», «слабость», «потенциальную выгоду». Она сказала отцу, что у меня «эмоциональная тупость», и что это не лечится.

Он сделал паузу, давая им осознать это.

— В Хогвартсе я понял, что существую в системе, правила которой мне неведомы. Все вокруг руководствуются какими-то внутренними, неочевидными импульсами. Я решил вычислить алгоритм. Нравственность, мораль, добро и зло — это просто переменные в социальном уравнении. Я наблюдал, собирал данные, анализировал. Эта книга — результат. Я следую ей. Следовательно, я следую морали. Я — хороший человек в рамках системы, которую я определил.

Гермиона смотрела на него с леденящим ужасом. Он был абсолютно искренен. Он не видел разницы между своей извращённой системой и настоящей моралью. Для него это было одно и то же.

— Дружба, — продолжил Снейп, — это форма социального симбиоза. Взаимный обмен ресурсами: защитой, информацией, статусом. Лорд Волдеморт предлагает мне знания, силу и выполнение моего главного условия. Я предлагаю ему свою верность и услуги. Это идеальный симбиоз. Поэтому он — мой единственный друг.

Слово «друг», произнесённое в отношении Тёмного Лорда, прозвучало так противоестественно, что Гарри почувствовал физическую тошноту.

— А любовь? — прошептала Гермиона, почти боясь ответа. — Вы же... вы же говорили во сне... о Лили.

Имя матери снова повисло в воздухе. Снейп не дрогнул.

— Мои родители, Эйлин и Тобиас, — сказал он, — постоянно разговаривали на повышенных тонах. Это был самый интенсивный и постоянный вид взаимодействия между ними. Следовательно, эмоциональная интенсивность, привязанность, «любовь» — выражаются через конфликт и громкий голос. Я пытался воспроизвести эту модель с Лили Эванс. К сожалению, она не оценила логику и разорвала симбиоз.

Гарри хотелось закричать. Он представлял, как его мать, добрая и весёлая, слышала от Снейпа какие-то гадости, а он искренне считал, что это проявление любви.

— А доброта? — настаивала Гермиона, её щёки горели. — Унижать слабых — это доброта?

— Это демонстрация силы и иерархии, — пояснил Снейп, словно объяснял простейшую аксиому. — Чёткая иерархия избавляет общество от хаоса. Указывая слабому на его место, я поддерживаю порядок. В природе сильные особи подавляют слабых — это закон. Я следую закону. Следовательно, это добро.

Он устало закрыл глаза. Его час подходил к концу.

— Ваша мораль, мисс Грейнджер, иррациональна и не имеет под собой логического обоснования. Она основана на чувствах, а чувства ненадёжны. Моя система — надёжна. Она работает.

Его дыхание стало ровнее и глубже. Он снова погружался в забытье, оставив их в комнате, наполненной призраками его больной, безупречной логики.

Гермиона отшатнулась от кровати, прижимая книгу к груди, как чумной артефакт. Она посмотрела на Гарри.

— Он не злой, Гарри, — прошептала она, и в её голосе был ужас. — Он... пустой. И он заполнил эту пустоту самыми ужасными вещами, какие только смог найти, и искренне верит, что это и есть настоящий мир.

Пепел, спавший в ногах у Снейпа, во сне перебирал лапами. Ему, наверное, снились мыши. Ему и не снилось, насколько чудовищно искривлено сознание человека, у ног которого он нашёл свой приют.